Work Text:
Виктор двигается спокойно, почти лениво, словно приливная волна. Джейс стонет всё равно. Он никогда не сдерживается, его Джейс. Новизна этого чувства даже подкупает: как волнительно — иметь такого отзывчивого партнёра.
Джейс прекрасно принимает и прекрасно же отдаёт. Он с готовностью отвечает на каждое касание, всегда рад подарить очередное прикосновение. Он знает, когда нужно говорить, а когда молчать. Немного стесняется пробовать новое, но никогда не отказывается.
И — безусловно, ценнейшая из его черт — он не сдерживает стонов. До Джейса Виктор предпочитал, чтобы в постели звуков не издавали.
До Джейса его интрижки не значили ровным счётом ничего.
Но Джейс, замечательный, ничего не скрывающий Джейс, который не в силах стонать потише, даже когда устал, когда оба они устали и целыми днями не покидали лабораторию, слишком взбудораженные, чтобы спать, — Виктор мог бы слушать его вечно, внимательно ловя каждый вздох, каждый хрип, каждый шёпот.
Слушать, но не только, смотреть тоже. Смотреть каждый день, как Джейс просыпается и ложится спать, и смотреть прямо сейчас, как белеют у него костяшки пальцев, слишком крепко сжимающих край стола, как всё его тело восхитительно краснеет, как дрожат широкие плечи, как напрягаются мышцы спины, выдавая напряжение последних недель.
А потом — попробовать его на вкус, прижимаясь грудью к влажной коже; оставить на спине широкую мокрую полосу, теряя голову от вкуса соли на языке, двигаясь вверх, всё выше и выше в поисках той особенно выступающей округлой косточки чуть ниже затылка.
На прохладных простынях их общей кровати Виктор может часами мучить Джейса. Но сегодня нужно поторопиться. И всё же он не отказывает себе в этом маленьком удовольствии: сделать всё не спеша, со всем должным вниманием, положить руку Джейсу на живот, раскрыв пальцы так, что средний почти касается члена, — и не полностью отозваться на желание Джейса.
Кто знает, как долго им ещё работать. Почему бы не насладиться мгновением?
Джейс жалобно стонет, и пронзительный звук сливается с восхитительно непристойными влажными шлепками, когда Виктор двигается у Джейса внутри.
— Сильнее, — хрипит тот. — И поласкай меня.
Виктор с придыханием смеётся, уткнувшись Джейсу в спину. Тот вздрагивает, и Виктор жалеет лишь о том, что не может буквально забраться ему под кожу, чтобы почувствовать эту восхитительную дрожь каждой клеточкой тела.
— Сколько указаний.
Другой рукой Виктор нажимает ему на губы, вынуждая их приоткрыться. Джейс почти жадно принимает два пальца и посасывает их. Виктор не пытается заставить его замолчать — ему просто нравится рот Джейса во многих смыслах.
Он надавливает подушечками на корень языка — осторожно, нежно — и Джейс снова стонет, отчего пальцы Виктора сладко подрагивают.
И тут — тут Виктор почти ускоряется, но не сейчас. Даже с риском стать заложником собственных глупых правил — не сейчас.
Но всё-таки милосердие ему не чуждо, и он, наконец-то готовый коснуться, скользит рукой по телу Джейса.
Только тот под ним нехарактерно каменеет, почти болезненно сжимаясь с обеих сторон. Виктор, внимательный ко всем его реакциям, замирает и со свистом втягивает воздух.
Джейс хватает его за руку, отводя её от губ. Приподняв густую бровь и расширив глаза, он смотрит на Виктора через плечо.
— Ты это слышал? — шепчет он, не давая Виктору шанса спросить, что же случилось.
В любом случае Виктор ничего не слышал, ведь всё его внимание приковано к Джейсу. Тревожная это наклонность — когда он с Джейсом, мир вокруг перестаёт существовать.
И тут Виктор слышит. Одиночный стук в дверь.
— Джейс? Виктор? Вы здесь? — доносится из-за двери голос, который Виктор сразу же узнаёт.
Отличное же время выбрал Хеймердингер для визита.
— Дверь заперта?
Запирал ли он сам, Виктор не помнит. Джейс тоже — иначе не стал бы спрашивать. Может, и заперта — с дверями же всегда так, легко забыть, что именно ты с ними делал.
(Кроме случая, когда Виктор трахнул Джейса, притиснув того к двери. Тот случай с лёгкостью не забудется.)
— Надо бы остановиться, — тихо говорит Джейс.
Мысль весьма здравая. Так бы и поступил любой человек со здравым смыслом. Вот только, к несчастью для них обоих, таких людей в комнате сейчас нет.
Незваный гость отнюдь не развеивает возбуждение. Напротив, волнение от одной только мысли, что их застукают, лишь усиливается, и тело Виктора становится восхитительно лёгким.
Кто знает, во что им обойдётся, реши Хеймердингер толкнуть дверь и войти. Лично ему всё равно, но Джейс дорожит своей репутацией.
И всё же.
Виктор осторожно входит и выходит из Джейса, наблюдая, как обескураженное выражение его лица меняется на совершенно потерянное.
— Ты что это делаешь? — мямлит Джейс.
Вопрос этот будет преследовать Виктора вечно. Потом, когда он придёт в себя. Но сейчас…
— Скажи ему, что мы тут.
