Work Text:
— Мне страшно, отец.
Валарр разглядывает себя в зеркале. Отец за его спиной тяжело вздыхает, поправляет плащ на плечах, приглаживает волосы.
— Этот брак закрепит твои права на престол. Любой другой альфа был бы угрозой твоей власти. Лорды не примут короля-омегу, если будут уверены в том, что им помыкает его альфа.
— Я мог бы жениться.
— Мог бы. Но твой дед — наш король — решил иначе.
Отец поправляет тиару в волосах Валарра. Целует в затылок. Внешне он спокоен, но Валарр нутром ощущает его злость и не понимает причин.
— Не бойся, сынок. Мейкар не причинит тебе вреда. Он полюбит тебя, как любил свою жену, мир праху её.
Валарр смеётся нервно и звонко, кусает губы.
— По крайней мере я могу прекратить рожать после первого же мальчика. Детей-то ему хватает.
Отец коротко улыбается шутке, но отвечает со всей серьёзностью:
— Желаю тебе сразу понести принца, сынок. Если что-то случится знай: я всегда поддержу тебя.
Воцаряется тишина. Валарр закрывает глаза. Вспоминает свою тётю. Она казалась счастливой в браке с дядей. И их дети росли в любви. Пока она не умерла.
— Почему именно дядя? Почему не кто-то из его сыновей?
— У твоего дяди есть репутация. Лорды помнят, как порозовели его волосы, впитав кровь врагов короля. И они не захотят, чтобы это была их кровь. Он молод. Совершенно не интересуется короной. И лорд Штормовых земель — его лучший друг. Это сослужит тебе хорошую службу, когда придёт пора наследовать.
Валарр слышал всё это много раз. Валарр понимает. И не понимает одновременно.
— С тем же успехом меня могли бы выдать и за тебя.
Отец смеётся. Приглаживает волосы, гладит плечи, качает головой. Валарр хочет его укусить. Лично он не видит ничего смешного. Он боится того, что ждёт его этой ночью.
— Я не хочу наблюдателей.
— Придётся. Я говорил с королём. Он настаивает. Но это буду только я.
— Это ещё хуже!
— Либо полная спальня сплетников, либо я. Король настаивает на немедленной консумации. Ты ведь знаешь: к вечеру у тебя начнётся течка. Ты должен понести.
Валарр сбрасывает руки отца со своих плеч. Ощущает себя особенно маленьким в свадебном плаще.
Дрожит, входя в септу. Боится смотреть на дядю. Едва не падает, когда тяжесть его плаща ложится на плечи. Хрипло и тихо шепчет сухими губами: «Он мой, а я его». Старается не касаться ладони дяди своими ледяными и мокрыми пальцами.
Смотрит на Дейрона. Он теперь кузенам отчим. Скалится Эйрион. С жалостью и сочувствием смотрит Эймон. Ободряюще кивает головой отец.
Пир. Тосты. Танцы на столе. Мягко касается колена под столом дядя. Поджимает губы, как-то неловко и дёргано кивает.
Валарр помнит скандал. Помнит, как дядя крушил мебель и кричал. И как он сдался. Валарр знает: в их вине афродизиак.
Он украдкой разглядывает дядю. Мужа. Своего альфу. Убеждает себя, что всё не так уж и плохо. В конце концов, стала бы его жена рожать от него столько детей, если бы он был с ней груб и жесток? Мейстеры говорят, что те, кто имеют много детей, просто потакают плотскому желанию. Будь дядя ужасен в постели, было бы у него столько детей? Нет, конечно.
Валарр тяжело сглатывает. Сжимает бёдра. Тычет мужа пальцем в бедро и шепчет, не размыкая губ:
— Будет больно?
— Нет.
Дядя наконец-то поворачивается. Улыбается тонко, ласково и неловко.
На руках несёт в их покои. Аккуратно укладывает на постель. Раздевается неспешно, аккуратно. Стоит в тени отец. Молча, тихо, не издавая ни звука, почти незаметный. Он ловит дядю за локоть, что-то шепчет. Дядя в лицо отцу скалится. Мягко разводит ноги Валарра.
