Chapter Text
— Жан, ты хоть понимаешь, насколько мы охуенные? Да мы... мы... Мы так охуенны, что есть только одно подходящее для этого слово!
— Мы — супер-копы?
Жана разбирает счастливый смех. Сердце стучит как бешеное, хоть они и стоят на месте. Прямо посреди улицы. Сломанный фонарь справа, слева мусорка. Из нее торчит вывихнутый сустав велосипеда со спицами врастопырку.
Руки Гарри елозят по плечам Жана, то встряхивая, то приобнимая. Он жадно втягивает носом воздух и чувствует запах победы, не мусорки.
Сверху с грохотом распахивается окно, и их просят захлопнуть хлебальники. Гарри лыбится во все бакенбарды, счастливо-счастливо, «стреляет» в окно из пальцев и орет во всю глотку:
— МЫ — ДИСКО!!!
* * *
Гарри стоит неподвижно, уставился на дыру в витраже, щурится.
— Ну и хули мы тут стоим?
— Я сейчас…
— Еб твою за ногу, Гарри, ну сколько можно?
Ты стараешься быть осторожным, но получаешься, как обычно, грубым. Кицураги бы посмотрел на это своим фирменным взглядом, и ты бы благодарно заткнулся. Его закрытость и сухость тебя даже успокаивают. Что-то и так понятно, не из слов и даже не по взглядам. Просто после Мартинеза ты стал чуять то место в людях, которое тоже сочится неразделенными воспоминаниями.
Встаешь в глухой угол и ждешь, пока он наглотается святого воздуха.
После стоите и курите, утомленные и молчаливые, отогреваетесь на июльском солнце. Вдалеке над деревьями вьется столб серого дыма. Это трава горит, не опасно. Если не видеть во всем сером признаки Серости. В грязи возятся дети, строят замки из песка. Ты не знаешь, вспоминает ли он, но ты вспоминаешь. Допрос в песочнице. Ты думал, он просто паясничает.
— Они тоже свидетели.
— Гарри, они разговаривать еще не научились.
— Маловер.
Ты без понятия, как оформлять показания от трехлетки, но вы нашли и сарай, и нычку. Ты им восхищался. Вечером пошли в бар немного отпраздновать. Ты спросил про детей и откуда в нем это. Он начал рыдать внезапно, стремительно. Ты ничего не понял.
Может, ты все еще не понимаешь. Тебе просто нужно быть рядом. И курить иногда.
Вы без мотокареты, в гражданском, чтобы не нервировать профсоюзных. Как будто Текилу Сансет не узнают здесь в лицо последние пьяницы. Почему вы тряслись без кислорода в автобусе и пиздюхали сюда по жаре через перелесок, ты понимаешь, когда к заброшенной остановке с грохотом подъезжает «Кинема».
Гарри не зовет на свидания, просто шароебится в окрестностях, пока случайно не встретитесь. Кицураги это прикалывает, тебя заебывало. Его тоже еще заебет, когда Гарри по запаху каштановых сигарет найдет его дом. Или нет, или они тогда съедутся.