Work Text:
Наверное, беда Сэма была в том, что он дурак. Что он безоговорочно доверяет людям. Делает, что скажут, и не сомневается в искренности их поступков ровно до тех пор, пока его не вмажут мордой прямо в центр огромной кучи дерьма под флажком «подстава».
Хотя, возможно, доверчивость тут ни при чём, и его просто продолжает затягивать в пучину чёрной полосы неудач, начавшейся с его прихода в район гор. Горы вообще давались ему крайне трудно. Его ББ — его Лу — до сих пор находилась на техобслуживании, и, честное слово, будь воля Сэма, он вовек не отдал бы её, ведь что плохого в том, что малышка начала тяготеть к миру живых — и к нему в том числе? Но техники Бриджес посчитали это неприемлемым откликом оборудования, Дайхардмэн приказал восстановить показатели как можно быстрее, а Дэдмен, исполняя волю высшего руководства, забрал капсулу с ребёнком куда-то в лаборатории, просто поставив Сэма перед фактом. Он даже не сказал, куда именно. Потому что наверняка понимал — чем ждать перенастройки, Сэм наплевал бы на протоколы и, завалившись внаглую на технические подуровни Горного узла, забрал бы Лу как есть. Так что Сэму пришлось смириться и попытаться некоторое время продержаться одному.
Ну, пока он справлялся. Кое-как, через жопу и ценой чуть не вполовину разъёбанных об камни после встречи с Тварями грузов — каждый раз, каждый чёртов раз, когда по шкуре пробегал холодок близости Берега, а перед глазами оставалось всё такое же чистое поле, ведь Сэм теперь ничего необычного не видел, только чуял, — но справлялся. Потому что выбора не было. Сэм почти даже перестал обращать внимание на эту несправедливость жизни.
Только вот сейчас трюк с самообманом не прокатывал, потому что сложно обманывать себя, застряв кверху жопой в глухой пещере, с разряженным почти в ноль аккумулятором и обеими ногами в силовом контуре, который напрочь заклинило.
Кому бы ещё, кроме Сэма, могло так свезти? Вопрос в пустоту.
* * *
День вообще был странный, хоть начался весьма обнадеживающе. Утром, проверяя терминал в Горном узле, чтобы спланировать маршрут, Сэм увидел именной заказ. Ему нечасто такие падали — и они либо были связаны с новыми подключаемыми точками, потому что только у Сэма был Кьюпид и только Сэм имел право авторизации, либо поступали от... Ну да. Странный выживальщик к северу от Озёрного. Сэм ни разу его не видел, хотя это был уже четвёртый запрос. Как и прежде, на пиццу — этот чудак, видимо, не признавал базовых пайков и обычного незатейливого хлеба, которым с недавних пор делилась со всеми Темпоральная ферма. Ну, желание клиента — закон; заказ Сэм принял. Отнёс. Собственного рекорда побить не смог, потому что большую часть пути шёл ногами, но успел вовремя.
Он удивился, когда вместо автоответа системы в убежище Питера Энглера услышал системное же сообщение «груз ожидает приёмки», а следом грузовой лифт выплюнул ему кейс. Опечатанный по стандарту, но без бирки. Сэм сразу его вскрыл — появилась у него полезная привычка так обращаться с неопознанными грузами, спасибо Хиггсу и его бомбе, которую Сэм чуть не принёс в Южный узел. Внутри, на ложементе из гидропропилена — в такой обычно закатывали особенно хрупкие штуки, — лежала микросхема. Сэм носил похожие Робототехнице, защищал их всем телом, если случалось вдруг падать, но благополучно доставил в невозможную снежно-каменную пердь — и клиентка бонусом к лайкам наградила его чертежами продвинутого горнолазного контура.
Может, Энглер тоже в кои-то веки вместо витиеватого письма с оправданиями решил отблагодарить Сэма посущественнее и отсыпать чаевых в виде этой штуки? Понять бы ещё, что она вообще такое и зачем нужна.
Словно считав его мысли за триггер, наручник дзенькнул входящим письмом на почту, едва только Сэм отошёл за вешки бункера безликого выживальщика.
«Дражайший мистер Сэм Бриджес! Нижайше прошу простить меня за в который раз проявленное к вам неуважение и за то, что не смог встретить вас лично: каюсь, на этот раз я знал, что буду не в состоянии включить голограмму, ибо ваш покорный слуга на старости лет приболел чириями на лице. Не так хотелось бы предстать перед Тем, кто Доставляет. Чтобы как-то загладить мою вину перед вами, хочу подарить вам эту безделушку. Я сам, признаться, в высокотехнологичных штуках не понимаю ни бельмеса, поэтому заказал её у моего ближайшего соседа, который уже не единожды снабжал вас качественными технологиями. Но вот беда — я не ожидал, что вы так скоро принесёте мою пиццу, и был вынужден забрать заказ до того, как сосед смог бы проверить качество собственного изобретения. Он уверил меня, что проблем быть не должно — но считаю своим гражданским и человеческим долгом предупредить вас о возможных неполадках. Используйте с осторожностью!»
С Энглером соседствовал только Мастер — мужик был себе на уме, но действительно выручал Сэма и весь USA как доработкой уже существующей оснастки, так и идеями новых фишек, — и одного его упоминания хватило, чтобы Сэм уверился в безопасности неожиданного подарка. Зарулив на первую же одиночную базу, где можно было распрячься из экипа и спокойно перебрать его под льющуюся из динамиков музыку, Сэм применил микросхему по инструкции, что шла в том же письме.
В общем, это оказалась энергосберегающая модификация для всех силовых контуров; Сэм даже не знал, что на поясном щитке, откуда расходились крепления к ногам и вверх, на рюкзак, был предусмотрен слот под подобные микросхемы. Он думал, это такой же датчик заряда, что и на шарнирах суставов — горит синеньким при полном заряде и красным на исходе, да и ладно. Но теперь разница ощущалась сразу. Сэм спецом решил идти самым длинным окольным путём обратно до Горного, чтобы не попасть ни в одну из опасных зон, и, дошагав мимо Пункта к Северу и крематория аж до пограничного хребта, с приятным удивлением обнаружил расход всего в десять процентов.
На этом радости Сэма в этот день и закончились. Сразу за хребтом его подстерегли деменсы. То есть, не то чтобы Сэм не был осведомлён о расположении их лагеря — забудешь тут про них, ублюдков, если каждый раз по пути с равнин приходилось делать приличный круг окрест, лишь бы не словить случайную пулю, — но почему-то на этот раз патрули стояли гораздо дальше датчиков проникновения. Словно намеренно его ждали. Сэм, поднажав в форсаж, подумал даже — ну и классно, как раз проверит новую примочку в стресс-тесте.
