Work Text:
Звонок от Юйчже застиг Дэниела в постели номера отеля «Ритц». Тот прислал данные ещё ночью и теперь, не считаясь с количеством часовых поясов между Сингапуром и Женевой, требовал решить вопрос до конца собственного рабочего дня. Впрочем, перспективы, которые открывал его африканский проект и общая потенциальная прибыль с лихвой окупали эти незначительные неудобства.
Дэниел бросил прощальный взгляд на бесконечно длинные ноги Габриеля, запутавшиеся в смятых простынях, и, плотно притворив дверь спальни, ответил на звонок. Габриель оказался хорош. Очень. Юный, гибкий, отзывчивый. Глуповат, разумеется, но для танцовщика — простительно. Где он там выступал? В какой-то частной труппе или театре? Дэниел не потрудился запомнить. На тот момент его мысли занимал Макс и его настойчивое предложение вложиться в сомнительную недвижимость, принадлежавшую его троюродному кузену.
Грацией и высокой худощавой фигуркой Габриель напоминал персонажа Толкина. Лёгкая неправильность черт лишь добавляла шарма его эльфийской внешности. Дэниел был покорён и в целом доволен. Пусть и несколько разочарован странной отстранённостью нового любовника.
Из открытого окна гостиной тянуло предрассветным холодом. Сидеть в одной рубашке становилось зябко. Дэниел с неудовольствием отвлёкся от таблиц. Одеться и ехать в офис? Или всё же растолкать мальчишку и провести остаток утра с большей пользой? Дверь спальни отворилась, и объект его размышлений выплыл в гостиную в небрежно накинутой на плечи простыне. Судя по обнажённой ключице, никакой другой одежды под ней не было. С той же отсутствующей полуулыбкой, что и вчера вечером, Габриель направился к выходу на террасу. Дэниел скользнул по нему взглядом — если мальчику вздумалось проветриться, на здоровье — и вернулся к экрану. Ранний час гарантировал отсутствие зрителей на набережной, а внезапно возникшая по поводу нового контракта идея требовала внимания.
По чистой случайности он поднял голову именно в тот миг, когда Габриель уже заносил правую ногу над перилами. Не раздумывая ни секунды, Дэниел вскочил с кресла и рванул к нему, на бегу рявкнув во весь голос «Штайн!» — и молясь всем богам, чтобы охрана услышала.
Впечатавшись грудью в холодные, мокрые от утренней росы прутья, он перехватил уже шагнувшего в пустоту парня поперёк груди. Дэниел попытался втащить его обратно, но эфемерное создание, отнюдь не желая спасаться, принялось вырываться с невиданной силой. Одной рукой Габриель намертво вцепился в ограждение, а второй, извернувшись, с размаху вогнал локоть Дэниелу под дых. В глазах потемнело от боли, дыхание перехватило на несколько долгих секунд, но скользкое тело он из рук не выпустил. Следующая попытка затащить Габриеля обратно могла бы увенчаться успехом, если бы тот не впечатал затылок ему прямо в лицо. И лететь бы несчастному вниз с шестого этажа, но в этот миг чьи-то сильные руки перехватили его ношу, а самого Дэниела мягко, но властно оттеснили от края и практически втолкнули обратно в номер.
Время растянулось, ему казалось, что нелепая борьба на террасе заняла несколько минут, но он знал, что на деле до появления Штайна и Лемана прошло секунд десять.
— На полу! Фиксирую! — гаркнул Штайн, вдавив Габриеля лицом в ковер гостиной.
— Сэр, вы ранены. Где болит? — повернулся к нему Леман.
Дэниел сплюнул на пол текущую из носа кровь и от души зарядил Леману по лицу. Тот слегка пошатнулся, но не сделал попытки блокировать удар. Лишь сместил корпус вполоборота, готовясь принять следующий удар плечом. Но Дэниел не стал бить во второй раз — теперь вдобавок ко всему у него мучительно ныла отбитая рука. Он снова сплюнул на пол, тяжело осел на диван и замер. Леман немедленно последовал за ним, присел рядом на корточки и мягко обхватил пальцами его запястье, оценивая частоту пульса. Взгляд в глаза Дэниел ещё стерпел, но едва Леман потянулся проверить его голову, как он резко отбросил его руку.
— Хватит! Я в порядке.
— Сэр, прошу вас, сделайте глубокий вдох.
