Chapter Text
Жар всё ещё обжигал её кожу, когда они с грохотом рухнули в фойе штаб-квартиры. Вокруг неё товарищи по команде неловко приземлялись, спотыкаясь и пытаясь удержаться на ногах – все, кроме Симуса, который упал на колени и хватал ртом воздух. Приглушенные рыдания вырывались из груди мужчины.
Рон приземлился уверенно и тут же набросился на неё. Гермиона закатила глаза и вздохнула, ожидая неминуемый разбор полётов. Она с облегчением вздохнула, когда Джинни подошла к ней.
—Ты! — взревел Рон. — Что это было, Гермиона? Ты только что убила одного из наших!
Позади него Симус все еще пытался откашляться от дыма, одновременно оплакивая своего погибшего друга.
— Это не моя вина, что Дин не следовал приказам. Я трижды отдала приказ отступать, Рональд. Если бы он послушался, мне бы не пришлось прибегать к таким радикальным мерам, — резко ответила Гермиона. Жаль, что Дин погиб от её адского пламени? Конечно, но она не собиралась рисковать жизнями всей команды ради одного человека.
Симус бросился на неё. — Ты ёбаная сука! Я тебя убью, блядь! — Его лицо исказилось от ярости и отчаяния. Рон оттолкнул его. Он ещё не закончил с ней.
— Я отдала приказ трижды, Рональд. Если бы он сделал так, как ему было сказано, этого разговора не было бы,— бросила Гермиона, скрестив руки на груди.
— Всем остальным удалось следовать указаниям.
— Заткнись на хрен, Джинни. Взрослые разговаривают. — Рон лишь мельком взглянул на неё с отвращением. — И вообще, мы бы так и сделали. Скольких Пожирателей смерти ты только что убила, Гермиона? Двадцать? Тридцать? Тебе, блядь, всё равно! Ты мне противна!
— Во-первых, я тоже взрослая, придурок, а во-вторых, не смей так со мной разговаривать! Или с ней, если уж на то пошло! — рявкнула Джинни, и на её лице, глядя на брата, расплылась презрительная усмешка.
— О да, мама бы так гордилась тем, какой кровожадной и бессердечной стервой ты выросла, — выплюнул он. На заднем плане продолжались рыдания Симуса. Краем глаза Гермиона увидела, как Гарри проскользнул в комнату. Впрочем, она уже не ждала от него никакой защиты. Их дружба давно развалилась.
— Я не знаю, сколько там было Пожирателей смерти, и, честно говоря, мне всё равно. Их могло быть вдвое больше, и я бы всё равно сожгла их всех, потому что это война, Рональд. Жертвы неизбежны. — Глаза Гермионы сузились, когда она прошипела, — Я отказываюсь извиняться за то, что сделала всё возможное для спасения жизней тех, кто вернулся домой.
Рон с отвращением покачал головой. — Кто ты теперь?!
Гермиона фыркнула.
— Похоже, я одна из немногих здесь, кто готов принимать сложные решения. Если ты не заметил, мы там умираем, Рон. Либо Дин, либо мы все. Я отказываюсь повторять этот гребаный разговор снова и снова. Я не прекращу использовать убивающее проклятие, не прекращу свои эксперименты и не собираюсь послушно выполнять ваши приказы, как покорная сучка, какой вы хотите меня видеть! И вы все можете не одобрять меня и мои методы, но, несмотря на это, именно меня назначили капитаном, потому что я чертовски хороший боец, и я ахренительно хороша в том, чтобы сохранять всем жизни. Я приняла верное решение, черт возьми!
Рон молниеносно рванул вперед и вырвал палочку у нее из рук,
затем переломил ее пополам об колено, прежде чем Джинни или она сама успели среагировать. Гермиона, как в замедленной съемке, наблюдала за двумя половинками ее палочки, упавшими на пол. Они с грохотом подпрыгивали в течение секунды, прежде чем упасть неподвижно, лишившись заключенной в них магии. Гермиона посмотрела на Рона сквозь ресницы, и что-то внутри нее оборвалось.
— С тобой, блядь, покончено. Считай, что это твое официальное уведомление о помещении под домашний арест или увольнение, или как ты там ещё называешь, мне все равно. Это было твое последнее задание. Честно говоря, Гермиона, ты слишком похожа на них. — Он указал пальцем на улицу.
Гермиона ничего не сказала. Сохраняя хладнокровие, она пристально посмотрела на него.
