Chapter Text
выпью таблеточки мелатониновые
и провалюсь в темень пустынную
где же вы сны мои ультрамариновые?
/МОЛОДОСТЬ ВНУТРИ - Серотонин/
На бейдже написано имя — Тиффани. Билли замечает его уже после того, как взгляд скользит чуть влево от выразительной груди. Девчонка дежурно приветливая, по ней и не скажешь, отвечает она на флирт из вежливости или все же ведется на его обаяние. Оно сегодня у Билли ни к черту, и Тифф — всего лишь разминка перед свиданием с Беверли, которое он назначил еще вчера.
Очередная тусовка в мотеле — откровенный ссыкливый побег, но побег вовремя, потому что отец сегодня поужинал ящиком пива. Потому что Макс свалила на ночевку к новоявленной подруге, а значит у Нила на одну причину меньше скрывать накопившуюся агрессию.
Билли крутит в руке запечатанную упаковку презерватитвов, расплывается предплечьем по стойке. Тиффани щебечет что-то о работе в ночную, бедняжка. Если бы Кэл не встал в позу и взял его на ночные смены в мастерскую, Билли бы с удовольствием менял шины поношенных тачек за полставки, лишь бы не проводить время дома. Но Кэл Бронкс, ебаное ископаемое, решил, что ему достаточно его помощи в день.
Старик просто не хотел связываться с Нилом. С Нилом, блядь, вообще никто не хотел связываться.
Билли теряет нить разговора, как только левая мысль в башке начинает ускоренно мутировать в очередной загон. Билли пропускает и бесшумный хлопок пластиковой двери, и шуршание ткани где-то на фоне, обращает внимание только на то, как Тиффани стреляет глазками поверх его плеча. Залетный тип пристраивается к кассе сбоку, и Харгроув упорно не оборачивается до тех пор, пока не слышит неловкий недокашель-полусмешок, по которому почему-то сразу же безошибочно определяет его владельца. Еще до того, как изо рта Харрингтона вылетает деловито-нейтральное:
— Билли.
Взгляд, блуждающий до этого где-то между чертогами разума и вырезом на груди фармацевтки, наконец фокусируется на принце и… ну, тот выглядит паршиво. В смысле, п а р ш и в о. Даже весь ноябрь, пока тот гонял с перешитой рожей, та была менее понурая. Вместо стати и лоска у Харрингтона на лице отпечаток бессилия и какой-то всепоглощающей заебанности.
— Вау, — вылетает само собой. — Да ты прям ходячий синоним выгорания, — роняет Харгроув, выпрямляясь и отталкиваясь от стойки. — На королевство напали хазары, ваше высочество?
Он пихает пачку резинок в задний карман, тут же забывая о сиськах Тиффани.
Стив кисло тянет уголком губ, мол, шутку-то он оценил, но всей глубины реального пиздеца она все равно не охватила.
— Окей, королевство и правда в упадке, но я возлагаю большие надежды на эпоху возрождения, — Харрингтон торжественно потряхивает в воздухе пластиковой баночкой с таблетками, которую только что отдала ему Тиффани, и, прежде чем рецептурные конфетки исчезают в кармане его бомбера, Билли успевает зацепиться взглядом за длинное название.
Что-то из бензодиазепинов. Что-то из того, что подошвами ела его мать до того, как расстаться с Нилом. Хуево. А ведь еще месяц назад, на выпускном, Стиви-бой выглядел вполне себе. Либо очень качественно шифровался. Не то чтобы Билли реально вглядывался, после той спонтанной драки они и не пересекались-то толком, так что, в каком-то роде это их первый адекватный диалог за время… надо полагать — вообще за все. Харрингтон, походу, даже и не злится на него, а может, судя по состоянию, тупо забыл, что должен. Залежи черноты под впалыми глазами прямое тому доказательство.
Тиффани с любопытством прислушивается к их поистине странной коммуникации, а Билли закусывает смутная тревога, которая, к счастью, не успевает оформиться во что-то большее, потому что Харрингтон явно не намерен излишне трепаться. Принц скользит мутноватым взглядом по витрине, словно вспоминая, че он вообще тут делает, а после, кивнув то ли Билли, то ли сам себе, двигает на выход, кидая через плечо:
— Он никогда не перезванивает, Тиффани.
Потенциально долгоиграющие планы с фармацевткой тут же рушатся, но Харгроув запоздало, под стук закрывшейся двери, догоняет, что подъебка вышла хоть и качественная, но беззубая. Такая даже на возмущение не тянет, только на тихий смешок. Еще и тон у Харрингтона вышел такой, точно это и не джентльменское предупреждение вовсе, а старая обида. Билли поджимает губы, усилием ломая налипшую улыбку. Скупо пожимает плечами, прощаясь с Тиффани, вываливается на крыльцо, даже не ожидая, что наткнется на Харрингтона еще раз. Но тот, видимо, не спешит закидываться сладкими таблеточками, жопой к перилам липнет, шукает по карманам в поисках огня, судя по зажатой в зубах сигарете.