— У меня скоро должна начаться течка, — шепчет Валарр, обнимая широкие плечи.
Он представлял своего альфу иначе. Изящнее, спокойнее. Кто-то умный, тихий, понимающий. Дядя громкий. Злой, гордый, как молодой норовистый жеребец.
Дядя мягким поцелуем касается шеи. Робко, неловко. Он огромный. Нависает над Валарром словно гора. Закрывает собой от пристального взгляда отца.
Даже за него пойти было бы лучше. Не так неловко, не так стыдно. Проще подчиниться.
Дядя целует легко. Почти не касается кожи. Валарр утыкается лбом в его плечо. Дрожит.
Стыдно. Неловко. Страшно. Желанно. Сами собой шире расползаются ноги. Прогибается спина, прижимается к груди грудь, к животу живот. Звучит в голове голос отца: «Главное — расслабься. Представь, что ты скала, а он — прилив».
«На прилив это точно не будет похоже» — думает Валарр, прикидывая в уме размеры того, что прижимается к его животу.
Скорее на молнию, что пронзит его изнутри. Копьё, быть может.
Неприятно, когда пальцы проскальзывают внутрь. Валарр хочет, чтобы его поцеловали, но не может признаться в этом. Дядя то ли понимает, то ли желает этого сам. Касается губ мягко, не напирая, совсем легко прикусывая и оттягивая нижнюю. Снова звучит в голове голос отца.
«Не забирай инициативу. Просто дай ему вести. Подстраивайся. Делай всё, чтобы он растягивал тебя как можно дольше».
Валарр забывает об этом, когда муж, не получив ответа, отстраняется от его губ. Не рассчитав силы, кусает его нижнюю губу, пытаясь удержать. Тянет на себя, как жадный пёс лижет их языком. Муж всё понимает. Приникает к губам, целует неспешно, нежно, аккуратно. Валарр зарывается пальцами в его волосы. Тонкие, мягкие, будто бы ненастоящие. Гораздо лучше его жёстких дорнийских завитков. Валарр надеется, что их дети унаследуют эти волосы.
Он расслабляется всем телом, когда входа касается что-то другое. Не пальцы.
— Мало, — резко, почти зло говорит кто-то за спиной. — Ты порвешь его.
— Не порву. Я ж не дебил.
— Продолжай растягивать.
Приказ. Дядя на отца не смотрит. Морщится от его слов. Валарр не слышит, но ладонями чувствует, как в груди мужа закипает тихий рык.
— Ты что думаешь?
Валарр думает о том, какими будут их дети. Такими же высокими, как дядя? И они будут пахнуть как же хорошо, до безумия правильно, как он?
— Валарр?
— Я… — он вздрагивает, моргает, пытается вспомнить хоть что-то, кроме глаз дяди. — Я не знаю? Я… Ну, может… Может, он прав?
Муж кивает. И снова Валарра наполняет. Ничего отец не понимает. Это не прилив. Это лучше. Валарр тихо ахает, прижимает мужа к себе ближе, робким поцелуем касается его плеча.
Он хочет укусить. Показать: это его, но не решается. Только крепче сжимает пальцы на плечах. Снова его покидают пальцы, снова касается входа головка. Валарр прикрывает глаза, обмякает, закусывает от предвкушения губу.
— Мало, — снова резко обрывает их отец.
— Пошёл ты, — рыкает муж.
Валарр стонет.
— Ему больно!
— Нет.
— С чего ты взял?!
— Я вижу его лицо.
Валарр краснеет. Разлепляет с трудом глаза, ногтями впивается в кожу и мышцы под пальцами. Шепчет тихо, задушено:
— Продолжай, — обнимает ногами за талию.
Ему нравится стонать. Нравится громко голосом отзываться на каждое покачивание бёдер. Он тянется к губам мужа, раскрывается для него, сам старается насладиться глубже.
Муж на мгновение отстраняется, оставляя Валарра лежать распятым на члене. Он внутри глубоко. Валарр давит на свой живот, скулит, вертит бёдрами, тихо зовёт по имени, совсем забывшись. Выглядывает к своему горю из-за плеча. Отец совсем рядом. Стоит, вцепившись в столбик кровати. Он не смущается, встретившись с Валарром взглядом. Наоборот, чуть подаётся вперёд, словно готов на них наброситься.
