Archive of Our Own

Chapter Text

— И все-таки — почему? — Лань Сичэнь мог быть упрямым. Иногда — даже больше, чем Лань Чжань. Сейчас речь шла о его жизни, в которой такой юный супруг, да еще и из Темного Ордена не был предусмотрен никакими планами, которые ему, как наследнику и будущему Главе, были хорошо известны.

— Я не знаю, — Лань Цижэнь устало выдохнул. — Глава Вэй разговаривала с твоим отцом, и уже тот вынес вопрос на обсуждение Совета старейшин. Илин Вэй хотят заключить союз о торговом сотрудничестве. Этот брак — как гарантия их серьезных намерений. По крайней мере, такова официальная версия.

Лань Сичэнь задумался. «Торговое сотрудничество» — звучит правдоподобно, но, сколько он помнил, подобные союзы никогда не скреплялись браками. Хотя бы потому что реальное торговое сотрудничество проходило без заключения каких-то договоров на уровне Глав Орденов. Обмен вином, травами, специями и амулетами с талисманами насчитывал не одну сотню лет.

— А не официальная?

— Договор о ненападении. Говорят, что Глава Вэй очень больна, Тьма почти не слушается ее, и делами Ордена заправляет ее старший сын, Вэй Усянь. Я предполагаю, что она опасается за Вэй Ваньиня. В отличие от старшего брата, тот еще не достиг нужного уровня защиты, и таким образом она хочет обезопасить его на тот случай, если потеряет контроль. Чтобы, в случае чего, хотя бы он не повторил участи наследников семьи Цзян. Она была очень дружна с госпожой Юй, и когда ту настигло искажение ци, именно Главе Вэй пришлось убить ее. Но Пристань Лотоса это не спасло. Как и весь Орден Юньмэн Цзян.

— Хорошо, — после недолгого молчания Сичэнь кивнул и грациозно поднялся, кланяясь. О том, что этот вариант хоть и больше походил на правду, все равно светил логическими прорехами, он говорить не стал. Все равно ничего сверх этого он не услышит. — Спасибо за информацию, дядя. Зная это, мне будет легче…

… Но легче было всего чуть. Подготовка к свадьбе уложилась всего лишь в пару недель, да и дату назначили слишком быстро. Словно Илин Вэй, Темный Орден, слишком торопился избавиться от своего младшего наследника. Например, приглашения главам других орденов были отправлены всего за неделю до торжества. Разумеется, отозваться на них смогли далеко не все. Собственно, на свадьбу приехал только Не Минцзюэ, и Лань Сичэнь знал, что им еще предстоит серьезный разговор на тему всего происходящего, и мысленно даже приготовил пару оправданий, хотя на самом деле не был обязан отчитываться. Даже перед лучшим другом. Хватит и того раздражения, которое вспыхивало, стоило только сидящему рядом мальчишке неловко шевельнуться и задеть его. Раздражения, на которое он, Лань Сичэнь, на самом деле не имел никакого права. Он мог злиться на судьбу, на старейшин, на весь Орден Вэй, но его такой еще юный супруг этого раздражения не заслуживал.

И все же хотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Чтобы можно было снять с себя красное свадебное ханьфу, поговорить с теперь уже супругом, чтобы обозначить их будущую совместную жизнь, и вернуться к привычному существованию. Еще час, и можно уходить. Скорей бы.

… — Простите!

Лань Сичэнь вскинул брови в удивлении, когда переступивший следом за ним порог его цзинши Вэй Ваньинь переломился в поклоне. Накидка сползла с головы, обнажив черноволосую макушку и собранные в пучок волосы, заколотые простой серебряной заколкой.

— За что? — уставший за день Сичэнь не хотел разбираться ни с чем. С внезапным порывом супруга — тем более.

Вэй Ваньинь гулко сглотнул, и Сичэнь заметил, как покраснели его уши, не скрытые волосами. Но пальцы протянутых рук только напряглись сильнее.

— Я… прошу вас отложить исполнение супружеского долга, — гораздо тише ответил Ваньинь.

Сичэнь вздохнул. Что только за мысли крутятся в этой голове?

— Вам не нужно просить об этом, второй господин Вэй. Наш брак — только видимость. И я не собирался требовать от вас исполнения супружеского долга. Более того, я предлагаю вам поселиться отдельно. Так мое присутствие не будет вас смущать.

