Work Text:
Red tails and naked skulls
«Время — это река, и она течёт лишь в одну сторону. Нет смысла скорбеть по тому, что было. Важно лишь понимать, куда несёт нас течение.» (Гратиана)
— Прекрати дёргать хвостом. Ты меня отвлекаешь.
— Тогда отложи свою глупую книжку и обрати, наконец, на меня внимание!
Капризный голос наследника империи окончательно выбил его из колеи. Всякий раз, когда Фейн пытался прочесть хоть строчку из собрания сочинений Хьюберта — и без того достаточно мудрёного чтива — буквы вновь и вновь расплывались у него перед глазами, корчась на страницах уродливыми змеями. Фейн и подумать не мог, что даже при отсутствии плоти у него вполне может быть мигрень, от которой его череп грозился вот-вот расколоться надвое.
— Благодаря тебе у меня болит голова, — проворчал он, подняв взгляд на принца из-за страниц книги. Красный Принц навалился на его костлявые колени и теперь ёрзал на них, пытаясь устроиться поудобнее. Алый хвост нервно отбивал такт по деревянной палубе каюты. В ответ на притязания принца «Госпожа Месть» тихонько поскрипывала половицами.
— Лучше расскажи мне какую-нибудь историю.
— Я тебе что, придворный сказитель?
— О, Боги, ну какой же ты скучный, — Принц с драматичным вздохом закатил глаза цвета расплавленного золота.
После спасения мира от полубога-тирана, высвобождения истока, а заодно и отказа от дара божественности, обещанного каждому из них, их компания, состоящая из Фейна, Принца, Ифана, Лоусе и Себиллы, понемногу начала распадаться. Сейчас на корабле находились лишь Красный Принц, Себилла и он сам. Всем им, несмотря на пережитые вместе приключения, свержение Люциана и жестокую борьбу за божественность, в конечном счёте всё равно пришлось вернуться к земной жизни и решать личные проблемы.
«Госпожа Месть» уже вторые сутки неспешно дрифтовала к югу от Побережья Жнеца. Последним, кого они высадили, был Ифан бен Мезд, которому ещё предстояло уладить дела среди «Одиноких волков». После убийства предыдущего главаря братии — Руста — Ифан взял на себя командование «волками», чтобы сплотить их в борьбе с фанатиками Люциана и защитить граждан Дрифтвуда, а заодно и научить наёмников управлять новоприобретённым истоком. Теперь остатки отряда Пробуждённых вновь направлялись в Аркс, чтобы распрощаться с Себиллой, которая намеревалась остаться с Лоусе на какое-то время. Дальнейший путь для Фейна был покрыт туманом неизвестности.
— Успокойся. Ты уже второй день себя так ведёшь. И вообще, корабль из-за тебя нервничает.
— Вы посмотрите-ка, это жалкое судёнышко нервничает! Может, ему следует брать пример с имперских фрегатов, делать то, что от него просят и подчиняться своим владельцам?
«Госпожа Месть» угрожающе качнулась на накатившей волне, и Красный Принц нервно сглотнул.
— Так и быть... Может, сравнение с имперскими судами не совсем уместно в случае корабля из живодерева...
С Красным Принцем было трудно. Отчасти, думал Фейн, потому, что с ранних лет ему с молоком матери – или чем там питаются рептилии – вскормили мысль о том, что весь обозримый мир крутится вокруг него. Да его даже назвали Принцем. Кто вообще даёт детям такие имена?.. Неудивительно, что он вырос таким избалованным.
— Фейн, — томно протянул он, настойчиво повернув его череп к себе острым когтем. — Ты снова задумался.
— Наедине с тобой думать бывает тяжело.
Красный Принц, видимо, воспринял это как комплимент и самодовольно ухмыльнулся.
— То есть ты не отрицаешь, — он придвинулся ближе к Фейну, — что не можешь устоять перед великим наследником империи и не поддаться его пленительным чарам?
В этот раз Фейн решил просто подыграть. Тем более что ему самому не очень-то хотелось ссориться с Принцем в тот редкий миг, когда они наконец могли отдохнуть и не думать о минувшей опасности. В конце концов, они вместе свергли бога-тирана, а перед этим прошли долгий путь из «Форта Радость» прямиком в Аркс. Из узников, закованных в ошейники, как собаки, они стали теми, кого теперь чествовали как героев. Спасителей мира. Хотя Принц и наслаждался лучами славы, но учёный видел, как он измождённо улыбался толпе горожан в Арксе, скорее устало скалясь, чем искренне наслаждаясь победой. Неудивительно, что ему хотелось поскорее завершить все дела и вернуться обратно в свою тёплую Империю.
— Может быть, — лукаво ответил он, встав и убрав книгу на столик неподалёку, не удержавшись от небольшой подколки. – Особенно когда великий наследник молчит. Крайне редкий и очаровательный момент.
— Фейн! – возмущённо воскликнул ящер.
— Не переживай. В основном я наслаждаюсь твоей компанией.
