Work Text:
С Рюсеем действительно весело. Он умел рассмешить Саэ с первых же минут знакомства. Поначалу Саэ ещё сдерживал смешки и строил из себя серьёзного и холодного человека, но с каждой новой встречей делать это становилось всё труднее — у Рюсея было отличное чувство юмора.
Кроме того, с ним, как ни странно, было комфортно даже в тишине. Иногда Рюсей погружался в какую-то собственную меланхолию, и тогда они подолгу молчали — но это молчание не тяготило. Однако, если затишье затягивалось, Саэ ловил себя на мысли, что ему начинает не хватать оживлённой болтовни Рюсея.
Саэ не жил ни с кем в одной квартире с тех пор, как уехал из родительского дома. Однако, когда они съехались, их повседневные привычки неожиданно совпали. Саэ опасался, что Рюсей устроит беспорядок и хаос, но, к его удивлению, тот оказался достаточно аккуратным и не доставлял хлопот.
Рин без конца спрашивал Саэ, как он вообще терпит этого парня. Саэ же искренне не понимал: что тут можно «терпеть»?
Впрочем, этим вопросом озадачивался не только брат. Сокомандники и приятели из других команд тоже нередко удивлялись тому, как долго длятся их отношения. В футбольном мире это, конечно, не было секретом. Большинство игроков предпочитали тщательно скрывать свою ориентацию, но внутри, конечно же, все обо всех знали.
За десять лет они успели поиграть и в одной лиге, и в разных командах. Рюсей заботился о Саэ, когда тот получил травму, а Саэ поддерживал Рюсея, когда у того возникали проблемы с предложениями от клубов.
Рина же больше всего поражало, что они ни разу по-настоящему не ссорились. Он сам во времена «Блю Лока» собачился с Рюсеем чуть ли не каждый раз, когда видел его. Даже сейчас на всяких семейных ужинах они то и дело устраивали перепалки.
Сам Саэ ни разу с ним не ругался, просто не было повода. Они подошли друг другу, как две детали одного паззла.
Мысли Саэ обрываются вместе с прикосновением. Тёплое дыхание касается шеи, а следом — губы Рюсея. По позвоночнику мгновенно пробегают дрожь и мурашки. Саэ чувствует, как волосы у него на затылке встают дыбом, а ладони сами собой сжимаются.
Он резко разворачивается, хватает Рюсея за воротник куртки и притягивает к себе.
Саэ впивается в его губы, язык скользит внутрь, встречая ответное движение, — Рюсей довольно мычит и приоткрывает рот, позволяя углубить поцелуй.
Рука Саэ скользит с воротника на затылок Рюсея, пальцы запутываются в его волосах, чуть сжимаясь у корней. Рюсей выдыхает прямо ему в рот, и этот низкий, хриплый стон отзывается где-то в груди Саэ. Он слегка, почти играючи, прикусывает нижнюю губу Рюсея, а потом снова углубляет поцелуй, уже медленнее, наслаждаясь каждым движением. Где-то на периферии он слышит собственное дыхание: сбитое и частое, и чувствует, как пальцы Рюсея вцепляются в его поясницу, притягивая ближе.
Даже спустя десять лет Саэ хотел Рюсея так же сильно, как в самом начале. И знал, что это взаимно. Саэ усмехается в поцелуй: ну надо же, как удачно всё вышло.
Поцелуй плавно заканчивается. Он отпускает затылок Рюсея, но продолжает держать его за плечи, вдыхая смешанный запах парфюма и уличного воздуха.
— Не лезь так сзади, — говорит Саэ, но голос звучит мягко.
— А что, мешаю думать? — усмехается Рюсей, облизывая губу.
— Ты никогда не мешаешь.
Рюсей приподнимает бровь, явно не ожидая такого, но вместо ответа просто касается ладонью щеки Саэ, проводит большим пальцем по скуле и отпускает. Саэ перехватывает его руку, сжимает на мгновение, а затем разжимает пальцы.
— Завтра четвертьфинал, — напоминает Рюсей, отходя к столу.
— Ага.
Саэ смотрит ему в спину и ловит себя на мысли, что играть с Рюсеем тоже классно. Как же так вышло, что тот присутствует во всех сферах его жизни и при этом не надоедает?
Хорошо, что Рюсей одержим футболом так же, как Саэ. Это прекрасно, потому что две его главные страсти всегда рядом.
Проходя мимо, Саэ сжимает ладонью задницу Рюсея и бросает на ходу:
— Нам рано вставать. Не засиживайся допоздна.
Рюсей даже не вздрагивает, только усмехается, не поворачивая головы:
— Ещё раз так сделаешь, Саэ-чан, и мы точно не выспимся.
Саэ останавливается на секунду, поворачивается, смотрит на него и демонстративно, медленно сжимает ладонь на том же месте, чуть задерживаясь.
— Спокойной ночи.
И уходит. В спину доносятся смешок и торопливые шаги следом.