Work Text:
Не было никакого света в конце туннеля, проносящейся жизни перед глазами, сожаления или же вселенского понимания. Единственное, что запомнил Тецу - это боль. Много боли. Во время столкновения и сразу после. И потом, стоило ему на пару секунд прийти в себя. Он настолько на ней зациклился, что на все вопросы отвечал только одно:
- Больно, - когда назойливо светили фонариком в глаза.
- Больно, - когда перекладывали на носилки.
- Больно, - когда подключали суетливо пищащие приборы.
- Больно, - когда машина скорой увозила его прочь от места аварии.
- Больно, - когда медсестра проникала под кожу тонкой иглой.
А после, наступила затяжная удушающая темнота. Снилось ему в этот момент что-то или нет - Тецу не помнил. Единственное, что осталось в памяти - слепая темнота и ощущение тяжёлого непослушного тела, которое, казалось, останется теперь таким навсегда. И только позже, когда его вывели из искусственной комы, Тецу узнал, что тело отделалось лишь ушибами и переломами, а больше всего пострадала голова.
- Повезло, - говорили медсёстры, вежливо улыбаясь, а сами тревожно вглядывались в показатели на приборах.
Резко осунувшийся отец отмалчивался, Дан нервничал и начинал сыпать несмешными шутками, а Чихару смотрел на Тецу глазами-блюдцами, будто увидел живого ёкай. Не выдержав недомолвок, Тецу пристал с расспросами к лечащему врачу и узнал, что ведь и правда повезло. При столкновении с гружёной фурой его не размазало по асфальту и не переломало позвоночник, да даже конечности остались в полной комплектации. Но вот голова… Что там с ней и как это скажется в дальнейшем, когда Тецу разрешат вставать, снимут шины с руки и обеих ног, а также уберут воротник-фиксатор - не ясно.
- Черепно-мозговые травмы - самые непредсказуемые, - заметил врач, завершая осмотр. Но прежде чем уйти, ободряюще добавил. - Вы энергичны и очень молоды, верьте в полное выздоровление.
И Тецу послушно верил. Иногда его донимала непривычная ему мигрень, а ещё постоянно и подолгу хотелось спать, но каких-то страшных последствий он не ощущал. Разве что, в больнице было неимоверно скучно. А ещё, хотелось нормально помыться. Но всё это не имело никакого отношения к его голове, обритой сейчас наголо и исполосованной швами.
Когда Тецу стабильно пошёл на поправку и часы посещения увеличили, к нему стали заглядывать ребята из Объединения Санно, Ника-чан, Ямато-сан и даже девчонки из Ичиго Милк. Потом, как-то неожиданно нагрянул Мураяма, лидер школы Оя. И, немного опешив от такого внимания к себе, Тецу в итоге его даже не поблагодарил.
А ещё через пару дней, рано утром, пришла жена водителя фуры, что его сбила.
Сложно сказать, какие чувства должен был испытывать человек на месте Тецу, но ему было иррационально стыдно перед этой измождённой женщиной и искренне жаль беднягу водителя у которого в дороге случился инсульт и тот, парализованный, умер ещё в момент удара.
Дан настаивал, что с семьи виновника аварии нужно затребовать компенсацию или, хотя бы, оплату лечения. И, возможно, Дан был в чём-то прав. Всё же, он старше и опытнее, уже не первый год владел магазином и умел просчитывать наперёд. Но, глядя на тонкую сберегательную книжку в чужих руках, Тецу было настолько не по себе, что он категорически отказался. И, пожалуй, впервые с момента, как он ушёл из Объединения Санно вслед за Даном и Чихару, Тецу почувствовал, что поступил правильно. Наверное поэтому, он не сразу понял, что Дана его решение неожиданно задело.
К тому же, вечером того же дня, перед закрытием, успел прийти Кобра. Скупо обменявшись новостями, оставшееся время они провели в неловком молчании. Разговаривать один на один им никогда до этого не доводилось, с самого начала мешала разница в возрасте, наличие близких друзей у Кобры, а позже - закрепившийся за Коброй статус лидера Санно. И всё это теперь было умножено на то, что Тецу всё ещё чувствовал себя виноватым, что ушёл из Санно в момент противостояния с якудза, когда каждый человек был на счету. И, хоть Кобра и принял их обратно, и ни разу за всё это время не напомнил о том случае, но Тецу казалось, что подобные поступки так просто не забываются.
И всё же, Кобра пришёл, просидел с ним что-то около получаса, а прежде чем уйти, вполне заметно улыбнулся, и сказал:
- Ты правильно поступил, что не взял деньги.
И пока Тецу пытался понять откуда Кобра об этом узнал, тот успел скрыться за дверью общей палаты. А чуть позже, вглядываясь в теряющийся в сумерках потолок, Тецу накрыло осознанием того, что Кобра действительно ничего не забыл, но сегодня простил по-настоящему.
В последующие дни Тецу уверенно шёл на поправку и, под одобрительные замечания лечащего врача, с помощью медсестры стал выбираться на инвалидной коляске в больничный сквер. Персонал больницы называл это прогулкой, Тецу же, привыкнув наматывать пешком километры по родному району, несмотря на наличие мотоцикла, напоминало это, в лучшем случае, выход на балкон или крышу. Сидеть на одном месте было тяжело, а сам сквер был довольно чахлым и унылым, но устав от больничной палаты Тецу искренне радовался и этому.
Иногда, во время таких прогулок, к нему присоединялся отец. И это тоже было одной из причин, почему Тецу регулярно старался “выходить” на пыльный больничный двор. На улице отец становился похож на себя прежнего - решительного и волевого, уверенного в себе и своих силах, а в больничных стенах это словно бы смазывалось и порой, просыпаясь под его внимательным взглядом, Тецу видел на его усталом лице лишь тоску и обречённость.
Чихару на улице тоже вёл себя увереннее, охотнее делился новостями, даже пересказывал новые фильмы, давал поиграть в свой смартфон, а потом и вовсе догадался принести Тецу наушники и плеер. Клубнички и Ника-чан, к счастью, вели себя как обычно. Разве что, всегда приходили с таким количеством еды, что Тецу потом приходилось раздаривать половину, чтобы не испортилось. Дан же, в последнее время, появлялся редко и, почему-то, чаще всего перед закрытием. Но Тецу, вымотанный травмами, лекарствами и попытками сделать вид, что чувствует себя лучше, чем есть на самом деле, странности Дана заметил не сразу. И, как оказалось, не только их.
В одну из прогулок он встретил во дворе маленькую девочку. Предупредительно укрытый медсестрой тонким колючим одеялом, Тецу ненадолго задремал в инвалидном кресле под One Ok Rock и проснулся, когда через поток музыки прорвался гулкий хлопок то ли закрывшейся оконной рамы, то ли двери. Несмотря на пасмурный и прохладный день, девочка сидела на скамейке в одной тонкой ночной сорочке и болтала в воздухе босыми ногами. Тецу невольно поежился и заозирался по сторонам в поисках её родителей или медсестры, но, не считая их двоих, двор был предсказуемо пуст.
Управляться одной рукой с инвалидным креслом было неудобно, и всё же, едва не навернувшись, Тецу смог преодолеть небольшое расстояние между ними.
- Тебе не холодно? - дружелюбно поинтересовался он, когда девочка подняла на него растерянный взгляд.
Она как-то испуганно замотала головой.
- А где твои родители? - не обращая внимание на проснувшуюся мигрень, спросил Тецу.