Вэй Ваньинь медленно выпрямился, вскидывая на него изумленный и чуть обиженный взгляд, а Сичэнь подумал о том, что видит его так близко первый раз. По-детски припухлые щеки, поджатые губы, затененные частоколом ресниц глаза, на удивление, очень красивые, невероятного оттенка. Еще не избавившийся от угловатости, кажущийся немного неуклюжим, не знающим, куда девать конечности — Вэй Ваньинь казался еще таким ребенком, что одна мысль о том, что кто-то мог подумать о том, что Сичэнь может возлечь с ним, как с супругом, казалась дикой.

— Отдельно? — Вэй Ваньинь сморгнул, а потом вдруг скривился в усмешке. — Отправите меня к малышам?

— Что? Нет! Разумеется, нет. В этом доме есть вторая половина со своим входом. Если вас устроит такое соседство, я прикажу принести ваши вещи.

Вэй Ваньинь опустил глаза.

— Да, благодарю. Простите за беспокойство, — ровно произнес он, отступая на шаг и снова кланяясь. — Больше не смею тревожить Первого господина Лань.

— Вэй Ваньинь, — Лань Сичэнь вздохнул, чувствуя нарастающую головную боль. — В резиденции отличная библиотека. И вы можете посещать занятия вместе с остальными учениками.

— Благодарю, — Ваньинь так и не поднял на него глаза. — Я воспользуюсь вашим предложением.

«Все равно здесь больше нечем заняться» — закончил про себя Сичэнь и доброжелательно улыбнулся, позволяя себе надеяться на то, что на самом деле все будет не так уж и плохо.

И плохо действительно не было. Облачившись утром следующего дня в одежду Одена Гусу и оставив себе только алый пояс Илин Вэй, Ваньинь в сопровождении Лань Сичэня обошел все полагающиеся места для осмотра, посетил всех нужных людей, и словно перестал существовать. Он не избегал Сичэня, но всегда был чем-то занят. Занятиями, тренировками, библиотекой. Дядя то бранил его, то хвалил, то задумчиво хмурил брови. Вэй Ваньинь не доставлял ни особых хлопот, ни каких-либо неприятностей, и постепенно Лань Сичэнь почти забыл о том, что адепт с алой лентой на поясе — его супруг. При редких встречах Вэй Ваньинь всегда глубоко кланялся, не поднимая взгляд, и если у Сичэня не было вопросов, торопливо проходил мимо. А вопросов, как правило, у Сичэня не возникало никогда. Вежливое «не нужно ли Второму господину Вэю что-нибудь» он за вопрос не считал. Тем более что Ваньинь всегда отвечал ему таким же вежливым «спасибо, ничего не нужно».

Сам Сичэнь предпочитал общаться с Не Минцзюэ, который каждый раз грозился переломать ноги собственному младшему брату и тут же горделиво улыбался, рассказывая об очередном его улучшении, которое позволило с меньшими затратами добывать больше минералов, тем самым увеличивая достаток и славу Цинхэ Нэ. Слушая или читая его письма, Сичэнь только посмеивался, но запоминал. Отец все чаще заговаривал о желании оставить пост Главы, а это значило, что совсем скоро вся эта ноша ляжет на его, Сичэня, плечи. Нет, это его ничуть не беспокоило, но все же он надеялся, что это произойдет не скоро, и он будет к этому хотя бы готов. Однако случилось это гораздо раньше, чем он надеялся.

… О том, что снимает с себя полномочия Главы и уходит в странствие, отец объявил спустя еще четыре месяца. Ожидавший этого, но все равно застигнутый врасплох, Сичэнь забыл о такте и с утра до ночи терзал отца вопросами. И мечтал о том, чтобы церемония вступления в должность прошла без торжеств. И когда за три дня до даты стало известно о смерти госпожи Вэй, Главы ордена Илин Вэй, он первые несколько секунд малодушно радовался тому, что из-за этого все церемонии придется отменить, дабы соблюсти этикет по отношению к живущему в стенах Облачных Глубин ее младшему сыну. Но потом опомнился и поспешил к супругу, по дороге отдавая распоряжение собираться к отъезду в Илин Вэй на похороны. Но Ваньинь дверь не открыл ни после первого стука, ни после второго, на вопрос через дверь не ответил, а вламываться без разрешения Сичэнь не посчитал себя вправе. И с укутанным по самые глаза в белую траурную накидку Ваньинем встретился только следующим утром, перед самым отправлением. Обменявшись приветствием и выслушав соболезнования, тот коротко поблагодарил за хлопоты и активировал талисман перемещения, приглашая следовать за собой…

