Chapter Text
«Пасуй мне, пасуй, пасуй, блядь, пасуй мне!» — мысленно орал Шейн, но Илья солнце-светит-у-меня-из-жопы Розанов даже не взглянул в его сторону.
Холландер разочарованно застонал, когда Розанов легко забил гол Андерсону и пронёсся за воротами, победно вскинув руки. Проезжая мимо, он шутливо толкнул Шейна бедром.
— Наша команда забила, Холландер. Почему не празднуешь? — бросил он с ухмылкой, развернулся на коньках спиной вперёд и умотал в другой конец катка, пока тренер подгонял следующее звено игроков для упражнения.
Шейн так сильно стиснул зубы, что они едва не треснули. Уайатт Хейз выпускался в конце года, и все знали, что на вакантное место капитана команды претендуют двое — Холландер и Розанов. Сам Шейн придерживался мнения, что хороший капитан должен демонстрировать спортивное поведение, поддерживать сокомандников и разыгрывать игровые комбинации наилучшим образом, даже если это означает упустить часть славы. Розанов же, по-видимому, считал, что хороший капитан должен быть шумным, самоуверенным, эгоистичным и забивать много голов. В одиночку.
Их команда бодро начала сезон и возглавляла свой дивизион, но после Рождества, когда Хейзи официально объявил, что выпускается и не останется на «круг почёта», напряжение между Холландером и Розановым усилилось, и это стало заметно на льду. По крайней мере, это политкорректная формулировка. Сам же Холландер сформулировал бы так: Розанов превратился в конченого мудака, как только у него появился шанс получить капитанскую нашивку, и сделал это проблемой Шейна. Он не знал, как описал бы происходящее Илья, но, откровенно говоря, подозревал, что версия Розанова тоже не отличалась бы великодушием по отношению к нему.
[Прим. Пер. Victory lap — доп. пятый год в универе, когда спортсмен закончил обучение, но остаётся, чтобы доиграть сезон и попытаться завоевать титул].
Дело в том, что они всегда соперничали, и это шло на пользу делу. С отборочных на первом курсе стремление обойти Розанова заставляло Шейна лезть из кожи вон, чтобы быть центральным нападающим второго звена и каждый год пытаться вытеснить Илью из первого. Поэтому на тренировках они агрессивно играли друг против друга, что раскрывало их лучшие стороны и не давало ни одному из них расслабиться ни на день. Ничто не держало Шейна в таком тонусе, как понимание, что Розанов был на полшага впереди. И было совершенно очевидно (похоже, всем), что Холландер, наступающий на пятки, также подстёгивает Илью.
Обычно они не стояли в одном звене, кроме случаев, когда тренер тасовал состав на тренировках, так что порой было даже проще воспринимать Розанова как соперника, а не товарища по команде.
Но после Рождества всё пошло по пизде.
~ * ~ * ~ * ~
Уайатт объявил, что выпускается, и все предполагали, что его место займёт либо Холландер, либо Розанов. У них обоих оставалось по два года учёбы, они возглавляли командную статистику практически по всем показателям, и их очень любили. Хотя почему кому-то мог нравиться Розанов, Шейн понятия не имел.
Потом Эван растянул лодыжку, катаясь на санках со своей четырёхлетней племянницей на каникулах, и тренер решил перевести Холландера на позицию правого нападающего в первое звено к Розанову, центрфорварду, поскольку их запасной игрок лучше показывал себя как центральный нападающий, «а ты универсальный игрок, Шейн, у тебя там всё получится».
У Шейна там нихрена не получалось, и виноват в этом был исключительно Розанов.
— Пойдёшь с нами? — крикнул Хейден, пока Шейн запихивал щитки в сумку. — Мы идём перекусить варениками.
[Прим. Пер. Имеются в виду украинские/польские вареники со сметаной. Одобряю!]
— Мне нужно готовиться к завтрашнему тесту по биологии, — вздохнул Холландер, — и собирать вещи для сборов перед плей-офф.