Билли, в каком-то бессмысленном поддерживающем жесте, будто ему охуеть как чешется тут слова из себя и дальше вымучивать, вынимает свою пачку тоже, кидает на губу мятую «мальборо», чиркает зиппой, прикуривает. Щелкает крышкой, гася пламя, передает зажигалку Харрингтону.
— Перезваниваю, если понравилось, — струей выталкивает облако дыма в ночную темень, словно и не к Стиву обращается вовсе.
Стреляет взглядом. То ли свет так падает, то ли у принца даже волосы потускнели. Ему бы витаминок, хуй знает. И поспать часов так сорок, судя по чернеющим ямам вместо нижних век.
А у Билли дела. У Билли… Беверли? Или как ее там.
Он ведь правда перезванивает, если понравилось. Только последний месяц все эти безымянные листочки с номерами пылятся где-то в ящике стола без дела вовсе. Билли перехватывает указательным пальцем фильтр, отрывает его от губ, снова цепляется взглядом к Харрингтону.
— Нечасто нравится, получается, — вдумчиво тянет Стив между затяжками, а потом спотыкается на ровном месте, нога об ногу, и роняет зиппо на крыльцо, хвала богам, что не в лужу под лестницей.
Билли от этой выбивающейся из всех дозволенных рамок неуклюжести даже как-то теряется, запоздало начиная переваривать кинутый в него ответ. Минуточку. Чего, блядь?
— Харрингтон, ты девок моих считаешь, что ли? — поддевает со смешком, но Стив нихуя не оценивает, потому что погряз в неравном бою с зажигалкой и безбожно в нем проебывает.
Билли неверяще пялится на то, как тот опускается на корточки и вслепую елозит ладонями по бетону с минуту, хотя золотистая поверхность зажигалки неплохо так бликует в свете тусклого фонаря. Если бы не видел, как тот транки покупает, решил бы, что тот уже под ними. Что за пиздец у принца в башке происходить должен, что тот до такого состояния себя загоняет?
Да и не похуй ли Билли? Вроде бы похуй. Его «камаро» в двух кварталах отсюда, парканутая у мотеля, в котором у него свидание, на которое он уже опаздывает.
Давай, бери свою зажигалку и уебывай, Харрингтон большой мальчик, справится сам. Зажигалка у того из рук валится снова. Билли цокает языком, закатывая глаза, выдыхает вместе с дымом:
— Ты на колесах сюда приехал?
Очевидно, что да. Вон, в десятке метров от крыльца мордой к торцу припаркована немытая «бэха». Билли пытается себя убедить, что это не его дело. Что диалог этот нелепый и состояться-то не должен был. Но Харрингтон вскидывает башку и метит в него полным дезориентации взглядом, каким-то чудом удерживая в одной руке сигарету вместе с нашедшейся зажигалкой, и вот теперь Харгроуву становится реально тревожно.
— Приехал, — подтверждает Стив рассеянно, втыкая немигающим взглядом куда-то сквозь пространство перед собой. — Подбросить?
От внезапного вопроса Билли теряется второй раз за вечер.
— Куда, на тот свет?
Раздражение накатывает внезапно, как и иррациональный порыв дернуть Стива за локоть. Билли и дергает, помогая выпрямиться, и его этот ломаный жест — почти рука помощи, только не по-христиански ласковая, а по-родительски тяжелая.
В мозгу щелкает, что ответственность эта внезапная — от внутреннего чувства вины. За то, старое и спонтанное, из-за которого Харрингтон еще месяц с отекшей рожей ходил. Билли обрывает эту цепочку взаимосвязей на корню. Ему нахуй не упало сейчас еще и говно это анализировать.
Харгроув кидает бычок под ноги, дергает Стива еще раз, уже к ступенькам, как куклу тряпичную.
— Сейчас ты завалишь ебало и дашь мне ключи от машины, — тело под хваткой каменеет. Объясняет раздраженно: — Давай, не тупи, Харрингтон. Услуга выспавшийся водитель.
Стив отмирает не сразу, соображает уже у тачки, наспех обшаривая карманы в поисках связки ключей.
— Я почему-то уверен, что у тебя были планы поинтереснее, — язвит то ли из принципа, то ли из интереса.
Резинки, что ли, заметил?
— Ага, были, — отвечает сухо Харгроув, гася раздражение.
Сам же предложил, хуле сейчас драму включать.