Девочка, всё так же молча, указала рукой на вход в больницу. Оглянувшись и не сумев никого рассмотреть за стеклянными дверями, Тецу, чувствуя, как головная боль становится невыносимой, предложил:
- Может, я отведу тебя к ним?
Что она ответила - Тецу не увидел. Из носа потекло горячее и он рефлекторно подставил ладонь. Густая капля крови окрасила руку красным, а за ней ещё и ещё одна, собираясь уже в небольшую лужицу. Засуетившись, Тецу неловко перегнулся через подлокотник кресла, чтобы не запачкать больничное одеяло, и в этот момент к нему подбежала медсестра и, как выяснилось позже, Чихару, который её и позвал. Уже в палате, Тецу вспомнил про девочку и попросил Чихару узнать про неё, но тот отреагировал странно:
- Там никого не было, - словно бы извиняясь, возразил он, отводя взгляд. - Ты говорил сам с собой, - совсем тихо, закончил он.
В тот раз Тецу всё же подумал, что Чихару девочку просто сначала не заметил, а потом, видимо из-за за того, что у Тецу пошла кровь носом, она испугалась и убежала ещё до прихода медсестры. Но шло время, и таких несостыковок становилось всё больше. То Тецу встречал в коридоре старичка из соседней палаты, а потом вечером узнавал, что тот умер накануне ночью. То он беседовал с кем-нибудь на прогулке, а потом ему говорили, что во дворе он был один. Тецу списывал это на то, что обознался в сумерках коридора, или неправильно понял, задремал на прогулке и не заметил… Всегда находилось какое-нибудь мало-мальски внятное объяснение происходящему, но точку во всей этой путанице поставил Дан.
Мальчишка, не старше выпускника средней школы, дрожал перед дверями реанимации и тихонько плакал. По правилам больницы, посторонних не должно было быть в этом коридоре, но на улице шёл дождь и, утомившись сидеть в палате, Тецу “вышел прогуляться” по зданию. Совсем недавно ему сняли шину с руки и теперь стало намного сподручнее самостоятельно забираться в кресло и управляться с ним.
Заметив мальчишку, Тецу немного помешкал, а потом всё же подъехал ближе.
- Привет, - обозначил он своё присутствие.
Мальчишка испуганно ойкнул, шарахнулся в сторону и мокрыми глазами, смущённо, посмотрел на Тецу.
- Ты в порядке? - Глупый вопрос, ведь очевидно же, что нет, но с чего-то надо было начинать и Тецу решил, что этот вариант ничем не хуже любого другого.
- Страшно, - выдохнул мальчишка через паузу и губы у него снова задрожали. Он вдруг метнулся к Тецу и, замерев прямо рядом с ним, умоляюще выдохнул. - Я не хочу умирать!
- Что? - опешил Тецу. - Почему ты… - но договорить он не успел.
- Тецу! - он с облегчением обернулся на оклик Дана и замер. Лицо у Дана было какое-то напряжённое и даже, пожалуй, злое. Тецу неуверенно оглянулся на нового знакомого, но того рядом не было. Коридор был тупиковым и, совсем растерявшись, Тецу вопросительно посмотрел на Дана:
- А где… - начал было он, но Дан его резко перебил:
- Прекрати!
- Что прекратить? - Тецу отчего-то стало не по себе.
- Прекрати это! - окончательно разозлившись, крикнул Дан. - Пожалей хотя бы отца!
И, больше не стесняясь в выражениях, высказал ему всё, что думал о его разговорах с самим собой, бреднях о встречах с умершими и прочее, прочее. Список был длинным. Даже, пожалуй, чересчур. Но, после слов Дана всё встало на свои места. И жалостливые взгляды медсестёр, и обтекаемые ответы лечащего врача, и непривычно осунувшийся вид отца. И даже, что Чихару теперь было неуютно рядом с ним.
Про скандал устроенный Даном, разумеется, узнали все. И, словно бы это разрушило какой-то/некий негласный запрет, но Тецу, с пугающим постоянством, стал замечать на себе жадно-любопытные взгляды окружающих. Стоило ему открыть рот и все словно бы прислушивались в надежде уловить что-то сенсационное, о чём можно будет потом рассказать знакомым.
Осознав это, подавленный и опустошённый, Тецу чувствовал себя именно тем, кем его в горячке ругани назвал Дан: придурком и психом.
Он стал избегать своих посетителей, всё чаще притворяясь спящим или прячась в коридорах больницы. Замкнулся в себе, сначала отмалчиваясь, чтобы не ляпнуть что-то лишнее, а после, привыкнув, действительно не понимая, зачем говорить без острой необходимости. К тому же, вдруг выяснилось, что перелом на левой ноге заживает не так, как нужно и это умножило чувство вины перед отцом. Лечение и так было не дешёвым, а теперь сумма рисковала стать неподъемной. Помимо того, что баня на новом месте до сих пор не начала приносить стабильный доход, теперь ещё отцу приходилось управляться там одному, без Тецу. Он сильно похудел и, Тецу было тяжело признаться в этом даже самому себе, постарел. Его и без того седые волосы стали совсем белыми, а морщины ещё глубже. Сколько Тецу помнил отца, тот никогда не был молодым: Тецу был поздним ребенком и седина отца была ему привычна с самого детства. Но отец всегда был тем крепким живчиком, на которого люди помладше смотрят с завистливым осуждением. Сам ездил за материалами, если нужно было подлатать онсен. Сам ремонтировал. Сам сверял счета, сам заполнял налоговые формы. Он всегда казался Тецу эдакой нерушимой константой и то, что именно Тецу стал тем, кто пошатнул эту постоянную величину - пожирало его изнутри.
У него повысилась тревожность, он стал плохо спать, ещё хуже просыпаться, весь день ощущал себя потерянным и разбитым и, возможно, как следствие, а может по другой какой причине, у него нарушился аппетит. Медперсонал, который до этого хвалил его за стабильное улучшение, стал смотреть на него с подозрением. Но это не влияло на то, что желудок Тецу теперь весьма неохотно принимал еду.
В один из не самых лучших дней, усталый и задёрганный, Тецу увидел в коридоре второго этажа рыдающий призрак молодой женщины. В отчаянии она сокрушалась о судьбе маленького сына, и Тецу невольно подумал о водителе фуры, у которого остались жена и две дочери-школьницы. Наверное, после смерти, он тоже переживал за родных. Задавался вопросом, что они будут делать без него? Сможет ли жена-домохозяйка найти работу? Закончат ли дочери школу? Останутся ли они в своей маленькой квартире, или им придётся переехать в жильё подешевле?
Расстроенный, Тецу даже не смог отследить момент, когда его впервые посетила опасная мысль, что было бы справедливо, если бы в этой аварии выжил водитель грузовика. Но, появившись однажды, она стала навещать его всё чаще и чаще, пока не стала назойливой.
В таком угнетённом состоянии, на очередной прогулке, его и застал лечащий врач. То ли он, помимо всего, был ещё и неплохим психологом, то ли и правда верил во всякую эзотерику, но именно врач помог разобраться, что Тецу видит не выдуманных людей, а вполне реальных: девочка умерла от запущенного воспаления лёгких, мальчишка возле реанимации, не выдержав издевательства одноклассников, наглотался таблеток. Парень в фойе умер в скорой от ножевого, а женщина из коридора второго этажа - от аппендицита. Примеров было немало. Тецу никогда до этого момента не задумывался о том, как много людей вокруг умирают каждый день. От осознания этого факта ему стало не по себе. Вдруг аморфная до этого момента смерть, оказалась такой близкой и реальной, готовая в любой момент забрать кого угодно из близких/важных ему людей.
