Work Text:
— Ты слишком нервный в последнее время, — сказала ему в один из дней Акико, протянув черную бумажку, размером не больше половины смартфона, с золотым текстом на ней. Йосано заговорщически подмигнула Дазаю, хлопнув его по плечам, пока тот вопросительно уставился на билет (по крайней мере, так было написано сверху), пытаясь понять, к чему это вообще все было. Может быть, банкет с пей-сколько-влезет? Ему бы это было сейчас как нельзя кстати. Но, однако, все было несколько иначе. — Сходи, расслабься. Может, хоть глаз у тебя дёргаться перестанет от малейших проблем.
Только после этих слов Осаму обратил внимание на текст целиком. На бумажке большими буквами было написано «Билет», а затем следовало «в мир наслаждения без рамок и лиц».
А.
Вот оно что.
И Дазай был не особо удивлён, когда набрал этот номер, и очень милая девушка, располагавшая к себе своим ласковым, радостным голоском пояснила ему, что ему подарили приглашение в закрытый БДСМ-клуб. Осаму не особо задавался вопросом, почему Акико вообще владела возможностью доставать приглашения в подобные заведения, как и не хотел думать о том, чем женщина занималась в своё свободное время. Вообще-то, когда ему прямо в лоб сообщили, что этот самый «билет» был проходкой на тусовку, где можно было потрахаться, его это даже несколько оскорбило — да, последнюю неделю он действительно был нервным и, пускай омега и хорошо это скрывал, но количество предложений, сделанных врачу, по поводу «Давай свалим отсюда и набухаемся вискаря», видимо, заставили ее думать, что мужчине не помешал бы член в заднице, да еще и от разных людей. Или это все Йосано подстроила, потому что и сама была бы не прочь отыметь его своим страпоном? Об этом Дазаю даже думать было страшно. Прекрасно зная отношение своей дражайшей коллеги к «тварям дрожащим», он старался выгнать из головы все мысли о размерах силиконового монстра.
Все эти мысли пронеслись в его голове ровно за секунду до того, как очень милая администратор спросила его, будет ли он использовать приглашение. Вообще-то, логичнее всего было бы отказаться. Это было не слишком-то правильно с точки зрения общества, верно? Просто идти на какую-то оргию и раздвигать ноги перед каждым встречным. К тому же, его метка на шее все еще не сошла, а у альф, насколько он знал, были свои стандарты относительно вязки с меченым омегой. Не у всех, конечно, но кто знает, какой там контингент в этом БДСМ-клубе? Впрочем… Он мог спросить.
— У меня метка, — эта дама располагала к себе, и Осаму даже показалось несколько странным, что такая позитивная девушка забыла в таком специфическом месте. Может, она потому и была такой веселой, что на полставки работала доминатрикс? Мужчина слегка неловко кашлянул. — У вас есть какие-то… правила насчет этого?
— Хм, нет, в условиях ничего не сказано про наличие меток у омег. Если вы не хотите, чтобы ее видели, — Дазай начинал думать, что администратор заслуживала премию одной лишь своей возможностью догадаться о мыслях звонящего. — Я могу предложить вам нашу наиболее анонимную практику.
И, в общем-то, весь этот разговор привел к тому, что Осаму лежал на кушетке, в небольшом помещении с дверцей впереди него (которую он, естественно, сразу же закрыл на все засовы, которые на ней были), вцепившись пальцами в край, и пытался удержать себя от того, чтобы не сорваться с места. Блять, чем он занимался? Он ведь буквально пару часов назад был на работе! А сейчас он был здесь, в этой штуке, которую милая девушка назвала «глори хол» (омеге даже гуглить не пришлось, ибо он прекрасно знал значение данного словосочетания), и его задница вместе с ногами была снаружи, плотно обхваченная латексом вокруг талии. Полная анонимность, верно. Но ему было холодно!
— Нужно было попросить ее прибавить кондиционер, — тихо простонал самому себе Дазай, уже начиная больше склоняться к тому, что ему пора бы сваливать отсюда. Ну честно, он прошмыгнул в этот коридор, пряча лицо за маской, полученной на ресепшене, и судя по стонам, все веселье было сосредоточено в основном зале. Сколько ему еще было тут валяться? Полчаса, час, десять минут? Ожидание добивало сильнее прохлады, касавшейся голых ягодиц.