— Вот облом. Ладно, увидимся завтра! — попрощался Хейден, уходя вместе с Джей-Джеем и Будом. Шейн в ответ махнул рукой.
Следом ушли Трой и Илья, а Холландер подавил вспыхнувшую волну раздражения от того, что Розанов может в любой момент слинять, нажраться вареников со сметаной и, очевидно, вообще не заморачиваться, чтобы оставаться в форме, иметь нормальные оценки или удержать позицию в команде.
~ * ~ * ~ * ~
— Блядь, почему так рано, — простонал Илья, зевая и обхватывая стакан из кофейни Tim Hortons. — Ну почему автобус не может отправляться в нормальное время?
[Прим. Пер. Культовая канадская сеть кофеен, названная в честь хоккеиста Тима Хортона. Очень популярна среди спортсменов].
Холландер закатил глаза, но промолчал. Не то чтобы Розанов обращался именно к нему... Раздражённый выдох превратился в облачко пара на морозном февральском воздухе, и Шейн засунул руки поглубже в карманы.
В этом была своя романтика: стоять в очереди на холоде, пока рокочущий гул автобуса вибрирует в груди. Для Шейна это была часть хоккея. Выпуск Хейзи напомнил, что через два года Холландер и сам пойдёт по его стопам, и он не был уверен, доведётся ли снова испытать подобную атмосферу.
Он глубоко вдохнул, а затем закашлялся, когда ледяной воздух обжёг ноздри изнутри. Ладно, возможно, ему тоже стоило зайти за кофе.
— Да ладно тебе, бро, — сказал Уайатт, толкнув Илью плечом. — Это же сборы к плей-офф! Ради них стоит встать пораньше!
Каждый год в первую половину промежуточных каникул вся команда отправлялась на автобусе на полуостров Брюс в старый детский спортивный лагерь с хоккейной ареной, чтобы настроиться на плей-офф, который начинался через две недели. Они также проводили две недели в августе в тренировочном лагере недалеко от Торонто, но любимыми для Шейна стали сборы перед плей-офф именно на Брюсе. Там было свежо и морозно. В лагере царила тишина, а озеро было сковано льдом. Делать там было нечего, кроме как играть в хоккей.
Спали они в едва отапливаемых жилых корпусах для персонала на двухъярусных кроватях. В течение этой недели в лагере работали всего три человека: владелица Бекки, которая занималась организаторскими вопросами и следила, чтобы никто не спалил домики; подсобный рабочий, который каждый год был новым и помогал с уборкой (хотя предполагалось, что хоккеисты должны были убирать за собой сами); и Арчи, невероятно потрясающий и не терпящий никаких пререканий шеф-повар, который готовил им всю еду.
Каждый день им предстояло по две тренировки, плюс занятия в тренажёрном зале и упражнения на сплочение команды, после чего они снова погрузятся в автобус и вернутся в университет, где в бешеном темпе будут навёрстывать учёбу и сдавать домашние задания до начала пар.
Шейн забросил свою спортивную сумку в багажное отделение под автобусом и поднялся по ступенькам. Хейден уже занял место у окна, и Холландер плюхнулся рядом, зевая.
— Чем всегда так воняет в автобусах? — спросил Пайк.
— Наверное, каким-то моющим средством, — пожал плечами Шейн.
Он пролистал уведомления на телефоне, отправил «ха-ха» в ответ на мем от Роуз и написал маме, что благополучно сел в автобус и да, он не забыл взять дезодорант.
Двухчасовая поездка началась в тишине, но к моменту прибытия в лагерь переросла в шумный балаган. Обшарпанные коричнево-жёлтые здания выглядели точно так же, как и в прошлом году, будто время не коснулось этого маленького местечка.
Довольно забавно, что для подавляющего большинства детей, которые сюда приезжали, воспоминания были наполнены образами летнего веселья: плавание, бейсбол, футбол, солнечные ожоги. Но для «Грифонов», команды Гуэлфского университета, сборы перед плей-офф в этом лагере означали лёд, снег, клюшки и щитки.