Аккумуляторы-то выдержали. А вот он — нет. Преследователи гнали его по всей долине, сквозь полноводные реки и поросшие густой высокой травой поймы, на пределе сил; пока Сэм петлял по скользкой от воды земле, пули свистели мимо ушей, впивались под подошвы ботинок с звонкими шлепками и не задевали его разве что по невероятной удаче. Попади в него хоть одна, без бронепластин Сэм бы не выдержал и откинулся тут же от кровопотери. Ненадолго, но всё равно неприятно.
Обычно погоня затихала на краю долины, то ли из опасения столкнуться с часто возникающими неподалёку Тварями, то ли просто не считая нужным тратить ресурсы дальше своих границ. Сейчас деменсы шли за ним как привязанные. Даже когда Сэм в отчаянной попытке оторваться бросился в сторону обломков некогда большого поселения — кожу продрало холодом, изо рта повалил пар, и Сэму усилием воли пришлось успокоить бешено колотящееся от страха перед Берегом сердце, чтобы уйти под проливной дождь, — даже тогда террористы пошли следом. Одрадеки у них щёлкали как сумасшедшие, мигая алостью как будто во все стороны сразу, а они всё пёрли за ним с упрямством старинных вездеходных военных машин. Чудо, что Сэм ни разу не столкнулся ни с одной Тварью. Странно, что преследователи — тоже.
Сэм спрятался в эту пещеру от безысходности. Уже готов был бесславно погибнуть изрешечённым в частую дырочку под градом автоматных очередей, и потом ещё пару раз, или по возвращению из Шва обнаружить себя в плену у этих психов, иначе зачем бы они так упорствовали в своём намерении всенепременно догнать его? Но этого не случилось. Сэм сам не понял, почему. Не видел точно, но, кажется, слышал предостерегающие окрики и рёв вылезшей из по-той стороны Твари покрупнее. Главное — за ним в пещеру никто не сунулся, и Сэм смог, наконец, позволить себе отдышаться.
В этом, наверное, и была его самая грубая ошибка.
Обычно, когда силы заканчивались, Сэм на собственном неубиваемом упрямстве мог дотянуть ещё километра два-три, а по асфальтовому шоссе и вовсе все пять: ставишь одну ногу, ставишь другую, и так в конце концов добредаешь до места, где есть койка и горячий душ. Но только при условии, что двигался он постоянно. Если останавливался — пиши пропало. Так и в этот раз получилось: адреналин после погони упал — обнулилась и выносливость. Едва осознав, что теперь он в безопасности, Сэм повалился на колени как подкошенный. Только и успел, что упереться руками в каменный пол, да, видимо, так и заснул. А несколько минут спустя, очнувшись ровно настолько, чтобы сесть в более привычное положение и доспать ещё хотя бы полчаса, вдруг обнаружил, что подвижными у него остались только руки и верх спины.
Тут уж Сэм проснулся окончательно. Поднапряг мощные бёдра, пытаясь вывернуть колени. Покрутил ступнями в проклёпанных шипами и отполированных хиралием колодках. Ничего. Глухой ноль. Контур скрипел, кряхтел, но усилиям Сэма не поддавался — гидравлика в механических суставах работала по-прежнему, только вот по какой-то причине решила, что любое другое положение, кроме текущего, обязательно переломает Сэму ноги. Предупреждающий писк системы раздавался в ответ даже на самое крошечное движение, сливаясь порой в непрерывную линию. Сэм ненавидел этот звук. Обычно он означал, что секунду спустя Сэма на ослабших ногах понесёт вниз по склону, или вода подхватит и утащит в бурное течение. Сейчас тоже был риск утонуть — в нарастающей панике, поэтому Сэм как мог отвлекал себя, лихорадочно обдумывая, по какой причине ни разу до сих пор не дававшее сбоев оборудование вдруг так его подвело.
И тут — как вспышкой. Микросхема. Энглер ведь предупреждал, что технология сырая.
Сэм едва подавил желание выматериться вслух всеми ругательствами, какие только знал. Потом, вспомнив, что Лу при нём нет и стесняться в выражениях не нужно, набрал воздуха в грудь, но вдруг понял, что знает он не так уж и много, и пара вариаций «блядь» и «пиздец» явно не передадут весь искрящийся спектр его эмоций. Так что Сэм ограничился лишь злобным рыком.
Ошибки быть не могло, глюк точно шёл от платы, потому что вдобавок к ни на миллиметр не сдвигаемому контуру забарахлил ещё и привод капюшона — несколько раз беспорядочно дёрнувшись туда-сюда, он затормозил в полностью раскрытом положении, загораживая Сэму обзор почти напрочь. Даже наручник пробило, хоть он и был запитан автономно от основной системы энергообеспечения, чтобы связь не терялась в экстренных случаях: как Сэм ни старался, дозвониться ни до одного контакта не получилось. Вот и доверяй после этого технологиям.
Сырая, надо же. Раз сырая, ну и не дарил бы тогда, Сэм как-то без неё обходился до сих пор и ничего, помер всего-то пару раз! Ну пару десятков, ладно. Уж лучше бы он ещё десять раз умер, дело не новое, чем оказаться в таком вот положении. Хорошо ещё, что благодаря анатомической форме и подкладкам под креплениями контура у Сэма не затекали ноги — сколько ему тут жопой в воздухе торчать, ещё неизвестно, может статься, что и несколько часов кряду, и было бы очень неприятно терпеть быстро развивающийся ишемический некроз.
Сэм, конечно, восстановился бы после одного нырка в Шов. Но убивать себя ему никогда не нравилось.
На исходе следующих пятнадцати минут дождь снаружи почти закончился, из сплошной стены став просто редко падающими каплями. Сэм не оставлял попыток расшатать нечаянную ловушку контура; тот, в свою очередь, протестующе и очень возмущённо пищал — рано или поздно звуки должны были привлечь чьё-то внимание. На то и расчёт: горы, конечно, отличались суровой безлюдностью, но не настолько.
Когда снаружи пещеры послышались шаги — тяжёлые, но уверенные, человек был один, явно хорошо экипирован и шёл куда-то целенаправленно, не замедляясь и не сбивая ритма, — Сэм позвал:
— Эй! Кто бы ты ни был, прошу, отзовись!