— Да иди уже к чёрту! — рявкнул Дэниел. Леман укоризненно поджал губы, но спорить не посмел.
— Первый чист, — отчитался он в микрофон. — Объект фиксирован. Медика в люкс. Работаем по протоколу пять.
Пока Леман доставал из холодильника воду и лёд, носил полотенца, Дэниел неотрывно наблюдал за Габриелем. Сейчас он не испытывал к этому нелепому существу ничего, кроме брезгливости и почти физического отвращения, точно перед ним находилось нечто смертельно заразное. Одна только мысль о том, что он впустил это в свою постель, гладил, целовал, трахал, в конце концов, вызывала тошноту. Ему до зуда в коже хотелось немедленно встать под душ и отмыться в горячей, до боли горячей воде, чтобы стереть с себя всякий след прикосновений. Габриель тем временем лежал на ковре с вывернутыми за спину руками и безмятежно улыбался. Казалось, его не трогало ничего: ни суета в номере, ни окровавленный Дэниел, ни навалившийся сверху Штайн. Дэниела захлёстывало волнами злобы; он с наслаждением пинал бы это тело, пока оно не лишится чувств, — если бы это не означало необходимости снова к нему прикоснуться.
— Какого дьявола, — зашипел Дэниел, прижимая к носу мокрое полотенце со льдом, — вы шли так долго?
Штайн бросил на него короткий взгляд.
— Вас не было видно из-за занавески. Мы на пару секунд задержались в спальне.
— Ещё бы пообедали по пути, — проворчал Дэниел и поморщился, расслышав, как гнусаво прозвучал его собственный голос. Штайн помолчал.
— Простите, — коротко ответил он, крепко вжимая парня коленом в ковёр, но виноватым не выглядел. Впрочем, по их с Леманом каменным лицам вообще мало что можно было прочитать. Штайн наверняка понимал, что ему грозит увольнение. Формально их вины в случившемся не было — просчёт целиком лежал на команде разведки. Однако Дэниел и сам пока не решил, захочет ли он и дальше терпеть рядом людей, одним видом напоминавших об этом неприятном инциденте.
Дверь номера бесшумно распахнулась, впуская группу реагирования. Медик, бросив быстрый, цепкий взгляд на Дэниела и получив от Лемана короткий кивок, присел рядом с Габриелем. Штайн ослабил захват ровно настолько, чтобы дать возможность провести осмотр. Медик привычным движением нащупал пульс на сонной артерии, посветил в зрачки и нахмурился.
— Он под веществами? — спросил Дэниел. — Не похоже. Вы видели что-то в номере, сэр?
— Нет.
— В вещах? — медик перевел взгляд на Лемана. Тот отрицательно качнул головой.
— Парень, — он дважды хлопнул Габриэля по щеке, стараясь поймать его расфокусированный взгляд, — аллергии есть? Сердце? Диабет? Габриэль молчал и лишь бессмысленно улыбался, глядя в пространство. — Принято, — сухо констатировал медик и достал из укладки шприц. — Мидазолам, пять миллиграмм, внутримышечно. Время — шесть семнадцать. Начало действия — две-три минуты. Если дыхание упадет ниже восьми в минуту — флумазенил, ноль два миллиграмма, в левом кармане. Вопросы?
Никто не ответил. Он ловко воткнул шприц с инъекцией в ягодицу Габриэля и поднялся с колен. Пока Дэниел с отстранённым любопытством наблюдал, как безвольное тело укладывают в кофр и выносят из номера, медик сполоснул руки и вернулся в гостиную. Он поставил укладку на журнальный столик, натянул перчатки и, присев на корточки перед диваном, мягко улыбнулся.
— Теперь займёмся вами, сэр.
В его действиях не было и тени флирта — лишь холодная уверенность профессионала, полностью контролирующего ситуацию. Но Дэниела что-то зацепило. Он перехватил его взгляд и усмехнулся.
— Займитесь.
— Меня зовут Беккер, сэр. А теперь сделайте, пожалуйста, глубокий вдох.
Дэниел подчинился. Беккер выглядел на пару лет старше его самого — поджарый, широкоплечий, он двигался со скупой грацией человека, привыкшего действовать в полевых условиях, и решительно ничем не напоминал смазливых мальчиков-моделек, посещавших его постель. Его ровный голос, взгляд, жесты, поза, мимика словно гипнотизировали, погружая Дэниела в странную ауру спокойствия, которую излучал этот человек, отделив их вдвоём от остального мира. Словно ничего чрезвычайного не произошло. Словно инцидент на террасе был чем-то незначительным.