… В Илине, куда перенес их талисман, Сичэнь сам себе напоминал любопытного ребенка. О городе, равно как и о горе Луаньцзян, на вершине которой стояла резиденция Темного ордена, ходило множество слухов и легенд. О живущих в нем мертвецах, которых родные не пожелали отпустить даже в смерти; о прирученной нечисти мелкого пошиба, используемой в качестве прислуги или помощников; о никогда не светящем солнце и вечных свинцовых облаках. Что ж, часть слухов оказалась вполне себе правдой. Парочку мертвецов Сичэнь действительно заметил. Занимаясь тем же, чем, похоже, привыкли заниматься при жизни, они ничем не выделялись, кроме темных прожилок вен на шее, да разлившихся зрачков. И пусть двигались они не так плавно, как живые, неестественным их движения не выглядели.

Нечисть здесь тоже была: парочка мелких оборотней шла чуть позади женщин с детьми, выполняя функцию то ли носильщиков тяжелых сумок, то ли охраны, то ли все вместе. Во всем остальном Илин был вполне обычным городом, и даже солнце вполне себе светило над головой. Так же, как и везде, продавались талисманы и амулеты, на рынке зазывали к лоткам, кто-то ругался, кто-то смеялся. Но чем ближе была Луаньцзян, тем тише становились улицы. Тьма, в городе ощущающаяся разве что сквозняком, сгущалась тем сильнее, чем ближе было подножие горы, укрытое белыми траурными флагами, словно снегом. Каменная лестница вела строго вверх, исчезая где-то очень высоко, но у ее начала их ждали лошади, на которых можно было подняться по дороге, вьющейся вокруг горы наподобие серпантина.

— Почему талисман не перенес нас сразу в резиденцию? — устроившись в седле и трогая лошадь с места, Сичэнь не смог удержаться от любопытного вопроса. Пока они шли по городу, он был готов засыпать Ваньиня сотней подобных, но терпение закончилось только сейчас.

— Потому что защитный купол пропустил бы только меня и, возможно, вас. Всех остальных пришлось бы хоронить, — глухо ответил Ваньинь, спрятавшийся под капюшоном накидки. Сичэнь не видел его лица и на самом деле не собирался лишний раз тревожить переживающего смерть матери парня, но его пальцы, держащие поводья, были расслаблены, и он решил, что может немного отвлечь его от тяжелых мыслей.

— О. Ясно, — Сичэнь поежился, представив себе подобный исход. Защитные барьеры, использовавшиеся в Облачных Глубинах, пропускали владельцев жетонов, не различая тех, кто принадлежит ордену, а кто нет. Здесь же, похоже, действовали совсем другие принципы.

— Луаньцзян не зря считается неприступной, — Ваньинь едва заметно пожал плечами. — Тьма — не стихия и обмануть ее нельзя. Она никогда не пропустит внутрь того, кого видеть в резиденции не хотят.

— В любой защите есть слабые места, — возразил Сичэнь.

— В детстве, когда я был совсем маленьким, брат часто развлекался тем, что пытался их найти, — Ваньинь едва заметно улыбнулся. — Я не помню ни одного случая, чтобы он возвращался без повреждений.

— Интересные развлечения, — пробормотал Сичэнь. Во время обучения работы со звуком и воздухом в Облачных Глубинах тоже частенько случалось разное, но никто не пытался преодолеть барьер в поисках слабых мест. Может, и стоило бы.

— Мама всегда позволяла нам самим набить свои шишки, — в голосе Ваньиня чувствовалась улыбка. — Она говорила, что это самый верный и действенный путь набраться опыта и мозгов.

— И никаких правил? — Сичэнь разве что дыхание не затаил. О Темном Ордене знали не много, на самом деле, почти ничего.

Ваньинь едва слышно фыркнул.

— Разве что «умрешь — домой можешь не возвращаться». На самом деле, правила, конечно, есть, но, в основном, они касаются только артефактов и использования Тьмы. И нарушение любого из них может привести к смерти или чему-то похуже, поэтому никто не контролирует их соблюдение. Самоубийц в Ордене нет.

— Хм… Должно быть, вам очень скучно в Облачных Глубинах, — заметил Сичэнь, чувствуя легкий укол сожаления о том, что за все время не удосужился просто поговорить с Ваньинем.