Ответа не последовало, однако шаги, на пару секунд прервавшись, начали приближаться. Аж заёрзав от нетерпения, Сэм вытянул шею вниз, стремясь в узком прогале между капюшоном и каменным полом увидеть идущего.
Вот смеху-то будет, если сюда пришёл один из безопасников Горного, которого в составе стандартной группы из трёх человек на поиски Величайшего Доставщика отправила та высокомерная дама, сестра Мамы; они и пары километров от города отсканить не успели, а уже нашли пропажу, да ещё вот так враскоряку. Пусть вины Сэма тут ни на грамм, всё равно по нервам тронуло горячим стыдом. Новость облетит всю хиралесеть в одно мгновение, как пить дать. Может, после такого рядовой состав вместе с диспетчерами Бриджес и не потеряют к нему уважения — а может, будут возбуждённо судачить, что хотели бы увидеть это лично, и жаль, что со шлемов службы охраны не ведётся съёмка видео, — но дама однозначно будет припоминать это Сэму каждый раз за любой промах.
А ещё... это мог быть кто-то из деменсов. До сих пор Сэм как-то не думал, что, привлекая внимание, он рискует нарваться в том числе и на нежелательное. Смертельно опасное в случае с террористами.
Шаги замерли у входа в пещеру. Сэм замер тоже. Даже дыхание затаил, боясь гадать, что случится дальше, и теперь тишину разрывал только ввинчивающийся прямо в мозг писк, чуть-чуть потеряв в настойчивости благодаря тому, что Сэм теперь не двигался, но не заглохнув окончательно. Против света детали из фокуса зрения предательски ускользали — были ли на ботинках осиные золотые полоски, как у террористов, или вертикально отпечатанный логотип Бриджес на брючине? Сэму не удавалось разглядеть.
Похоже, стрелять в него никто не собирался; однако и по имени не звали. Тот, кто пришёл, просто стоял и смотрел на открывшуюся сцену, то ли не в состоянии переварить увиденное, то ли вовсе не узнав Сэма под надвинутым капюшоном. Если это не кто-то из Бриджес, значит, оставался лишь один вариант — на него набрёл такой же трудяга-курьер.
О, тогда Сэму наконец-то повезло.
— Слава Берегу, приятель! — он едва удержал голос от дрожи слёз, когда незнакомец шагнул ближе, убедившись, видимо, что ничего опасного Сэм из себя не представляет. — Пожалуйста, помоги — у меня заклинило силовой контур, в одиночку не выбраться.
Поднять взгляд вверх достаточно, чтобы разглядеть чужое лицо, у Сэма не получилось, однако он успел уловить блестнувший на периферии зрения серебристый рукав с вплетёнными поверх синими нитями, прежде чем человек ушёл ему за спину.
Точно курьер, фрилансер.
Лучше не придумаешь: встречать этих ребят на своём пути Сэму нравилось больше всего, потому что, во-первых, они разделяли с ним трудности работы по доставке, а, во-вторых, всегда готовы были прийти на подмогу помимо непосредственно ношения грузов. Они ставили Сэму лайки, поддерживали побитые темпоральным дождём постройки, почтительно уступали дорогу, если он ехал на большегрузе из распредцентра, понимая, как тяжко тащить такую махину по пересечённой местности. С ними даже можно было обменяться полезными припасами. Правда, курьеры-фрилансеры не ходили поодиночке, обязательно парой или втроём; может, и у этого есть напарник, который сейчас ждёт где-нибудь неподалёку, а может, он сродни Сэму, стоик с иммунитетом к психозу МУЛов и будущая звезда доставок.
Да Сэм лично порекомендует его Дайхардмену и всему Бриджес как замену себе. Лучшую свою снарягу отдаст, только бы парень вытащил его из ловушки.
Сзади нерешительно переступили с ноги на ногу, явно не зная, чем помочь, ведь визуально с контуром всё было в порядке. Если курьер вообще понимал, как обращаться с такой оснасткой — в то время как Сэм рассекал весь в высоких технологиях, фрилансеры довольствовались простой ходовой тростью, как и тысячу, и пять тысяч лет назад. Палка, чтобы отгонять плохое, палка, чтобы прощупывать путь, палка, чтобы помогать себе идти вперёд. Наверное, это и есть урок мироздания для Сэма на сегодня.
Раз так, то дважды ему повторять не нужно.
— К чёрту, пойдут все нахуй с их сетями и технологиями вместе сразу после Краевого узла, — пробормотал Сэм себе под нос, так тихо, что и сам себя не услышал; а потом, заведя руку назад, стукнул костяшками по поясному щитку и попросил уже громче: — Попробуй вынуть плату, она в слоте прямо над поясом.
Он и сам пытался, но без прямого взгляда зацепиться за слот было практически невозможно, плюс магнитная защита от случайного выпадения в результате какой-нибудь сильной тряски всё равно не поддалась бы с такого угла. За спиной послышался шорох. Курьер потоптался, нагнулся, дёрнул что-то в щитке — там хрустнуло, в одно мгновение обрывая поднадоевший уже писк системы тревоги. Сэм сразу же попытался встать; однако его усилия окончилась, как и прежде, ничем. Он всё ещё оставался заперт распоркой силового контура в унизительно-беспомощной позе. Дело явно пошло не так.
А потом стало в разы, в миллионы раз хуже, когда в воздух взвился характерный звеняще-вибрирующий треск.
Тело отреагировало быстрее сознания, сжалось, готовое бороться — но это не помогло уйти от шибанувшей по нервам вспышки жара и боли. Сэм заорал. Длинно, громко до прокатившегося под тесным сводом эха. Не смог сдержаться. Колючее напряжение стянуло его как будто сразу по всем направлениям, до пальцев ног в ботинках, до кончиков ногтей на руках, даже до затылка и наморщившегося в мучении носа.
Он, блядь, горел заживо. Но не в огне, а под действием электричества.
Это ощущение Сэм прекрасно знал. Много раз рядом с ним, а то и непосредственно в него — по груди, в плечо или или под ноги, — прилетали шоковые пруты МУЛов. Взрыв разряда от их активного конца мог даже из сознания выбить наглухо, особенно если Сэм уже успевал вымотаться до нуля в процессе погони. А ещё раньше, в юности, когда он не умел быстро возвращаться из Шва в собственное тело и выбирался на Берег, к Амелии, медики Бриджес разрядами электричества насильно притягивали его назад.
