Chapter Text
-Ваше Величество. У вас родилась дочь. И судя по огню в ее глазах-талантлива,-поклонился грозно выглядящему мужчине мудрец Огня в красных одеяниях.
-Дочь? У меня нет дочери,-фыркнул мужчина, даже не посмотрев на пережившую роды жену, держащую только недавно закончившую кричать девочку.
-У меня сын. Запомните это,-кинув это, он ушел, оставив женщину лишь в окружении врачей и мудрецов.
-Как назовете сына, госпожа?-повернулся к ней мудрец.
-Сына я назвала бы Зуко. А у меня дочь,-гордо, пусть и устало, проговорила женщина, сжимая малютку в руках.
-Зуко... необычно. Мы запишем,-с поклоном мудрецы засобирались уходить под дикий крик:
-Нет... нет, вы не посмеете! Нет, у меня не сын! У меня дочь! Я родила девочку! Вы не посмеете растить ее, как парня!...
Но ее крики никого не интересовали. Лишь напугали начавшую плакать малышку, что тянулась к щекам матери, словно желая стереть своими маленькими ручками ее слезы.
-Каори... моя девочка...,-рыдала женщина, держа малютку на своих руках, словно она могла бы укрыть ее от той несправедливости, с которой она столкнулась в первые секунды своей жизни.
***
-Мам...,-пятилетний мальчишка, слишком утонченный для того, чтобы считаться мужественным, взял ее за рукав.
-Да, Каори?-улыбнулась дочери Урса, осмотревшись и поняв, что они одни.
-Почему папа любит Азулу? Почему он гордо говорит, что она его дочь...? Я ведь... тоже девочка. Тоже его дочь...,-ребенок опустил глаза вниз, словно собираясь расплакаться.
Урса, не зная, что сказать, просто обняла дочь, подняв ее на руки, а девочка обняла маму в ответ.
-Мам... дядя сказал, что завтра отведет меня к учителю фехтования... я буду прилежным учеником... хорошим сыном... может... может тогда папа меня полюбит?
-Не думай пока об этом,-потрепала девочку по голове женщина.
-Мгм,-она кивнула, спрыгнув с обьятий матери.
Урса ничего не могла сделать с грустью и печалью, что поглотили ее душу так внезапно, что ей стало тяжело дышать. Если бы только Озай не был так одержим тем, что первый ребенок обязан быть сыном, ее добрая и нежная Каори сверкала бы ярче короны Хозяина Огня, была бы истинным сокровищем всей нации Огня-добрым, умным, красивым и сильным....
***
-Каори!-на спину девятилетней девочки запрыгнула девчонка лет семи с издевательской улыбкой, пользуясь тем, что в заброшенном флигеле дворца нет никого, кроме двух девочек.
-Азула! Напугала,-хихикнула, невольно вздрогнув, более старшая девочка, обнимая руки Азулы, чувствуя, как тело взвыло от боли от такого простого действия-учителя были очень строги к «Зуко». Иногда все доходило до ожогов, которые она прятала.
Иногда, как сейчас–успешно.
Иногда нет и ей приходилось успокаивать готовую поджигать всех и вся злую Азулу, которая часто кричала, что никто не имеет права причинять ей боль и готовилась сжигать тех, кто причинил ей боль до пепла.
Сама же принцесса по детски, без жестокости, смеялась. Каори появилась в ее жизни, когда ей было пять и она, ради улыбки отца, решила принести ему редкую птицу, поселившуюся во дворце, но заблудившись оказалась в заброшенном флигеле дворца, где и встретилась с Каори-красавицей, похожей на отца, с мягкими и нежными глазами цвета золота.
Первый месяц знакомства Азула была с ней груба, но после этих грубостей она не могла не начать вести себя с ней по настоящему. Каори была терпелива-могла накричать, могла фыркать и молчать, но никогда не упрекала ее в том, что она была самой собой.