Валарр жмурится. Выгибается в руках мужа, ахает, сжимает свой член пальцами. Дядя отводит его руку, прижимает за запястье к кровати, шёпотом обжигает уши и шею, просит немного потерпеть. Валарр хнычет.
Совершенно не так он представлял всё себе. Он думал, что лишится невинности в объятиях любимого. Что он окажется зацелован, разнежен, заласкан до слёз, полон счастья и любви. Но сейчас он дрожит от жадности, нетерпения, почти животного желания обладать. Пусть это в нём член, но Валарр скулит, когда думает о том, что дядя опасается даже вздохнуть лишний раз, лишь бы ему нравилось.
Горячая грудь прижимается к груди. Муж второй рукой обвивает Валарра за талию, прижимает к себе ближе, вжимается бёдрами так крепко, как только может.
— Не больно?
— Нет! — Валарр вскрикивает, цепляется за удерживающую его руку, вжимается задницей в дядю сильнее, выгибается. — Ещё.
Это приказ. Он вдруг обнаруживает, что по своей воле может сжиматься на члене. И он делает это. Стискивает дядю в себе, будто так может удержать его. Но он не собирается отстраняться. Он лежит на Валарре, уткнувшись лицом в матрас над его плечом и тяжело дышит. Валарр крутит бёдрами, льнёт к его груди, зарывается пальцами в волосы. Сгребает их в кулак, оттягивает голову дяди от матраса, разглядывает его красное лицо, шальные глаза. Тонет в виноватом и жадном взгляде. Мягко прикусывает его нижнюю губу.
Это ещё не течка. Это осознанное желание Валарра. Это возбуждение, восхищение красотой, очарование его аккуратностью и нежностью. Валарр решает, что после первого сына можно родить и второго.
— Ты делаешь ему больно.
Дядя хмурится. Разрушается момент. Они открыто любовались друг другом, разглядывали, пожирали взглядами.
— Завались. Брак консумирован. Что ты всё ещё здесь делаешь?
— Ещё нет. Ты должен… — отец обрывает себя, неловко кашляет в кулак. — Ну, ты понял.
— Трахнуть твоего сына как следует, братец? Наполнить его своим семенем, запечатать узлом, зачать ему дитя?
Дядя говорит с отцом. Но смотрит в глаза Валарру. Перечисляет всё это ровно, спокойно, будто рассказывает, что будет на ужин. Вларр чувствует, как заходится сердце. Он крепче сжимает волосы дяди, одними губами шепчет: «Да».
— Верно. Мальчика, желательно. У тебя меткие выстрелы.
— Не завидуй.
— Поверь, я точно тебе не завидую.
Дядя ухмыляется. Если б Валарр стоял, то тотчас упал бы. Ухмылка кривая, насмешливая, злая. Валарр хочет слизать её с губ, ощутить её вкус, сожрать, проглотить и ни с кем никогда не делиться ею. И им тоже.
— Не отвлекайся, — Валарр накрывает щёку мужа ладонью, поворачивает его лицо к себе. — Я здесь. Под тобой.
Ужасно. Развратно. Жаждуще. Неважно уже, что всё это видит и слышит родной отец Валарра. Его запах, наоборот, сплетается с запахом дяди, гармонирует с ним, как хорошая музыкальная партия. Начинает кружиться голова. Начинает двигаться в нём дядя. По-настоящему. Глубокие, размеренные толчки. Неспешно, как если бы он замешивал внутри Валарра тесто.
Очень некстати вспоминается, как они с отцом готовили булочки на летней кухне Летнего замка. Как мука осела на чёрных волосах отца, как были закатаны рукава их рубах, как липло к пальцам тесто и как оно проминалось под их крепкими кулаками. Дядя месил сосредоточенно, серьёзно, а отец то и дело подкидывал на белые волосы брата корицу или перец. Валарр тогда не отрывал взгляда от теста. Все они сидели за длинным и широким кухонным столом в ряд, пуская слюни от одной мысли о булочках.
