Work Text:
— Grow better! — Кричит Вэй Усянь незнакомым голосом и просыпается.
Эти сны снятся ему всё чаще. В них он и похож, и не похож сам на себя. Похож отчаянной злостью в попытке спасти весь мир — откуда-то Вэй Усянь точно знает, что в этих снах он спасает его снова и снова. Сам процесс спасения посмотреть никак не удаётся, хотя, надо сказать, ему было бы весьма интересно. В конце концов, не каждый день — ночь! — этот самый мир вокруг тебя совсем другой, не такой, как обычно.
Ночной мир странный.
Его дом почему-то не стоит отдельно, хоть и окружён стенами, за которые нельзя заходить другим людям, живущим рядом. Вэй Усянь точно знает, что они там есть — это то самое «сонное знание», какое бывает у человека, когда он видит какой-то сон. Однажды Вэй Усяню удаётся спуститься по огромной лестнице — честное слово, в Облачных Глубинах и то короче! — и выйти на шумную многоголосную улицу. Он видит, что здесь есть и обычные люди, а ещё какие-то странные повозки, в которых смело ездят все, кто хочет, хотя сам Вэй Усянь назвал бы эти повозки, способные ездить без лошадей и талисманов, демоническими.
Если бы он сам не был в этом мире настоящим демоном.
Вэй Усянь хорошо представляет, что такое демоны, поэтому никак не может понять, что именно отличает его от остальных людей, да хотя бы от заклинателей. Разве что непривычный рыжий цвет волос и змеиные глаза, которые затапливает золотом каждый раз, стоит ему только подумать о чём-то приятном. Например, о том, что цвет его глаз схож с цветом глаз Лань Чжа… Стоп. Он запретил себе думать о Лань Чжане, пока сидит на горе Луаньцзан и пытается вырастить так много редиса, чтобы его хватило каждому обитателю этого места на всю зиму.
Вэй Усянь чуть прищуривает глаза и щёлкает пальцами — привычка, которую он принёс с собой из снов.
— Grow better! — Шепчет он, стоя над грядкой с редисом, и ему кажется, что пожухлые листики начинают трепетать и становятся чуть более ровными и красивыми.
Это надо тщательно осмыслить.
Как и сон, в который он проваливается сегодня: наконец-то взаимодействуя с кем-то, кто — снова это «сонное знание»! — является его самым близким другом. Кто-то, чьего лица он пока не видит, но с кем ударно напивается, прежде, чем отправиться спасать мир. Кто-то очень чопорный, искренне верящий в правила, всегда ровно держащий спину, способный достать из ниоткуда огненный меч и встать с ним, демоном, плечом к плечу. Чтобы спасти не только мир, но и его самого.
Вэй Усянь просыпается и долго глядит в темноту пещеры, старательно запрещая себе думать о Лань Чжане.
До самого утра он так и не сомкнёт глаз, а потом выйдет на залитую солнцем площадку с небольшой грядкой и увидит, что редис, ещё вчера бывший неказистым и мелким, за ночь стал красивым, сочным и великолепным.
— To the world, — прошепчет Вэй Усянь фразу, которой они во сне праздновали победу и спасение мира.
Возможно, когда-нибудь они с Лань Чжа… Нет. Он не будет думать об этом.
Не сегодня.
Не сейчас.
Не в этой жизни.
В конце концов, им ещё нужно спасти мир — теперь этот!