Он выхватывает ключи из руки Харрингтона, соприкасаясь пальцами уже во второй раз, но только сейчас отмечает — кожа у него как у лягушки, прохладная и липковатая, будто того то и дело треморит от низкой температуры. Билли кивает на переднее пассажирское и, когда Стив послушно обтекает тачку и падает рядом пьяным мешком картошки, заводит машину. «Бэха» приветствует его мерным гулом. Девочка у Харрингтона послушная и ласковая, это его «камаро» сучка с характером и заводится с пол-оборота, а такие модели созданы для комфортного и безопасного вождения.
Престиж и статусность в каждой детальке. Билли внезапно чувствует себя в этой машине лишним, даже несмотря на то, что «бэха» его слушается. Он выруливает на трассу, двигается в сторону коттеджного поселка. Стив неспроста приехал к этой аптеке, это ближайшая круглосуточная фарма у него на районе, дома в котором зачастую сдаются посуточно или переделаны под отели для приезжих. Лучшее место для жилья в Хоукинсе, потому что самого Хоукинса отсюда не видно.
Стив на фоне шуршит своей баночкой с таблами, закидывает парочку, кажется, глотает насухую. Продолжает втупать в чернеющие виды за окном, Билли ловит его отсутствующий взгляд в отражении стекла, выдыхает. Странная эта хуйня — от и до. Они ведь не приятели даже — классические недруги. Будь это Томми, стал бы он помогать ему, жертвуя личным временем? Да нихуя подобного. Максимум — посоветовал бы проспаться в тачке.
Машина выезжает на гравиевую дорогу, Билли вглядывается в ряд домов впереди, но один хер не знает, в каком из них живет Харрингтон. Хотя догадывается — в самом пиздатом.
— Стив, — зовет, не отрываясь от дороги.
Харрингтон не реагирует, походу, в воспаленном недосыпом мозгу голос Билли, зовущий его по имени, кажется очередной галлюцинацией. Или что он там смотрит сейчас, мультики?
— Алло, база, прием, — Харгроув щелкает пальцами у того перед носом, возвращает руку на руль. — Показывай свои хоромы.
Стив возвращается в реальность с трудом, вглядывается через стекло в вылизанные виды коттеджного поселка, тычет пальцами в конусы голубых елей у подъездной дороги. Билли выкручивает руль, паркуется на блестящей морской гальке, стопудово привезенной с каких-нибудь козырных мест для отдыха. Вылезает покурить, снова. Нервяк от душноватой поездки сожрал весь имеющийся в организме запас никотина. Между затяжками с интересом наблюдает, как Харрингтон выползает из тачки и, словно зомби из второсортных ужастиков, покачивающимися движениями взбирается на крыльцо, забыв и про ключи зажигания в машине, и про Билли, и про входную, блядь, дверь, которую тому удается открыть со второй попытки.
Пиздец, вечерок откровенно начинает напоминать нарезку из всратого артхауса. Билли глушит тачку, мнется чисто для виду у входа. В конце концов, он просто передаст ключи родителям принца или прислуге…
в таком доме должна же быть прислуга, по всем канонам, да?
Вот только в доме нет вообще никого. Харгроув снимает обувь, ступает по натертому ламинату вдоль коридора, замечает тело Харрингтона, уже успевшее развалиться на диване в ближайшей комнате. Гостиная, да. Без дверей, с арочным пролетом и нихуевыми такими размерами. За панорамными окнами виднеется здоровый бассейн.
Во всей этой роскоши Билли внезапно для самого себя ощущает резкий приступ одиночества. Серьезно, Стив тут все свободное время проводит? Неудивительно, что тот начал тусоваться с малолетками и подрабатывать таксистом и нянькой одновременно. Вся эта монументальность, пусть и не царская, но все равно ощутимо давит.
Билли кидает ключи от тачки на комод. Планы пошли по пизде, а словить попутку посреди ночи в тихом райончике для толстосумов — задача из разряда фантастики. Харрингтон продолжает лежать мертвым грузом, уткнувшись осунувшимся ебалом в декоративную подушку, по нему и не скажешь, спит он уже или просто пошевелиться от усталости не может.
Билли надеется, что тот не закинулся случайно большей дозой, чем нужно. Мысль бредовая, но тревожная. Он осматривается, гостиная совмещена с кухней. Это хорошо. В горле дерет еще с самой аптеки.
Позволяет себе похозяйничать — в конце концов, он эту тушу несчастную в благородном порыве до дома доставил. А значит, заслужил несколько бутылок из ополовиненного ящика в холодильнике. Щелкает крышкой, делает пару глотков, мается. Замечает на кресле заботливо сложенный шерстяной плед. В каком-то уебанском порыве нежности — ну как щеночек спящий, ей-богу — накрывает им Стива сверху, садится рядом на пол, притирается плечом к корпусу дивана.
— Вот и хуле мне с тобой делать? — спрашивает вполголоса риторически и уныло отхлебывает еще пива.