Тем не менее, врач так же помог установить, что когда Тецу видит призраков, у него начинается мигрень. И, чем ближе он к призраку, тем головная боль становится сильнее, а заканчивается всё кровотечением из носа.
Быть может, лечащего врача насторожили симптомы, но в итоге он настоял на повторном обследовании. И, конечно, результаты Тецу не обрадовали.
Выяснилось, что во время первой операции, в мозгу остался небольшой кусочек металла. Впрочем, как признался врач, он оказался так глубоко, что по всем законам медицины, Тецу не должен был дожить до этого дня. Теперь же, по словам врача, возможно именно он являлся источником этого необычного феномена - способности видеть призраков.
- Мозг - самый сложный и малоизученный орган человека, - подбирая простые формулировки, объяснял врач Тецу. - Мы знаем о нём ничтожно мало. Твой случай уникален в медицинской практике, но, как бы мне не хотелось его подробно изучить, я вынужден настаивать на операции. Инородный предмет в мозгу - это всегда риск/слишком опасно. Любое неосторожное движение может спровоцировать его смещение и мы не можем предугадать последствия.
- То есть, - уточнил Тецу, впервые за долгое время приободрившись, - вы сможете его вытащить и всё станет, как прежде?
- Ммм… - врач замялся. - Должен предупредить, что операция такого рода - это всегда очень большой риск, - врач смутился, но всё же честно закончил, - смертельный риск.
Неосознанно, Тецу ритмично переключал треки в плейлисте, осторожно наблюдая за противоположным углом больничного сквера. Уже почти неделю там назойливо копошился неприятного вида пожилой мужчина. Призрак. Тецу ещё дней пять назад описал его лечащему врачу и тот, помолчав немного, подался вперёд и серьёзно попросил:
- Пообещай мне, Тецу-кун, что об этом никто больше не узнает.
Тецу нахмурился, начало немного настораживало, но всё же кивнул:
- Обещаю.
- Хорошо, - врач улыбнулся. Подумал и начал, - дело в том, что в конце восьмидесятых его обвиняли в убийстве жены. Её тело нашли в другой префектуре, но её родные сразу указали на мужа. Полиция же не смогла найти никаких доказательств и дело закрыли за неимением улик. А муж, после случившегося, стал вести себя неадекватно и его отправили на лечение в психиатрическую клинику. Говорят, позже, полиция снова открывала это дело, не знаю, нашли они что-то или ещё почему, но предъявить ему так ничего не смогли. Свидетелей нет, а он сам невменяем и принимать за доказательства его слова - нельзя.
- А что думаете вы? - спросил Тецу, чувствуя, что в этой истории есть подвох.
- Думаю, что с его родственными связями, неудивительно, что ему так легко поставили диагноз - невменяем, - не стал увиливать от ответа врач. - И всё же, - задумчиво начал он, - странно осознавать, что теперь он никому не нужный старик, чьё тело некому забрать.
И вот уже несколько дней Тецу имел сомнительное удовольствие наблюдать, как этот самый старик копошится/суетливо снует в разных уголках сквера, словно бы что-то искал/ищет. Было в его повадках что-то ненормальное, даже маниакальное. Что-то отталкивающее. А то, как он смотрел на проходящих мимо женщин, подсказывало Тецу, что он и правда замешан в смерти своей жены.
К слову, как уже успел заметить Тецу, призраки не понимали, что он их видит. Вернее, что их вообще может кто-нибудь видеть, если только Тецу чем-нибудь себя не выдавал. Именно поэтому, он старался держаться подальше от неприятного старика.
Ещё, из любопытного, Тецу провёл параллель, что призраки исчезают после кремации. И старик, невостребованное тело которого хранилось сейчас в больничном морге, невольно это подтверждал.
- Привет, - окликнул из-за спины знакомый голос и Тецу, дёрнувшись от неожиданности, чуть не упал вместе с инвалидным креслом.
Ямато успел его придержать, не дав случиться очередной аварии и, когда Тецу повернулся к своим посетителям, а их оказалось двое, Ямато с любопытством спросил, пытаясь что-нибудь рассмотреть на другой стороне сквера:
- На что смотришь?
- На дерево, - резко оборвал Ямато Кобра, обходя его и останавливаясь рядом.
Ямато бросил на Кобру озадаченный взгляд, но спорить или спрашивать ничего не стал. А Тецу стало неловко и стыдно. От Чихару, который продолжал приходить к нему несмотря на памятный скандал, Тецу знал, что Дан растрепал всем о том, что он говорит сам с собой и, якобы, видит умерших.
Всё ещё алея ушами, Чихару, видимо в желании приободрить, тогда ещё добавил:
- А Кобра дал Дану в глаз, чтобы не болтал лишнего, - Тецу, который как раз пил принесённый Чихару яблочный сок, закашлялся и посмотрел на приятеля с непониманием.
И теперь у него синяк под глазом размером с хорошее яблоко, - распечатывая упаковку печенья, поделился Чихару, не замечая реакции Тецу. - Вернее, вокруг глаза, - поправил себя Чихару. - Такой, тёмно-фиолетовый и идеально круглый, как в аниме. Точнее, теперь уже жёлтый. - Чихару, повеселев, вытянул себе печеньку, бодро захрустел и протянул открытую упаковку всё ещё замершему Тецу.
- Это тебе, - выдернул Тецу в настоящее голос Кобры, и следом ему на колени опустился пакет с эмблемой ресторанчика Итокан. - От Наоми, - зачем-то пояснил Кобра, а Ямато, почему-то, снова посмотрел на него с удивлением.
Кобра же, проигнорировав взгляд друга и тихую благодарность Тецу, взялся за ручки инвалидного кресла и повёз его внутрь:
- Дождь начинается, - мимоходом заметил он, подходя к раздвижным стеклянным дверям.
Из больницы отец забирал Тецу на их стареньком семейном ниссане. По-хорошему, машину давно следовало бы продать. Или, даже, сдать в утилизацию. Но отец, как и многое другое, ремонтировал минивен сам и это немного компенсировало немаленький налог на старый автомобиль, который с каждым годом становился только больше. Именно поэтому, ещё до переезда онсена, отец всё же стал склоняться к мысли сменить машину, но всё было как-то не с руки.
Устроившись на переднем сиденье, которое предусмотрительно было максимально сдвинуто назад, Тецу впервые порадовался, что отец не успел избавиться от этого древнего крокодила, и хоть что-то в его жизни осталось прежним. Пока отец убирал костыли в багажник, Тецу ласково погладил выцветшую панель приборов и, смежив веки, вжался спиной в слабо пахнущее тосолом и лавандой кресло. Несколько лет назад он сам, по глупости, разлил на него тосол. Не закрыл до конца канистру и та, завалившись набок, протекла мимо. Лаванду Тецу добавил осознанно, начитавшись советов в интернете и пытаясь избавиться от резкого сладковатого запаха. В итоге, предсказуемо, запах тосола так никуда и не делся, но к нему ещё добавился и аромат лаванды. Отец, не стесняясь, за эксперименты выписал Тецу тяжёлый подзатыльник, а в машине долгое время пришлось ездить опустив все стёкла, пока со временем запах всё же не стал выветриваться.
- Спишь? - тихо спросил отец, устраиваясь за рулём.
Тецу невнятно угукнул и, убаюканный знакомыми запахами и шумом, действительно провалился в сон.