Пальцы Беккера легко расстегнули верхние пуговицы рубашки, уверенно прошлись по рёбрам, надавили на грудину. Дэниел невольно поморщился — именно туда пришёлся локоть Габриеля. Руки у медика были тёплыми; наверняка он согрел их, пока находился в ванной. Менее подходящего объекта для заигрываний — не говоря уж о месте и времени — трудно было представить. Проследив за ловкими движениями чужих пальцев, Дэниел медленно сглотнул. Его так и подмывало ляпнуть какую-нибудь пошлость в духе: «Доктор, моё сердце бьётся чаще, потому что вы рядом». И словно вторя его мыслям, Беккер достал стетоскоп.
Мембрана легла на грудь — холодное прикосновение металла заставило Дэниела чуть вздрогнуть.
— Ещё раз глубокий вдох. Теперь не дышите.
Беккер слушал внимательно, смещая стетоскоп по межреберьям, его взгляд стал отсутствующим, сосредоточенным. Дэниел попытался дышать ровно, но боль в солнечном сплетении мешала наполнить лёгкие до конца — каждый глубокий вдох отдавался тупым напоминанием об ударе.
— Выдохните. Теперь со спины, — Беккер кивком указал ему наклониться вперёд. Дэниел подался корпусом, рубашка соскользнула с плеча; врач придержал ткань и несколько секунд слушал у лопаток.
— Лёгкие чистые, — коротко заключил Беккер, выпрямляясь. Стетоскоп переместился на грудь слева. — Не разговаривайте.
Дэниел замер, чувствуя, как под мембраной тяжело и часто бьётся сердце. «Бьётся чаще», — повторил он про себя и едва сдержал усмешку. Беккер, казалось, не замечал ничего, кроме ритма и тонов; его лицо оставалось бесстрастным.
— Умеренная тахикардия, что ожидаемо, — произнёс он, убирая стетоскоп. — Теперь нос. Уберите, пожалуйста, полотенце, сэр.
Дэниел нехотя отнял от лица влажную ткань. Беккер снял остатки крови стерильной салфеткой, осторожно ощупал переносицу, чуть надавил на скулы — боль прострелила к глазам, заставив Дэниела шумно выдохнуть. Врач осмотрел носовые ходы, проверил, нет ли смещения, и удовлетворённо кивнул.
— Перелома нет. Гематомы перегородки тоже, это главное, — ровно констатировал Беккер, выпрямляясь. — Слизистая повреждена, но не критично. Отёк будет сильным, но холод и покой сделают своё дело. Кровь почти остановилась. Он отложил инструменты и взялся за фонарик-ручку. — Теперь проверим голову. Посмотрите, пожалуйста, на кончик моего пальца. Я проверю ваши зрачки. Так, хорошо. Теперь следите за пальцем. Беккер несколько раз медленно провёл указательным пальцем вправо-влево, вверх-вниз, внимательно отслеживая реакцию зрачков. Посветил фонариком-ручкой в глаза — узкий луч на мгновение ослепил, но Дэниел выдержал, не моргнув. — Отлично, — заключил он. — Тошнота? Головокружение? Звон в ушах?
Дэниел отрицательно покачал головой. Беккер убрал фонарик в укладку и сменил перчатки.
— Теперь живот. Откиньтесь назад, пожалуйста, и расстегните рубашку до пояса. Учитывая удар, необходимо исключить внутренние повреждения. Дэниел откинулся на спинку дивана, небрежно вытянув ноги, и лениво, пальцами одной руки, освободил оставшиеся пуговицы. Беккер придвинулся ближе и принялся за пальпацию: тёплые, сухие пальцы методично прошлись от краёв рёбер вниз, прощупывая брюшную стенку с дозированным, почти безличным давлением. В солнечном сплетении ещё саднило. Именно в этот момент Дэниел, будто меняя позу, вытянул ногу и медленно провёл голенью по щиколотке медика. Движение вышло плавным, почти рассеянным — но прикосновение было долгим и, вкупе с пристальным взглядом, оставляло мало пространства для двусмысленных толкований.
Пальцы Беккера замерли на его животе. Заминка длилась доли секунды — плечи медика едва заметно напряглись, он не поднял глаз и ничем более не выдал своей реакции. Но по этой мимолётной задержке Дэниел ясно понял: тот отлично осознал, что произошло, и не счёл это движение случайным.