Старшая девочка была столь нежна и имела столь большое сердце, что если бы она реально принадлежала дворцу, то Азула никогда бы ее не отпускала одну-лишь избранным было позволено греться в лучах доброты и мягкости ее тайной сестры.
-Самые лучшие учителя не имеют ни капли магии. Иронично, да, сестричка?-хихикнула младшая, слезая со спины Каори.
-Действительно,-хихикнула девушка, поворачиваясь к Азуле лицом, пытаясь не выдать то, что ей было больно, иначе младшую принцессу снова придется успокаивать.
-Жаль, что ты бастард моего папы и он тебя поселил тут,-фыркнула Азула, искренне считая, что Каори была так похожа на отца именно по этой причине-слуги часто говорили о том, что брак с отца с матерью был чисто по договору, так что возможно Озай с кем-то встречался, когда мама ждала Зуко, но полную ответственность за Каори взять побоялся.
И честно она не понимала, почему Зуко был во дворце, если вместо него могла быть Каори?
Зуко был вечно зажат в боях и слаб.
Каори же была свободна, легка, ловка, быстро учащейся от нее новому и сильна.
Зуко был неловок и скован, пусть и был сильным физически и умел сражаться с оружием.
Каори тоже была невероятно сильна физически и умела с клинком, но элегантна, как настоящая принцесса из театральных постановок, и грациозна, словно танцовщица в театре.
Зуко был слишком мягок и сострадателен, как для того, кто является сыном второго наследника Лорда Огня.
В Каори эта мягкость, сострадание и доброта казались невероятно естественными, словно она была рождена шелковой лентой–мягкой и легкой, но способной сломать шею.
Огонь Зуко был алым, но слабым и тусклым. Недостойным титула сына одного из наследников Лорда Огня.
Огонь Каори был красивым-это был алый самого дорогого, используемый только в свадебных церемониях высокостатусных особей и одеждах верховных мудрецов, оттенка, кажется его слуги называли «Кровью Агни», с золотом в центре, который горел дольше, чем у самых сильных мудрецов, что учили Азулу.
Так что причину, по которой она ее видела только в этом заброшеном флигеле по вечерам и ночам, Азула считала простой-Каори бастард, о которой, судя по оговоркам самой девочки, заботился не отец, а Айро, а отец наверное просто считал, что дедушка Азулон, старый маразматик-так называл его отец, решит что кровь сильнее таланта и думал, что он ее убьет.
-Ничего, мне и тут неплохо,-выдохнула устало девушка, поправив ленту на волосах, сдерживая дрожь от незажившего ожога на плече.
-Неплохо будет, когда ты переедешь из этого места и поселишься в моем крыле дворца. У меня много комнат, найду тебе самую достойную и рядом со мной,-хихикнула Азула.
-А теперь давай я тебе покажу то, чему меня учили эти две дамы.
-Показывай,-Каори сжала губы, что напрягло Азулу, но спустя секунду улыбнулась с такой теплотой, что в душе младшей снова встрепнулось желание никогда не показывать нежную, умную и добрую Каори двору народа Огня.
Лишь достойнейшие должны быть допущены к ее старшей сестре.
А их при дворе совсем мало.
Каори будет лучше с семьей.
У нее достаточно пламени, чтобы уберечь нежную и сострадательную душу старшей сестры.
***
-Каори... тише, маленькая, я рядом,-Айро промакивал лоб пылающей от лихорадки после случившегося девочки, стараясь не задевать бинты, слишком ярко пахнущие лечебными травами, на обожженном глазу (один раз он это сделал и от болезненного всхлипа племянницы у него сжалось сердце так больно, словно он второй раз потерял собственного ребенка).
Сама девочка, закутанная в мужскую одежду, металась в лихорадочном сне, сжимая пальцы и крича мольбы о прощении, а Айро чувствовал лишь адскую боль в душе и такой гнев, который напоминал дракона (как иронично, зная его прозвище-Дракон Запада), который кричал только одно: «Озай чудовище! Прикончи его! Он посмел тронуть ее, после того как тринадцать лет ломал! Свою кровь! Свою родную дочь!»