Красный Принц бросил на него надменный взгляд. В эту секунду «Госпожа Месть» круто огибала риф, и Принц, воспользовавшись возможностью, неожиданно прижал покачнувшегося Фейна к деревянной стене корабля. Ящер завёл руки удивлённого Фейна за голову, соединив их вместе, и лизнул край его скулы раздвоенным языком.
— Едем в Империю со мной, — сбивчиво прошептал он, оттягивая вырез мантии Фейна. — Мы будем править вместе — только ты и я. Подумай, Фейн, какого могущества она достигнет, как только мы возьмём дела в свои руки. Вместе с твоей силой и знаниями она станет непобедимой. Мы станем непобедимыми...
— Принц...
В такие моменты Фейн невольно терял самообладание и чувствовал, как его тело — точнее, его скелет — начинает наполнять нарастающее где-то там тепло. Может, это было не более чем рефлексом, мышечной памятью о прошлых прикосновениях, но иногда ощущения были настолько сильными, что он сомневался, что дело действительно было только в этом.
— Послушай, я... я не уверен...
— В чём же, мой дорогой? — горячо шептал Принц, гладя изгиб его позвонков, проступающих через одежду.
— Я не уверен, что смогу поехать с тобой.
Красный Принц резко остановился и с ошеломлением взглянул на прижатого к стене скелета, словно увидел его впервые.
— Что?!
— Я не знаю, отправимся ли мы вместе. Я пока не решил, поеду ли в Империю.
Красный Принц отпрянул, не сказав ни слова.
— Фейн, если дело в придворных или прислуге, то я обо всём позабочусь. У тебя будет столько рабов, сколько ты пожелаешь. Никто не посмеет сказать и слова против тебя. Когда я приду к власти, они уже не смогут предъявить никаких обвинений — ни по поводу твоей расы и происхождения, ни по любой другой причине. Я сам гарантирую, что в Империи ты будешь в безопасности.
— Нет, дело в другом. Это... Это тяжело объяснить.
— Так попытайся! — Принц преградил Фейну путь, маша хвостом из стороны в сторону. На этот раз в его движениях и позе читалась властность и нечто вроде негодования. Желание владеть; злость от того, что он не получает, чего хочет. — В чём дело, Фейн? Почему ты отказываешь мне?
Примерно в этот момент в каюту заглянула Хворь. Увидев прижатого к стене Фейна и нависающего над ним ящера, она неловко откашлялась и поспешно вышла, бормоча что-то про лишённых стыда и совести Пробуждённых. Напоследок Принц наградил её испепеляющим взглядом. Однако, как только он обернулся к Фейну, его глаза были полны горечи.
Фейн чувствовал, что должен что-то сказать в своё оправдание, но не мог подобрать слов. Восприняв это как нежелание отвечать, Принц в конце концов отстранился и отвернулся от учёного. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как Красный Принц уходит прочь, тяжело ступая когтями по палубе. Фейн опустил голову.
Гордо палящее солнце Империи умело немилосердно обжигать тех, кто отказывался принимать его дары и преклонять колени перед его королевским светом.
* * *
Фейн вернулся к себе в каюту и шумно опустился в обитое красной тканью кресло. Головная боль теперь, казалось, только усиливалась.
— Скелет-учёный и ящер-принц... Многообещающая парочка, ничего не скажешь, — саркастически заметила Себилла, в это время скучающе точившая кинжал в углу комнаты. От её острого эльфийского слуха не скрывалось ни одно происшествие на корабле. С другой стороны, для того, чтобы услышать жалобы Принца, можно было особо не напрягаться.
— Говорит мне та, кто в итоге спелась с одержимой демоном музыкантшей.
Себилла цокнула. Комментарии о Лоусе её, как правило, задевали, поэтому она умолкла и без единого слова отвернулась.
— Я лишь хотел сказать, что у каждого есть свои недостатки, — устало вздохнул Фейн. – Поверь мне, если бы в прошлом мне сказали, что я окажусь здесь, с ним... Я подумал бы, что это чистое безумие. Да и до сих пор так считаю.
— Если он тебе надоест — только дай знать, — подмигнула Себилла, повернув голову. Эльфийка не умела злиться долго. — Всегда хотела узнать, какие на вкус принцы.
Если бы у Фейна были глаза, он бы их закатил.
— Я шучу, — Себилла засмеялась, увидев кислое лицо Фейна – если его череп вообще мог выражать какие-то эмоции.
Втайне учёный был рад, что он уже пару столетий как лишился плоти, и его кости не могут рассказать Себилле ничего, что она из абсолютно кошачьего любопытства желает узнать*. Вряд ли она сможет спать спокойно, зная так много, как знает он. Иногда Фейн и сам не был уверен в том, что всё произошедшее с ним за последние пару столетий — уход Вечных, нашествие чудовищ, в которых превратилась его раса, погоня за безграничными знаниями и силой истока — не было странным сном, от которого он вскоре проснётся в Академии, а напротив, кокетливо переглядываясь через соседний столик в библиотеке, будет сидеть его будущая жена и мать его дочери. Даже для Фейна это всё порой было слишком. Он не хотел делить эту непосильную ношу с кем-то ещё.