— Брюшная стенка мягкая, болезненности нет, — ровным тоном резюмировал Беккер, убирая руки. Он стянул перчатки и бросил их в утилизатор. — Итак, сэр: рёбра целы, внутренних повреждений я не вижу, нос без перелома и гематом, зрачки в норме. Холод к носу, покой и никакой физической активности до завтра. Если появится головокружение, тошнота, любые подозрительные симптомы — немедленно вызывайте меня.
Беккер обошёл журнальный столик, словно пытаясь создать дистанцию между ними — вне досягаемости, но с полным обзором комнаты и самого Дэниела. Не демонстративно, не грубо; скорее так, как человек с его подготовкой инстинктивно увеличивает расстояние до возможного источника проблем. Дэниела это неожиданно развеселило. Не смущение. Не раздражение. Опаска.
— Беккер, — окликнул он, не дав ему собрать укладку. Тот прервался и поднял на него спокойный, ясный взгляд. — Да, сэр?
— Как такое возможно, что адекватный с виду парень ни с того ни с сего однажды утром решает прыгнуть с балкона?
Поза Беккера стала свободней. Он плавно перенёс вес на левую ногу и сложил руки в замок.
— Сложно судить, сэр. Я всё-таки не психиатр. Как давно вы были с ним знакомы?
— Меньше суток.
— Тогда ваши выводы об адекватности нерелевантны, — и после паузы быстро добавил. — В отношении конкретно этого человека, сэр.
Дэниел коротко кивнул.
— Я проверил реакцию зрачков, — продолжил Беккер. — Они были немного сужены, но реакция на свет оставалась нормальной. Это позволяет исключить опиаты. Однако существует множество веществ без характерной симптоматики: стимуляторы, дизайнерские наркотики, алкоголь в больших дозах. Всё это способно спровоцировать психоз у человека с предрасположенностью. Анализы крови дадут более точную картину, но это уже вне моей компетенции.
— То есть, по-вашему мнению, это всё же наркотики? — нахмурился Дэниел. Беккер отрицательно покачал головой.
— На самом деле простейшее объяснение — первый психотический эпизод. Шизофрения, биполярное расстройство и ряд других состояний часто впервые проявляются именно в этом возрасте. До этого человек может выглядеть совершенно нормальным, без каких-либо обращений к психиатрам. Проверять попросту было нечего.
Дэниел кивнул и отвернулся к окну, задумавшись.
— Спасибо, Беккер. Вы свободны.
Беккер уже собирал медицинскую укладку, когда в номер вошёл Эдер. Притворив за собой дверь, он кивнул медику, обвёл номер изучающим взглядом и приблизился.
— Доброго дня не желаю: очевидно, он уже испорчен, — резюмировал он, с неудовольствием осматривая лицо Дэниела, и после короткой паузы добавил: — Налить тебе выпить?
— Нет, — Дэниел поднялся с дивана. — Давай сначала поговорим. И душ. Определённо, душ. Чувствую себя помойным котом. Пошли в спальню.
Беккер на выходе будто бы на мгновение потерял координацию — едва не вписался в Лемана, но в последний миг ловко обогнул его и выскользнул из номера. Дэниел беззвучно усмехнулся. Эта короткая сцена не укрылась от внимания Эдера.
— Что с ним? — поинтересовался он, едва за ними закрылась дверь спальни. — Ты не только Лемана успел отделать, но и медика?
— Я с ним флиртовал, — спокойно ответил Дэниел.
Эдер одарил его непроницаемым взглядом.
— Дэниел.
— Знаю. Это было неуместно.
— Дэниел, — повторил он сухо, — очень прошу тебя не заниматься харассментом моих подчинённых. Мне и без того забот хватает. Беккер — отличный специалист, я, можно сказать, отбил его у «Блэкстоун». Пять лет в горячих точках, превосходные рекомендации — я не хочу его терять.
— Пять лет в горячих точках, и ты думаешь, он испугался побитого меня? — скривился Дэниел.
— Ты его прямой наниматель. Зачем ему, скажи на милость, лишний раз тревожиться о своём контракте?
— Всё было вполне невинно. Впрочем, согласен, — Дэниел махнул рукой. — Передай ему мои извинения, сошлись на стресс и загладь премией.
— Разумеется, — коротко кивнул Эдер. — И к тому же, — продолжил он с иронией, — сомневаюсь, что у тебя был хоть какой-то шанс.