Внезапно для самого себя получает ответ, смазанный и невпопад, где-то на грани харрингтоновского сознания:
— Ненавижу этот тупой пустой дом… особенно ночью… особенно после всего… обычно не чувствуешь это, когда спишь… а вот когда спать не можешь… — Стив изможденно вздыхает куда-то в обивку дивана и замолкает, так и не догнав и без того расплывчатую мысль до какого-либо финала.
— Охуенно. Спасибо, что поделился, — отвечает Билли вполголоса, иронизируя.
Все равно Харрингтон не запомнит, че извилины тратить на выебистый ответ. Допив бутылку, решает размять ноги. Гостиная оказывается не такой уж и большой, и в какой-то момент висок начинает царапать зловредная мысль, что можно, в принципе, пройтись до мотеля и пешком. Правда, Беверли, как любая адекватная девчонка, наверняка уже свалила домой, а значит, рваться в снятый номер особо смысла и нет. Домой — тем более. Билли устало закатывает глаза и трет мозолистыми пальцами переносицу, только сейчас, кажется, догоняя, в какую хуйню он влез. Но нет ни одной голимой мысли, которую бы не исправила пара пива.
После второй бутылки и двух выкуренных сигарет на заднем дворе ему не остается ничего другого, кроме как завалиться спать на ближайшую доступную поверхность. Разрываясь в поистине тяжелом выборе между кожаным креслом и мокрым от росы шезлонгом возле бассейна, Билли все-таки решает спать внутри. Разумеется, у Стива в доме дохрена кроватей. Как минимум должны быть две, да и наверняка в доме есть гостевая комната, но Билли не чувствует себя охуевшим настолько, чтобы шариться по чужой квартире в потемках, даже если обнести Харрингтона сейчас — как два пальца обоссать.
Харгроув отметает нелепые мысли, падает на кресло и неохотно погружается в беспокойный сон, пока тело не успело затечь от неудобной позы. Выныривает обратно тоже неохотно, от инородного ощущения где-то в районе головы и острого запаха чужой кожи. Когда он успел запомнить, как пахнет принц?
Пальцы Харрингтона — ну не мамы же его, в конце-то концов — осторожно перебирают его волосы, и Билли стоически держит лицо невозмутимым, а глаза закрытыми, хотя сложная гамма эмоций невольно и поочередно дергает нервные окончания то на брови, то в уголке губ, но Стива это почему-то не останавливает. Вырываться, по правде говоря, попросту лениво, да и внутреннего исследователя так и подмывает проверить, насколько эта хуйня затянется, но когда палец Харрингтона недоверчиво тычется ему в щеку, Билли не выдерживает и давится смешком.
Открывает глаза, щурится лениво, на периферии зрения улавливая, как стыдно вздрагивает ладонь Стива. Лунный свет, бьющий из окна и отражающийся от бассейна, окрашивает лицо Харрингтона в потусторонние цвета, делая его еще бледнее.
— Ты крип, ты в курсе? — хрипит Билли севшим ото сна голосом и тянет уголком губ вверх.
Пытается выпрямиться, шею тут же простреливает острой болью. Харгроув стонет, хватаясь за нее ладонью и растирая. Пиздец, лучше бы лег в ванной, ей-богу.
— Думал, ты галлюцинация, — отвечает Стив почему-то шепотом.
В целом, Билли и не сомневался. Стал бы Харрингтон по другой причине его за лицо лапать? Сальная шуточка о том, мол, часто ли Стив о нем «галлюцинирует», так и остается на языке, потому что принц резко — для человека в его состоянии — подбирается, мягко толкает Билли ладонью в плечо, съезжает с подлокотника и кивает куда-то в сторону коридора.
— Пойдем.
И Билли идет, потому что продолжать спать сидя уже нет никакого желания. Харрингтон выруливает из мягкой зоны, огибает комод, идет дальше по коридору до закрытой двери. Открывает ее, оборачивается, кидает так же вполголоса:
— Постель чистая. Ванная там дальше, в комнате… если надо, — Стив еще раз зачем-то хлопает его по плечу, мол, располагайся, чувак, будь как дома, все дела.
А потом так же сумеречно, как и появился, исчезает в арочном пролете гостиной, судя по звукам снова заваливаясь на диван.
Постель действительно чистая, как и душ, как и гребаный гостевой халат на бельевых веревках, в который Билли закутывается, выползая из ванной. Тряпка едва прикрывает бедра, но это последнее, что его заботит перед тем, как он падает на кровать, не в силах даже закрыть дверь.
На периферии все еще маячит навязчивое — возможно, Стив не траванулся таблетками. А если все-таки траванулся, Билли хотя бы услышит, когда тот начнет блевать под себя.
Мысль, откровенно говоря, хуевая, но именно с ней его в итоге и выключает.