Chapter Text
Питер никогда не задумывался о браке.
Во-первых, в свои двадцать два года он считает себя слишком молодым, чтобы всерьёз задумываться о пожизненных обязательствах. Пройдёт десяток лет, и он, возможно, пересмотрит своё мнение, но пока что брак — это удел людей гораздо старше и мудрее него. Кроме того, сейчас он находится на пике своей карьеры супергероя, что делает его слишком занятым для долгосрочных отношений. Он уже и не помнит, когда в последний раз ему удавалось хотя бы сходить на свидание, так что о браке определённо не может быть и речи. Это также делает невозможным найти кого-то, на ком можно жениться, что кажется важным шагом на этом пути.
Не то чтобы Питер не хотел жениться. В конце концов, у него был идеальный пример хорошего брака, который десятилетиями был у дяди Бена и тёти Мэй. В некотором смысле Питер жаждет этого: дружеских отношений, любви и взаимного уважения. Он хочет жениться. Когда-нибудь. Только не сегодня.
Учитывая сомнения Питера по поводу брака, он действительно не готов к тому, что происходит одним обычным вечером в среду, когда он тусуется с Дэдпулом, который стал чем-то вроде близкого друга за последние девять месяцев их знакомства.
— Итак, — непринуждённо начинает Дэдпул, — я канадец.
Он говорит это ни с того ни с сего, без какого-либо контекста, поэтому Питер бросает на него любопытный взгляд и ждёт продолжения. Которое не следует.
— О’кей, рад за тебя, — отвечает Питер за неимением ничего лучшего.
— Как канадца, меня депортируют.
— Что?
— Меня депортируют обратно в Канаду. Прощай, США, страна свободы, — говорит Дэдпул, в его голосе звучит неподдельная скорбь.
— Как они могут тебя депортировать? — озадаченно спрашивает Питер. — Ты же сверхчеловек в смешном костюме и официально не существуешь!
Дэдпул смотрит на него так, словно считает, что Питер ведёт себя особенно тупо.
— Конечно, они не могут депортировать Дэдпула. В этом весь смысл костюма. Но они могут депортировать Уэйда Уилсона, если он совершил несколько противозаконных поступков, — объясняет Дэдпул.
— Кто такой Уэйд Уилсон?
— Я Уэйд Уилсон. Это я. А я — это я. Разве я никогда не говорил тебе об этом? Я был уверен, что ты это знал, — бормочет Дэдпул. Он нервничает, и это выводит Питера из равновесия. Нервный Дэдпул — плохой знак. Происходит что-то странное.
Дэдпул прерывает себя глубоким вздохом, прежде чем сказать:
— Дело в том, что ты бы вышел за меня?
Питер на мгновение задумывается над этим.
— Что? — резко восклицает он, когда слова просто отказываются иметь смысл. Вернее, они имеют смысл, но не в данном контексте. Есть буквально только один способ интерпретировать эти слова в таком порядке, но Питер всё равно уверен, что он что-то сильно недопонимает, потому что Дэдпул ни за что на свете не мог просто так сделать предложение.
— Заключим фиктивный брак, так они не смогут меня депортировать, потому что я замужем за гражданином США. Ты бы это сделал? Со мной? — Спрашивает Дэдпул. — Это для высшего блага.
Питер начинает думать, что, возможно, это очень странный сон.
— Это было бы ради тебя, а ты не такой уж великий и хороший, — замечает он, а затем говорит: — Нет, чёрт возьми, я не выйду за тебя. Это ужасная идея. Худшая из тех, что я когда-либо слышал.
— Да ладно тебе. Ты мой единственный и неповторимый, — хнычет Дэдпул, и глупое, предательское сердце Питера замирает.
Правда в том, что Питер, может быть, хотел бы стать единственным и неповторимым для Дэдпула. Совсем немного.