Сколько Тецу себя помнил, они с отцом всегда жили в этом трёхэтажном многоквартирном доме на втором этаже. По иронии, этот дом, как и стоящие рядом, спустя много лет оказались на границе района Санно и школы Оя. Но Тецу, проведя всё своё детство на улицах будущего Объединения Санно, закончив там младшую школу, не смотря на то, что потом, как и многие мальчишки, доучивался в Оя, даже не задумался о том, к какой части города себя причислять, когда возник СВОРД.
Первые пара недель после выписки прошли тихо и мирно. Большую часть времени Тецу спал, в остальное, в ожидании отца с работы, занимался домашними делами доступные человеку на костылях.
Может быть потому, что Тецу никуда особо не выходил, может, потому что в городе призраки терялись в своих домах и тёмных закутках улиц, но он успел почти поверить, что всё закончилось в больнице.
Отчасти, наверное, именно поэтому, а ещё, конечно, потому, что не хотел быть для отца обузой, к концу второй недели Тецу уже ловко управлялся с костылями и даже подъём и спуск по лестнице не казались достаточной причиной отсиживаться дома. Он стал самостоятельно выбираться в ближайшее комбини, выносить мусор, оплачивать счета. Проще говоря, старался быть полезным.
А потом, в случайном разговоре с отцом, он неожиданно узнал, что часть суммы за его лечение выплатил Кобра. И именно благодаря этому им не пришлось влезать в долги или распродавать имущество. Да и вообще, всё то время, что Тецу был в больнице, Кобра поддерживал связь с его отцом и, если бы отец не успел отремонтировать ниссан к выписке сына, то и забирать его приехал бы Кобра на своём микроавтобусе.
Разговор случился во время ужина и Тецу, замерев от растерянности с палочками и миской супа в руках, едва не вылил всё на себя.
- То есть, - отставив миску на стол, переспросил Тецу, - он дал тебе в долг?
Отец посмотрел на Тецу ласково и как-то снисходительно:
- Не в долг. Он просто вложился, сколько было нужно. Сам приехал и предложил, - отец усмехнулся, в его голосе звучало уважение. - Совсем ведь пацан, а ставить вопрос ребром умеет, не выкрутишься.
Тецу машинально кивнул, не сомневаясь в качествах лидера Санно, но всё ещё с трудом пытаясь осмыслить сказанное, а отец, заулыбавшись ещё шире, мягко пожурил:
- Задёргали вы его, конечно, а он и привык уже присматривать за вами, оболтусами, да решать чужие проблемы, - отец вдруг погрустнел и повторил, - а ведь совсем ещё пацан.
Тецу стало одновременно и стыдно, и отчего-то жарко. Чувствуя, как горят уши, он неуклюже подхватил палочки и уткнулся в тарелку.
Друзьями с Коброй они никогда не были. Откровенно говоря, Тецу вообще не был уверен, что Кобре есть до него дело. Рядом с ним всегда нерушимой стеной стояли Ямато и Нобору, а теперь вдруг такое.
Тецу вяло принялся жевать выловленный из бульона гриб, не совсем понимая, что теперь делать дальше. Что вообще нужно делать в таких случаях? Как себя вести? И, словно бы подслушав его метания, отец мягко предложил:
- Ты бы сходил к нему, поблагодарил, - он придвинул к себе тарелку с салатом. - Может, ему помочь чем-нибудь нужно.
Тецу облегчённо выдохнул и с готовностью кивнул. И правда, проще подойти, поблагодарить и спросить в лоб, чем можно отплатить.
После того, что Дан наговорил в Итокане, у Тецу не было никакого желания появляться там в ближайшее никогда. Потому, выбрав день, когда на улице стало потеплее и не так ветрено, как в предыдущие, Тецу, припомнив график работы Кобры и, понадеявшись, что тот ему так и не изменил, отправился на заправку Хино. В крайнем случае, вместо Кобры, он застанет сменщика и тогда просто придёт в другой день.
Солнце едва пригревало, весна в этом году выдалась поздняя и холодная, но Тецу, обливаясь потом в тонкой ветровке от прилагаемых усилий, ковылял на костылях в знакомом направлении, иногда делая перерывы, чтобы дать рукам передохнуть.
Видимо, он действительно слишком засиделся дома, раз не сразу признал призрака, встретив возле двухэтажного жилого массива плачущего молодого парня.
- За что? - обернулся тот к Тецу, стоило ему подойти ближе и, словно бы это что-то объясняло, указал на приоткрытую дверь в квартиру.
Действуя больше по рефлексу, чем успев действительно обдумать ситуацию, Тецу подковылял к двери, толкнул её плечом и неловко переступил костылями порог.
- Извините, - окликнул он, и одновременно поднял голову от земли.
По инерции отпрянув назад, он оступился и, потеряв равновесие, упал, больно ударившись о косяк распахнутой теперь настежь входной двери. Где-то рядом настойчиво зазвонил мобильный, но Тецу, оглушённый от ужаса и отвращения, в оцепенении смотрел на открывшуюся ему картину.
Квартира была совсем крошечной. Прихожая выходила сразу в кухню-коридор, а та уже вела в единственную комнату. И в той комнате, как раз на границе с кухней, лежало странно изогнутое искалеченное тело того самого парня, что сейчас рыдал за спиной Тецу.
Он словно бы стоял на коленях, когда убийца напал сзади и нанёс множество хаотичных ударов ему в спину. Наверное, ножом, потому что голубая рушака в том месте превратилась в лохмотья. Расстояние от двери до тела было небольшое, к тому же, оно упало вперёд, головой на кухню, неловко оттопырив зад и сломано запрокинув голову, что Тецу отлично было видно, как из широко раскрытого рта вывалился потемневший язык и с него натекла лужа слюны. Лужа густой, почти прозрачной жидкости, в красном море крови. Убийца, долбанный аккуратист, положил на пол перед гэнканом большое банное полотенце, чтобы, очевидно, кровь не вытекла за дверь.
Для человека, который ни разу не сталкивался с подобным, всё это и так пугало до тошноты, но самое мерзкое было не это. Ублюдок который всё это устроил, выколол своей жертве глаза и теперь, на Тецу взирали два провала с жутким чёрным месивом внутри и частично размазанным по лицу. И именно это Тецу увидел первым и запомнил на всю жизнь.
Только когда за спиной раздался дикий визг, Тецу понял, что коротко дышит пытаясь удержать обед в желудке и тихо плачет.
- Ну и что ты там делал? - то ли этот полицейский пересмотрел американских боевиков, то ли просто от природы был тем ещё идиотом, но вопрос этот он повторял не в первый раз, а стоило Тецу открыть рот, как начинал говорить сам.
Он сидел в полицейском участке уже, наверное, часа три и, кажется, отпускать его в ближайшее время не планировали. Первый шок сменился отупением, потом раздражением. Призрак убитого маячил теперь рядом и требовал-ныл, чтобы Тецу говорил им то, что рассказал призрак. И, безусловно, его рассказ сильно бы сэкономил силы полиции, но как объяснить откуда это узнал Тецу, чтобы потом не загреметь в психушку, а то и в тюрьму - Тецу не представлял. Судя по человеку перед ним, тот уже считал, что поймал убийцу с поличным и другие версии рассматривать не планировал.
Тецу немного пошевелился. Во время падения он, видимо, как-то повредил левую ногу и теперь та платила ему тупой ноющей болью. Сидеть на одном месте уже стало невыносимо, но следователь, который упивался сейчас моментом триумфа, не разрешал ему вставать. И позвонить отцу тоже не позволил.