Сейчас, проживая это воспоминание, Валарр мысленно облизывает крепкие предплечья. Вены, мышцы, суставы. Косточка запястья. Он впивается ногтями в белоснежное предплечье. Проминается кожа, остаётся за его пальцами алый след, прикрывает глаза и приоткрывает губы дядя. Валарр едва не взрывается от восторга. Ему нравится. Нравится! Он хватает мужа за загривок, сжимает ногтями кожу, и дядя вздыхает, чуть откидывает голову назад, прогибается, толкается резче.
Вспоминается почему-то как отец тогда, смеясь, слизал варенье с пальцев дяди. Сладкое, густое, красное, с белой, почти прозрачной кожи. Валарр царапает дядю за ухом, шею, он откидывает голову, подставляется под касания. Подушечки пальцев скользят по влажным и мягким губам.
Валарр никогда не думал о том, какие у дяди губы. Он был человеком жёстким, и всё в нём Валарру казалось высеченным из камня, холодным и твёрдым, полностью отражающем его упрямый и несгибаемый характер. Некоторые части дяди и правда были безумно тверды. А вот его губы Валарру кажутся нежнее цветочных лепестков. Он кончиками пальцев касается сомкнутых зубов, проскальзывает одним пальцем за щёку. Сгорает во взгляде дяди. Он едва приоткрывает глаза, смотрит на Валарра с ласковой насмешкой, вопросом и вызовом. Безумие.
Он открывает рот и закрывает глаза. Валарр проталкивает сразу два пальца ему в глотку. Ахает от ещё одного резкого, сильного толчка. Дядя, до того державший его на весу, роняет Валарра на постель. Другой рукой крепче вжимает в одеяла вторую руку Валарра. Прикусывает пальцы.
— Отпусти. Ему больно.
Голос отца становится тише, глуше. Он едва заметно хрипит. Его запах забивается в нос, впитывается в кожу и волосы.
— Тебе больно?
— Нет. Но отпусти.
Дядя отпускает. Выпрямляется, придерживает Валарра за бёдра, возвращается к своему изначальному ритму. Валарр цепляется за подушки, простыни, изголовье. Жмурится, кусает губы, коротко и тихо ахает, постанывает, виляет бёдрами.
— Что ты с ним делаешь? Почему он так извивается?
Дядя хрипло смеётся над вопросом отца. Одаривает его насмешливым и колючим взглядом, в вежливом недоумении подняв брови:
— Это называется «Секс», братец. Ты не знал? Это не церемония. Это про кое-что другое.
Дядя выдыхает это отцу в лицо. И он смотрит на молодожёнов так, будто сейчас в его голове камушек за камушком, медленно и неприятно, перестраивается мир. Он подаётся чуть вперёд, будто желая коснуться губ своего брата, но дядя отстраняется, целует Валарра, вылизывает его рот, проглатывая его стоны.
Ладонь накрывает грудь. Костяшки мягко сжимают сосок, Валарр выгибается, вжимается в руку, второй ладонью умудряется схватить дядю за запястье. Он тащит удерживавшую его ладонь к себе, обвивает языком пальцы, вылизывает их, заглатывает. Коротко подпиленные ногти упираются в горло, накатывает рвотный рефлекс.
— Он задохнётся. Ты слишком груб.
— Я не груб. Заткнись и не мешай.
Дядя смотрит с восхищением и удивлением. Валарр клянётся себе: с утра, когда он совсем потеряет голову от течки, он первым же делом заглотит его член. Дядя лениво и аккуратно хозяйничает пальцами во рту. Легонько раздражает ногтями нёбо, гладит щёки, язык, зубы и губы. Валарр утягивает его глубже. Плотно сжимает губы на пальцах, изо всех сил сжимается задницей на члене. Дядя усмехается. Ускоряется. Жёстко сжимает в пальцах головку, дрочит Валарру резко, нетерпеливо, грубо.