— Я нашел себе развлечение, — Ваньинь еле слышно хмыкнул. — Я ищу причины появления каждого правила на Стене Послушания. Исток или событие, после которого оно было введено. Я дошел до тысяча триста шестого.

— О. Я уверен, что до вас никто подобным не занимался. Правила… они просто есть, — удивление затопило Сичэня с головой.

— Это интересно на самом деле. С некоторыми приходится повозиться и перерыть кучу исторических архивов.

— Ох. А дядя знает?

Ваньинь обжег его нечитаемым взглядом.

— Только вы.

Сичэнь смутился, но Ваньинь уже отвел глаза, а потом и вовсе пустил лошадь вперед, не дожидаясь ответа. Впрочем, обижаться Сичэнь и не подумал: до резиденции осталось ехать всего ничего, и Ваньиню явно не терпелось оказаться наконец дома.

А еще через двое суток, когда позади остались похороны, на пороге отведенного Сичэню домика появился Вэй Ин, новоявленный Глава Ордена Илин Вэй. По случаю траура сменивший свой привычный черно-красный наряд на белый; с распущенными волосами и яркими на фоне бледного лица глазами — он казался живым воплощением самой сути своего Ордена. Прирученная Тьма, такая опасная и завораживающая в своей обманчивой острой красоте. Еще до смерти своей матери Вэй Ин считался одним из сильнейших заклинателей своего поколения, а сейчас, получив Чэньцин, — главный артефакт ордена, его могущество и вовсе должно было вырасти до невероятных высот. Это не считая того, что ко всему прочему, о нем ходила молва, как об истинном гении и любимце Тьмы.

Проверить первое утверждение у Сичэня не было возможности; что до второго, то его подтверждение он видел и сам. Тьма, вьющаяся у ног Вэй Ина, ластилась к нему, подобно собачонке, и разве что хвостом не виляла. Причем — и это особенно завораживало и удивляло не только Сичэня, но и Ванцзи — от самого Вэй Ина веяло совсем иными ощущениями. Чем-то светлым? Добрым?.. По крайней мере, когда после долгой разлуки Вэй Ваньинь попал в его объятия, у него разве что кости не захрустели, а от нежности в серых глазах Вэй Ина, обращенных к брату, стало даже неловко.

— Глава Вэй, — Сичэнь уже выразил и свои соболезнования, и свои поздравления, и теперь только поклонился, приветствуя хозяина резиденции.

— Глава Лань, — Вэй Ин повторил его поклон, вежливо улыбнувшись. О нем ходила молва, как об очень эмоциональном и открытом человеке, несмотря на Темную суть, но, видимо, Вэй Ин как человек, и Вэй Усянь, как Глава Ордена, были разными людьми. Впрочем, как и сам Сичэнь разделял себя-человека и себя-Главу. Сейчас перед ним стоял именно Глава Вэй, а это значит, что разговор будет серьезным.

— Что привело Главу Ордена ко мне?

— Хотел предложить вам прогуляться. За всеми этими хлопотами вы наверняка даже не успели осмотреть резиденцию.

Сичэнь согласно кивнул.

— Вы правы. Гулять без сопровождения я не считал себя в праве. К тому же я слышал, что это может быть опасно.

Вэй Ин хмыкнул совсем как Ваньинь тогда, при подъеме на гору.

— Не больше, чем жить на вулкане или бродить по горным тропам в тумане. Минимальная осторожность для незнакомых с местностью — этого вполне достаточно.

— Хотите сказать, что мертвецы, бродящие среди деревьев рядом с дорогой, мне примерещились? — Сичэнь позволил себе немного отпустить напряжение и даже улыбнулся. Да и Вэй Ин не был ярым приверженцем жестких правил этикета. Впрочем, как и весь его Орден, если верить слухам и яростному возмущению дяди, которым тот буквально взрывался.

— Это барьер для непрошеных гостей, — Вэй Ин подождал, пока он оденется, и первым вышел из домика.

Сичэнь ждать себя не заставил, и уже через несколько шагов они шли по довольно широкой дорожке.

Резиденция Луаньцзян, несмотря на свое суровое местонахождение, тяжелого или негативного впечатления не производила. Она не сияла золотом и роскошью Ланьлин Цзинь, не переливалась огнем Безночного города и не была такой же тяжеловесной, как Нечистая Юдоль. Своими строгими линиями и минимализмом украшений она больше напоминала аскетичность Облачных Глубин, и была по-своему красива. В преобладавших темных цветах не было черного, а алые всполохи то тут, то там, и растущая зелень и вовсе сводили все могущее появиться ощущение мрачности на нет.