Джинни же не так хорошо держала себя в руках; она налетела на брата и, несмотря на свой маленький рост, нанесла ему несколько ударов в челюсть, прежде чем Гарри оттащил ее от него. Джинни удалось вырваться и оттолкнуть Гарри от себя.
— Отвали от меня! Как ты можешь просто сидеть сложа руки и позволять ему творить такое с ней?! Если отбросить конфликт между вами, то он только что сломал ее палочку, и тебе совсем нечего сказать?! — Джинни накричала на своего вечно недовольного парня.
Рон и Гермиона были в каком-то оцепенении. Казалось, они оба смотрели друг на друга с одинаковым отвращением. Ее команда и половина домочадцев вышли посмотреть на конфликт. Не то чтобы ее это волновало - между ними больше не было никаких чувств.
— Ты действительно думаешь, что это остановит меня, Уизли? — прорычала Гермиона, подходя на шаг ближе.
Рон вздрогнул, услышав свою фамилию. Её ботинки хрустели стеклом, оброненным кем-то при приземлении. — Мне не нужна волшебная палочка, чтобы убить тебя, помнишь? И я не выполняю твои приказы.
На самом деле она не подчинялась никому. Конечно, многие пытались командовать ею, и многие её предложения отвергались, но формально она была сама себе начальником.
— Итак, - ее гнев, наконец, прорвался наружу, и Гермиона повысила голос. — Если хочешь остановить меня, тебе придется меня убить, черт возьми! — она плюнула ему под ноги. В ту секунду, когда Рон сломал ее палочку, он лишил ее остатков преданности тем годам, которые они провели в школе, пытаясь спасти мир. Но толку от этого было немного — мир всё равно катился в пропасть.
Она развернулась и зашагала вверх по лестнице. Джинни уставилась на Гарри, который смотрел на Гермиону с выражением, предназначенным для тех, кого он считал не заслуживающими доверия. Гермиона рассмеялась. Гарри не был на поле боя со времен битвы за Хогвартс семь лет назад. Пока он сидел в своем уютном убежище, Гермиона была снаружи, изо всех сил стараясь помочь членам Ордена выжить, пытаясь помешать этой войне полностью уничтожить Орден. Теперь ей было все равно, закончится она или нет. На данный момент это была просто жизнь, и она будет продолжать делать то, что ей нужно, чтобы выжить.
Но она устала от постоянной критики в свой адрес. От постоянного игнорирования её идей. В глубине души она знала, что Орден давно бы пал, если бы не их с Джинни сомнительные моральные принципы. У всех они были сомнительными; вопрос лишь в том, будет ли награда достаточно высокой, чтобы поддаться им. Гермиона уже давно привыкла игнорировать взгляды, брошенные в её сторону, и сегодняшний вечер не стал исключением.
Позади неё Джинни уже вовсю ругалась с Гарри. Губы Гермионы тронула легкая улыбка, когда она услышала, как та кого-то ударила – вероятно, Рона.
К счастью, её спальня находилась вдали от всех на чердаке, к её собственному облегчению, как и к облегчению остальных. Спальня не была просторной: всего лишь небольшое помещение А-образной формы с кроватью, придвинутой в угол под двумя небольшими мансардными окнами. Днём они пропускали много света, создавая ощущение сияния. Было несколько ящиков, придвинутых к одной из стен, в которых когда-то аккуратно хранились стопки одежды. Теперь же она была навалена туда хаотично, некоторые вещи свисали с края ящиков, мешая им нормально закрываться.
Она плюхнулась на кровать и уставилась в потолок, пытаясь осознать потерю своей волшебной палочки. Это была та самая палочка, которую она приобрела у Оливандера четырнадцать лет назад. Да, со временем ей пришлось смириться с переменами, которые война привнесла в нее, но палочка по-прежнему принадлежала ей. Гермиона никогда бы не подумала, что Рон способен на такую жестокость. Война изменила их всех; в некотором смысле, она повлияла на Гермиону и Джинни больше, чем на остальных. Но это была ее палочка, ее магия...