Валарр закрывает глаза. Старается не двигаться вовсе. Его колотит крупной дрожью. Он больно закусывает пальцы мужа, когда сотрясается в конвульсиях оргазма. Дядя издаёт какой-то хриплый, непонятный звук и Валарр вскрикивает на первом грубом, быстром толчке. А потом, всё ещё дрожа, выгибается на постели, ловит жёсткий ритм, подмахивает, царапает дяде всё, до чего может дотянуться.
Это не прилив. Это лава. Живот чуть побаливает от того, как славно его наполнил дядя. В спальне остаётся только их тяжёлое дыхание. Нет больше чавканья и хлюпанья, шелеста постельного белья, тихого поскрипывания кровати. Валарр и дядя смотрят друг другу в глаза.
— Что ж, — неловко откашливается отец.
Валарр тоненько подвывает, опять выгибается, принимая новый, жёсткий, быстрый, жадный темп. Дядя, кажется, решил, что нежничать ни к чему. Через десять секунд Валарр понимает: он прав.
«Мне пора» — неуверенное, стихающее, тонет в шлепках бёдер о бёдра, в хлюпанье смазки, в рыке дяди, в стонах Валарра. Он ногтями исцарапывает дяде всю спину, кусается в поцелуях, переворачивает их, скачет, поддерживаемый под бёдра. Он мнёт и царапает грудь дяди, сжимает его шею, хрипит, не успевая дышать. Он кончает вновь, заливая спермой грудь и лицо своего мужа. И тот крепче сжимает бёдра Валарра, вскидывает его и натягивает на член, будто игрушечного, ничего не весящего.
Краем глаза Валарр замечает отца. Он смотрит, широко открыв глаза. И не двигается с места.
Неважно. Он хотел видеть консумацию? Пусть смотрит. Пусть видит, как его брат заявляет свои права на его сына. Как его сын принимает в себя член, как ему это нравится, как он стонет и хнычет от удовольствия, как он кончает, как его наполняют, как погружается в него член, как шлёпают о задницу яйца.
— Да!
Валарр вскрикивает снова. Сгибается, всхлипывает. Дядя вновь валит его на постель, переворачивает на живот, ладонью давит на затылок, вздёргивает бёдра, вдавливает в подушки.
— Ты душишь его. Перестань.
Робко и тихо.
— Ему нравится.
— Да с чего ты…
— Он так сжимается на моём члене… Ты б с ума сошёл, если б ощутил. — муж вздыхает, коротко рыкает, треплет Валарра по волосам: — Хороший мальчик.
Нежность тут же сменяется чем-то новым: дядя звонко шлёпает Валарра по ягодице. Он прогибается сильнее, вскидывает бёдра выше, мычит в подушку. Славно. Сладко. Дядя бьёт ещё раз. Жжётся место шлепка. Бьётся о живот Валарра его вновь вставший член. Всё грубее и нетерпеливее становится дядя. Кажется, что он оказывается всё глубже на каждом толчке. Валарр почему-то снова вскрикивает «Да!», когда дядя вновь кончает в него.
Их брак закреплён. Даже дважды. Жаль, без узла.
Ладонь на затылке становится ласковой. Гладит по волосам и плечам, по бокам и ягодицам. Валарр поворачивает голову набок, хрипит «Ещё», с трудом разлепляет глаза. Пугается, встретившись взглядом с отцом.
— У него течка?
Тихий, шокированный вопрос.
— Нет, — дядя щиплет ягодицу, с нажимом ведёт ладонью по хребту. — Просто он юн, пылок и пьян. И нам обоим подсыпали возбудителей.
Валарр пропускает всё мимо ушей. Он действует назло. Хотел отец выдать его за дядю, хотел наблюдать их первую ночь, так пусть смотрит. Пусть он видит, как Валарр дрочит себе, мелко подрагивая на обмякшем в нём члене. Пусть считает его вздохи, когда дядя вновь начинает мягко толкаться, стремительно твердея. Пусть он следит за тем, как Валарр щекой прижимается к простыням, как его проталкивает вперёд на каждом толчке, как дядя за бёдра тянет его назад. Как течёт по губам слюна, как покачивается член, как блестят от спермы и смазки бёдра, как закатываются глаза, как слетают с губ мольбы и стоны.