Сичэнь очень старался умерить свое любопытство и не глазеть так уж откровенно, но это удавалось ему плохо и, в конце концов, он бросил эти попытки. А когда прихотливо петляющая дорожка привела их к самому краю северной части горы, и под ногами вдруг открылся потрясающий вид, он и вовсе потерялся. Лес, равнина, блеск реки и сливающийся с небом бесконечный горизонт.

— Ох… — Сичэнь замер, захваченный врасплох.

— Впечатляет? — Вэй Ин застыл за его плечом, и Сичэнь невольно поежился от ощущения такой близости и странных ноток, прозвучавших в голосе. Его привели сюда не просто так?

— Очень, — честно признался он, безуспешно пытаясь отвести взгляд от простирающегося пространства.

— Знаете, что чувствую я, приходя сюда? — спросил Вэй Ин и тут же сам ответил на свой вопрос. — Свободу. Никаких рамок и ограничений. Только я.

Сичэнь сузил глаза.

— Вы же знаете, что у всего есть две стороны. Свобода подразумевает ответственность.

— За самого себя.

— Но если с вами случится что-то там, в вашей свободе, кто придет вам на помощь?

— Вы путаете свободу и одиночество, хотя это совсем не одно и тоже, — Вэй Ин вышагнул из-за спины Сичэня и встал рядом. — Я не поверю, если вы скажете, что вам никогда не хотелось сделать или сказать что-то, что нарушит ваши правила.

— Я даже скажу вам, что иногда их нарушаю, — Сичэнь развернулся к нему. — Так к чему такой длинный заход?

— Хотел понять вас, — Вэй Ин пожал плечами. — Мы с вами почти не знаем друг друга, молва превозносит вас, считая разве что не небожителем. Я всего лишь хотел убедиться, что вы вовсе не такой… холодный, как ваш брат.

Сичэнь изумленно сморгнул таким неожиданным окончанием, а потом возмущенно засопел.

— Лань Чжань вовсе не холодный.

— Возможно, — Вэй Ин блеснул улыбкой, которая на мгновение сделала его похожим на совсем мальчишку, а потом снова стал серьезным и, пожалуй, даже угрожающим. — Но это лишь дополнение. Я хотел бы, чтобы А-Чэн остался здесь, в Ордене. Хотя бы на время.

— А-Чэн? — Сичэнь недоуменно посмотрел на Вэй Ина, и тот досадливо поморщился.

— Вэй Ваньинь. Вэй Чэн. Вы не знаете этого его имени? Вы вообще не разговаривали с ним?

Сичэнь отвел глаза, чувствуя себя не очень уютно под пронизывающим и словно потяжелевшим взглядом Вэй Ина.

— Мы… в первый же день решили забыть о том, что наш брак вообще существует, — очень вольная трактовка их «договора», большей частью одностороннего. — Это не традиционный брак, к тому же заключенный по политическим причинам, а, значит, формальный. Я не хотел смущать Второго господина Вэя и дал ему свободу делать то, что ему хочется. В рамках наших правил, разумеется.

Сказал и отшатнулся, когда вокруг Вэй Ина вдруг черным пламенем колыхнулась тьма, загудела. Серые глаза покраснели, но уже через несколько мгновений Вэй Ин взял себя в руки. Красный исчез, тьма улеглась у ног.

— Прекрасно, — медленно выдохнул он. — В таком случае я не буду спрашивать вашего разрешения. Я оставляю Ваньиня здесь, а вы вернетесь домой один. Без него. Официально, да и фактически Ваньинь остается для обучения. Он ходил на занятия в Облачных Глубинах, но этого мало. Я обещал матери, и только потому не прошу вас дать ему развод прямо сейчас. Но когда-нибудь это случится, и А-Чэн снова станет наследником Илин Вэй. И к этому моменту он должен будет знать и уметь все, что нужно. А вы вряд ли научите его основам работы с Тьмой.

Сичэнь стиснул пальцы. Высказанное в такой форме требование было почти оскорбительным, но не более чем признание самого Сичэня в игнорировании самого существования Ваньиня. Вэй Ин имел право на каждое сказанное слово. И на самом деле его предложение решало множество вопросов и давало надежду на то, что когда-нибудь он снова станет свободным. Официально.

— Неужели ему было так плохо в Облачных Глубинах?