Близкое знакомство с ощущением электричества под кожей никак не уменьшало ту боль, что оно несло с собой. Сэм не мог дышать. Не мог приоткрыть зажмуренные в уродской гримасе веки. Не мог разжать челюсти, стянутые проходящим сквозь тело током до боли в корнях зубов, но это был даже плюс, потому что иначе Сэм рисковал откусить себе язык. Он пытался удержать собственный мозг от превращения в бульон, изо всех сил складывая звуки в слова:
— С-с-сука, твою м-м-ать!.. — только вот сквозь зубы это звучало лишь полупережёванным хриплым воем.
Сэм, конечно, ругал не курьера. Кого и что угодно другое — выживальщика Энглера с его пиццей, Мастера с его непроверенными экспериментами, деменсов, Тварей, саму Вселенную от Большого взрыва и до этой секунды, когда, казалось, всю мощь всех взрывов за всю историю в один миг вогнали Сэму внутрь, — но не курьера, который просто хотел помочь коллеге. Стоило первому ослепительному шоку схлынуть до терпимого покалывания, Сэм сквозь гул прокипячённой крови в ушах уловил прерывистые вдохи позади себя. Бедолага. Напугался, наверное, до глубины души. Развернись перед ним миниатюра в стиле недокрученной до логического финала старинной казни на электрическом стуле, Сэм бы тоже панически хлебал воздух ртом от ужаса. Он попытался повернуться, чтобы нащупать парня взглядом. У него предсказуемо не получилось; оставив это пустое занятие, Сэм упёрся пылающим лбом в камень и выдохнул:
— Ни.. н-н.. ничего, это... Это не т-твоя вина, — остаточная судорога продолжала колотить его изнутри, но он всё равно через силу давил наружу прерывистые слова. Это его долг — успокоить курьера, волей случая втянутого в этот бардак. — Т-т-т-олько не трогай. Не п-прикасайся, а не то тебе тоже до-д-д-достанется.
Аккумулятор всё равно когда-нибудь израсходует заряд, даже с этой проклятой модификацией. Сэм потерпит. Выдержит. Должен выдержать, потому что если уж его не смог убить безвозвратно взрыв-аннигиляция в Центральном узле, то какой-то базовый электрошок и подавно не убьёт.
Вторая волна действительно пришла чуть слабее, пусть и чуть горячее предыдущей; сквозь неё Сэму хотя бы иногда удавалось вдыхать. Гарь и горечь разливались по дёргающимся мышцам непоследовательно, вспыхивая кратерами боли то глубоко в кишках, то почти на самой поверхности кожи, где она истончалась и натягивалась полупрозрачной плёнкой — под веками и на губах, в сосках, на перепонках между пальцами, повдоль крестообразного шрама на животе и в стыке между ног.
Это было странно.
Не то чтобы Сэм хотел сделать вид, что ничего не проиходит, пока его херачило вольтами всего в нескольких единицах от фатального для жизни значения, однако его одолело замешательством — где-то далеко на периферии сознания, где ещё не так силен был всепоглощающий жар. Боль внутри по какой-то причине видоизменилась. Всё ещё оставалась — кипучая, едкая как кислота. Всё так же выжигала мясо под кожей набело. Однако вслед за ней по жжёным отметинам катилось... как будто удовольствие. Сэм ощущал, как неестественно у него напрягается живот, как промежность насквозь дерёт раскалённой судорогой. Отдалённо было похоже на сексуальное возбуждение. Отдалённо — потому что Сэм едва ли помнил, каково оно настоящее на вкус.
Стоило ему осознать возникшую в голове параллель, все нервные окончания вдруг синхронизировались вокруг неё одной. Сэм чуть было не застонал, вовремя прикусив губу, когда почувствовал мощный прилив крови в пах. Прилило с такой силой, словно там в самом разгаре шёл единственный важный для выживания процесс. Миллионы лет назад, наверное, так и было.
Сейчас не к месту вспыхнувшее возбуждение Сэма скорее убьёт.
Вторая волна электрошока, отступив, оставила его беспорядочно дрожащим, потным и твёрдым — как членом, так и разогретой внутри до вдвое увеличившегося размера простатой. Сэм её аж чувствовал. Ему хотелось сдвинуться, потереть бедра друг о друга или промять основанием ладони по члену, что угодно, чтобы рассеять невыносимое напряжение; и останавливали его только блядские заклинившие суставы контура. Они — и взгляд курьера, игнорировать который Сэм не мог.
Подумать страшно, каким больным извращенцем курьер видит его сейчас.
А у Сэма даже оправданий самому себе не было. Он не помнил, когда в последний раз брал в руки член для чего-то помимо справления нужды. А тут — на тебе — едва не кончает из-за ударов током. Может, дело в том, что источник засел у него на пояснице, и электричество добиралось до половой системы быстрее, чем до отвечающего за обработку боли центра в мозгу? Или тело Сэма инстинктивно защищалось от смертельного болевого шока, подменяя его похотью?
Ему как-то попалась заметка Дэдмена про страх, мутирующий в удовольствие. Учёный в своих размышлениях предполагал, что после Выхода Смерти некоторые представители рода человеческого стали иначе реагировать на триггеры страха, принимать их в себя, а не убегать от них, потому что таковым должен быть эволюционный скачок Шестого Вымирания. Инстинкт самосохранения больше не приносил пользы, и природа внесла в него коррективы. Если с болью похожая история, то, наверное, Сэм вместе с ДУМ и способностью возвращаться получил и эту причудливую мутацию — так сказать, акция, три по цене его неслучившейся нормальной жизни.
А может, всё гораздо проще, и Сэм действительно извращенец.
Когда его тряхнуло в третий раз, «может» превратилось в «точно»: всё тело охватило сильной сладко-тяжёлой вибрацией, похожей на ту, какая настигала его в азарте работы. Иногда Сэм, переоценив собственные силы, грузился тяжеленными кейсами до тех пор, пока датчик веса не подскакивал до критических значений и не начинал желтеть. Тогда каждый следующий шаг по маршруту, каждый наклон тела чуть в сторону становился лотереей — удержится ли он вертикально? Полетит ли головой в камень, безнадёжно рассыпая грузы вокруг себя? Сейчас ставки в лотерее рванули до небес, поставив на кон самоуважение Сэма и его мужскую гордость. Он едва успел одёрнуть себя, когда рука рефлекторно потянулась вниз, под живот, и вместо этого упёр её кулаком далеко перед собой. Пусть будет на виду.
— Умоляю, приведи кого-нибудь на подмогу. Техники из Горного должны знать, как... — стиснув зубы, Сэм как мог плотнее припечатался к земле, надеясь спрятать прорисовавшуюся под ширинкой выпуклость. Его вновь огрело волной жара, под которой боли уже и не осталось. — ...Как вырубить эту хрень.