Но, вопреки собственным беспокойствам, ждать долго не пришлось.
Осаму вздрогнул, почувствовав чью-то руку на своей талии. Пальцы были грубыми, натертыми, они больно задевали мягкую кожу поясницы, скользя вниз. Дазай сразу же инстинктивно повернул голову назад, но не увидел ничего — латекс защищал как его анонимность, так и анонимность того, кто сейчас плавно двигался к его промежности. Толстый большой палец проник внутрь первым; омега слабо зашипел, но, скорее, от грубой кожи, нежели от действия. Он растянул себя заранее, подготовился, и, похоже, мужчина тоже это заметил. Стоило горячим стенкам сомкнуться вокруг прохладного пальца, как к нему добавилось сразу еще два, проникая на пробу поглубже, словно проверяя готовность партнера. Осаму притих, стараясь не издавать вообще ни звука, пока голые пальцы его ног уперлись в пол (хотя бы он был с подогревом), создавая дополнительную точку опоры. Член слабо дернулся, начиная наливаться кровью.
Пальцы исчезли из него также быстро, как и вошли. Послышался шум, возня, звук расстегивающейся молнии, а затем две ладони опустились на его талию и сомкнулись на худом животе, касаясь друг друга кончиками пальцев. Дазай едва успел ухватиться за кушетку покрепче, как к его входу прижалась толстая, горячая головка. Первый толчок заставил его качнуться вперед и назад, лишь сильные руки удержали мужчину на месте. Осаму едва не поперхнулся воздухом, морщась от непривычных ощущений — толстый, пускай и не очень длинный член двигался в нем, пихаясь почти по самые яйца, а смазка выделялась, облегчая его движения. Это было настолько непривычно, что омега слабо прогнулся в спине, прижимаясь щекой к кушетке. Темп был быстрым, очень быстрым. Девушка сказала ему, что некоторые люди будут просто «пользоваться» им, не заботясь о его собственном оргазме, и что если его это не устраивало, они могли бы повесить табличку насчет этого.
Дазай отказался. И сейчас он, давя в себе смущение, чувствовал, как в груди начинает клокотать возбуждение. Сквозь латексную створку он слышал чужое пыхтение, жмурился, ощущая, как член трётся о его простату, двигается глубоко, несколько не дотягивая до шейки матки. Наверное, если бы Осаму поголодал пару дней, его живот бы утянулся достаточно, чтобы сейчас появился небольшой выступ ниже пупка, двигающийся вместе с незнакомцем. Его грубые руки сжимали талию в болезненных тисках, но Дазай был не против. Он слегка приподнялся, опираясь на локти, и попробовал поймать чужой темп собственными бедрами, но, к собственному удивлению, раздался звонкий шлепок, и его ягодицу неприятно зажгло.
— Не дергайся, — прозвучал приглушённый бас. — Я все сделаю сам.
Этому возражать Осаму не мог. Его колечко мышц слегка сжималось каждый раз, когда головка члена задевала ее своим выступом, выходя наружу, чтобы проникнуть внутрь с еще более мощным толчком; на спине начала появляться непривычная теплая влага с прикосновениями — Дазай понял, что мужчина смог как-то согнуться, пятная его талию поцелуями — и толчки нарастали с каждой минутой. Надолго незнакомца не хватило. Омега только начал чувствовать, как его член потянуло сладкой негой, обозначающей, что он начинал приближаться к оргазму, как внутри стало непривычно горячо, мужчина впился в него пальцами, вжался внутрь, больно ударяясь бедрами о задницу Осаму, спуская внутрь. Блять. Сорванный оргазм неприятно стянул низ живота в тугой узел.
— Не вытирай, — как только горячий, но уже обмякший член покинул его тело, а Дазай почувствовал, как сперма стекает вниз по бедрам, раздался еще один голос. Было сложно услышать что-то через стенку, к тому же, говорили мужчины явно тише обычного, но почти сразу после этой фразы уже новые руки с тонкими, аккуратными пальцами раздвинули его ягодицы, зависая на момент, словно рассматривая творение предыдущего участника. — Я сам, — по голосу было сложно понять, как выглядел очередной «клиент», но можно было прикинуть примерный возраст, и Осаму бы не сильно удивился, если бы оказалось, что парень был его ровесником и даже чуть младше. Возможно, он даже был омегой? Вероятно-омега звучал звонко, молодо, мягко и самоуверенно.