Цена бессмертия оказалась дороже, чем он предполагал.
* * *
Фейн искренне не понимал, почему ради него — странного Вечного, которого Принц поначалу рассматривал как личного слугу — наследник империи в конце концов отказался от обещанной ему принцессы Садхи, пойдя наперекор всем древним пророчествам, которые предвещали их счастливый союз и возрождение некогда великой империи ящеров. Решив остаться с ним, Красный Принц оборвал род красных драконов и поставил жирный крест на всех стараниях писцов, которые наверняка потратили уйму чернил на то, чтобы в подробностях расписать, какое счастье ожидает Красного Принца и Красную Принцессу, и как в их пылающие ступни, преисполнившись благоговения к новым правителям, падут целые континенты. Фейн не понимал, было ли это простое легкомыслие, или ящер всерьёз задумывался, принимая столь важное решение. Он даже не знал, какой ответ казался ему менее пугающим. Смертные всегда оставались для него загадочными и непредсказуемыми существами, но Красный Принц лишь усилил непонимание их логики.
Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глазницы руками. Себилла давно ушла, и за окном его каюты бушевал шторм: тёмные стены непрерывно освещали вспышки молний, за которыми следовал пронзительный грохот. Многочисленные книги и приборы, раскиданные по полу, то и дело ездили с места на место по мере того, как корабль подпрыгивал на очередной волне. В такую погоду Красный Принц обычно приходил к нему, но теперь, затаив на учёного обиду, отсиживался где-то в трюме, хотя до смерти боялся непогоды в открытом море.
Фейн было взял со стола одну из книг, но, подумав, отложил её обратно. Во время непогоды он всегда пребывал в задумчивом настроении, словно всё вокруг призывало учёного к долгим и неторопливым размышлениям. В моменты, подобные этим, его мысли часто возвращались к их первой с Принцем ночи, проведённой в таинственных Чертогах, насыщенных истоком почти до отказа. В минуты ссор с Его королевским высочеством, когда Фейн снова оставался один, он, бывало, вспоминал о том, как Принц впервые сбросил свою золотую корону и открылся ему по-настоящему. Воспоминания о том дне — или ночи, в Чертогах тяжело сказать точно — навеки отпечатались в его памяти.
После бегства с Безымянного острова Хворь перенесла их корабль в Чертоги Эха в попытках скрыться от преследования культистов Чёрного круга, охотящихся на Пробуждённых с именем тёмного Короля-бога на устах. Сражение далось им нелегко. Убегая, они потеряли часть экипажа, и лишь силами Хвори немногим из них удалось спастись.
Вся их компания выглядит до ужаса измождённой, поэтому несколько дней они проводят в Чертогах, восстанавливая свои силы. Ифан, который выглядит постаревшим лет на десять, латает порванный плащ и заново натягивает тетиву сломанного в бою арбалета. Лоусе с Себиллой бесцельно слоняются по палубе и перекидываются в карты, причём последняя явно мухлюет. Сам Фейн не теряет ни минуты и ищет любую информацию о Короле-боге и Люциане, продумывая дальнейшую стратегию против Божественного ордена. На борту «Госпожи мести» оказывается предостаточно книг, так что он полностью уходит в их изучение. В один день к нему в каюту наведывается Хворь и принудительно забирает у него очередную книжку, настойчиво отправляя Пробуждённого отдыхать.
— Ты и так сделал больше, чем достаточно. Кое-кому на корабле, кажется, не помешала бы твоя компания. — Хворь кивает в сторону выхода к палубе, и Фейн поднимается наверх, чтобы посмотреть, кого она имеет в виду.
Там он находит ящера, в одиночестве — уже не таком гордом — стоящего вдалеке ото всех. Красный Принц задумчиво смотрит вдаль, облокотившись о перила. Фейн встаёт рядом с ним.
Там, за бортом корабля, простираются бескрайние Чертоги Эха — таинственное измерение между миром людей и богов. Всё пространство наполнено бирюзово-синим цветом, который даёт большое количество истока. Даже воздух в этом месте имеет совершенно другой привкус, хотя Фейн не уверен, что способен в полной мере ощущать такие вещи. Корабль неспешно огибает массивные сталактиты, растущие откуда-то из-под земли, и плывёт вдаль, движимый одной лишь силой магии Хвори.
— Я был разочарован в Зорл-Стиссе, когда наконец встретился с ней, — вдруг произносит Принц после долгого молчания. — Я думал, что могущество богини ящеров направит меня и поможет одержать победу в битве с Домом Теней. Однако всё, что я получил, — пустые советы и бесполезные наставления вместе с напускной гордостью. А я-то думал, со мной в этом тяжело соревноваться...
— Леди Амадия тоже не дала мне никаких ответов, — Фейн кладёт костлявые руки на перила. – Ни о том, как вернуть Вечных, ни о том, как мы должны свергнуть Люциана. Я и раньше не особо верил в могущество богов, но одно дело — когда ты не веришь в богов, и совсем другое — когда они не верят в самих себя.
С губ Принца срывается горькая усмешка.