Оставаться одному под натиском нечаянной пытки, стремительно свернувшей не туда, было страшно. Но если ему суждено маяться стояком, а то — чем Берег не шутит — и схлопотать непроизвольное семяизвержение, пусть хотя бы это случится в одиночестве.
— За меня не волнуйся, буду в порядке, только... быстрее.
Сзади вновь появилось какое-то движение. Сэм и не заметил бы, поглощённый разрывающим изнутри желанием, если бы ощутимый тычок не пришёлся в разогретую донельзя и потому крайне чувствительную поясницу, — а следом опять раздался треск. Сэм испугался, честно. Звук был громче предыдущего, хотя и не электрическим, а больше похожим на раздробленный пластик.
Курьер решил сделать, как лучше, и опять что-то сломал. Сэма это просто взбесило:
— Сказал же, блядь, не лезь! Если меня не жалеешь, хоть себя пожалей, придурок...
Он ждал нового всплеска боли. Но её не последовало; вместо этого Сэм ощутил крупные сильные ладони на своей заднице, движение длиннющих пальцев, что забрались в тесное пространство между комбинезоном и ещё слегка стрекотавшим разрядами поясным щитком. Если курьер ищет способ, как бы его отстегнуть от тазовых шарниров и креплений к спине — наверное, решил, раз не получается вынуть плату, снять весь щиток целиком, — то дело заранее тухляк. Ни один контур не разбирался на запчасти, проще было распечатывать их каждый раз по-новой вместо того, чтобы отправлять на ремонт.
Касание подозрительно задерживалось. Сэм в недоуменнии завертел головой, стоило ладоням выскользнуть из-под щитка, потому что дальше они огладили его по дрожащим от перенапряжения бёдрам вниз, разминая каждый твёрдый мышечный пучок на бицепсах и прослеживая впадинки сухожилий. Добравшись до ремней под коленями, руки опять вернулись вверх, к вздёрнутой в воздух заднице. И вдруг с силой смяли в горстях округлые ягодицы. Сэм в ответ глупо крякнул и дёрнулся так, что заклинившие приводы контура громко заскрипели.
— Эй, что ты делаешь?.. — когда стало понятно, что из всех желаний курьера желание помочь Сэму освободиться стояло примерно на последнем месте — он теперь откровенно лапал его за зад, дрожа в пальцах от нетерпения и сладости запретного, — Сэм попытался в очередной раз вывернуться. Дальше плеч движение не пошло; и это добавило Сэму рождённой унижением злобы. — Отстань. Я не выношу, когда меня трогают.
Ладони замерли, будто бы их обладатель на минуту смутился собственных действий. Отстранились. Однако следом Сэм услышал визг быстро расстёгнутой молнии — по укусившему за влажную от пота промежность холодку очевидно Сэмова комбинезона. Это уже совсем, ни капли не смешно; и до того плакать и паниковать хотелось, а сейчас Сэм и вовсе на последних крупицах самообладания прорычал:
— Сунешься ко мне — тебя тоже ёбнет.
Предупреждение должно было прозвучать сурово, — угрожающе, потому что это ведь и задумывалось угрозой на самом деле — но, стёртое дрожью и хрипотцой до еле слышимых колебаний воздуха, оно даже для Сэма послышалось скорее заботливым советом. Лишь теперь он осознал, что за всё это время курьер ни разу не подал голоса. Говорил один только Сэм, и в сравнении с обычным его стилем общения через молчание и угрюмые хмыки невпопад сейчас он прямо-таки болтал без умолку. Эта мысль ошпарила стыдом даже резче, чем выставленный напоказ чужому взгляду зад.
С этой минуты Сэм решил тоже молчать. Во что бы ни стало.
Курьеру, похоже, до душевных метаний Сэма было срать и срать, как и до его невразумительного сопротивления. Самого себя парень тоже явно не ценил, иначе даже в самом густом тумане похоти возможность получить высоким напряжением по самому нежному смогла бы его охладить. То, что курьеру недостаточно будет просто пощупать его за зад, Сэм осознал секунды за три до того, как в складку между ягодиц легли пальцы. Хорошо хоть одетые. От голого касания Сэм схлопотал бы аллергический отёк.
Ругательства сами собой вскипели у него под глоткой, но пришлось проглотить — гордость и обещание самому себе пока были сильнее.
Курьер игнорировал мужское достоинство Сэма, во всех смыслах; перенапряжённый дёргающийся член так и остался в тисках водонепроницаемой ткани комбинезона и исподних штанов, пальцы проходились лишь по шву промежности от копчика до поджатых яиц, а потом сосредоточили напор на крепко сжатом заднем проходе. На сухую тот, конечно, не поддался. Сэм с ужасом подумал, что если курьер решит сунуть ему как есть, задница порвётся не просто на флаг одной далёкой стены из прошлого — вообще кровавой бахромой рассыплется. Он попытался расслабить мышцы. На отголосках электрошока у него не получилось.
Пальцы исчезли, но, как оказалось, ненадолго; Сэм вздрогнул от неожиданно шлепнувшегося на кайму слизистой холодка. На слюну похоже было мало, если только курьер не страдал терминальным обезвоживанием пополам с переохлаждением. Да и скольжение, когда пальцы вернулись и начали растирать холодное между ягодиц, постепенно согревая просачивающимся сквозь ткань перчатки теплом, ощущалось слишком лёгким. Как масло. Или, скорее, как органическая водная смазка. Сэм носил такую в числе допсредств к грузам яйцеклеток и сперматазоидов — люди, потеряв интерес к сексуальному взаимодействию, для утех в постели ею уже не пользовались, но инструменты при ЭКО обязательно нужно было смазывать. Это ему Люси рассказала; она радовалась, что у них зачатие случилось естественным образом, и ей не придётся терпеть операцию по подсадке.
Что сейчас предстоит вытерпеть ему, Сэм боялся загадывать.
По смазке палец, обтянутый прорезиненной тканью и оттого казавшийся куда толще, чем, наверное, был в действительности, вошёл неожиданно легко. Сэм забыл вдохнуть, всем собой чувствуя это чуждое проникновение, и разразился хриплым стоном только тогда, когда подушечка намеренно вдавилась в простату. Курьер даже пары секунд не потратил, чтобы найти её. Впрочем, она сейчас была такая набухшая и жёсткая, что Сэм не удивился. Расстроился, разозлился, чуть не вспыхнул от стыда бордовым румянцем — но не удивился.