И когда его теплый, мокрый язык прикоснулся к покрасневшей дырке, Дазай не смог подавить стона. В отличие от первого, этот парень был мягче, трепетнее, осторожнее в своих действиях. Он шевелил языком плавно, собирая вытекающую сперму, перемешанную с его смазкой, и, похоже, сглатывал эту смесь, потому что звука плевка Осаму не слышал. Парень вылизывал его так, словно Дазай таял, а он собирал каждую каплю, слизывал каждую тонкую дорожку, стекавшую по его бедрам. Внутрь, однако, он не проник. Омега сжался, когда чужой рот отстранился от его входа, и прохлада коснулась его промежности; но почти сразу же губы обхватили его член, в то время как пальцы раздвинули задницу пошире, растягивая колечко мышц поперек. Осаму тяжело выдохнул, визуализируя картину происходящего в своей голове: вероятно, симпатичный омега теперь сидел, возможно, голым задом на полу, прижавшись спиной к деревянной стене, которая отделяла их коридор от узкого помещения, где Дазай пальцами цеплялся за кушетку; его голова была приподнята вверх, член парня растягивал его глотку, кадык слегка выпирал под давлением. А вот почему его пальцы так вцепились в его зад?
Долго думать не пришлось.
— Блять! — звонко вскрикнул Осаму, хаотично выгибаясь в пояснице то вверх, то вниз. В него резко, неприлично, грубо влетел чужой член, даже не дав ему времени привыкнуть. Толстый, тяжелый, длинный, растянувший его мышцы вокруг себя так, что Дазаю показалось, будто они даже заскрипели, находясь на грани. Это был альфа, о, он знал, что это был альфа — он ощущал изгиб надувающегося члена, касающийся его колечка при каждом толчке. Голова была пуста, Осаму таял от горячего, мокрого рта вокруг его члена, всасывающего его глубоко в глотку с каждым толчком альфы, но если бы он еще был способен на размышление, Дазай бы понял, что, вероятнее всего, эти двое были партнерами. Какой был здесь любопытный контингент…
Но мозг был покрыт туманом. Толчки ощущались где-то глубоко в животе, практически в диафрагме, Осаму до хруста сжимал зубы, но сквозь напряженный рот вырывались слабые, скулящие стоны; округлая головка, по его ощущениям, с пирсингом, каталась вперед и назад по его стенкам, ударяла прямо в простату, пока юркие пальцы омеги передвинулись вниз, к его мошонке, оттягивая яйца вниз. Язык, которым омега касался его входа, теперь быстро двигался по линии крайней плоти каждый раз, когда альфа отводил таз назад, чтобы ворваться в него с новой силой. Это были до того слаженные движения, что Дазай даже сквозь пелену возбуждения понимал: это было далеко не первое их родео. Его ноги уже дрожали, смазка капала на пол под ним, узел увеличивался в размерах, и Осаму сорвался на высокий хрип, уже думая о том, что его сейчас повяжет какой-то неизвестный ему мужик, но-
— Прости, милый, это не для тебя, — раздался тот сладкий голосок омеги, на минуту освободившего свой рот, и член также резко покинул его тело, как вошел. Дазай почти матернулся от очередного незавершенного оргазма, как послышались шум, чей-то стон, и теперь, вместо члена, в его растянутой заднице был чужой язык. Не того омеги — парниша стонал вокруг его члена, двигался как-то непонятно, горло вибрировало, приятно щекоча головку. Альфа, похоже, повязал своего партнера, но не бросил Осаму, спрятанного в стене — и теперь он, сидя на корточках, одновременно двигался как членом в нижнем омеге, так и языком в той же дырке, которую разрушал еще минуту назад. Дазай упал лицом в кушетку, царапая короткими ногтями ее покрытие, виски пульсировали, полные крови, лицо горело от желания кончить, просто кончить, пусть этот язык проникнет еще чуточку глубже, пусть парень снизу втянет щеки еще самую малость сильнее, еще раз коснется его уретры, еще раз позволит скользнуть глубже в горло, еще-
Оргазм накатил на него как грозовое облако. Тело затрясло, с губ потекла слюна, вырывавшаяся наружу вместе со стонами, смешанными с какими-то ругательствами, похвалой, еще непонятными словами. В ушах зазвенело, его стенки сократились, пульсируя с такой силой, какую Осаму еще никогда не ощущал. Добило его чувство того, как незнакомый ему омега сглотнул, лишь самую малость выпустив его головку из горла. Твою мать. Ему точно нужно будет купить Акико хорошую выпивку.