— О, не то слово. Богиня просила меня о помощи, Фейн. Она была в отчаянии. Насколько же низко они пали. С другой стороны, благодаря этой встрече мы кое-что поняли; наши судьбы находятся лишь у нас в руках. Даже боги не способны помешать нам, если мы захотим пойти наперекор их воле. Но оставим уже эти разговоры. Хотя бы на пару мгновений мне хотелось бы забыть об этой утомительной гонке за божественность.
Он оглядывает палубу. Лоусе о чём-то разговаривает с Хворью, Себилла задумчиво играет кинжалом, свесив ноги с борта, Ифан смотрит на проплывающие мимо пейзажи, прикрыв глаза ладонью, словно защищаясь от солнца. Никто не обращает на них особого внимания.
— Что бы ни случилось с нами всеми дальше... Не думал, что когда-нибудь так скажу, но в определённой степени я рад, что прошёл этот путь не в одиночку. И что на моём тернистом пути к престолу встретился ты.
Ящер улыбается и смотрит на Фейна.
Хотел бы он улыбнуться ему в ответ.
За всё то время, что они провели вместе, сражаясь плечом к плечу, Фейн узнал его лучше всех смертных, с которыми был знаком с момента пробуждения. Отчасти ещё и потому, что Принц позволил ему узнать себя. Временами, когда они оставались наедине и Принц невзначай пододвигался ближе, Фейн ощущал странную пустоту на том месте, где когда-то билось его сердце.
Некоторое время они просто стоят, бесцельно глядя вдаль, но Фейн чувствует, что ящера что-то тревожит. Он поворачивается к нему лицом и улавливает в золотистых глазах нечто, что тяжело описать словами. Пару раз он уже замечал этот взгляд, но никогда не придавал ему особого значения.
— Если бы мне однажды представилась возможность, — медленно говорит Принц, повернув голову в его сторону, — узнать тебя... ближе... Я был бы рад это сделать.
— Ближе? — не понял Фейн. — Я думал, мы и так видим друг друга каждый день. К тому же, мне казалось, мы узнали друг друга достаточно близко, пройдя вместе Форт Радость, Дрифтвуд, Безымянный остров, не говоря уже о том, что сейчас собираемся в Аркс и...
Ящер красноречиво посмотрел на Фейна.
— О... Ближе. В буквальном смысле. Вообще-то... мы можем это сделать, — помедлив, ответил он. — И, думаю... Мне бы тоже этого хотелось.
Быть может, учёному только кажется, но он улавливает некоторое смущение в его взгляде. Фейн не уверен, что Красный Принц способен покраснеть ещё больше.
Словно уловив их общее желание, «Госпожа Месть» издаёт настораживающий скрежет, перестраивая само устройство корабля по своей воле; для эльфийского судна из живодерева это не составляет особого труда. Фейна будто влечёт неясная сила в том направлении, в котором он никогда не ходил. Неподалёку от трюма появляется отделанная золотыми вставками дверь; Фейн уверен, что раньше её не видел. Они оба спускаются вниз и входят в комнату, сотворённую «Госпожой Местью» специально для них. Изящная резная кровать устлана свежим покрывалом из бархата и всё ещё пахнет свежей древесиной.
Фейн протягивает руку Красному Принцу, и тот незамедлительно берёт её в свою. Когтистые пальцы касаются обнажённых костей, и в тишине, прерываемой лишь треском свечей, слышится тихое клацанье. Они смотрят друг на друга, и Фейн первым отводит взгляд. Его кости, лишённые плоти, не чувствуют ничего, и они оба это понимают.
Фейн присаживается на кровать, и Принц нерешительно дотрагивается до его скулы, оглаживая её.
— Брось... Это всё равно что ласкать безжизненное тело. Не пойми меня неправильно, — быстро добавляет он, заметив взгляд ящера, — я действительно наслаждаюсь твоей компанией. Даже больше, чем... Я просто... Я не чувствую ни тепла твоих касаний, ни силы твоих рук. Ничего.
— Может, я могу сделать что-то для тебя? Хоть что-нибудь?
— Есть один способ, но он требует абсолютного доверия, — помедлив, отвечает он.
— Что я должен делать?
— Поглоти моего истока. Только совсем немного.
— Но разве это безопасно? – растерянно спрашивает Принц.
— Нет, но ты должен мне довериться.
— Фейн, я не уверен, смогу ли я...
«Смогу ли я сдержаться».
— Я в тебя верю. Всё будет хорошо.
Принц пододвигается к нему ближе. Тёмные когти напряжённо сжимают простыни, концентрируясь на бледно-голубых частичках магии, витающих в воздухе. Фейн видит, как Принц прилагает все усилия, чтобы не вонзиться когтями в его череп и не поглотить его полностью, лишив последних крох жизни, которые ещё поддерживала в скелете сила истока. В полутьме комнаты чешуя Принца — не просто красная, но тысячи разных оттенков, блестит и переливается в сумраке свечей алым, багровым, доходя едва ли не до огненного.
— Фейн, я...