- Расскажи ему правду! - Канючил призрак, как заведённый, прямо ему в ухо и Тецу едва сдерживался, чтобы не отшатнуться от такого навязанного соседства. Утешало лишь то, что призраки не могли к нему прикасаться. Как и он к ним.
- Говори! - рявкнул ему в лицо полицейский в лучших традициях сёнен манги, когда какой-нибудь крутой персонаж резко подаётся вперёд, сталкиваясь со своим оппонентом едва ли не носом, и кричит что-то громко и отрывисто ему в лицо.
Отреагировать Тецу не успел. Ему было больно, желудок подводило, он пропустил приём своих лекарств и чувствовал себя каким-то заторможенным и уставшим. Видимо его отсутствующий вид разозлил полицейского окончательно и тот схватил его за воротник и сильно встряхнул:
- Ах ты…
Договорить ему не дали. Откуда-то сбоку появился ещё кто-то и, перехватив его руку за запястье, спокойно посоветовал:
- Кавасе-кун, занимался бы ты своими делами.
- Сайго… - начал было Кавасе, но Сайго снова его перебил:
- Не лезь в мой район.
- Да ты знаешь, что натворил этот больной ублюдок? - обижено начал Кавасе.
- Ничего, - фыркнув, ответил Сайго. - И если бы ты, Кавасе-кун, выслушал бы предварительное мнение криминалистов, то тоже бы это знал.
Кавасе на минуту сбился, но вспомнил другой аргумент:
- Его видела соседка.
- С ней тебе тоже стоило бы поговорить ещё раз, если уж ты так хотел забрать себе это дело, - Сайго полез в карман кожаной куртки, порылся и достал карамельку.
- Почему? - насупился Кавасе и Сайго благосклонно пояснил, похрустывая фантиком:
- Потому что она наврала, - он забросил карамельку в рот и продолжил, - она заглянула в квартиру первой, ещё рано утром, но побоялась сразу звонить в полицию и стала поджидать другого неудачника, - Сайго без обиняков кивнул в сторону Тецу. И весело похрустывая карамелькой, пояснил дальше, - а если бы ты послушал криминалистов, то узнал бы, что парня сначала задушили. И сделал это человек гораздо ниже его. Он похож на коротышку? - Риторически спросил Сайго, снова указав на Тецу. - Не говоря уже о том, что парень был здоровый, пытался дать отпор, как бы с ним справился тот, кто недавно вышел из больницы и на костылях еле держится?
Кавасе поглядел на Тецу с сомнением, подумал было что-то возразить, но всё же промолчал и пошёл на выход. Проводив его взглядом, Сайго повернулся к Тецу:
- Ну, Тецу-кун, чем короче ты мне расскажешь, что там забыл, тем больше шансов, что скоро попадёшь домой.
- Я шёл, - начал Тецу давно продуманную фразу, - случайно увидел приоткрытую дверь, потом услышал звонок телефона, никто не брал трубку и…я подумал, может быть кому-то нужна помощь. - Вслух это прозвучало как-то совсем не так гладко, как он прокручивал это в уме.
- Вот так шёл, - задумчиво протянул Сайго, не сводя с Тецу острого взгляда, - и зашёл… Тц, - цыкнул он, явно недовольный.
И Тецу, поникнув, снова подумал, что может быть стоило приписать какие-нибудь крики или шум. Но, с другой стороны, не привело бы это к ещё большей путанице?
- Соседка утверждает, что дверь была плотно прикрыта, - сказал Сайго.
- Нет, открыта, - Тецу отрицательно покачал головой.
- Уверен?
- Да, - Тецу упрямо поджал губы. - Щель была не меньше ладони, хорошо заметная.
- Понятно, - кивнул Сайго, а Тецу почувствовал себя круглым идиотом, совершенно запутавшись. Сайго же, дохрустев карамельку, вполне дружелюбно поинтересовался, - есть что добавить?
- Нет, - совсем растерялся Тецу, глядя, как Сайго поднимается из-за маленького столика в допросной.
- Тогда, иди, - отпустил его Сайго.
Тецу моргнул. Раз, другой. Почувствовал себя совсем придурком и, оперевшись о столик руками, неуверенно поднялся на затёкшие ноги. В этот момент в комнату заглянул напарник Сайго, Кикучи, исчез и через секунду вернулся с костылями Тецу.
Всю дорогу до выхода призрак ныл, обвинял, упрашивал и даже угрожал Тецу, чтобы тот вернулся и рассказал полиции всё, что знает. Отойдя от выхода из полицейского участка и, как показалось на первый взгляд, оставшись в одиночестве, Тецу не выдержал и обернулся к нему:
- Как я им объясню откуда всё это знаю? В лучшем случае, они решат, что я псих. В худшем, что я и есть убийца, а теперь пытаюсь придумать себе алиби. Хочешь, чтобы меня вздёрнули?
- Если ты им всё расскажешь, - начал призрак, вернее, Фуминори, Тецу уже узнал его имя и, разумеется, вовсе не от полиции, - они должны будут проверить твои слова. Они найдут настоящего убийцу и доказательства, и отпустят тебя в любом случае. - Фуминори говорил с таким убеждением, что Тецу очень хотелось ему врезать.
- В таком случае, они и так найдут доказательства. Сайго хороший коп, - сказал Тецу, потому что и правда считал Сайго хорошим копом. - Я не смогу тебе помочь, изви…
- Плевать мне на твои извинения! - закричал вдруг Фуминори в ярости, и Тецу отшатнулся едва снова не упав. - Это меня убили! Это я чувствовал, как он тычет ручкой мне в глаз, пока это всё не потекло мне по лицу…
- Заткнись, - крикнул в ответ Тецу, выронив костыли и оседая на землю.
На него накатил приступ тошноты и слабости, и он резко взмок, как мышь. Реальность качалась из стороны в сторону и Тецу зажмурился, чтобы хоть как-то унять дурноту. В этот момент кто-то положил руку ему на плечо и, не на шутку испугавшись, он дёрнулся в сторону, но его крепко придержали на месте.
- Прости, - извинился Кобра, когда Тецу, загнанно дыша, поднял на него взгляд. - Я не хотел тебя напугать, - добавил он очевидное и, словно ни в чём не бывало, предложил, - давай я отвезу тебя домой.
Больше недели Тецу почти не выходил из дома. Первые дня три он температурил и вставал только в туалет. Потом, просто отлеживаясь и бестолково глядя в стену перед собой. И даже не потому, что перелом на левой ноге ныл и немного опух, а из-за накатившей вдруг аппатии. Он вспоминал Фуминори, который, наверное, остался в полицейском участке, когда Кобра его спугнул. И о чём Тецу, как бы это ни было цинично, вовсе не жалел. И, конечно, думал про Кобру: как много тот услышал? Наверное, теперь он тоже считает Тецу психом?
Ему было одновременно обидно, что все так обернулось, и гадко, что его затянуло в такую мерзкую историю. Фуминори, зацикленный на собственной гибели, вылил на Тецу ушат дерьма, хотя он его об этом не просил. И теперь, Тецу не мог отделаться от ощущения, что он сам, лично, имел к случившемуся непосредственное отношение. Закрывая глаза, он видел изломанное тело и изуродованные глазницы, натекшую лужицу слюны. И пропитанное кровью полотенце. Иногда, ему это снилось, и тогда, после, он до утра лежал на спине, разглядывая теряющийся во тьме потолок и пытаясь угадать, поймают ли убийцу Фуминори?