К этому пальцу курьер наверняка сейчас сунет и второй, и третий. Будет тереть ему простату, вырывая изо рта смущающие звуки, может, заставит даже унизительно-быстро кончить в штаны, как перевозбуждённого подростка. Ну, пусть попробует.
Сэм был готов сражаться сам с собой и своим телом, лишь бы до последнего отрицать навязанное удовольствие... Однако палец выскользнул так же стремительно, как вошёл, оставив внутри влагу и зудящее чувство неудовлетворённости. Вернулся, заталкивая ещё смазки, и так ещё пару раз. А потом и вовсе исчез. Сэм, еле уняв дыхание до редких хрипов, прислушался. За спиной густой завесой собралась тишина — и больше ничего.
Во всей этой ситуации что-то было тревожно неправильно. Разумеется, Сэма тревожил факт, что его до сих пор никем не тронутый зад собрался раскупорить какой-то случайный мужик, который с мнением Сэма на эту тему не считался и лица которого Сэм даже не видел; но, если у него при себе смазка, таким ли случайным он был на самом деле? Может ли быть, что курьер намеренно вдавил плату глубже в щиток, ломая её и обрекая Сэма на пытку электричеством? Шёл ли за ним по пятам, и, если да, то как долго, от границы лагеря деменсов или от одиночной базы на равнине? Или и вовсе с самого утра?
Все вопросы — как и мысли вообще — из головы выбило паникой, когда Сэм почувствовал вжатый ему между ягодиц член. Округлый в головке, объёмный, жутко горячий и твёрдый.
Так, значит, курьер его не растягивал. Просто смазал, чтобы самому до крови не зацепиться. Подразнив головкой сжимающийся вход, он неожиданно сильно и резко надавил, прорубая рефлекторное сопротивление мышц, и Сэм почувствовал, как невыносимо взрывается во все стороны сразу. Как будто ему в дырку забили гранату с сорванной чекой. Он готов был поклясться, что скрип в самой сильной точке натяжения шёл не от рессор заклинившего контура. Наверняка скрипела его многострадальная задница.
Было больно. Опять. Сэм завыл, расцарапывая когтистыми перчатками камень под собой — точно содрал бы все ногти, будь пальцы у него обнажены, — но на движения сзади это никак не повлияло. Курьер толкался неумолимо и твёрдо. Тормозил ненадолго, наверное, чтобы самому переждать не слишком приятное сдавливание, снова жал вперёд. Не отступал. Не торопился. И тогда тело Сэма, уже измученное, затравленное болью до изнеможения, решило, что мучений с него на сегодня хватит. Сэм расслабился резко, словно его кто по затылку ударил; он опал грудью вниз, прижимаясь лицом к влажному мху и невольно в таком положении открываясь навстречу проникающему в него члену.
Сэм пропустил это касание внутрь себя — голую кожу к голой коже, сквозь промокшее от пота и смазки кольцо пульсирующих жаром мышц к слизистой, — в тело, да, но и в мозг тоже, прямо по столбу спинного мозга вглубь черепа, туда, где обычно рождалось психологическое отторжение. Сейчас эту дурную глубь явно закоротило от электричества, потому что вместо испуга и боли Сэма вдруг обожгло забытым почти до неузнавания удовольствием. Слишком ярким, слишком сильным. Десятилетиями обходившее Сэма стороной — впрочем, это было взаимно, — сейчас оно закраснелось новыми свежими красками. Непривычными. Знакомыми на уровне инстинктов самого желания жизни.
Отдрожав одну за одной сразу пять выматывающе-горячих волн — Сэм считал, чтобы хоть как-то зацепить себя за реальность и не отъехать в Шов от перегруза, — лишь спустя пару мгновений он понял, что только что кончил. Просто потому, что ему в задницу засунули член.
Который, к слову, Сэма не щадил даже на протяжении этого непроизвольного оргазма; тёплая, неумолимо-твёрдая головка всё толкалась и толкалась внутрь, откатываясь ненадолго и тут же возвращаясь глубже вперёд с новым толчком, мимо растревоженной удовольствием простаты, пока не достала до самого дна. О, Берег, курьер был здоровяком. То есть, это и по огромным ладоням сложно было не понять, но вот так, когда он задвинул Сэму до упора с его стороны и даже не приблизился со своей — сверхчувствительной кожей бёдер Сэм чуял лишь прохладу воздуха, значит, курьер в нём максимум наполовину, — размер ощущался до отвращения отчётливо.
Увидь он прибор такого калибра где-нибудь в будоражащем тумане горячего источника, однозначно бы позавидовал. Не столько с мыслью «хочу чтобы у меня тоже был такой», сколько просто шокированное «вау» и ничего больше. Сейчас Сэм просто пытался не умереть. Некрасиво будет ни с того ни с сего повиснуть в ловушке силового контура свежим трупом, а потом начать блевать смолой и хиралием. Честно говоря, Сэм уже не был уверен, что плёнка слез на глазах — это остатки после электрошока. Хоть и надеялся. Не хватало ещё расплакаться, когда его даже трахать не начали.
Кончать до этой поворотной точки тоже было так себе идеей, но тут Сэм уже безнадёжно опоздал. Кулаки после драки и всё такое.
Стоило курьеру уткнуться членом во что-то тугое внутри живота, по коже продрало страхом. Ощущение полноты мучило Сэма, больше он боялся банально не выдержать и лопнуть, вполне буквально. Оставалось надеяться, что курьеру хватит; что вот сейчас он начнёт двигаться, подрочит об Сэма как сможет быстро и исчезнет, пока на них двоих не наткнулся кто-то ещё. Только надежды стремительно дохли вместе с набирающим силу давлением.
Не справившись с собой, Сэм застонал, напрочь забыв про намерение молчать до последнего:
— Прошу, не надо... Не надо глубже!..
Курьер же на страхи Сэма стабильно клал то, что засунул ему же в жопу; он повертел тазом, покачался туда-сюда, нажал сильнее — и это тугое в Сэме поддалось, раскрылось. Сэм не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, только шокировано обливаться потом и чувствовать, как живот невыносимо натягивается на чужом члене, а бёдра курьера плотно-плотно прижимаются к его заду. Он теперь весь внутри. И Сэм ничего по этому поводу не мог поделать.
