Work Text:
— Эй, Майк, твой тыл прямо у меня перед носом, — недовольно сказал Лукас и хлопнул Майка по лодыжке. — Почему ты остановился?
Майк фыркнул и перебрался с лестницы на площадку, сжимая пальцами металл. Он посмотрел вниз на Лукаса:
— Лезь вперед, я… мне нужно перевести дыхание.
Конечно, ему нужно было не это. Лукас пожал плечами, продолжая взбираться дальше, шумно цепляясь кроссовками за перекладины лестницы.
Майк выудил бутылку с водой из рюкзака, чтобы занять дрожащие пальцы — он поджидал Уилла, отставшего на пару пролетов. Он сделал глубокий вдох, успокаивая биение своего сердца, хоть и дело было далеко не в преодолении лестницы, и прикрыл глаза, думая о произошедшем на радиостанции.
«У меня была влюбленность в кое-кого».
Майк помнил, как перехватило дыхание, когда Уилл, пробормотав это, перевел на него взгляд. Он посмотрел прямо на него.
«Хотя я знаю… Я знаю, что этот человек не такой как я».
Уилл имел в виду его. Его — Майка. О черт.
Майк приложился к бутылке, делая жадные глотки.
Он никогда не думал об этом. Хотя нет — он никогда не позволял себе думать об этом. Уилл был Уиллом: его лучшим другом, его чародеем, он был человеком, чокнутым, как и сам Майк. Он был тем, кого Майк хотел защищать, быть рядом. Возможно, быть даже ближе, чем подразумевала нормальная платоническая дружба — лучшая дружба.
Этого Майк и стыдился. Настолько, что, очевидно, был неисправимо слеп.
В его голове пронеслись обрывки всего, что раньше казалось потерянным и не подходящим ни к чему кусочком паззла: разрушенный замок Байерса, ссора в Ринкомании, ужасный момент в Неваде, когда Уилл давился слезами в фургоне, его незаметные, но всегда греющие спину взгляды.
Теперь все складывалось в одну четкую мысль — он тоже. Уилл тоже был влюблен.
Но с какого момента? Хотя имело ли это теперь значение?
Майк вцепился в перила, подставляя лицо под порывы ветерка.
Годы, долгие годы молчания, миллионы того, что он так и не смог высказать, хоть и стоило — все это уже не имело смысла.
Теперь грудь Майка была переполнена от чувства взаимности, которое он прятал глубоко в сердце, лишь бы сохранить дружбу и не переломать её, эгоистично и грязно пожелав прикоснуться плотнее к прекрасному хрупкому цветку, о котором он с трепетом заботился.
Майк услышал шумное дыхание Уилла и распрямился, оборачиваясь к нему. Уилл выглядел запыхавшимся, с выступившим румянцем на щеках. Он остановился в попытке отдышаться, и Майк, искренне улыбнувшись, протянул ему воду:
— Хочешь немного?
Уилл вымотано кивнул.
— Ага.
Он слез на площадку, взял бутылку, избегая касаться пальцев Майка, и торопливо к ней приложился.
Сверкнула молния, освещая шею Уилла, поблескивающую испариной, и Майк, осознав, что смотрит слишком красноречиво, отвернулся. Как бы то ни было — пялиться на дергающееся в глотках воды горло было лишним.
Уилл вернул ему бутылку. Он уперся ладонями в ограждение на площадке, все еще глубоко дыша и, видимо, готовясь к следующему подходу.
Майк облизнул губы — ему следовало начать прямо сейчас. Потом будет поздно, они и так на пороге битвы. Он не мог молчать еще дольше.
— Слушай, — произнес Майк и Уилл поднял на него глаза. — Я про то, что ты сказал в СКВОК. Уилл, я…
— Все в порядке, — перебил он. Уилл мягко улыбнулся и вытер рукавом кофты лоб. — Я же сказал, ты был просто моей Тэмми Томпсон. Не волнуйся об этом.
Майк моргнул. Ах, да. Тэмми чертова Томпсон.
При чем тут вообще она? Что Уилл хотел этим сказать? Что вообще могло значить имя какой-то старшеклассницы из школы, когда до этого Уилл откровенно дал знать, что был влюблен в Майка?