Но стоило ему лишь поддаться внутренней злобе и, положив тряпку в таз, встать и засобираться на выход в сторону Озая, так из горла пострадавшей в Агни Кай (за что? За то, что она просто выступила против плана, показав, что думает о людях?) девочки вышел новый болезненный всхлип и новые мольбы, отчего он сразу чуть ли не подбежал к ней, держа ее за руку и продолжая заботиться о ней.
-Я рядом, маленькая. Дыши. Только дыши, не уходи,-тихо шептал Айро, продолжая то менять бинты на обоженном глазу, то промакивать лоб горящей племянницы.
Состояние девушки пришло в норму ближе к полуночи, тогда она перестала метаться и погрузилась в глубокий сон.
Айро остановил взгляд на бумаге (Озай даже не навестил ее), где обьявлялась его воля.
Она, вернее принц Зуко, теперь изгнанник страны Огня. И единственным шансом на возвращение была лишь поимка Аватара.
Решение Айро принял еще когда впервые прочел эту бумагу, но сейчас только убедился в правильности своего решения.
Он поедет с ней. Он не оставит свою племянницу, сейчас только вышедшую из-за грани жизни и смерти по вине своего... отца, как бы неприятно это было говорить самому Айро.
Не потому что он не верил в узы крови.
Потому что даже звери не вытворяли со своими детенышами то, что сделал со своей старшей дочерью Озай.
***
-Каори! Каори!-Азула ворвалась в заброшенный флигель, словно летя на крыльях счастья.
Зуко был изгнан, так что теперь место ребенка Озая свободно и Каори может с гордостью занять его место!
Теперь у нее не будет слабого брата, у нее будет сильная, красивая и почти равная ей старшая сестра.
-Азула...,-из-за балки послышался тихий хрип и стоило Азуле только вбежать, думая, не заболела ли она, как внезапно она замерла.
На красивом и нежном лице Каори теперь были бинты, она сама была бледна, как свет луны, и судя по тому, как держалась за балку-была слаба.
-Каори... кто?-холодно пробормотала она, смотря на лицо сестры.
-Это не столь важно...
-Нет, это важно! Тебя тронули, Каори! Тебе сожгли половину лица! Ты принцесса по крови, как и я!-кричала Азула, готовясь уже идти и убивать.
-Я совершила ошибку,-тихо пробормотала она, хватаясь за часть одежды девочки.
-Какую ошибку? Что ты могла совершить такого, что тебе сожгли половину лица?!
-Не столь важно... я... я пришла попрощаться...
-Что...?-Азула замерла в секунду, не веря, что правильно слышит.
-Я... Меня изгнали, Азула... я не смогу вернуться в страну Огня... прости... правда, прости...,-тринадцатилетняя девушка тихо плакала, найдя силы встать на ноги и обнять сестру.
-Я люблю тебя, Азула. Правда люблю. Но мне надо уйти до рассвета. Помни обо мне, хорошо?-оставив в руке Азулы крохотную янтарную подвеску (самое первое ее девичье украшение) и поцеловав в лоб, она заковыляла обратно, оставив Азулу в полном одиночестве.
На рассвете, стоило кораблю изгнанного принца Зуко уплыть из гавани, заброшенный флигель, кроме двух крохотных комнат, где были книги, письменные принадлежности, икебаны, музыкальные инструменты, клинки, украшения и девичьи платья был сожжен Азулой.
«Хорошее показание огненного мастерства», говорил всем Озай.
«Мой родной отец разрушил то, что заставило бы его гордиться так же, как и я», думала Азула, сжимая янтарную подвеску так сильно, что ее узор отпечатывался на коже клеймом.
И впервые строгое лицо отца она видела не как лицо человека, к которому рвалась ее душа, желая получить признание и любовь...
А как лицо одной из кукол, которую она обязана уничтожить на тренировке в управлении молнией.