— А как было бы вам, если бы вы вдруг оказались в чужом вам ордене, среди незнакомых людей, ненужный даже собственному мужу, даже если этого мужа вынудили на брак точно так же, как и вас. Без друзей, привычного окружения, в чуждой вам стихии и кучей правил и наставников, которые видят не вас, а титул.

Сичэнь представил и содрогнулся.

— Мне стоит извиниться перед ним? — вспыхнувшая вина была едкой. Он все-таки перенес на Ваньиня свое нежелание этого брака, сделав это глубоко личным. Никто не просил его делать этот брак настоящим, но хотя бы подружиться со своим мужем он мог. Хотя бы попытаться.

— Просто распорядитесь прислать его вещи, когда вернетесь домой, — Вэй Ин отвел глаза, а потом и вовсе отвернулся, словно обрастая непробиваемым панцирем. Уже не Вэй Ин. Вэй Усянь, Глава Ордена Илин Вэй.

— Как будет угодно, — Сичэнь отступил на шаг и поклонился, испытывая непреодолимое желание сбежать. И забыть собственный позор.

Справедливости ради, если бы тогда кто-нибудь сказал Сичэню, что пройдет всего несколько лет, пронесшихся незаметно в хлопотах и проблемах, и он будет разве что не рычать на себя за упущенные возможности, он бы рассмеялся. Тогда Ваньинь, А-Чэн, для него был почти ребенком. Умным, образованным, но ребенком, одним из многих, пусть и использующим Темный путь. Как могло все так измениться?

О «принце Вэй, сокровища Илина» в первый раз он услышал от Не Минцзюэ за месяц до начала этой Великой охоты. Приехавший по делам Ордена, тот остался на дружеские посиделки и после второй чашки чая завел вдруг разговор о личном.

— У меня есть к тебе просьба, брат, — произнес Минцзюэ и сделал слишком большой глоток. — Но сначала я хотел бы задать тебе вопрос.

Сичэнь удивился. Минцзюэ казался смущенным, и это было так необычно, что вместе с удивлением он почувствовал любопытство.

— Я отвечу на любой твой вопрос, дагэ, ты же знаешь, — Сичэнь улыбнулся как можно дружелюбнее и спокойнее, почему-то уверенный, что Не Минцзюэ это необходимо: чувствовать такую немую поддержку.

Не Минцзюэ вздохнул, словно колеблясь, а потом все-таки спросил:

— Твой брак… Он все такой же формальный? Прошу простить, если лезу слишком глубоко.

Не ожидавший услышать подобный вопрос, Сичэнь только покачал головой.

— Все в порядке, дагэ. Я не видел Второго господина Вэя с похорон его матери. Уверен, что он забыл, что у него вообще есть официальный супруг: он дома, учится и, надеюсь, счастлив.

— Судя по тому, что я слышал, он достиг небывалых высот в искусстве управления Тьмой, и не только. Вэй Ин не жалеет сил и средств для того, чтобы «принц Илина» ни в чем не нуждался. Более того, говорят, что он стал настоящим драконом в отношении своего сокровища.

Сичэнь только головой покачал, смеясь:

— Могу себе представить. Вэй Ваньинь — достойный юноша, дядя отзывался о нем, как об очень способном ученике.

— Судя по тому, что рассказывал А-Сан, он отлично владеет оружием, способен сражаться обеими руками, и Тьма слушается его беспрекословно. А еще у него восхитительный голос, которым он способен заворожить любую нечисть, — последнее предложение Минцзюэ проворчал в свою чашку.

Сичэнь сморгнул от неожиданности и скрыл смешок за рукавом.

— Я слышу в твоем голосе А-Сана. Все это очень похоже на восхваление юной госпожи влюбленным юношей. Ты уверен, что он не преувеличил достоинства Второго господина Вэй?

— Не знаю, — Минцзюэ пожал плечами и вдруг стал серьезным. Поставил чашку на стол и вскинул на него прямой взгляд. — Брат, я прошу тебя дать ему развод.

Опешивший от такого предложения, Сичэнь резко выдохнул.

— Что? Зачем? — увидел, как темнеет лицо Минцзюэ и уточнил. — Зачем это тебе?

— Из-за А-Сана. Он скоро склюет мне мозг своим нытьем о том, как хочет, чтобы Ваньинь стал его мужем. Он даже до старейшин добрался и добился от них предварительного согласия. А ты знаешь, каким упрямыми могут быть эти старые ос… достойные заклинатели. Но Хуайсану удалось убедить даже их. Можешь представить, что тогда он делает с моим бедным мозгом.