Он хорошо понимает Принца. Исток пьянит как ничто другое, поэтому остановиться вовремя — очень тяжело. Когда-то он практиковал подобное со своей женой; в то время это казалось лишь забавным развлечением, игрой с магией, лишённой каких-либо рисков. С другой стороны, они оба были вечными и могли контролировать силу истока, а Принц был... Принцем, и с ним всё было по-другому. Со смертными всегда было намного тяжелее.
Фейн поймал на себе выжидающий взгляд. Принц явно не был уверен в том, что ему делать, и теперь ждал, пока скелет направит его в нужном направлении.
— Всё хорошо. Вот так... Поглоти немного. Совсем чуть-чуть.
В конце концов у Принца получается, и они оба ошеломлённо вздыхают, когда исток начинает струиться вокруг синим вихрем и переполняет их тела.
— Теперь прикрой глаза... Так должно сработать лучше.
Красный Принц колеблется, но покорно закрывает глаза. Вслед за ним это делает и Фейн. Мир вокруг исчезает и заменяется на другой; скрип корабля и треск свечей медленно утопают в темноте, отходя на второй план.
Они оба оказываются в Академии, окружённые столами, искусно вытесанными из камня, и многочисленными книжными стеллажами, которые устремляются вверх, к самому потолку. Здание больше не кажется тем разрушенным местом, которое им довелось видеть на Безымянном острове; вместо мрачных руин их встречает роскошный библиотечный зал, освещённый голубоватым светом.
Фейн снова чувствует себя живым. Его сердце колотится, по венам вновь струится кровь, будто обмельчавшие ручьи наполнились прохладной водой. Серо-голубоватая кожа отражает синий свет, которым наполнена вся библиотека. Он обнаруживает себя бродящим среди многочисленных книжных полок. Воспоминания об этом месте, которое стало ему как второй дом, он всегда хранил в своей душе с особой теплотой, что, видимо, отразилось на том, как теперь видит его и Принц.
Фейн с нежностью водит рукой по корешкам книг. Исток поразительно умеет воссоздавать даже самые мельчайшие детали прошлого. Вдалеке он слышит знакомое клацанье когтей по каменному полу и оборачивается в сторону звука. Увидев его, ящер ошеломлённо замирает. Какое-то время он разглядывает учёного, и Фейн видит сотню разных эмоций, сменяющихся на его лице.
— Так и будешь смотреть, — наконец не выдерживает он, — или придёшь уже ко мне?
Красный Принц подходит ближе и, прежде чем Фейн успевает что-то сказать, заключает его лицо в ладони и нежно целует в тонкие губы. Фейн увлекает его за собой, и они падают на ближайший стол, раскидывая стопки аккуратно сложенных рукописей, которые тут же взмывают в воздух.
Ящер прижимает его к каменной поверхности, нависая сверху. Его хвост касается ног Фейна, бессознательно обвиваясь вокруг бедёр. Принц снова целует его — на этот раз глубже, страстно и пылко, словно желая взять всё, что по глупому недоразумению было недоступно ему ранее. Фейн тихо стонет от нахлынувших ощущений и оглаживает длинную шею ящера, но внезапно Красный Принц отстраняется. Фейн вопросительно наклоняет голову и замечает, как Принц изумлённо смотрит в калейдоскоп света и многочисленных звёзд, которые отражаются в глазах учёного.
Всё равно что смотреть в телескоп и видеть сотню ярких созвездий, мерцающих в темноте ночи.
Красный Принц чувствует себя так, словно на него смотрит сама Вселенная.
— Если тебе не нравится, как я выгляжу, я могу надеть маску и перевоплотиться в представителей одного из... твоего вида. Или любого другого. Как хочешь, — предлагает он, видя, что ящер не спешит продолжать.
— Нет! – поспешно восклицает он, но тут же неловко прокашливается. — Не нужно. Ты прекрасен, Фейн. Ты будто негранёный самоцвет, отражающий тысячи оттенков света.
— Я так понимаю, уроки дворцовой поэзии в империи для тебя не прошли зря.
Он усмехается, а затем проваливается в эти глаза без остатка, поглощённый самой вечностью.
Скоро магия истока слабеет, и они вновь оказываются в каюте на «Госпоже Мести», лёжа на кровати, обитой красным бархатом. Утомлённый использованием истока, Фейн со вздохом откидывается на мягкие простыни. Пока магия не перестала действовать, Фейн ещё может наслаждаться собственной плотью и сотней ощущений, которые даёт ему тело. Недолгие минуты, отведённые на то, чтобы чувствовать себя живым. Он прикрывает глаза, но тут же открывает их, улавливая на себе изучающий взгляд ящера. Тот рассматривает его аметист во лбу, любуясь, как при каждом колебании свечей он меняет свой цвет, становясь то синим, то тёмно-фиолетовым. Принц всегда был падок на красивые украшения.
— Как это возможно — иметь во лбу драгоценный камень? Неужели они есть у всех людей из твоего народа?
— Когда-нибудь я тебе обо всём расскажу.
— Ты обещал сделать это уже давно.
— Я знаю. Но время ещё не пришло.