Валарру хорошо. О, он теперь прекрасно понимает, почему тётя Дианна, даже рискуя снова забеременеть, не могла отказаться от своего мужа и его страсти. Валарр и сам теперь не сможет.
Отец опускается на колени. Дрожащей ладонью убирает Валарру с лица мокрые волосы. Рукавом утирает подбородок, мягко накрывает щёку.
— С тобой точно всё в порядке?
Валарр кивает. Облизывает пересохшие губы, говорит хрипло и тихо «Да», но от особенно глубокого и хорошего толчка он выгибается, гласная растягивается в стон.
Он стонет своему отцу почти в губы. Стонет на члене его брата. И отец единственный, кто полностью одет. Валарр дрожит от этих мыслей. От смеси страха, отвращения и предвкушения. Отец встаёт. Валарр хочет попросить прощения. Дядя сжимает его член в кулаке, ловким движением доводит до оргазма, а Валарр, не соображая, цепляется за пояс отца. Умоляет его не уходить, обещает быть хорошим сыном и принцем, пока в обмякшее, слабое, мягкое тело неистово долбится дядя. Он снова сжимает в кулаке член Валарра. Второй рукой сдавливает горло.
Валарр замирает вот так вот. Выгнувшись, вжавшись задницей в бёдра мужа, вцепившись в пояс отца. Замирает с членом внутри, с рукой на его члене, с пережатым горлом, с распахнутым ртом, горящими от укусов губами. Он замирает на несколько мгновений, глядя отцу в глаза. А потом слёзы брызжут из глаз, он насаживается на член хаотично, грубо, жёстко, вертя бёдрами, дрожа всем телом. Он утыкается лицом в живот отца, задыхается, обвивает руками его талию. Дядя продолжает его трахать. Валарр стонет и плачет отцу в живот. Он гладит Валарра по волосам. Дядя на каждом толчке подталкивает Валарра чуть вперёд. Он кончает снова, болит живот, но дядя не останавливается, рычит глухо, низко. Этот рык вибрирует в костях, заставляет Валарра дрожать, скулить, умолять, крепче вжиматься лицом в мягкую ткань, в родной запах. Хлюпает совсем уж громко и пошло задница. Течёт по бёдрам сперма. Дядя больше и не думает сдерживаться. Он крепко сжимает бедро, наверняка оставляя синяки. Всё сильнее давит на шею. Толкается всё яростней, в конце концов грудью вжимая Валарра в живот отца. Ему наверняка всё видно. Как погружается в Валарра член, как сжимают пальцы дяди его бёдра, как течёт по бёдрам.
Валарр запрокидывает голову. Упирается подбородком отцу под грудью, смотрит в его чёрный и глубокий глаз.
Валарр чувствует. Он думал, ему показалось. Он ощущает стояк отца. Он прижимается к тому месту грудью.
Этой грудью он будет вскоре кормить своих детей. Этой грудью он сейчас трётся через одежду о член своего отца.
Дядя вдруг замирает. Воцаряется тишина.
— Подержи его. Мне нужно освободить руку.
Отец поддерживает за плечи. Дядя снова хватает Валарра за член, вырывая из него тонкий скулёж и тихое «Хватит». Дядя душит эту просьбу, крепче сжимает шею. У Валарра медленно начинает плыть в глазах. Пульсируют губы, виски, щёки. Убивает тёмный взгляд отца. Его ласковая ладонь в волосах. Его член у груди.
Валарр мог бы взять его в рот. Он забирается руками под камзол, пытается вслепую нащупать завязки брюк.
— С тобой всё хорошо?
Валарр жмурится. Закусывает губы. Кивает. Отец повелевает:
— Скажи.
— Хорошо, — Валарр тихо выдыхает, тут же громко стонет, кивает снова: — Хорошо. Очень хорошо, — он ахает, мычит. — Да, очень хорошо. Спасибо, отец.
Отец утирает слёзы Валарра. И забывает про него. Неотрывно, жадно смотрит на дядю. Он вскрикивает. Валарр дрожит в преддверии ещё одного оргазма. Сползает чуть ниже, довольно мычит, когда вновь ощущает в себе сперму. Вытворяет что-то невероятное рукой с членом дядя. Наконец-то набухает внутри узел. Валарр хнычет, выгибается. Исчезают с плеч руки отца. Приходится вновь цепляться за его пояс.