— Почему я Тэмми Томпсон? — нахмурился Майк. — Что это значит?
Уилл застыл. На его лице отразилось замешательство, которое он тут же скрыл под что-то похожее на неловкость.
— Ну, ты был моей первой влюбленностью, — раздельно, как ребенку повторил Уилл. Майк скользнул взглядом по его лицу, на котором не дрогнул ни один мускул, будто на маске. — Но это не… не влюбленность, посвященная тебе. Она обо мне. Понимаешь?
Майк молчал. Он не понимал, но слова Уилла теперь застряли в голове, будто заноза.
Уилл выглядел спокойным, будто гладь моря, но не после шторма, а перед ним — его глаза блестели, будто что-то мрачное просачивалось через поверхность воды. Он не был честен, и Майк это чувствовал.
— Это как этап, — хрипло продолжил Уилл. Он стиснул пальцы на металлическом ограждении, невидяще глядя в белесый туман. — Это было открытие, что определило меня. Но не объект… то есть не ты, Майк. Ты просто был…
Майк глухо повторил:
— Объект? Значит, я объект?
— Не вини меня за выбранные слова, — поморщился Уилл и тряхнул головой. — Это просто первая влюбленность. Благодаря ней я понял, что я… другой. Больше она ничего не может дать.
Он не винил его, но сказанное впилось в сердце Майка острым шипом. Уилл отзывался о своих чувствах как об отслужившей вещи, которую можно выбросить на помойку, как о дешевом сувенире, задвинутому в самый пыльный угол шкафа.
Майк жалко усмехнулся. Он вновь не вписался, даже туда, где мог играть главную роль. Даже тут он остался неудачником.
Он почувствовал на себе пристальный взгляд Уилла, который до побелевших костяшек сжал кулаки.
— Ладно, я услышал, что влюбленность в меня это этап, — согласился Майк. — Пройденный этап.
Между ними повисла неуютная пауза, которую хотелось чем-то разбавить. Майк сунул бутылку обратно в рюкзак и закинул его за плечи, но почему-то не спешил обратно к лестнице.
Уилл издал слабый смешок и бессильно провел ладонью по волосам.
— Я… не понимаю тебя, Майк, — глаза у него ярко заблестели. — Ты злишься, что я двигаюсь дальше? Что я наконец не страдаю? Ты не думаешь, что это эгоистично с твоей стороны?
Так и было. Как обычно Уилл прав. Майк был эгоистом, но не потому, что Уилл ушел далеко вперед, а потому что он хотел то, чего уже не было и не станет его. То, что он пропустил, а попытка ухватить была похожа на неуклюжий взмах за крыльями пролетевшей бабочки.
Майк выдохнул, — дрожь в его дыхании превратилось в облачко конденсата из-за высоты — но это не помогло избавиться от ощущения колючек, которые пронзали его горло с каждым новом вдохом.
— Да, эгоистично, — выдавил он, слыша, как подрагивает собственный голос. — Прости. Я всего лишь… на секунду я предположил, что у тебя еще есть ко мне чувства.
Уилл оцепенел. Его глаза расширились, в зрачках отражались красноватые всполохи с неба.
— На секунду предположил? — повторил он, неотрывно глядя на Майка. Лицо Уилла было совершенно бесстрастным, словно вырезанным из глыбы льда. — Я сказал, что больше не влюблен в тебя. Я не настолько сумасшедший, Майк. Не сумасшедший.
Майк кивнул, будто болванчик.
— Прости. На радиостанции я должен был поддержать тебя.
Он выдавил ужасную улыбку, потому что губы тряслись, и отвернулся к лестнице, чтобы скрыть от Уилла свои эмоции. Все уже забрались далеко вверх, оставляя их позади. Следовало поспешить — конец света был слишком близко.
Майк вновь взялся за перекладину, готовый лезть выше, лишь бы выкинуть этот разговор из головы, хотя бы до тех пор, пока они не убьют Векну и не спасут Хокинс, когда Уилл вновь подал голос.