— О, — Сичэнь улыбнулся. — Твой младший братик влюбился?

— Я бы сказал, что да, если бы речь шла не об А-Сане. Он так долго изображал из себя слабовольного и глупого ребенка, что даже мне сейчас трудно понять, где за его действиями стоит расчет, а где эмоции.

— И ты согласился ввести в семью темного заклинателя? И не просто темного, а второго по силе после самого Вэй Ина? — пожалуй, сейчас именно этот факт удивлял Сичэня больше всего. Не Минцзюэ был знаменит своим неприятием Темного пути, считая, что его приверженцами могут быть только слабаки. По крайней мере, так было до недавнего времени. Даже к нетрадиционным бракам у него было меньше предубеждений.

— Мне пришлось пересмотреть свои взгляды, — судя по тяжелому вздоху, этот самый «пересмотр» дался Минцзюэ нелегко. — Адепты на одной из охот загнали нечисть в Некрополь и уничтожили ее на его пороге. Барьер отреагировал на выброс темной ци и… В общем, чтобы справиться с тем, что было дальше, пришлось просить помощи в Илине. Я видел, как работают темные. Они пошли туда, куда даже я пошел бы, только желая умереть.

— Чтобы держать темную ци под контролем, нужно обладать стальной волей и силой, дагэ. Я не раз говорил тебе об этом, — с мягким упреком произнес Сичэнь. — Слабаки не выживают. И тем более не остаются при своем рассудке и памяти.

— Ладно-ладно, мне почти стыдно, — Минцзюэ неловко рассмеялся. — Я признаю, что ошибался насчет темных, но это не значит, что я должен их любить. Но сейчас речь идет только об одном темном, и то — он будет головной болью А-Сана. Это было моим условием, и он с ним согласился.

— Я услышал тебя, дагэ, — Сичэнь, дотянувшись до него через стол, коснулся его руки. — Я поговорю с Вэй Ином о разводе.

— Только о намерениях А-Сана не упоминай, пожалуйста. Он хочет решить этот вопрос сам, поговорив с Ваньинем напрямую.

— Сам? — Сичэнь вскинул брови. — О. Значит, это все же больше личное? Но когда он успел? Даже я не был знаком с Ваньинем до нашей свадьбы.

— Вэи спасли моего недоумка со всем его отрядом из ловушки, в которую они попали на границе с Илином, — привычно заворчал Минцзюэ. — Нескольким воинам пришлось оказывать помощь, а А-Сан отказался уезжать без них, так что провел на Луаньцзян несколько дней. А после возвращения начал переписываться с Ваньинем.

Сичэнь прикрыл ресницы, воскрешая в памяти образы Ваньиня, такого, каким он видел его в последний раз, и Не Хуайсана, младшего брата Минцзюэ.

— Они будут чудесно смотреться вместе. И они почти одного возраста, и оба вторые наследники. К тому же, по своей тяжеловесности Стихия Земли близка к темной ци. Я уж не говорю о том, какое влияние получит клан Не на Вэй Ина. Особенно в свете того, что ты рассказал о драконе, — последнюю реплику Сичэнь произнес с улыбкой. — Но не думаешь ли ты, что Вэй Ин может и не согласиться отдать свое сокровище в чужой Орден по-настоящему?

— Именно поэтому Хуайсан хочет решить этот вопрос, минуя его. Если Ваньинь согласится, Вэй Ину придется уступить его желанию.

— Умно, — Сичэнь не мог не отметить серьезный подход Хуайсана. — Думаешь, у него получится?

— Не знаю, — Минцзюэ покачал головой. — А-Сан так и не рассказал мне, в каких он отношениях с Ваньинем. Но политические выгоды такого брака оценили и я, и старейшины. Так я могу сказать Хуайсану, что ты согласен на развод?

— Меня никто не спрашивал, хочу ли я этого брака, ты знаешь. И я не вижу от него никакой пользы обоим Орденам. Так что будет справедливо дать шанс кому-то еще. Особенно, если этот брак будет не только политическим.

— Я только надеюсь на это. Что хоть кто-то в нашей семье будет счастлив в браке, — с легкой грустью выдохнул Минцзюэ.