Валарр никогда не думал, что узел понравится ему настолько. Он боялся этого. Думал, что может порваться, не выдержать, разочаровать. Но сейчас узел мужа наполняет его, запечатывает, растягивает. Валарр кончает с криком и хрипом, внезапно утыкаясь лицом в член отца. Он не думает. Не может. Только плачет, дрожит, пачкает своей спермой отца и простыни и нализывает член через одежду, трётся о него лицом, размазывая по ткани слюни, жадно вдыхает запах.
Дядя мягко отцепляет его от отца. Роняет на постель. Он тоже дрожит. Он вымотан и выжат. Он мягко ложится на Валарра сверху, крепко прижимаясь. Целует за ухом, гладит по груди и бёдрам, утыкается носом в волосы.
— Ты молодец.
Тепло, ласково, довольно. Валарр дрожит, крепче вжимается задницей в дядю.
— Правда?
— Конечно. Ты прекрасно постарался.
Валарр всхлипывает. Вновь почему-то текут из глаз слёзы. Он старается сдержать их. Шмыгает, ухмыляется, хоть никто этого и не увидит.
— Я был лучше твоей жены?
Дядя фыркает, но не отвечает. Почему-то начинает мягко толкаться. Валарр стонет и плачет от того, как смещается внутри узел. Ему хорошо. Он покачивает бёдрами в такт. Он готов ходить в сцепке всегда, если это всегда так хорошо.
Тихий, хриплый стон.
Валарр вскидывается.
Смутно ему видны смуглые пальцы на белых бёдрах. Наконец-то воспринимает мозг тихо шуршание ткани, тяжёлое дыхание третьего человека.
Отец трется о задницу дяди.
Валарра простреливает возбуждением и любопытством насквозь.
Дядя крепко обнимает его за талию. Дядя внутри него, огромный и правильный. Дядя тяжело дышит Валарру в шею, крепко жмурясь. Дядя медленно твердеет внутри.
Отец напирает. Вжимается в задницу дяди крепче, толкается всё быстрее, отвечает тем же Валарр.
Дядя не шевелится. Это они двое заставляют его вилять задницей и прижиматься к члену, но дядю это возбуждает. Раньше положенного опадает узел, снова наливается кровью внутри Валарра член. Отец уже откровенно толкается, будто вот-вот его член войдёт в дядю. Валарр стонет, представляя это. Белая задница, исчезающий в ней смуглый член. Он ведь у отца тёмный, как он сам? И, наверное, большой, как у дяди? Или больше? А может, короче, но толще?
Отец не стонет и не рычит. Он толкается быстро, грубо, нетерпеливо, точь-в-точь как толкался дядя. И кончает с тихим вздохом. Молча вздрагивает дядя, взрываясь внутри Валарра. Узел наливается ещё сильнее, чем был прежде.
Тихо скрипит дверь. Медленно исчезает из покоев запах отца. Через час или около того, с тихим чпоканием покидает тело Валарра мягкий узел. И Валарр с искренним интересом наблюдает за тем, как он окончательно сдувается. А потом встречается взглядом с дядей. Робко улыбается ему.
— Прости за тот вопрос. — дядя отмахивается, Валарр принимается обгрызать заусенец: — Мне понравилось. Спасибо. Муж?
— Муж, — коротко кивает дядя.
От Валарра не ускользает короткий взгляд, брошенный на дверь. Он встаёт. Бурно течёт из него… всё. Он оглядывается на задумчивого дядю в дверях ванной комнаты.
Эта ночь пробудила в нём что-то страшное. Валарр разглядывает своего дядю, которого ещё недавно считал красивым и родным, но не сексуальным и секс с которым страшил. Валарр с удовольствием залезет на него ещё раз. И позовёт поглядеть отца. Может, он всё-таки узнает, как выглядит его член. Узнает его вкус, его вены, запомнит, как он ощущается внутри.
Понадобится время. Но они оба будут служить ему, ублажать его, наполнять его. Оба.