— Итак, парни! — тренер хлопнул в ладоши в передней части автобуса. — Бегите занимать койки и бросайте сумки. Разминка в зале через двадцать минут. Последний прибежавший пожалеет о своём опоздании, равно как и любой, кто попытается спросить меня, что именно ему придётся делать. Вперёд!
Холландер с друзьями рванули к жилому корпусу, а первокурсники в растерянности и панике побежали за старшими товарищами. Шейну и Хейдену удалось занять угловые койки так, чтобы лежать голова к голове; они дали друг другу пять, забросив сумки наверх, чтобы застолбить места.
Спортзал находился в отдельной пристройке, и, несмотря на двадцатиминутное предупреждение, никто не хотел проверять, какое наказание уготовил тренер за опоздание. Поэтому, словно стайка птиц, они все разом развернулись и помчались по обледенелой дорожке к залу, ввалившись туда шумной толпой — толкаясь, смеясь и сверкая розовыми от мороза щеками.
Тренер решил, что они слишком кучно прибежали, чтобы можно было определить последнего, так что загадочного наказания удалось избежать, но уже через час тренировки на суше казалось, что наказывают их всех без исключения.
[Прим. Пер. На суше — бег, прыжки, силовые упражнения для силы и выносливости хоккеистов; на льду — с клюшками и шайбой, игровые упражнения].
— У меня бёдра болят, — простонал Хейзи.
— А у меня селезёнка, — добавил Буд.
— Ты даже не знаешь, где она находится, — подколол Трой.
— Где-то посередине, а там всё болит, значит, и она тоже.
У них было полчаса, чтобы принять душ и переодеться, а потом нужно было вернуться в главный зал на ужин. После их ждали игры на сплочение команды, а затем ранний отбой, чтобы они могли встать до рассвета на свою первую тренировку на льду.
Ужин прошёл шумно, и вскоре после него тренер, менеджер команды и Бекки ушли спать, напомнив не засиживаться допоздна. Единственным взрослым остался Арчи, было слышно, как он наводил порядок на кухне.
В шутку ребята обсуждали, не развести ли костёр прямо в снегу, но потом встал и поднял руку Хейзи, ожидая, чтобы все смолкли.
— Как вы все знаете, я выпускаюсь в этом году.
Все недовольно зашумели.
— Знаю, знаю. Я вас всех люблю, но не могу себе позволить ещё один год учёбы.
Команда рассмеялась, и кто-то бросил бумажный шарик, который отскочил от головы Уайатта.
— Поскольку в этом году нужно выбрать нового капитана, все, кто был здесь два года назад, знают о духовном жезле, но новички — нет.
— О-о-о, — протянули несколько старших игроков, пока Холландер пытался не выругаться. Он и забыл про духовный жезл. В его первый год в команде этого не делали, потому что Хейзи выбрали капитаном как раз годом ранее, но некоторые из старичков кое-что рассказывали.
Трой поднял руку.
— Как переведённый студент, я тоже не знаю, что такое духовный жезл!
— Лука!
Как самый младший в команде, Лука вскочил на ноги и вытянулся по стойке смирно.
— Сходи в кладовку для персонала и принеси духовный жезл, — скомандовал Уайатт.
— Есть, сэр! — Лука сделал два шага в сторону коридора. — Хм... Я узнаю его, когда увижу, или...
— Да, он довольно заметный.
Хейзи подождал, пока Лука вернётся с изрядно потрёпанной хоккейной клюшкой, украшенной мешаниной стразов, грубых рисунков и неразборчивых надписей. Он достал маркер и добавил собственные каракули на крошечное свободное место на крюке клюшки.
— Итак, согласно многолетней традиции, прямо сейчас мы проведём голосование на пост капитана команды! Два кандидата, которые наберут больше всего голосов, должны будут пронести эту клюшку, — он поднял её высоко над головой, — до самой арены и обратно.