— Вот заодно и спросишь.
— Ты сейчас серьёзно? — в его холодном тоне прорезалось несвойственное ему напряжение.
— Почему нет? — пожал плечами Дэниел. — Он приятный, симпатичный. Если тебе это так претит, я попрошу Брента.
— Не стоит, — отрезал Эдер. — Я задам вопрос. Но если он ответит «нет», это будет означать «нет». Не «может быть», не «попробую ещё раз» — окончательный отказ. Договорились?
— Ладно, — отмахнулся Дэниел. — Теперь к насущному. Что с этим?
— Повезли в Бель-Рив. Поступит как аноним с острым психозом. Подержим сколько потребуется, а там будет видно. Смена выясняет, каким образом его пропустили, и было ли вообще что пропускать. Сам понимаешь, за два часа невозможно досконально проверить человека. Какие-то архивы для нас закрыты, другие существуют лишь в бумажном виде. Если это, конечно, не первый его эпизод.
Дэниел задумчиво прикусил губу.
— Да, Беккер сказал примерно то же самое. И как их проверять? — Он возмущённо развёл руками. — Как узнать, не прирежет ли меня во сне очередной идиот? Брать с собой Штайна и Лемана? Боюсь, никто не оценит.
Эдер лишь коротко пожал плечами, словно отмахиваясь. Дэниел и сам прекрасно понимал, что задаёт риторические вопросы. Начальник безопасности мог предложить только общеизвестное: не спать в одной постели с незнакомцами, покидать номер сразу после секса или выставлять партнёра за дверь. В качестве лучшей альтернативы — поддерживать длительные отношения, ну, и золотая мечта Эдера — довольствоваться исключительно женой. Никаких случайных связей, один объект для охраны — проверенный, предсказуемый и удобный.
— Расскажи мне, что произошло, — вместо ответа попросил Эдер. — Начиная со вчерашнего дня.
Дэниел задумчиво потёр подбородок, восстанавливая в памяти события прошедшего вечера.
— Мы поднялись в номер, выпили. Совсем немного — пару бокалов. Душ. Секс. Никаких эксцессов и драм, всё вполне классически. Он дважды кончил, казался абсолютно довольным и расслабленным. Разве что немного задумчивым — но адекватным. Не мрачным. Скажем так — витал в облаках. На этом всё. Я принял душ, глянул новости и вырубился. К тому моменту он уже спал.
— Он принимал какие-то таблетки, что-то пил, нюхал?
— Нет, нет и нет. Заподозри я наркотики — выставил бы немедленно.
— Хорошо. Утро. Были какие-то триггеры? Вы ссорились?
— В том-то и дело! Утром мы даже не разговаривали, я и пальцем его не тронул. Вышел в гостиную, ответил на звонок, потом сел работать... Честно говоря, даже забыл о его присутствии. А он вдруг прошёл мимо и просто полез через перила. Будто сомнамбула. — Дэниел вспомнил улыбку Габриеля, когда тот, тихо ступая и волоча за собой конец простыни, шёл к выходу на террасу, и его передёрнуло. Всерьёз захотелось выпить. — Страшно подумать, что случилось бы, успей он спрыгнуть.
Эдер вздохнул.
— Эвакуировали бы тебя из номера, договорились с полицией. Возможно, удалось бы замять.
— Ты сам-то в это веришь? Замяли бы труп в центре Женевы? Конечно! Позорище! — выплюнул Дэниел.
— Всё обошлось.
— Чудом! И не благодаря тебе, — Дэниел обвиняюще ткнул пальцем в сторону Эдера. Тот остался невозмутим.
— Парень жив, значит, обошлось. Выйдет через пару месяцев. И вообще, я неоднократно предупреждал тебя, Дэниел, что такое возможно. Временами ты проявляешь беспечность.
— Ну знаешь! — возмутился тот. — Хорошо. Я распоряжусь об установке в номерах камер. Выбери человека, который будет наблюдать за твоими... — Эдер сделал неопределённый жест рукой, — ...гостями.
— В такого рода услугах я не нуждаюсь, как и в твоих сомнительных шутках, — холодно, но беззлобно прокомментировал Дэниел и встал с кровати, направляясь в ванную. На полпути он внезапно остановился, медленно развернулся к сидящему на кровати начальнику охраны и сухо добавил: — Эдер, я не хочу, чтобы он вышел. Совсем.
Эдер неспешно кивнул.