— И когда же оно придёт?! — разозлившись, восклицает Принц. — У тебя его, может, достаточно, но я смертен, Фейн. Что бы там ни говорили мои многочисленные почитатели. Даже великому наследнику престола когда-нибудь придётся умереть. — Немного успокоившись, он добавляет: — Я лишь хочу узнать тебя прежде, чем ты уйдёшь от меня, но ты не даёшь мне это сделать. Ты очень скрытный, мой дорогой Фейн, и это меня в тебе привлекает и в то же время отталкивает. Ты словно недостижимое сокровище.
Он нежно целует учёного в краешек губ.
— Если в моей Солнечной империи не будет тебя, — медленно произносит он после долгой паузы, — то я не хочу быть её принцем.
Фейн ничего не отвечает. Он приобнимает Принца одной рукой, и тот утыкается носом в его грудь, свернувшись калачиком, как настоящая ящерица. Скоро эффект, который дал исток, рассеется, и Принц, проснувшись, увидит скелета, которого он привык видеть каждый день. Через пару минут дыхание Принца замедляется, и он мирно опускает голову на плечо учёного. Во сне даже самые великие правители и тираны кажутся лишь безобидными детьми. Убедившись, что Принц заснул, Фейн слегка наклоняется над его ухом.
— Я тоже люблю тебя, — тихо, почти неуловимо шепчет он.
* * *
«Расскажи мне какую-нибудь историю».
Фейн знает, что Принц хочет услышать не «какую-нибудь» историю и не просто какой-то случайный рассказ. Он хочет наконец узнать о Вечных — о народе, канувшем в Лету, к которому когда-то — так давно, словно это было в другой жизни — принадлежал сам Фейн. Красный Принц хочет понять, кто Фейн такой на самом деле. Но он не знает, о чём просит.
У его народа было всё. Власть, знания, несметные богатства. Теперь упоминания о Вечных нельзя найти ни в одной, даже самой старой книге. Фейн не может ответить ему, не может подобрать слов, чтобы описать всю боль, которую он испытал после пробуждения, увидев, что стало с миром после ухода его расы. Он до сих пор не может простить себя за то, что не смог предотвратить катастрофу, которая их подстерегала. Его знаний оказалось недостаточно для того, чтобы спасти свой народ от Короля-бога. Как он мог рассказать о своей величайшей ошибке?
Даллис. Боги, когда-то у него была дочка. Маленькая, с крохотным аметистом во лбу, таким же, как у папы. Он брал её в Академию, когда был совсем молодым и ещё не закончил обучение. Фейн помогал ей осваивать силу истока, которой у Даллис оказалось даже больше, чем у него самого. Когда-нибудь, думал Фейн, она обязательно превзойдёт своего отца. Он помнил, как, взяв её руки в свои, водил детским пальчиком по страницам древних фолиантов, уча её читать. Где теперь была эта жизнь? Где оказался он сам?
Ради дара бессмертия Фейн лишился плоти и потерял последнюю нить связи с Вечными. Даллис — теперь уже Даллис Кувалда, правая рука самого Люциана — канула в небытие вместе с ним. Не та история, чтобы рассказывать её, уютно сидя у камина, или где там ещё сидят люди.
Он ценил компанию Красного Принца. Безусловно, поначалу они едва переносили друг друга – Красный Принц то и дело отпускал язвительные комментарии в сторону скелета, сокрушаясь над его невозможностью даже выпить вина, а тот, нисколько не уступая, тонко подлавливал ящера за манерностью и показным величием. Уж в этом они стоили друг друга. Лишь время показало, что даже такие разные существа могут найти общий язык. Красный Принц то и дело интересовался книгами, которые читает Фейн, нередко желая обсудить особенно интересующие его трактаты, на которые всем «плебеям», как он называл оставшуюся часть их экипажа, было наплевать. Взамен он помогал скелету в составлении описаний ящеров, предоставляя всю необходимую информацию о расах, населяющих новый Ривеллон. Понемногу их визиты друг к другу участились, а пережитые вместе опасности связали невидимыми нитями привязанности. Желании видеть друг друга живыми.
Да, иногда он был до ужаса раздражающим и капризным. Но даже Красный Принц, наследник империи ящеров, казавшийся своим сородичам чуть ли не богом, имел вполне человеческие качества. Несмотря на свою гордость и показное бесстрашие, он до дрожи боялся морских штормов, к которым он, проведя всю жизнь в пустыне, просто не привык. У него была сильная аллергия на орехи и на некоторые цитрусовые, так что, лишь учуяв запах апельсинов, он мог начать неистово чихать. Вместе с тем он обожал восточные сладости, которые напоминали ему о доме. Помимо серьёзных трактатов и очерков военных тактиков, он также был падок на слегка приукрашенные героические предания и повести, с упоением слушая Фейна, когда тот рассказывал древние сказания о великих завоевателях собственного народа. В конце концов, у Принца была его главная слабость, и её звали Фейн. Скелет-учёный, как выразилась Себилла, на многие века старше его, видевший такие вещи, о которых Красный Принц не слышал даже в легендах. Ему лишь хотелось оградить Принца от ужаса смерти, который довелось пережить самому.