— Спасибо, киса, — звонко хихикнул молодой парень, оставив поцелуй на его все еще красной от первого шлепка ягодице. — Ты — чудо.
Дазай еле дышал. Оргазм грохотал в его сердце, ему нужно было отдышаться, прежде чем продолжить; омега с трудом дотянулся до открытой бутылки с водой, предусмотрительно переданной ему администратором еще во время заполнения бланка. Господи, блять. Ебать. А-ху-еть. Другие слова ему просто в голову не лезли, да и как-то не требовались в данный момент. Осаму уже и не беспокоило то, что его красный, растраханный зад торчал у всех на виду, еще и с оставшейся на бедрах чужой спермой. Он хотел пить, и он хотел еще.
«Еще» появилось спустя пару секунд после того, как он опустил бутылку на столик. Вначале Дазай не совсем понял, чем именно прикасаются к его пояснице, аккуратно касаются шрамов на бедрах (девушка сказала, что насчет этого тоже нет никаких предрассудков), движутся от яиц вдоль промежности к входу. И лишь когда чужая ладонь полностью опустилась на его ягодицу, Осаму почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Перчатки.
Да ладно ему, мало ли здесь было любителей перчаток? Ничего удивительного! Это ведь БДСМ-клуб, они тут наверняка все облепленные латексом ходят! Вон, даже эта шторка, закрывающая его от остальных, она тоже была латексной! И вообще, лучше было бы, если бы они все были в перчатках, особенно тот первый мужик, после него так все чесалось, твою же ма-
— Интересное у тебя хобби.
Знакомый бас, знакомое низкое урчание, отдающееся в животе. Дазай за секунду прошел все пять стадий принятия неизбежного, перескакивая с отрицания сразу на принятие, чтобы сэкономить время. Чуя, Накахара Чуя собственной персоной. Здесь. Именно тот самый Чуя, который несколько лет назад оставил метку ему на шее, тот самый Чуя, с которым они экспериментировали во времена бурной молодости, тот самый Чуя, с которым они виделись едва ли пару недель назад на миссии, тот самый Чуя- ох, его заднице конец, не так ли?
— Я проснулся посреди леса, — очевидно, блять, что если бы Осаму знал, что они столкнутся в таком месте, он бы не стал оставлять напарника там! Или, как минимум, не пошел бы сюда. Но альфа злился, хотя в его голосе прослеживались нотки явного наслаждения ситуацией. — Ты хоть представляешь, как у меня ныла спина после этого?
— Извините, не понимаю, о чем вы говорите, — попытался выдать наиболее утвердительную пародию на чей-то еще голос Дазай, но шлепок, прилетевший ему по ягодицам, весьма быстро заставил заткнуться.
— Дазай. Хватит хуйню нести.
Конечно, Накахара не мог его не узнать. Шрамы были словно отличительные отметки, да и сложно было забыть те отметины, которые нанёс когда-то ты сам. Это ощущалось одновременно и до невыносимого унизительно — кто знает, сколько Чуя стоял тут и наблюдал, как его трахали со всех сторон? — и, в каком-то смысле, возбуждало. Все равно они здесь. К слову, да, здесь они. Что Накахара забыл в этом клубе?
— Поговорим потом, — Осаму даже вопроса задать не успел, как его перебили. Омега нервно сглотнул. Чуя не станет делать ему слишком больно, это он знал, но он также чувствовал всем своим существом, что альфа злился на него. Из-за чего именно? Из-за того, что он бросил его в лесу? Из-за того, что бросил его в мафии? Или из-за того, что, несмотря на метку, все еще белеющую на шее, раздвигал сейчас ноги перед незнакомцами, позволял спускать в себя и, похоже, наслаждался этим? Эта злоба сочилась сквозь пальцы Накахары, обжигая тело, оставляя красные пятна от грубой хватки мужчины, и Дазай даже не стал сопротивляться, когда услышал команду. — Двинься назад.