Первый плевок отработанного воздуха из лёгких после настолько затянувшейся паузы грубо резанул Сэму по ушам. Было похоже скорее на стон, мерзко-тонкий и хриплый; сначала Сэм подумал, что стонет сам, но вдруг осознал, что звук шёл выше, с затылка. Значит, это курьер. Впервые за всю минувшую маленькую бесконечнось наконец-то подал голос.
На мгновение показалось, что Сэм слышит его не впервые, только зацепиться за эту мысль не удалось. Словно обозлившись на секундную слабость, голос тут же загрубел, вскипел горько-солёной морской пеной. Курьер толкнул в Сэма членом раз, другой, а потом, расставив колени пошире для устойчивости, вцепился пальцами ему в талию и начал откровенно драть — с места в форсаж, безжалостно, будто хотел заставить Сэма забыть самого себя.
Или просто жадничал. Торопился взять как можно больше, ведь в любой другой ситуации Сэм не то что не подпустил бы его к себе — переломал бы нахуй руки и ноги за одно только неверное движение в свою сторону.
Оглушающие хлюпы забивались в уши даже из-за заслона плотной ткани капюшона. Сэм чувствовал, как от силы толчков по бёдрам брызжет тёплая смазка, струйками затекая под расстёгнутую молнию, но противное ощущение мокрости было буквально ничем в сравнении с тем, что происходило внутри. Сэм рассыпался в клочья. Остатком сознания он надеялся, что не физически — боли и рези в кишках он вроде бы не отслеживал, хотя наверняка сказать было сложно. Его распирало наружу, проминало достающей аж до пупка амплитудой; член курьера скользил между гладких тугих стенок его нутра, беспощадно давил на простату, заставляя Сэма жмурится до слёз и ярких вспышек под веками.
Сердце готово было вот-вот вывалиться из глотки, так высоко в шее Сэм чувствовал его аритмичный стук.
Он не хотел быть здесь. Не хотел переносить всё то, через что незнакомый курьер заставлял его проходить. Но невероятным образом он наслаждался этим — каждую микросекунду, каждым крошечным участком кожи и каждой клеткой нервов внутри. И осознал это, лишь когда давление в паху вышло на передний план.
Фокус с первым оргазмом без рук, конечно, оставил Сэма под впечатлением от самого себя — да ему даже в подростковом возрасте всего пару раз доводилось проснуться на мокрых от спермы простынях, что уж говорить про сейчас, — но второй такой явно выходил за горизонт его возможностей. Ради всего мёртвого, Сэм уже далеко не молод. Ему нужно потрогать себя, хотя бы просто сжать ствол сквозь комбинезон, иначе он так и останется балансировать на краю, бесконечно и бессмысленно возбуждённый, с туго заполненными яйцами и посиневшим от перенапряжения членом.
Курьер так самозабвенно долбит его зад, куда там ему заметить движения Сэма; но, даже если заметит, Сэм ведь тоже имеет право на свою долю удовольствия, так ведь?
Нихуя не так.
Стоило только сунуть ладонь под живот, ещё даже не успев толком ухватиться за молнию ширинки — отдельной от задничной, спасибо, одёжные дизайнеры Бриджес, самих бы вас, сволочей, выебать под открытым небом в этом костюме, — Сэм вдруг почувствовал строгую хватку на шее. Курьер с неожиданной злостью толкнул его лицо вниз, в камень; ценой невероятного усилия и упором на обе руки, панически быстро выставленные перед собой, Сэму удалось не расквасить нос в лепёшку, а просто удариться скулой. Наверное, кожа лопнула — под щекой стало мокро и тепло. Вряд ли Сэм плакал.
Из-за их короткой потасовки Сэм упустил былое расслабленное равновесие, которое он с таким трудом сохранял: его бёдра снова напряглись, ягодицы и живот сжались, сбивая с привычной линии движения уже курьера. Тот, то ли в отместку, то ли наоборот закайфовав от свежей волны плотного жара внутри Сэма, тоже чуть навалился тазом вперёд — теперь его член, выскользнув из донной глубины примерно на середину, прицельно врезался в простату с такой силой, будто задал себе цель выдавить её из Сэма через живот.
Сэм точно взорвался и выгорел внутри до вакуума. Ничем иным он не смог объяснить это крышесносное ощущение, когда все мышцы внутри вдруг стянуло кольцевой судорогой, заставляя его выплеснуться под стяжкой комбинезона. Он опять кончал долго — границы между волнами размылись, унося Сэма сплошным бурлящим потоком. На животе собралось тепло, по ощущениям, надув уже приличный пузырь под формой, ведь ткань не пропускала жидкости ни снаружи внутрь, ни в обратном направлении; Сэм не готов был признать, что напрудил в штаны, как малолетка, пусть даже на фоне пытки электричеством и сверхстимуляции, но и не исключал такую возможность. Или он просто накончал столько, что, увидь это медики научного отдела Бриджес, завизжали бы от восторга. Хорошо, что из-за отключившегося наручника это останется только между ним и курьером.
Который, как бы хорошо ни держался до сих пор, тоже начал сдавать. Ритм его толчков, прежде ровный и размеренный, стал вдруг заикаться, ловя Сэма врасплох беспорядочными ударами по раздразнённым точкам удовольствия — у него и точек-то не осталось, все внутренности стараниями курьера превратились в сплошную эрогенную зону.
Курьер налёг всем весом Сэму на спину, упёрся руками по обеим сторонам его головы и пыхтел в затянутый капюшоном затылок, явно тратя все силы на то, чтобы не стонать теперь вслух. Ещё подхваченный предыдущим оргазмом, Сэм на резонансе ловил его нарастающее наслаждение. И откликался сам. Он как будто перестал вмещаться в собственную кожу: глаза лезли из черепа наружу под невозможным давлением, язык вывылился изо рта на поросший влажным мхом камень, из носа обильно текло — то ли кровь, то ли сопли, а то и вовсе превратившийся под дезинтеграцией в желе бесполезный мозг.
Но даже в таком состоянии он нашёл в себе силы взмолиться в последний раз:
— Только... не кончай внутрь.
Почему-то Сэм был уверен, что его это раздавит. Всё остальное — и ловушка в позе худших образцов порнографии из старого мира, и раздолбанный зад, и озеро собственной спермы на животе, — были лишь детским лепетом в сравнении с тем, чтобы принять в себя чужое семя. И курьер это, похоже, понимал. Сэм готов был поклясться, что он рассмеялся — не столько вслух, потому что сквозь гул и пульсацию крови в ушах Сэм всё равно не смог бы услышать, сколько пришедшей сверху и просочившейся через кишки ему под диафрагму вибрацией, — а следом по нутру расползлось мерзкое горячее чувство полноты нового рода. Как если бы ему в жопу заливали кипящую воду из источника, только ещё хуже. Раз так в десять.