Возможно, он случайно влюбился в Дэдпула за те месяцы, что они знакомы. Впрочем, его вряд ли можно в этом винить. Дэдпул весёлый и забавный. Он заставляет Питера смеяться. Он помогает Питеру почувствовать себя услышанным и понять, каково это — быть сверхчеловеком в уродливом мире. Они понимают друг друга без лишних объяснений. Питер всегда чувствовал, что с Дэдпулом он может быть честным, неподдельным самим собой. Не говоря уже о том, что Дэдпул также приятен на вид, высокий и мускулистый, что вызывает у Питера любопытство увидеть, что скрывается под костюмом.
В общем, у Питера не было ни единого шанса; влечение к Дэдпулу, вероятно, всегда было неизбежно. Как бы это ни было неудобно, но нежные чувства, несомненно, присутствуют, кипят на заднем плане, сколько бы слоев отрицания Питер ни пытался наложить на них. Он решительно игнорировал свою опрометчивую влюблённость, но теперь чувства всплывают на поверхность, ведь объект его романтического интереса делает ему предложение.
Но Питер не совсем глуп: он не собирается жениться из-за нескольких сладких слов и глупой влюблённости.
Поэтому Питер прочищает горло и произносит:
— Я твой «единственный и неповторимый выбор» потому, что никто другой даже не стал бы слушать, как ты несёшь это дерьмо.
— Справедливо и верно, — соглашается Дэдпул, — я уже всех расспросил, и ты единственный, кто остался. Я продолжаю получать категорические «нет».
— Лестно. Ты действительно знаешь, как заставить парня почувствовать себя особенным, — сухо отвечает Питер. — Кроме того, не думаю, что это так работает. Тебя всё равно могут депортировать, даже если ты замужем за гражданином.
— Но это будет сложнее! Может, они сдадутся и оставят всё как есть, — продолжает Дэдпул, не теряя надежды.
После чего опускается на одно колено и театрально прикладывает руку к груди, как шекспировский актёр.
И выдаёт:
— Паучок, свет моей жизни, пожалуйста, выходи за меня? Я ненавижу Канаду. Вся эта бесплатная медицина и контроль над оружием вызывают у меня жуткую тошноту.
— Ты смешон, — хмыкает Питер. — И это нелепо.
— Возможно, но мне действительно нужна твоя помощь. Я буду в большом долгу перед тобой.
— Я не собираюсь жениться, чтобы совершить иммиграционные махинации!
Но Дэдпул настойчив. Он упрям и абсолютно безжалостен в своей целеустремленности, когда того хочет. Питер знал об этих вещах, но совершенно новый опыт, когда это направлено на него самого.
— Паучочек, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на земле и позволишь себя окольцевать? — искренне произносит Дэдпул.
— Нет.
И тогда:
— Паутинка, про-ошу, я буду твоим самым покорным слугой, если ты просто скажешь «да» и выйдешь за меня замуж.
— Нет.
— Выходи за меня, и ты никогда в жизни ни в чём не будешь нуждаться.
— Нет.
— Окажешь ли ты мне честь и станешь моим законным мужем?
— …Нет.
И так продолжается до тех пор, пока уши Питера не начинают краснеть, а его решимость не рушится под натиском, как карточный домик. На седьмом предложении он случайно соглашается.
— Да? — медленно повторяет Дэдпул.
— Да. Хорошо, — подтверждает Питер.
— На брак?
— На брак.
— Ты уверен?
— Ты пытаешься заставить меня передумать? — раздражённо пыхтит Питер.
Но в голове он представляет себе мир, в котором Дэдпул навсегда уезжает в Канаду. Мир, где он больше не появляется спонтанно в ночном Нью-Йорке, чтобы нарушить внутренний покой Питера и рассмешить его. Он воображает, что никогда не будет обсуждать дрянные телешоу до поздней ночи или делиться историями о самых безумных злодеях, с которыми они сталкивались. И то, что никогда больше не будет делить пакет чипсов на крыше и спорить о том, кто круче — Капитан Америка или Чёрная Вдова.
Эти мысли просто невыносимы.
Поэтому Питер говорит «да» иммиграционному мошенничеству и браку.