Реакции не последовало.
— Со связанными за спиной руками.
— О-о-о!..
— И если она коснётся земли... они будут прокляты на веки вечные!
Эта угроза заставила всех рассмеяться.
Шейн изо всех сил старался не встречаться взглядом с Розановым. Можно было не сомневаться, что кандидатами станут они двое. Холландер совсем забыл, что им придётся пройти через подобное испытание, но надеялся, что они быстренько с ним справятся.
Где-то глубоко внутри крошечная тайная частичка Шейна изнывала от любопытства, как же распределятся голоса? Капитана назначал тренер, но мнение команды тоже учитывалось. Кого бы они выбрали, если бы всё зависело только от них? Его или Розанова?
Уайатт вытащил из кармана блокнот и разорвал лист на крошечные полоски. Он раздал их вместе с маркером, и каждый нацарапал свой голос. Шейн проголосовал за Хейдена — просто из вежливости, хотя понимал, что у того нет шансов. Все бумажки вернулись в руки Хейзи, и он подсчитал голоса.
— Думаю, никто не удивлён, что наши победители — Роз и Холландер!
— Победители? — переспросил Шейн. — Что-то не похоже на приз — тащиться на мороз со связанными руками.
Уайатт рассмеялся.
— Слушай, если ты совладаешь с духовным жезлом, то справишься и со всей хренью, которая идёт в комплекте с капитанской нашивкой.
— Звучит как плёвое дело, Хейзи. Почему ты раньше ныл, что это так трудно? — пошутил Розанов.
Уайатт отвесил ему подзатыльник и снова жестом подозвал Луку, который наугад вытащил два шарфа из кучи тёплых вещей у двери.
— А ну-ка, оба, идите сюда.
Холландер вздохнул, но встал и подошёл к капитану. Илья ухмыльнулся ему, а Шейн его проигнорировал.
— Руки, будьте добры.
Капитан связал им руки за спиной шарфами.
— А что если Холландер упадёт в озеро? — полюбопытствовал Илья. — Без рук он не сможет плавать.
— Разве что ты меня туда толкнёшь. Так что мы к нему и близко не подойдём.
— Не переживайте, — ответил Хейзи, — новички пойдут с вами, чтобы убедиться, что вы не уроните клюшку. Они доложат мне, если будут какие-нибудь уголовно наказуемые преступления, вроде убийства.
Лука вдруг стал выглядеть менее воодушевлённым всей затеей. Он и ещё двое новичков натянули куртки и шапки. Уайатт с озорной улыбкой протянул клюшку, и Шейн уставился на неё.
— Вы оба должны всё время касаться клюшки, — предупредил капитан.
— Тебе стоит держать её ртом, — сказал Шейн Розанову, — тогда не сможешь болтать, и все смогут вздохнуть спокойно.
— Я бы предложил тебе засунуть её себе в задницу, — парировал Илья, — но оттуда уже и так торчит огромная палка.
[Прим. Пер. Идиома про слишком чопорного и душного человека. В оригинале везде stick (палка, клюшка, жезл), при переводе теряется, простите].
— Ладно, на улице ебучий дубак, давайте покончим с этим.
Холландер зацепил клюшку подбородком и прижал её к груди, Розанов сделал то же самое.
— Вам нужно дойти до самой арены, коснуться льда и принести её обратно.
— Без проблем, — сказал Илья, как всегда самоуверенно. — Мы мигом. Пошли, Холландер.
Шейн, спотыкаясь, вышел на холод вместе с Ильёй, стараясь не отставать, решительно шагал по снегу. За ними следовали новички, словно стайка щенят.
Шаг у Розанова был длиннее, да и он сам быть чуть повыше, поэтому удерживать клюшку, чтобы она не выскользнула, было той ещё задачкой.
— Помедленнее, — прошипел Шейн. — Мы её уроним.