У каждого был свой предел, и Сэм знал, что своего он достиг именно сейчас. Не выдержав, его сознание соскользнуло в темноту бескрайнего умиротворяющего ничто; ровно за секунду до того, как курьер позади него что-то сказал.
Сэм уже не слышал, что именно.
* * *
Очнулся он потому, что полностью продрог, хотя одежда вся была на месте и даже оказалась надёжно застёгнута во всех нужных местах. Лёжа на боку, с притянутыми к груди коленями в позе эмбриона, Сэм какое-то время просто смотрел перед собой, настолько же пустой в голове, насколько полным он чувствовал себя внутри.
Потом потянулся за спину. Энергосберегающей платы в щитке на поясе уже не было. Он мог двигаться свободно.
Сэма наверняка уже обыскались, подняв на уши всю сеть по эту сторону Нулевой точки — даже с учётом того, что никто не ждал новой поставки, исчезновение сигнала его наручника не могло остаться незамеченным. Может, за это время Дэдмен пытался выйти с ним на связь, чтобы сообщить хорошие новости о Лу? Новости обязаны были быть хорошими, потому что за недолгое сегодня Сэм отхватил говна на год вперёд, если не на всю жизнь. Он заставил себя перекатиться на колени, и, опершись о стену ладонями, попытался встать. Ноги тут же взорвались болью из-за длительного бездействия, не говоря уж о заднице; но, с другой стороны, ощущение долгожданной свободы, пусть и заработанной почти непомерной ценой, придало Сэму немного сил. Выбравшись из пещеры, он побрёл по скользким камням в сторону прорисовывающихся в тумане очертаний распредцентра Горного узла. Ставишь одну ногу, ставишь другую — он это умел. Ничего сложного. Даже с ощущением стекающей по бёдрам тёплой вязкой жижи он сможет справиться; если представить, что это — смола, то как будто и не так мерзко. Жить можно.
Сэм пришел в Горный узел лишь к вечеру. Грязный, уставший, злой как вырвавшаяся на свободу голодная гигантская Тварь — в целом, ничего нового мельком видевшие его диспетчера не заметили. Разве что на следующий день, наверное, удивились, что Сэм не вышел на маршрут, как обычно, рано поутру, вместо этого провалявшись в личном помещении аж двадцать часов кряду. Сэма это, честно говоря, не ебло совершенно.
* * *
Автоматические лампы в убежище Питера Энглера мигнули и загорелись, реагируя на появление единственного жильца. Тот прошел мимо терминала, попутно выбросив сожженную плату в переработку, спустился по ступеням вглубь бетонного зева и смог, наконец, скинуть с себя тесный комбинезон курьера-фрилансера. Бедняга, с трупа которого его пришлось снять, не дотягивал целого фута в росте, и плечами тоже не вышел. Потому и помер. Новому владельцу, впрочем, судьба предыдущего была откровенно до лампочки.
Раздевшись, он откинулся на раскладушку, с удовольствием потягиваясь всем телом. В паху до сих пор сладко ныло — тугое тепло Сэма осталось на коже приятным воспоминанием, подушечки пальцев всё так же живо чувствовали, как Портер дрожит под прикосновением. Электричество неплохо его разогрело, пусть смотреть, как Сэм корчится в судорогах шока, оказалось не так приятно. Пожалуй, правильно он решил сжечь плату. Всё равно сработала она не так, как было задумано.
Хотя определённую пользу принесла.
Эксперимент, который вынашивался больше месяца с неудавшегося теракта в Южном узле, завершился одновременно и успехом, и провалом. То, что Сэм с подачи наскоро состряпанной инструкции принял за модификацию энергосбережения, на самом деле само по себе являлось миниатюрным аккумулятором. Чем дольше Сэм шёл, прогоняя электричество сквозь особым образом запаянную плату, тем больше там копился заряд. Который в итоге должен был вырубить Сэма по нажатию кнопки — такова, по крайней мере, была задумка.
Но, то ли Сэм не смог правильно вставить плату на место, то ли контакты отошли, пока он сайгачил по хребтам и равнинам, обрадованно тестируя новую примочку, задумка не сработала. Вместо того, чтобы коротнуть Сэма, заряд пробил его контур. Да так, что механические шарниры заклинило напрочь.
Вот тогда он увидел для себя возможность — лично явился к Сэму в ту нору, куда тот забился в панической попытке спрятаться; поначалу хотел прийти в парадной форме, уже знакомой Сэму по их предыдущим встречам, потом передумал. И не прогадал. Сэм принял его за безобидного рядового курьера, такого же, как он сам. Обрадовался ему, как родному.
Может, тогда-то он и пропал.
— Увидимся в следующий раз, Сэмми, — вот что он шепнул Сэму на ухо, провожая его в небытие. Это было обещание — больше самому себе; в следующий раз они встретятся лицом к лицу, и Сэм примет его, глядя в знакомые глаза врага. О, будет весело. Наверное, тщеславие рано или поздно погубит его, но, пока сама судьба была на его стороне, он не видел смысла ставить себе рамки.
Он старался не думать о том, что идея трахнуть Сэма стала для него билетом в один конец, ещё даже до того, как действительно воплотилась в жизнь. Это ведь он вызвал четырёхлапую Тварь, чтобы помешать своим дементам выполнить свой же приказ. В отчёте было сказано, что она убила двоих и ещё пятерых серьёзно ранила — хорошо хоть сожрать никого не успела, иначе пришлось бы вносить в навигаторы свежий кратер, не затрагивающий город или инфраструктуру даже краем. Какая бесполезная трата сил. Он не должен был.
Просто одна мысль, как Сэмом, таким тёплым, таким беззащитным, воспользуется кто-то ещё... необъяснимо бесила. Пусть он и отдал строгое распоряжение не трогать Сэма, иллюзий насчёт искорёженной психики дементов у него не было. Они бы не удержались.
Безоговорочное право на Сэма было только у одного человека, и сегодня он закрепил его печатью глубоко у Сэма в нутре. Глубже, чем оставила свою пулю Амелия. Глубже, чем сам Сэм мог себя осознать.
Их новая встреча уже грядет в горизонте событий, гораздо раньше, чем Сэм будет к ней готов, но выбора у него, как обычно, нет.
Что до самого Хиггса... Он точно знает, какую начинку закажет к пицце на следующий раз, и — честно — ждёт этого с нетерпением.