Когда состоялась битва за Хогвартс, они думали, что на этом все закончится. В ту ночь они либо выиграют, либо проиграют. Но то, что произошло, было гораздо более разочаровывающим. Гарри решил пожертвовать собой и был убит; таким образом Волдеморт уничтожил еще один крестраж, который он никогда не собирался создавать. Гарри воскрес, а Волдеморт, осознав свою ошибку, аппарировал, что привело к еще одной семилетней войне. Гораздо позже они узнали, что всё это не имело большого значения, поскольку у Волдеморта было еще четыре крестража, о которых они не знали. Всего одиннадцать - возраст, когда он впервые попал в Хогвартс. (Прим. переводчика - какой сентиментальный Володька😅)
В какой-то момент Гермиона изменилась. Ей надоело сражаться, в ней росли разочарование и злость, поэтому, когда Пожиратель смерти ударил Джинни проклятием Круциатус, Гермиона даже не колебалась - она убила его. Первое смертельное проклятие, наложенное их стороной. Это стало таким потрясением для обеих группировок, что Пожиратели смерти аппарировали в мгновение ока. Хотя Орден был невероятно критичен к ее решению лишить человека жизни, Джинни выразила ей искреннюю благодарность.
Джинни тоже испытывала разочарование и досаду из-за отсутствия перемен, особенно после смерти Молли и еще больше после того, как Артур последовал за ней всего через несколько недель. Она начала возмущаться позицией Ордена, который держал Гарри взаперти на базе, вместо того чтобы позволить им активно исследовать оставшиеся крестражи. Это привело к тому, что отношения между ними то возобновлялись, то прекращались. В данный момент они были вместе, но после сегодняшней ситуации с Роном к пятнице они могут снова расстаться. У Гермионы возникло подозрение, что в защите Гарри со стороны Ордена больше нет необходимости. Волдеморт сам убил ту часть Гарри, которая продолжала защищать его от смерти. Но её никто не слушал.
Джинни и Гермиона с годами стали яростно защищать друг друга от непрекращающейся критики в их адрес. В конце концов Джинни сама применила смертельное проклятие, когда Пожиратель смерти подкрался к Гермионе. Та к тому моменту применяла смертельное проклятие с готовностью, пугавшей большинство членов Ордена. В первую ночь она плакала вместе с Джинни, обнимая её, после того как все накричали на рыжеволосую. В следующий раз было тяжело, но не так сильно, чтобы душа разрывалась на части. В итоге все решили просто изолировать себя от Гермионы, а позже и от Джинни, хотя Джинни всё ещё имела некоторое влияние из-за своих отношений с Гарри и того, что была сестрой Рона.
В комнате Гермионы обычно было тихо, но сейчас она слышала отдаленные крики множества людей. Без сомнения, Рон только что сообщил всему дому о смерти Дина от ее руки. Когда-то давно она была бы в отчаянии из-за того, что кто-то из ее близких умер из-за нее, но сейчас она просто чувствовала себя неловко. Он не следовал приказам, намеренно игнорировал ее, потому что был убежден, что знает все лучше - как будто не она участвовала почти в каждой миссии и не спасала каждого человека здесь от смерти по несколько раз. Гермиона имела в виду именно то, что и сказала Рональду. Если бы она не подожгла здание, все бы погибли. Столько Пожирателей смерти против шестерых? Она была хороша, но не настолько, и теперь ей придётся выслушивать лекцию за лекцией, раз за разом терпеть холодные взгляды.
Гермиона закатила глаза, услышав крики внизу. Скатившись с кровати, она подошла к ящикам и достала то, что позволяла себе лишь изредка. Дверь у подножия лестницы, ведущей сюда, открылась, и она услышала, как Джинни кричит на кого-то. — Или что, Рональд? Ты тоже сломаешь мою палочку?! — Она выбежала на лестничную площадку и так сильно захлопнула за собой дверь, что задрожала вся стена.
Гермиона усмехнулась. Уже достав сигарету из пачки и зажав ее в зубах, она с веселой ухмылкой протянула пачку Джинни. Оглядываясь назад, она понимала, почему никому из присутствующих больше не нравилось находиться рядом с ними. Они едва вписывались в остальную часть убежища.
— Спасибо, – поблагодарила Джинни, доставая из рюкзака палочку. Они молча добрались до одного из слуховых окон и вылезли на крышу. Это было их собственное маленькое тайное убежище. Из окна можно было пролезть по краю и перебраться в крошечный альков под крышей с другой стороны стены спальни Гермионы. Он был чуть меньше метра в ширину, но несколько метров в длину. Во всяком случае, он был достаточно большим, чтобы там можно было удобно расположиться. Альков выходил на задний двор, был крытым на случай дождя, и, что самое приятное, никто не знал, что они любят там проводить время, поэтому их никто не беспокоил.