— Может, это тебе нужно ускориться.
На улице было темно и чертовски холодно. К счастью, Шейн надел ботинки, но на нём была только спортивная кофта с длинными рукавами, а со связанными за спиной руками его грудь была открыта всем ветрам. Арена находилась по другую сторону парковки. Это расстояние казалось пустяковым, когда они шли туда после завтрака, но прямо сейчас путь казался очень, очень долгим.
— Она соскальзывает, подожди, — Холландер попытался поудобнее перехватить клюшку подбородком.
— Перестань дёргаться. Ты её уронишь.
— Если не поправлю, она точно упадёт, — огрызнулся Шейн, — так что отъебись.
— Я предпочитаю ебать кое-что другое.
Холландер раздражённо фыркнул и прибавил шагу, пробираясь через снег и стараясь не отставать. Было неудобно и неловко, а восторженные взгляды новичков так и буравили спину. Наверное, им с Розановым не стоило препираться на глазах у тех самых ребят, которых одному из них предстояло вести за собой в следующем году, но Шейн ничего не мог с собой поделать. Илья просто невероятно умел выводить из себя.
Наконец они ввалились по ступеням на арену и прошли через калитку в бортах на лёд. На секунду замерли. Трое первокурсников прижались лицами к стеклу, наблюдая за ними.
— И как нам это сделать, чтобы не наебнуться? — спросил Шейн.
— Хм, — Илья слегка склонился. — Думаю, нужно просто... — он наклонился сильнее.
— Стой! Ты не можешь просто дёргаться как угодно! Говори мне, что делаешь, чтобы мы действовали синхронно.
— Вот так! Это же очевидно! Просто присядь.
— Твою налево, — пробормотал Холландер, но примерно понял, что Розанов имел в виду, так что повторил движение. Они смогли неуклюже присесть, чтобы Илья сумел коснуться льда крюком клюшки.
Они кое-как выпрямились. Уровень тревоги Шейна всё это время зашкаливал, потому что меньше всего на свете ему хотелось пропустить плей-офф из-за того, что поскользнулся на льду во время дурацкого спора и разбил себе лицо.
— Невероятно тупая затея, — не удержался и прокомментировал он.
Розанов рассмеялся.
— Это весело! Ты слишком зажатый. Расслабься!
— А ты слишком уж расслабленный. Упадёшь, отобьёшь себе задницу и будешь объяснять тренеру, почему не можешь играть.
— Пф! — фыркнул Илья. — Я неуязвим.
Наконец они сошли со льда, и Холландер вздохнул с облегчением. Снег всё ещё был скользким, но по крайней мере достаточно глубоким, так что переломы им вряд ли грозили. Они начали долгий путь обратно.
— Тебе вообще не нужно было напрягаться, — сказал Илья с привычной самоуверенностью, — потому что капитаном точно стану я.
— Думаю, хороший капитан как минимум не должен быть полным гондоном всё время, так что это маловероятно.
— Ты просто завидуешь. Всё нормально, Холландер. К сожалению, ты слишком скучный, чтобы быть капитаном. Но когда я получу нашивку, то буду заставлять тебя разгребать корзины с экипировкой лишь изредка.
— Это вообще не входит в обязанности капитана. Ты вообще не в курсе, чем придётся заниматься. Просто хочешь славы.
— Чего я хочу, так это привести охеренную команду к победе в Кубке Королевы, — Розанов бросил на Шейна одну из своих бесячих ухмылок поверх клюшки. — А ты будешь слишком занят тем, чтобы заставлять всех раскладывать носки по алфавиту и жрать зелень, так что времени на победы не хватит.
— Скорее твоя голова будет слишком забита пьянками и гулянками, чтобы ты вообще появлялся на играх.
Наконец они добрались до входа в главный зал. Двери было легко толкнуть изнутри, но теперь, чтобы войти, их нужно было потянуть на себя.
— Новички! — властно окликнул Илья. — Откройте двери.