— А если бы я сказал, — осторожно проговорил он. — Что это так? Что я все еще влюблен в тебя? Что тогда?
Майк обернулся.
Уилл стоял прямо позади, в его глазах плескалось нечто опасное и хрупкое. Майк видел это в выражении его лица раньше — оно было знакомо и в то же время чуждо, потому что он не знал как именно его расшифровать.
Что тогда? Майк задумался.
Тогда бы он поцеловал Уилла прямо на этой чертовой вышке. Тогда бы он сжал его руку. Тогда бы, победив Векну, стоял рядом, плечом к плечу. Тогда бы взял с собой на выпускной, тогда бы представил родителям как своего парня, тогда бы они уехали вдвоем в Лас-Вегас, играть в автоматы до потери сознания, или в Нью-Йорк, чтобы жить в хилой квартирке и питаться дешевой лапшой, но вместе.
Тогда бы все было по-другому.
Майк проглотил ком в горле. Слезы душили его, будто лианы Векны или канувшие в никуда ожидания, но он все равно сказал:
— Тогда, — его голос дрогнул. — Тогда мы были бы сумасшедшими вместе.
Уилл пораженно смотрел на него. Он испуганно покачал головой, отступая назад и упираясь поясницей в ограждение площадки.
— Не говори такие вещи, Майк. Пожалуйста.
— Почему?
— Потому что мы друзья! — выпалил Уилл и сжал лицо руками. Он выглядел глубоко несчастным. — Потому что… потому что теперь это не имеет значения. Все должно было сложиться так, как сложилось. Мы друзья. Лучшие друзья. Вот, что важно на самом деле.
Майк прикусил губы. У него начала ныть голова от мыслей или, вернее, понимания всего, хотя, возможно, дело было в происходящем в Хокинсе, в Векне, в военных. Может, дело было в нем самом.
— Прости, — тихо сказал Майк. — Что не заметил твоих чувств раньше.
Уилл медленно убрал руки от лица. Его глаза были красными, но сухими, будто он привык плакать так, чтобы никто ничего не понял.
— Майк… Ты не осознаешь, что говоришь, — устало протянул он. — Давай мы просто…
— Что если бы я сказал, что влюблен в тебя? Мы бы остались друзьями?
Уилл мучительно долго молчал, недоверчиво хмурясь и словно выискивая взглядом ложь в выражении лица Майка. Казалось, что внутри него борются две силы, схлестываясь друг с другом разрушительными волнами.
Майк затаил дыхание, слыша стук своего сердца в ушах. Сказав эти страшные слова, он был уязвим перед Уиллом, словно улитка без раковины, но хуже было не из-за собственной беззащитности, а из-за того, что он мог выбрать удобную ложь, вместо правды. Он мог сам написать дальнейший сценарий для Уилла — лучший по своему мнению.
И он это не сделал. Он, черт возьми, должен был позволить Уиллу самому распоряжаться своей жизнью.
Он позволил, дожидаясь от него ответ.
— Друзьями? — наконец тихо произнес Уилл. Майк почувствовал робкий взгляд в сторону своих губ, и разряд электричества ударил его прямо в сердце. Уилл с бессильной злостью хмыкнул: — Нет уж, спасибо. Может быть, лучше б…
Он не успел закончить. Сверху послышался оглушительный крик Стива, от которого они испуганно подпрыгнули:
— Майк, Уилл?! Где вы, черт возьми, застряли? — Стив свесился с верхней платформы. — Поднимайте свои задницы!
Майк схватился за сердце, обмениваясь с Уиллом встревоженными взглядами.
— Что ж… Сначала убьем Векну, а потом… просто поговорим об этом, ладно? — предложил Уилл с невеселой, но не напряженной улыбкой.
Майк согласно кивнул.
Он ощупывал взглядом лицо Уилла еще какое-то время, пока не увидел, как смягчается изгиб его губ. Он машинально уставился на них, тут же краснея — не друзья, а лучше… лучше кто? Бойфренды?
Майк почувствовал, как щеки начинают пылать. Он кашлянул, избегая взгляда Уилла, и подвинулся, уступая ему лестницу:
— Иди. Я за тобой.
Они обязательно поговорят позже.