Две ведьмы сели, прислонившись к стене. Гермиона инстинктивно потянулась за своей палочкой, чтобы зажечь сигареты в их руках, но снова разозлилась, осознав её потерю. Джинни нахмурилась и взамен подожгла кончик своей палочки.
— Мы купим тебе новую. Мне по хер, что скажут Рон и Кингсли. Ты тогда спасла наши задницы, и они должны быть благодарны, что там не было команды Малфоя, иначе погибло бы гораздо больше наших. Мы можем попытаться найти способ улизнуть с базы и, возможно, попытаться проникнуть в дом Олливандера незамеченными. Старый ублюдок, может, и умер, но его волшебные палочки все еще лежат на полках. Только и ждут возможности кого-нибудь прикопать.
Гермиона слабо улыбнулась в ответ.
Вздох облегчения у них обоих вырвался синхронно, они выдохнули одновременно. И захихикали. — Боже. Не могу поверить, что он сломал мою палочку. Гребаный мудак. — Гермиона несколько раз раздраженно стукнулась головой о стену.
Джинни посмотрела вниз, на сад под ними. — Если он думает, что я пойду на задание без тебя, то пусть подумает еще раз.
Гермиона фыркнула. — Похоже на верный способ настроить последнего из них против тебя.
Джинни пожала плечами. — Честно говоря, пока у меня есть ты, мне все равно.
Гермиона прижалась плечом к Джинни. — Я всегда буду с тобой, Джин.
Джинни подняла руку и вытянула мизинец. Молчаливое обещание, которое они часто исполняли. Гермиона обхватила мизинец Джинни, и они разжали ладони. Снова воцарилось молчание, и им было удобно просто наслаждаться обществом друг друга.
— Галеон за твои мысли? Прошептала Джинни в сгущающиеся сумерки.
Гермиона пробурчала в ответ. — Просто подумала, как мне здесь не нравится. Думаю, я бы без тебя сошла с ума. На самом деле, я думаю, что уже бы ушла — может быть, стала бунтаркой и просто воспользовалась бы своим шансом в одиночку.
Джинни кивнула. — Думаю, твои шансы были бы довольно высоки, - сказала она на выдохе. Густой белый дым вырвался перед ней. — Я чувствую то же самое. И, к твоему сведению, если ты уйдешь, уйду и я.
Гермиона искоса взглянула на свою рыжеволосую подругу.
— Ты не можешь оставить их, Джин. У тебя есть Рон...
— К черту Рона. Он высокомерный придурок, и мне хочется врезать ему по физиономии, как только он откроет свой гребаный рот.
– И Гарри...
Джинни усмехнулась. — Сейчас он вряд ли является причиной для того, чтобы остаться. Ты всегда говоришь мне, что я не должна так часто бывать рядом с тобой, что я должна вежливо разговаривать с Роном и бла-бла-бла, как будто он мой гребаный папа. Мне это не нужно. У меня был один. Он умер. Я не ищу замену, я ищу оргазм, – выпалила Джинни с дерзкой ухмылкой, которая быстро сменилась презрительной гримасой. — Не то чтобы в последнее время я испытывала нечто подобное. Мистер
Мальчик-который-смог-сделать-только-два-толчка-и-всё.
Гермиона заорала. Она не беспокоилась о шуме — они наложили здесь постоянные заглушающие чары именно по этой причине: чтобы иметь возможность быть самими собой и шутить без драмы, которая последовала бы, будь они внутри. — Да, секса здесь не хватает, бесспорно. — Джинни фыркнула. — А дело в том, что все парни здесь тебя боятся. Думают, что ты собираешься наброситься на них в образе богомола, а потом оторвать им головы.
Гермиона усмехнулась. — Если секс будет скучным, то могу.
Они рассмеялись. — Серьезно, вот почему я понимаю, что быть геем - это не выбор, потому что иначе мы с тобой были бы вместе. — Джинни улыбнулась ей. — И, вероятно, целый день занимались бы умопомрачительным сексом. Орден бы мог ненавидеть нас по другой причине.
Они снова рассмеялись.
— Спасибо, что спасла мою задницу сегодня, Ми, - сказала Джинни.
— Спасибо, что заступилась за меня. – выпалила Гермиона в ответ.
— Пфф, сучка, да пожалуйста. Всегда. Пойду приму душ, может быть, убью Рона или Гарри. Увидимся за ужином?
Гермиона кивнула и посмотрела, как ее подруга забирается обратно на крышу. В голове у нее снова зазвучали слова Джинни: “Если ты уйдешь, уйду и я”.