Последние несколько суток Красный Принц почти не разговаривал с ним, лишь изредка бросая в его сторону неоднозначные взгляды, думая, что Фейн этого не замечает. Себилла, разумеется, всё видела, держа ухо востро. За всё время она не проронила ни слова об их разногласиях, хотя Фейн знал, что ей есть, что сказать.
Наконец «Госпожа Месть» причалила к берегу Аркса, и настала пора прощаться. Учёный решил заглянуть к Себилле перед её окончательным отбытием. Он застал эльфийку за складыванием немногочисленных пожитков — в основном кинжалов и острых игл, в ядовитости которых он даже не сомневался.
— Неудивительно, что Его величество постоянно ходит с кислой миной, — фыркнула она, вертя в руках очередную иголку, будто решая, брать её или нет. — Неужели он всерьёз думал, что скелет сможет ублажить его лучше живых наложниц?
— Не в этом дело, — Фейн устало потёр переносицу. — В последнее время мы много говорили о том, что будем делать после того, как всё закончится. Тогда я не нашёлся с ответом, списав всё на то, что мы можем обсудить это после того, как разберёмся с Люцианом. А теперь это «потом» наступило.
— И в чём же проблема?
— Я не знаю, что должен делать теперь, — честно признался он. — Я не хочу обременять его грузом, который несу сам. Знаешь, не так-то просто быть единственным оставшимся в живых Вечным, вдруг очнувшимся и увидевшем, что от его народа и камня на камне не осталось.
Себилла случайно уколола палец иглой и ойкнула, поднеся подушечку ко рту. Наконец она отложила иглу и выпрямилась, встав перед учёным в полный рост.
— Хочешь услышать моё мнение? — эльфийка скрестила руки на груди. — Я не думаю, что тебе когда-нибудь найдётся место в этом мире, Фейн. Ты можешь сделать его лучше, можешь использовать силу Вечных во благо и помочь восстановить Ривеллон. Но Принц... Как-то раз, из простого любопытства, на свой страх и риск я попробовала его плоть. Не смотри на меня так, это не то, о чём ты подумал. Я лишь слегка лизнула его руку, пока он спал. То, что я увидела... Амбициозность, но вместе с тем — множество смятений. Кровавые битвы, гордость, но после —опустошение. Король с лёгкостью бьёт ферзя, получая за свою победу лишь пустые одобрения знати и рукоплескания плебса. Принцу нужен кто-то, кто будет рядом всё это время, чтобы сдержать его от собственного одиночества. От тирана, с которым он ежедневно ведёт борьбу. Ты нужен ему. Если ты не знаешь, как найти своё место в этом мире, то по крайней мере помоги другому обрести его.
— Но что, если он передумает? Или ему просто расхочется каждое утро видеть возле себя голый череп?
— Фейн, ради тебя он отверг свою судьбу. Своё предназначение — то, что ему пророчили всю его жизнь. Думаешь, он знает, что ему делать теперь?
Фейн стиснул костлявые пальцы в кулак. Перед тем, как встретить Красного Принца, он долгое время провёл среди людей, постоянно сталкиваясь с их невежеством, грубостью и безразличием. Его скитания в этом мире казались бесцельными. Он чувствовал себя призраком прошлого, случайно оказавшимся там, где он не должен быть. Принц показал ему, что мир — не просто уродливая изнанка того, что осталось от Вечных; он помог Фейну увидеть его красоту и понять, что он ещё может обрести новый дом. Красный Принц был первым, кто по-настоящему коснулся его после долгого сна. Фейн просто не мог желать чего-то большего. Ему казалось, что рядом с Принцем у него есть то, чего не могут дать никакие книги.
Эльфийка легко дотронулась до его плеча.
— Я думаю, ты уже знаешь, как должен поступить.
Попрощаться с Себиллой вышли все, кроме Красного Принца. Фейн, Хворь и остальные члены немногочисленного экипажа корабля махали ей вслед, пока на горизонте среди богатых кварталов Аркса не начала вырисовываться фигура Лоусе. Издалека Фейн увидел, как та приветственно машет их экипажу, а затем заключает в объятия подбежавшую к ней Себиллу.
— Никогда не любила расставания, — проворчала Хворь, стоявшая у штурвала. — Слишком сентиментальная вещь, придуманная людьми, которым вечно нужно куда-то спешить.
Когда корабль отчалил от берега и все начали понемногу расходиться, Фейн обернулся и заметил позади Принца, гордо стоящего вдалеке от всех, отвернувшись в направлении солнца, словно любуясь им. На золотой броне поблёскивали яркие лучи, придавая наследнику империи величественный вид. На родине Принца часто называли «супругом солнца», и лишь теперь Фейн понял, почему. Для такого, как он, в мире просто не существовало более подходящей пары. Он медленно подошёл к ящеру, и тот обернулся, услышав приближающиеся шаги. Увидев учёного, он неуверенно открыл рот, словно желая что-то сказать. В который раз Фейн замечал, как рядом с ним вся прославленная решимость Принца мигом иссякала.