Он пожалел об этом почти сразу. Спустя мгновение, как он подался ближе к напарнику, чужая рука проскользнула под латексной шторой, без особых усилий нащупывая его волосы и сразу накручивая их на кулак. Осаму болезненно зашипел, и его лицо сразу же оказалось прижато к кушетке щекой вниз; второй же рукой Чуя зашумел с пуговицами брюк.
Такая знакомая ему головка уперлась в растраханный вход и проникла внутрь без какого-либо сопротивления. Дазай услышал разочарованное цоканье языка, но явно чужое разочарование продлилось недолго, потому что настолько растянутые мышцы позволили Чуе сразу же двинуться сильнее, начиная с медленных, почти мучительных толчков. Осаму ненавидел такой темп. Он ненавидел плавный, вялый секс, такой был у них лишь один раз, когда Дазай оказался ранен и был слишком возбужден для простой дрочки, но слишком травмирован для привычного им жесткого траха. Накахара тогда обращался с ним, как с фарфоровым, и омега после гордо заявил ему, что это был самый невыносимый секс в его жизни. Похоже, кое-кто был злопамятным.
Член двигался вперед, слабо упирался в простату, посылая приятную пульсацию куда-то вглубь живота, а затем плавно вытягивался назад, покидая тело Осаму, протягивая за собой тонкую ниточку смазки. Дазай чувствовал, как она обрывается, охлаждается на воздухе и падает ему на промежность, оставаясь там вязким пятном; после этого Чуя вновь двигался внутрь, позволяя мышцам слегка сжаться вокруг его головки, почти до болезненного медленно проникая внутрь. Он хотел, чтобы его ошлюшавший напарник умолял? Господи, блять, какой он был… противный!
— Чуя, пожалуйста, — с хныканьем простонал Осаму, игнорируя то, как на звук его голоса пальцы в волосах сжались еще сильнее. — Я не могу, когда ты так медленно-!
— Как жаль, что мне нравится, — фыркнул в ответ альфа, продолжая держать этот натянутый темп. Дазай терпеть не мог, когда он чувствовал, как его стенки двигаются вперед и назад вслед за мужчиной, как вздрагивает что-то внутри него, как головка, только уперевшись в шейку матки, вызвав неприятное покалывание в животе, начинает отодвигаться назад, вновь до отвратительного медленно. Ему уже хотелось плакать. Это был не секс, это было настоящее мучение и издевательство над ним!
Мгновения растянулись для Осаму в часы, он уже не просто просил, он стонал и умолял, чтобы Накахара начал двигаться в нем активнее. Хлюпы смазки, доносившиеся до его ушей, неприятная телу пустота в ту секунду, когда мужчина покидал его тело, были невыносимы. Дазай был возбужден, разгорячен, уже растрахан и привыкший к быстрому темпу, а теперь садист в латексных перчатках двигался в нем так медленно, что казалось, еще немного — и он уснет.
Впрочем, Чуя врал о том, что ему нравился плавный темп. Когда Осаму, пускающий слюну на кушетку, прохрипел «Пожалуйста», он остановился. На секунду сердце омеги упало куда-то глубоко в желудок — он что, решил всё так оставить? Просто сейчас уйдет? Нет-нет-нет, пожалуйста, Дазай может умолять, Дазай может вылезти отсюда, просто пусть Накахара не уходит, не после такого издевательства, не-
Ему не потребовалось делать ничего из этого. Альфа испустил тяжелый вздох и сказал:
— Ну что же с тобой поделаешь.
А затем его член, по ощущениям увеличившийся в размерах почти в полтора раза с их последнего секса, резко ворвался вглубь тела Осаму, выбивая из него неполный вздох. Дазай вскрикнул от неожиданности и чувства, словно его внутренние органы тоже оказались выбиты наружу. Чуя не остановился на одном толчке. Он отвел таз назад, так же резко, как и вошел, а затем вновь практически ударил своим пахом о бёдра омеги, и мужчина со слезами на глазах ощутил, как внутрь пропихивается даже еще ненадувшийся член. Нутро растянулось почти до боли, напрягаясь, как струна, чтобы вместить в себя альфу; следующий толчок пришелся ниже, под небольшим углом, чтобы надавить на простату с большей силой, чем до этого. Накахара избрал для себя новую тактику: он врывался внутрь, проникал аж до самого лобка, а затем резко двигался назад, но не до конца, вновь повторяя свой предыдущий толчок.