То ли слишком напуганный, чтобы ослушаться, то ли искренне желая им помочь, Лука подбежал и потянул одну из створок на себя.
— Поворачивай сюда, — скомандовал Холландер, разворачиваясь в одну сторону.
— Нет, надо вот так, — возразил Илья, дёрнувшись в другую.
— Да иди ты нахуй, сейчас её уронишь! — огрызнулся Шейн.
Розанов хмыкнул и толкнул свой конец клюшки, заставив напарника попятиться на шаг. Шейн развернулся и рванул в дверной проём, увлекая Илью за собой. Шея ныла, подбородок болел, ноги замёрзли, и его уже всё это в край достало. Они шагнули внутрь, повернулись к ожидавшим их сокомандникам, и в этот момент крюк зацепился за дверную раму.
Всё произошло как в замедленной съёмке. Клюшка изогнулась, затем резко выпрямилась и пулей пролетела через всю столовую по изящной дуге; стразы отлетели в стороны, звонко отскакивая от пластиковых стульев. Новички хором ахнули, и клюшка ударилась об пол.
На пару секунд воцарилась полная тишина, а затем среди «Грифонов» пронёсся коллективный вздох, вторящий новичкам за спинами Холландера и Розанова.
— О-о, вы теперь прокляты! — вскрикнул Уайатт.
— Чёрт, — Шейн выпутался из шарфа, закрыл лицо руками и с силой потёр глаза. Ему просто хотелось пойти спать. Он подобрал клюшку с пола и впихнул её в руки Луке. — Положи туда, где взял. Ладно, мы дошли до льда и обратно, так что технически справились. Это было ужасно.
Он плюхнулся на стул рядом с Хейденом и залпом выпил половину его банки имбирного эля.
— Не думаю, что это считается, — подал голос Буд. — Вы должны были вернуть её в руки Хейзи, не уронив.
— Ну, значит, мы прокляты. Упс.
— И что бывает, когда ты проклят? — спросил Илья, тоже опускаясь обратно на своё место. — Холландер станет ещё более скучным?
— Ну, — протянул Уайатт, — детали этого предания затерялись в веках...
— Эту дурацкую штуковину сделали всего лет шесть назад! — выкрикнул Буд, и несколько человек рассмеялись.
— Затерялись в веках! — громче повторил капитан. — Но легенда гласит, что любая пара потенциальных капитанов, не сумевшая пройти испытание духовным жезлом, тем самым показала недостаток навыков совместной работы, необходимых для руководства командой. Поэтому проклятие заставит их работать вместе.
— И как его снять? — спросил Хейден, закидывая в рот пригоршню попкорна.
— Показать отличное спортивное поведение? — пожал плечами Уайатт.
— Ты только что это выдумал, — обвинил его Холландер. — Если уж устраиваешь дедовщину, то хотя бы записывай правила.
Уайатт рассмеялся и закинул ноги на подлокотник кресла.
— Всё, что я знаю, — вы прокляты, ребята, и это хреново! А мы будем стебать вас за это до скончания веков!
Буд поднял свою банку.
— За это я выпью.
Остаток вечера прошёл в разговорах о хоккее. В какой-то момент пришёл тренер в одной пижаме и пригрозил перенести тренировку на час раньше, если они все не разойдутся по койкам, и ребята поспешили в свой корпус.
Засыпая на жёстких деревянных досках своей койки, уютно устроившись в плотном спальном мешке, Холландер раздумывал о проклятии духовного жезла. Конечно, это была глупая традиция, но она заставила задуматься о командной работе. Если они с Розановым не придумают, как сработаться, их шансы на победу в плей-офф растают. И хоть таскаться с клюшкой без помощи рук — не лучший способ всё исправить, над решением вопроса нужно хорошенько потрудиться.
Даже если Розанов не захочет, Шейн собирался приложить усилия здесь, на сборах, и посмотреть, смогут ли они хотя бы на льду ладить немного лучше.