Чем тот занимается сейчас, после того, что сделал?
Фуминори раньше жил за пределами сворд, совсем в другой части города. Все шло своим чередом: хорошая школа, неплохие оценки, приличная подработка и, конечно, поступление в университет. Для многих вроде Тецу, такие чистюли были маменькиными сынками, мажорами, которые не привыкли марать лишний раз руки. И всё же, пусть он и не вызвал бы при жизни у Тецу симпатии, но причина его убийства была дикой.
Ещё в выпускных классах за ним хвостом стала бегать одна из одноклассниц. Сначала её внимание польстило, но назойливость быстро развеяла это впечатление. А вскоре, Фуминори и вовсе стал побаиваться её маниакального преследования. Посоветовавшись с родителями, Фуминори всё же не стал менять школу, а после её окончания, резко, но тихо, переехал в район Санно, поступил в университет и больше года жил не вспоминая о странной девушке.
Она же, не добившись ответного внимания и потеряв след своего “возлюбленного”, покончила с собой. Но этот след нашёл убитый горем отец, который таким образом отомстил за свою отвергнутую дочь.
- Он сам так сказал, - заливался слезами Фуминори ещё в полицейском участке. - Я видел его впервые, а он так меня ненавидел. Но я же не думал, что она так поступит…
В разгаре следующей недели, примерно в обед, вдруг приехал Кобра. Задремав у приоткрытого окна, Тецу сначала разбудил шум мотоцикла, но выглянуть на улицу он не додумался. Умывшись, чтобы хоть чуть-чуть приободриться, Тецу вяло пошёл ставить чайник и по дороге его нагнал стук в дверь.
- Слышал, - как бы между прочим, сказал Кобра, перенимая у Тецу тарелку с щедрым куском яблочного пирога, - полиция задержала убийцу того парня.
- Как задержала? - переспросил Тецу, мысли пустились вскачь и он едва не порезал палец ножом отрезая второй кусок поменьше. - То есть… - замялся Тецу, - как они его нашли?
- Сайго не уточнил. Сказал только, что он ошибся и наследил. А подробности сообщат… - Кобра задумался, припоминая услышанную фразу.
- В официальном пресс-релизе, - на автомате закончил Тецу, всё ещё прибывая в лёгком ступоре, что всё так быстро разрешилось. Но поймав на себе удивлённый взгляд Кобры, засуетился. Кажется, он где-то сболтнул что-то не то. - И кто он? - наверное, это следовало спросить?
- Отец одноклассницы убитого, - ответил Кобра, примеряясь к яблочному пирогу, - она покончила с собой из-за того, что он не ответил на её чувства.
В носу стало горячо и щекотно, Тецу шмыгнул и быстро сморгнул выступившие почему-то слезы. Всё было верно, полиция действительно поймала убийцу. Значит, не будет однажды ещё одного ненормального старика в больничном сквере.
Что-то около месяца Тецу умудрялся не влипать в неприятности. Завидев призрака, он обходил его десятой дорогой и ничем не привлекал к себе внимания. За это время он успел сменить костыли на трость с упором для локтя, хотя по-прежнему сильно хромал, и снова подстричь волосы машинкой под короткий ёжик. Шрамы на голове всё ещё оставались очень заметными, из-за чего с более длинными прядями он сам себе напоминал поеденный молью воротник.
- Может, тебе снова сделать дреды? - предложил отец после его посещения парикмахерской, с грустью проведя ладонью по колючим волоскам.
- Обязательно. - Тецу постарался улыбнуться ободряюще. - Попозже, немного. С дредами слишком много мороки, если нет цели завести вшей.
Отец улыбнувшись кивнул, а Тецу подумал, что, наверное, выглядит очень жалко, раз отец не первый за этот день, кто предложил ему вернуться к дредам с которыми он ходил несколько лет назад. А ведь тогда, их называли кто во что горазд: и червяками, и актинией, и даже лапшой удон.
Первым про дреды сказал Чихару, когда пришёл рано днём к Тецу, чтобы отвести его в парикмахерскую Пума, логично рассудив, что сам Тецу не захочет после всех слухов о нём идти в привычное место. Вторым и третьим были братья Иджуин, Какуто и Кабуто, владельцы Пума. А пока Какуто стриг Тецу, успел ещё заглянуть Одзава и тоже предложил сделать дреды. И вот, под конец дня, отец. Тецу усмехнулся сам себе: хорошо ещё, что он больше никому не успел попасться на глаза. Но, пожалуй, стоит заиметь привычку носить шапку или бандану.
Так что, когда пару дней спустя Чихару вытащил его на прогулку по знакомым улочкам Санно, Тецу первым делом надел бейсболку.
Солнце, не жаркое, но яркое, слепило глаза и через пару десятков метров, Тецу оценил преимущество наличия козырька. Пусть он и не защищал полностью, но всё равно с ним было намного комфортнее. А ещё через несколько перекрёстков, Тецу с радостью осознал, что на него так меньше глазеют и, воодушевлённый, легко согласился пойти в раменную “Great Chicken House”. И даже когда, почти у самых дверей, их прогулку прервал звонок телефона и Чихару срочно выдернули на работу, настроение у Тецу всё равно осталось приподнятым.
С шутками в духе, что Чихару теперь будет должен ему комплексный обед, поход в кино и прочее, Тецу спровадил его на работу, пока тот не попытался извиниться уже в десятый раз. После чего, немного подумав, решил, что раменная подождёт другого раза, а вместо этого он лучше обойдёт знакомые места, пока улицы не заполонил народ возвращающийся с работы.
Солнце грело затылок, когда Тецу осторожно заглянул на Рыбацкий пруд, где любители рыбной ловли вроде Дана разводили и прикармливали рыбу. И, хоть он так и не смог проникнуться рыбалкой, когда составлял Дану компанию, всё же теперь ему не хватало тех спокойных дней. И даже того бессмысленного сидения на одном месте.
К его удивлению, мостки пруда были совершенно пусты, хотя обычно всегда находилась парочка любителей, кого не останавливала ни жара, ни холод. По наблюдению Тецу, Дан бы с радостью и сам вступил в их ряды, но его слишком смущали смешки остальных из их компании, что это занятие для пенсионеров.
Ведомый ностальгией, Тецу прошёл по мостику, стуча палкой по деревянному настилу, и присел возле самого края на перевёрнутый пластиковый ящик для стеклянной тары, которые рыбаки использовали вместо табуреток и в многообразии натаскали к пруду. Из воды, на своём привычном месте, раззявив пасть, торчала страшная морда пластиковой акулы и Тецу в очередной раз задумался, кто придумал такое странное украшение и зачем.
- Ты умеешь плавать? - спросил его из-за спины детский голос и Тецу, вздрогнув от неожиданности, резко обернулся.
- Что? - бессмысленно переспросил он, обмирая от осознания, что перед ним стоит призрак совсем маленькой девочки.
- Ты умеешь плавать? - терпеливо повторила та.
- Немного, - чувствуя как внутренности стягивает тугим узлом, признался Тецу.
- А я - нет, - с грустью вздохнула девочка и присела рядом на корточки.
- А… - у Тецу пересохло в горле, он закашлялся. Справившись с голосом, стиснув рукоять трости, он решительно спросил, - а где ты?
- Там, - указала девочка на место буквально в паре метров от него.