Осаму чувствовал, как его живот болезненно пульсировал. Теперь он был уверен, что ему не показалось — однажды альфа сказал ему, что однажды передвинет ему все внутренние органы, и, похоже, он собирался сдержать свое обещание. На каждый толчок, каждое движение, каждый рывок волос ответом омеги был стон, вскрик, мычание, попытка дернуть головой, чтобы освободиться от сильной хватки, но Чуя не собирался разжимать свои пальцы. Он двигался в Дазае, наслаждался каждым его звуком, каждым вздрагиванием тела, каждым сокращением его мышц вокруг своей длины. Накахара смаковал этот вид, и если бы он мог, он бы сейчас заснял его, но увы, подобное зрелище могло сохраниться только в его душе. Он знал, что приближался к оргазму с неизбежной скоростью; но Осаму был еще ближе. Омега поджимал живот, пальцы его ног скребли по полу, пытаясь найти точку опоры, его мышцы сокращались и перекатывались, он не знал, куда себя деть.
Дополнительное трение от узла не облегчало ситуацию. Дазай уже дышал часто, в ритм с толчками, отдававшимися эхом в ушах альфы, и он даже не заметил, как пальцы в его волосах ослабли. Лишь в ту секунду, когда боль от натянувшейся кожи ушла, Осаму осознал свою свободу, которая продлилась, увы, недолго. Омега застонал еще сильнее, когда пальцы проникли в его рот, оттягивая щеку назад, при этом с силой надавливая ему на голову, не позволяя даже оторвать ее от кушетки. Чуя вжимал его в эту несчастную мебель, заставлял пачкать ее своим потом, слезами и слюнями, а сам почти самозабвенно вбивался в податливое тело. Дазай разрывался в чувствах, они искрились внутри него, взрывались в голове и оглушали его одновременно. Он хотел кончить, ему было необходимо кончить, он едва ли не плакал-
— Ладно, бедняга, помогу тебе, — никогда еще сочувствие в чужом голосе не ощущалось таким приятным. Рука в перчатке сжала его член до боли, но резкие, обрывистые движения в темп толчкам внутрь казались самой приятной вещью на свете. Осаму понадобилось мало времени, чтобы его вновь затрясло, пускай уже и не так сильно, как в прошлый раз, а белесая сперма потекла на чужую ладонь. Накахара, похоже, ждал именно этого момента — стоило Дазаю вновь сжаться внутри, сдавливая альфу стенками, он выдохнул, толкаясь грубее и активнее. Он был на грани, омега чувствовал это даже сквозь пульсирующий у себя в голове оргазм; и Чуя издал тот самый приятный, высокий звук, который издавал всегда, когда его толстый, до конца раздувшийся узел проник внутрь партнера. Осаму зажмурился, не скрывая собственного удовольствия от чувства разливающейся внутри спермы. Блять, как же он по этому скучал.
Но вязка продлилась не так долго, как ей следовало. Накахара уже вытащил пальцы из чужого рта и, слегка напрягшись, подался назад, заставляя Дазая морщиться от неприятного чувства опустошения. Омега только хотел возмутиться подобному завершению, как раздался голос Чуи, обращенный, увы, не к нему.
— Он весь ваш, парни. Позовите, если отключится.
И когда к его дырке прижались сразу два члена, Осаму обреченно уткнулся лицом в кушетку.
Рыжая сволочь.
***
Дазай ненавидел сюрпризы. Они всегда вызывали в нем отторжение, нервозность, а порой даже злили. Не было ничего хорошего в том, чтобы его в темном переулке вдруг огрели тортом по голове — или в том, что течка не пришла вовремя. Акико сидела напротив него с распечатанным анализом крови, попивая подаренный омегой виски.
— ХГЧ у тебя высокий. Сам ведь знаешь, что это значит?
Естественно, он знал. Проблема была в другом.
Кто, блять, был отцом?