Затея эта отчаянно сумасбродная. Но они же наконец в объятиях друг друга, и Виктор уж точно не упустит такую возможность ради Хеймердингера.
Но ведь это же Джейс, и Виктор мягко продолжает, играя с его мокрыми волосами:
— Или вели мне остановиться.
Джейс вздыхает, отворачиваясь от Виктора.
— Мы тут, — произносит он.
Едва слышно. Можно было бы и погромче.
— Будь же умницей, Джейс. Крикни погромче, — выдыхает Виктор ему в шею.
— Мы...
Виктор врывается в него — на этот раз резко — впиваясь ногтями в грудь.
— Виктор, — жалобно стонет Джейс.
— Он ведь вовсе не это хочет услышать. Давай-ка ещё разок.
Как же это несправедливо — ускоряться, когда Джейс так тщится повиноваться. Но Виктор солгал бы, скажи он, что эти попытки не возбуждают ещё сильнее.
— У меня не получится, если будешь так делать и дальше.
— Получится. Я в тебя верю.
И, поскольку Виктор искренне полагает, что и впрямь получится — даже так, — он касается члена Джейса рукой, слегка поглаживая. Это вовсе не награда — это вызов.
Как же завидно; хочется оказаться на месте Джейса и наслаждаться ещё бесстыднее этой опасностью, какой её наверняка считает сам Джейс. Хотя член его всё ещё напряжён, вряд ли ему сейчас легко.
Когда-нибудь Виктор его подзадорит потрахаться на одной из этих пафосных вечеринок. Даже примет приглашение ради такого случая. Обычно Виктор сдерживает стоны, но тут он сделает исключение.
Джейс глубоко вздыхает, впуская кислород, спина его распрямляется.
— Мы здесь, профессор! — кричит Джейс. Последний звук заглушается всхлипом, когда Виктор выбивает у него из лёгких оставшийся воздух, когда сжимает ему член именно так, как нравится Джейсу.
— Всё хорошо, мой мальчик?
— Мой мальчик, — воркует Виктор, отстраняясь, но в следующий же миг вбивается с новой силой. — Всё хорошо? — спрашивает он, пародируя тон Хеймердингера.
Джейс усмехается, пряча лицо в блестящий сгиб локтя. Однако не отвечает, что, конечно, недопустимо. Пару мгновений Виктор разминает упругую ягодицу и награждает её шлепком, чувствуя, как горит собственная рука.
— Ай! — громко возмущается Джейс. «Вот так, — думает Виктор, — пусть он услышит». — За что?
— Не заставляй его ждать. — Виктор вжимается в Джейса бёдрами, приникая к горячей влажной коже своей. — Ты же знаешь, каким настырным он бывает иногда.
Джейс фыркает; по шее у него стекает капля пота, и Виктор её сцеловывает.
— Всё хорошо! Я работаю.
Работает он. У Виктора вырывается тихий смешок. На месте Хеймердингера он бы ни за что не поверил дрожащему голосу Джейса.
— Мне надо с тобой кое-что обсудить. Можно войти?
— Виктор, — беспомощно шепчет Джейс и — просто восхитительно — сжимается даже ещё сильнее. Бедняга, для него это самый настоящий страх, а вовсе не игра, не какая-нибудь там извращённая фантазия. И всё же он не просит остановиться. Потрясающе. — Что мне делать?
— Скажи ему, — хрипло шепчет Виктор, — скажи, как Золотому Мальчику из Пилтовера нравится, когда его трахают. Скажи, как сильно хочется закричать. Как сильно хочется кончить. Пригласи открыть дверь. Пригласи посмотреть. — Слова Виктора льются стремительным потоком необузданного бессознательного, и он отмечает конец каждого предложения особенно жёстким, глубоким толчком.
Он поглаживает Джейсу член, кусает за плечо — и Джейс кончает, изливаясь ему в руку, таки не удержавшись от крика. Хеймердингер, конечно, слышит, но Виктору на это совершенно наплевать, ведь он кончает и сам, погрузившись до упора.
Виктор тяжело дышит Джейсу в спину. Как же чудесно тот сейчас пахнет — потом, сладким адреналином. Джейс дрожит под ним, сердце у него бешено колотится.
— Джейс будет у вас в кабинете через пятнадцать минут, профессор! — кричит Виктор.
В конце-то концов, эту маленькую любезность Джейс уж точно заслужил. Было бы презабавно выжать из него слова в нынешнем состоянии, когда мир сметëн фейерверком удовольствия, а мысли беспорядочно мечутся, вот только…
Зловредность не в натуре Виктора. И Джейсу он желает только самого лучшего. Иначе бы его здесь не было.
— Тогда до скорой встречи!
Удаляющихся шагов Виктор не слышит, но искренне надеется, что профессор уходит. В порыве страсти было забавно сознавать, что он там стоит, но теперь это кажется полным безрассудством.
— Это в последний раз. — Джейс устало прижимается спиной к его груди. — Больше в лаборатории мы не трахаемся.
О, как же он далëк от истины. Виктор уже предвкушает следующий раз. Джейс ещё не забудет, ещё будет бояться повторить то, из-за чего их чуть не поймали, и будет осторожен. Поначалу. А потом, когда сдастся, будет кусать себя за ладонь, пытаясь заглушить звуки. Виктор ему не позволит.
— Конечно же, нет, — только и обещает Виктор, пытаясь скрыть за серьёзным тоном, как легкомысленно он относится к своему обещанию.
Fin