Почему-то Тецу решил, что девочка утонула совсем недавно. Если быть точнее, то только что, и это подтолкнуло его попытаться её вытащить и оказать первую помощь, вдруг получится её спасти. Ведь зачем-то же он видит призраков.
Он резко отложил трость, снял бейсболку, даже додумался скинуть куртку, и нырнул в озеро прямо со своего места.
Тецу не соврал девочке, он правда плавал очень посредственно. И совершенно не разбирался, где можно нырять, а где не стоит. И плохо ориентировался в воде. К тому же, хоть это место и называли озером, вода в нём была тёмная и довольно мутная. А здесь ещё мешала и тень от мостков наверху. Пока Тецу сообразил в какую сторону ему плыть, одежда насквозь промокла, а в ботинки набралась вода и те стали слишком тяжёлыми. Потом, разглядев опорные балки мостков, Тецу смог сориентироваться и сделал несколько широких гребков в нужном направлении. И в ужасе бестолково забарахтал руками, невольно выпустив весь воздух из лёгких и наглотавшись воды. Одежда безжалостно потянула его ко дну.
А перед ним, словно бы гротескной куклой выставленной на витрине, дрейфовало тело маленькой девочки встреченной им наверху. И утонула она, если вообще утонула, точно не сегодня. И даже не вчера. Её открытые лицо и руки уже успели немного обглодать рыбы и кожа в тех местах колыхалась мелкими неопрятными лохмотьями, а само тело распухло от воды. Волосы паутинным ореолом окружали её голову с широко распахнутыми остекленевшими глазами и приоткрытым ртом. А шею обвивала когда-то красная лента, завязанная маленьким бантиком и с длинными концами.
Лёгкие жгло от нехватки кислорода и Тецу, в панике, начал творить руками и ногами совсем уж какую-то дичь, из-за чего его только ещё больше затягивало на дно. Было уже ясно, что сам он не сможет выбраться, но он отчаянно пытался снова и снова, а потом кто-то перехватил его поперёк груди и сильными уверенными гребками потащил вверх, к солнцу и воздуху.
Всё ещё в пруду, цепляясь за Кобру, который и вытащил его на поверхность, Тецу кашлял, дышал, и снова кашлял. Краем сознания он понимал, что висит на Кобре тяжёлым балластом, которому приходится удерживать на воде двоих, но тот терпеливо молчал, а Тецу был не в состоянии самостоятельно разжать руки. Когда же он стал дышать более ровно, Кобра сам подтолкнул его к мосткам, помог забраться на них, а потом, подтянувшись на руках, залез следом.
Здесь, в безопасности, на нагретом солнцем дереве, Тецу вдруг отчётливо представил как там, в нескольких метрах под ними, дрейфует тело неизвестной ему девочки, привязанной к опорам мостика. Дрейфует уже не первый месяц, а местные рыбаки приходят сюда каждый день и даже не подозревают, чем лакомится рыба, которую они ловят. К горлу подкатил комок. Зажав ладонью рот, Тецу попытался задавить рвущиеся наружу всхлипы, но остановить поток слёз не смог.
- Тецу, - позвал его Кобра. Его голос, который он обычно сдерживал, сейчас звучал низко и глубоко, но Тецу едва ли понял, что он обратился к нему.
- Тецу! - более настойчиво окликнул его Кобра и, для уверенности, тряхнул за плечо вынуждая сесть прямо. - Послушай меня, это важно. - Он вцепился в плечи Тецу болезненной хваткой, внимательно заглядывая в лицо. - Ты слушаешь?
Тецу поднял на него больной взгляд, не совсем понимая, что от него требуется.
- Когда приедет полиция, ты скажешь, что увидел в воде колыхающиеся ленты. - Чётко проговорил Кобра.
- Ленты? - бестолково повторил Тецу, совершенно не понимая, что ему говорят.
Кобра вгляделся в него, а потом, откровенно сдерживая силу, без замаха, влепил ему пощёчину. Тем не менее, удар был не слабым, и Тецу встряхнулся, сконцентрировавшись на лидере Санно.
- У нас мало времени, - словно бы извинился Кобра и, не дожидаясь реакции на свои слова, продолжил, - ты увидел ленты, присмотрелся, и разглядел девочку. Из-за движения воды тебе показалось, что она живая и ты прыгнул её вытащить. Всё.
- Но… - начал было Тецу, и в этот момент из-за деревьев показалась компания рыбаков.
-Ты всё понял? - спросил Кобра, кинув на них взгляд и, дождавшись утвердительного кивка, встал, подошёл к своей брошенной на мостки куртке, и достал телефон.
Полиция сразу же оцепила озеро, но в остальном лишь долго и бестолково сновала туда-обратно в ожидании дайверов и следователя. Кобру и Тецу сначала опросил кто-то из рядовых полицейских, потом Кикучи. А позже, ближе к вечеру, когда Сайго приехал вместе с дайверами, их опросил и он сам.
Всё это время Тецу трясло от холода и любопытных взглядов зевак, которых с каждым прошедшим часом становилось лишь больше. Призрак девочки ходил среди живых и лишь иногда подходил к Тецу с каким-нибудь вопросом.
- Замёрз? - спросила девочка, снова присаживаясь рядом.
Тецу, кутаясь в свою куртку, ставшей совсем влажной от мокрой одежды, дёрганно кивнул. Единственное, что он мог себе позволить, когда рядом была толпа людей.
- Бедняга, - пожалела его девочка. Подумала немного и добавила, - а мне совсем не холодно. Почему?
Тецу пожал плечами. Наверное, со стороны он казался дёрганным паралитиком, но девочка была доброй, ничего от него не требовала, не обвиняла, и Тецу было отчаянно жаль её, убитую психопатом, и застрявшей по его прихоти в мире живых на несколько месяцев, пока её тело медленно разлагалось. Несколько месяцев тотального одиночества, хотя вокруг каждый день сновали люди. И теперь, Тецу было мучительно стыдно игнорировать её невинные вопросы.
К ним, вернее, к нему, подошёл Кобра. Его бомбер тоже уже совсем промок и обвис, но он держался так, словно бы мокрая одежда не причиняла ему никакого дискомфорта. Тецу успела прийти в голову глупая мысль, что это, наверное, какая-то особенная фишка свойственная только лидерам - всегда и везде выглядеть круто, а потом посмотрел Кобре в лицо и вспомнил слова отца. Уставший и осунувшийся, с хмурыми морщинками между бровей, Кобра хоть и выглядел старше, но за всем этим неуловимо проступало что-то мальчишеское. Ему так же хотелось оказаться подальше от этого места и чтобы кто-то другой решал все проблемы, так же было холодно и, наверняка, он был голоден.
- Поднимаем! - крикнул кто-то из полицейских у воды, где работали дайверы, и Тецу, как девочка и Кобра, невольно повернулся на крик.
Из воды, на чём-то вроде сетки, показалось тело убитой. Тецу вдруг сообразил, что происходит и, обернувшись к девочке, в панике попросил:
- Не смотри! - Его голос в повисшей тишине прозвучал очень чётко и многие присутствующие на него обернулись.
- Да, - согласился Кобра, и Тецу вскинул на него взгляд. Кобра хмуро вглядывался в место, где сидела девочка, но явно её не видел. Достав из кармана отсыревшую пачку сигарет, он добавил, прикуривая, - не стОит.
Специально, или нет, но его реакция сбавила градус внимания к Тецу и люди поспешили вернуться к своей работе. Девочка же исчезла, и Тецу облегчённо выдохнул. Наверное, это уже не играло никакой роли, но ему всё равно не хотелось, чтобы она видела себя такой.