— Фейн, я должен поговорить с тобой, — наконец сказал он.
— Да, я тоже хотел кое-что тебе сообщить, — ответил Фейн.
— Мне требовалось некоторое время, чтобы подумать над твоими словами, и в конце концов с тяжёлым сердцем, но я принял решение. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя чужим в том месте, которому ты не принадлежишь. Как бы эгоистично это ни звучало, но из всей своей свиты, которая у меня когда-либо была, я желаю видеть рядом лишь тебя. Однако я понимаю твоё нежелание отправиться в Империю со мной и принимаю его. Я хочу, чтобы ты был счастлив в Ривеллоне, Фейн, где бы ты ни находился. Поэтому если ты действительно хочешь уйти — что ж... В конце концов, я не могу просто взять тебя как своего раба и насильно держать подле себя...
— Принц.
— ...И как бы мне этого ни хотелось, но в конечном счёте все великие правители должны возлагать на себя бремя одиночества и нести эту тяжёлую ношу самостоятельно...
— Принц.
— ... Поэтому с горечью, но я принимаю твоё решение, Фейн, даже несмотря на то, что...
— Принц!
Красный Принц, погружённый в свои горестные речи, не сразу заметил, что скелет пытается ему что-то сказать. Он удивлённо посмотрел на него, и Фейн взял его руки в свои.
— Мы направляемся в Империю.
Изумление принца мгновенно сменилось нескрываемым восторгом. Он широко ухмыльнулся и неожиданно поднял Фейна высоко над землёй, поцеловав его самоцвет во лбу. Несмотря на возмущённые протесты учёного, Принц почти не слушал его, восклицая что-то о тёплых песках, талантливых придворных музыкантах и восточных сладостях, которые ему непременно нужно попробовать.
Хворь, наблюдавшая за этим зрелищем с кормы, не смогла сдержать лёгкой улыбки.
* * *
В Империи нового правителя приняли с распростёртыми когтями. В честь прибытия Красного Принца в столице было организовано пышное празднество, какого ещё не видел никто. Тысячи ящеров — богатых и бедных — стекались со всей Империи лишь затем, чтобы посмотреть на легендарного ящера с кожей цвета раскалённого пламени, наконец вернувшегося на родину. Те, кто знали Принца, с удивлением замечали, насколько сильно он изменился за время своего изгнания. В золотых глазах теперь читалась не только горделивость, но и нечто суровое и решительное. Детская капризность и изнеженность сменились мужеством и стойкостью, заставив его соперников задуматься над тем, какую опасность Принц представляет для них на данный момент.
Взойдя на престол, Красный Принц тут же учредил кампанию по разоблачению всех шпионов из различных домов, за многие десятилетия уютно устроившихся в его Доме Войны, приказав без суда казнить их, и тем самым показал всему дворцу свою непоколебимость.
Вместе с тем придворных поразила его гуманная политика в отношении иных видов. Двери имперского дворца вновь стали открыты для множества рас, включая эльфов и гномов. Возможно, это было связано с тем, что за долгое время своего путешествия вместе с людьми и одной эльфийкой Принц поменял своё отношение к другим народам. Кроме того, маги истока перестали быть изгнанниками в Империи, а их способности быстро вошли в почёт. Вместе с могущественными силами истока и поддержкой различных рас Империя шагнула на новую ступень развития.
Многие ящеры примечали странного спутника, постоянно сопровождавшего Красного Принца и стоящего подле него, куда бы ни шёл великий правитель. Ходили слухи, будто таинственный советник, никогда не снимавший странную маску, нашёптывал наследнику престола о всевозможных дворцовых переворотах, и кознях, строящихся против него. Ни один заговор не проходил незамеченным; советник Красного Принца тут же узнавал обо всём и подавлял любой мятеж, жестоко наказывая его зачинщиков.
Некоторые также видели странное синее свечение и слышали голоса, доносящиеся из высокой башни, где находились покои Принца. Поговаривали, будто он вновь обратился на сторону демонов и по ночам взывает к тёмным силам, чтобы обратиться к ним за советом или заключить запретный договор. Были ли замешаны в этом потусторонние силы или нет, но успех Принца был неоспорим. В летописях и сказаниях, которые сохранились в многочисленных переписях придворных жрецов, Империя ящеров была описана как величайшее государство, какой она не была ещё ни при одном правителе.
И лишь немногие обитатели Ривеллона знали о том, кто в столь значительной мере помог привести Империю к процветанию. Советник Принца, скромно стоящий поодаль всё это время, предпочитал умалчивать о своём вкладе в имперские дела и многочисленные победы, одержанные при правлении наследника престола. Быть может, он просто не хотел никакой славы, предпочитая оставаться незаметной фигурой в тени истинного правителя. Теперь уже тяжело сказать наверняка. Но одно можно сказать точно: именно Вечный, не принадлежащий этому миру, помог спасти его, и наградой ему стал новый дом.
Безусловно, Ривеллон за всю свою историю ещё не видел более странной пары. Но, в конце концов, за многие века с ним случались и более причудливые вещи.
End