- Всё-таки этот сукин сын нагадил и на этой территории, - затягиваясь сигаретой, заметил Сайго, останавливаясь рядом с Коброй.
Сайго говорил про маньяка, который несколько лет, в разных уголках префектуры, убивал маленьких девочек. Дошкольного и младшешкольного возраста. Его поймали ещё до аварии и Тецу видел репортаж посвящённый этому.
Его отличительной чертой были по-кукольному пышные платья, гольфы и красная лента повязанная на шеях убитых. При таком очевидном фетише, девочек он никак не трогал: не было признаков ни физического, ни сексуального насилия. Будучи медиком, он убивал своих жертв смертельной инъекцией какого-то лекарства, названия которого журналисты не озвучили.
- Когда его повесят? - стиснув челюсти, с потемневшим лицом, спросил Кобра.
- Кто знает? - вопросом на вопрос, устало ответил Сайго, выдыхая густой дым через ноздри. - Это не последнее тело, а их местонахождение он не раскрывает. - Сайго потёр висок косточкой большого пальца правой руки, в которой держал сигарету. - Хитрожопый ублюдок, - Сайго снова глубоко затянулся, - знает, что пока тянется дело, его не вздёрнут.
Перед тем, как их окончательно отпустить, Сайго придержал Тецу за локоть:
- Надеюсь, - он подчеркнул это слово интонацией, - я в последний раз вижу тебя при подобных обстоятельствах, - пожелал-предупредил он и, закурив новую сигарету, развернулся и отошёл к Кикучи, который на пару с ещё одним полицейским, заполнял какие-то бумаги.
Едва переставляя ноги от усталости и разболевшегося перелома, Тецу похромал за Коброй, который одним своим хмурым видом проложил им путь через толпу зевак. В какой-то момент, Тецу поднял взгляд от земли и вдруг увидел в толпе Дана, растерянного, может быть, даже перепуганного, но, всё равно, как будто, обиженного.
Кобра привёз их к себе. Выбравшись на ближайшие улицы, стало ясно, что Тецу в таком состоянии больше никуда не сможет дойти и Кобра, не задумываясь, вызвал такси.
Квартира Кобры оказалась неожиданно просторной, но полупустой. Такое ощущение, что часть вещей из неё просто выкинули. Тецу невольно заозирался, а Кобра, заметив его интерес, спокойно пояснил:
- Это квартира родителей. Они переехали в свой дом несколько лет назад.
- Мм, - смущённо протянул Тецу, не зная как себя вести.
- Иди в ванную, - предложил Кобра, - пока совсем не простыл.
- А ты? - не подумав, ляпнул Тецу. Ему было неловко мешать хозяину, когда тому самому требовалась горячая ванная и сухая одежда.
Кобра едва заметно усмехнулся уголками рта, хотя в глазах заплясали смешинки:
- А я пока организую нам горячую еду.
Непривычная обстановка и новые впечатления вывели Тецу из состояния ступора намного быстрее, и к концу ужина история с озером уже не казалась такой острой. Словно бы, она произошла день-другой назад. К тому же, Кобра, будто бы задавшись такой целью, раз за разом ставил Тецу в тупик.
- Переночуешь у меня, - предупредил его Кобра, стоило Тецу выйти в чужих вещах из ванной. - Я позвонил твоему отцу, он в курсе.
- А… Хорошо, - неуверенно протянул Тецу и, понукаемый жестом Кобры, сел за стол.
Пока Тецу отогревался в горячей воде, Кобра, видимо, успел переодеться в сухое, сходить за готовой едой в ближайший магазин, сварить рис и приготовить омлет. Может быть, какими-нибудь особенными кулинарными навыками он и не обладал, но управлялся на кухне вполне уверенно и умело. У отца редко находилось время, чтобы заниматься готовкой и Тецу, который в своей маленькой семье уже давно занял место повара, такие вещи очень ценил.
Кобра поставил перед ним кружку растворимого какао, а со второй сел напротив. За всё время знакомства, Тецу так и не узнал почему Кобра настолько сильно любит сладкое. Хотя, если честно, не особо и пытался. Ну, любит и любит, ничего настолько уж особенного в этом нет. Хотя в ресторанчике Итокан, в отсутствие Кобры, это была популярная тема и, порой, там выдвигались совсем дикие предположения. Тецу не сдержал лёгкой улыбки, вспоминая жаркие дебаты, в которых всегда принимал живое участие. Раньше. Словно бы совсем в другой жизни.
Нос опасно заложило и Тецу поспешил сделать глоток густой сладкой жидкости.
- Я говорил с твоим врачом, - неожиданно начал Кобра.
Тецу непонимающе посмотрел на него поверх кружки.
- И знаю про осколок, - продолжил Кобра. - И про то, что ты отказался от операции. И что убедил ничего не сообщать твоему отцу. - Кобра замолчал.
Тецу беспомощно замер, не понимая к чему он ведёт, но когда пауза затянулась, всё же выдавил задушено:
- Зачем?
- Зачем он рассказал? - предположил Кобра, и Тецу кивнул, хотя и не был уверен, что спрашивал именно об этом. - Чтобы кто-нибудь попытался до тебя достучаться. Этот осколок тебя убьёт. Скачок давления, приток крови - на него может повлиять что угодно…
- Операция тоже может меня убить, - перебил его Тецу.
Кобра нахмурился, подумал и уточнил:
- Ты понимаешь, что с операцией у тебя есть шанс, а с осколком - нет?
Тецу промолчал.
- Ты должен рассказать отцу, вне зависимости от твоего решения. Он имеет право знать, что может потерять тебя в любой момент.
- Я…
- Он верит, что ты идёшь на поправку, - не дал перебить себя Кобра. - Ты представляешь, что с ним будет, когда ты умрёшь у него на руках?
Тецу сник. Он и сам часто задумывался о том, что будет, но не был готов вернуться в больницу, зная, что и это может закончится билетом в один конец. Что, помимо долга за лечение, он ещё повесит на отца немаленькую сумму за ритуальные услуги.
- Я оплачу операцию, - словно бы подслушав его мысли, начал Кобра, - если дело в деньгах.
Тецу вскинулся, хотел было спросить: зачем? Но Кобра неожиданно добавил:
- Или ты из-за того, что видишь?
И Тецу на миг показалось, что он падает в пропасть. Но Кобра смотрел на него спокойно и внимательно, и это заставило рассудок работать. Он припомнил всё сказанное Коброй и, понадеявшись, что не ошибся в своих выводах, осторожно уточнил:
- Вы и об этом с врачом говорили? - Губы пересохли, но Тецу был слишком близок к панике, чтобы вспомнить о кружке какао перед ним.
Кобра кивнул.
- И, - голос у Тецу сел, а в горле встал колючий комок, - ты веришь?
- Да, - лаконично ответил Кобра, и мягко улыбнулся.
Тецу попытался было улыбнуться в ответ, но его накрыла такая волна облегчения, словно бы с него сняли многотонный невидимый груз, который давил на него всё это время, и вместо улыбки губы предательски задрожали, по щекам из глаз побежали горячие солёные дорожки, и Тецу закрыл лицо руками.
Наверное, отец был прав, что они все слишком привыкли перекладывать ответственность и решения на Кобру. Наверное, Тецу снова вёл себя не зрело, а может, в каком-то смысле, и малодушно. Но, пусть Кобра и не видел призраков, Тецу просто обжигало забытое чувство, что он больше не один.