Сичэнь деликатно промолчал. О проблемах Не Минцзюэ с поисками жены не слышал только глухой. Импульсивный, вспыльчивый и скорый на расправу громкоголосый хозяин Нечистой Юдоли распугивал потенциальных невест одним своим суровым и грозным видом. И пусть на самом деле ему были присущи и мягкость, и грубоватая нежность, и трепетное отношение к тем, кого он любил и считал своей семьей, внешне это никак не проявлялось, а чтобы узнать это, охотниц не находилось. Но Минцзюэ не терял надежды и в своих поисках заходил все дальше, в места, где молва еще не перегнала его самого.

— Уверен, что А-Сану хватит ума и наглости обеспечить счастье и себе, и тебе, дагэ. И даже без свахи, — Сичэнь мягко улыбнулся. — Кстати, у меня есть для него подарок. Ты же передашь его ему?

— Снова веер? — Минцзюэ пренебрежительно хмыкнул.

— Да, — Сичэнь лукаво блеснул глазами. — Ему понравится…

Где-то вдали тоскливо завыл мертвец, и Сичэнь всерьез задумался, стоит ли наконец начать охоту или все-таки дойти в своих размышлениях до логической точки. Он мог бы усилием воли отбросить все мысли прочь и даже вернуть себе концентрацию, но, зная себя и свою привычку откладывать то, что ему неприятно, а то и вовсе закрывать на это глаза, выбрал другой вариант. Не в этот раз.

Возможность поговорить о разводе представилась скоро. Торжественные выезды, совершаемые во время церемонии открытия Великой охотой, предусматривали присутствие супругов Глав Орденов и их наследников. И если с наследниками Сичэня было все понятно, то с супругом все было совсем непросто. С момента уничтожения Ордена Юньмэн Цзян, Орден Илин Вэй непосредственно в Охоте участия не принимал, чтобы не нарушить и без того пошатнувшийся энергетический баланс, но его адепты в очень ограниченном количестве имели право присоединиться к отрядам других Орденов. Самого Главы это, разумеется, не касалось, и Вэй Ин в этот раз вообще мог принять решение остаться дома вместе со всем своим Орденом. Но официальный брак и традиции требовали присутствия Вэй Ваньиня в качестве супруга Главы Ордена Лань. И Сичэнь, который откладывал решение этого вопроса до последнего, пока переписка стала уже невозможна из-за ограниченного времени, отправился с визитом в Илин Вэй сам.

— Господин Лань, — Вэй Ин встретил его спокойной и вежливой улыбкой, без следа неудовольствия визитом. — Вы не предупредили о своем приезде. Случилось что-то срочное?

— Прошу прощения, — Сичэнь низко поклонился, краем сознания отмечая произошедшие в резиденции и самом Вэй Ине изменения. Над горой словно стало светлее, и в каменной резьбе появились новые элементы, гораздо более изящные и с цветочными мотивами. А еще Сичэнь с легким удивлением обнаружил, что окна отведенных ему покоев выходят на лотосовый пруд, которого в прошлый его визит не было абсолютно точно. Такое Сичэнь бы не забыл. Слишком уж неожиданно было увидеть его на вершине горы, являвшейся «колыбелью» темной ци.

— Я слишком долго откладывал этот вопрос, пока тот не превратился из обычного рабочего в не терпящий отлагательств. Я не займу у вас много времени.

— В таком случае, прогуляемся, если вы не слишком устали с дороги. Некоторые вопросы лучше решаются на ходу. А вам пока приготовят обед.

— Да, конечно, — Сичэнь не ожидал теплого приема. На самом деле все, на что он рассчитывал — это острая и подчеркнутая вежливость, так что немного растерялся, получив чуть больше.

В этот раз Вэй Ин выбрал другую дорожку. Она вела не прочь из резиденции, а в ее глубь, и Сичэнь был благодарен за возможность немного собраться с мыслями под ничего не значащий монолог Вэй Ина.

— Итак? — когда они дошли до приземистых строений, в которых любой опознал бы домики учеников, Вэй Ин остановился и развернулся к Сичэню. — Что же привело сюда Главу Ордена Лань?

И Сичэнь бросился в разговор, словно в ледяной источник с берега и сразу головой.

— Приближается Великая охота. Для начала я хотел бы знать, намерены ли вы участвовать?

Вэй Ин кивнул, словно ждал именно этого вопроса.

— Я получил приглашения из всех Великих Орденов, кроме вашего. И не нашел причин отказать. Так что — да, мы участвуем.

— Все Ордена? — Сичэнь был почти шокирован. Еще в прошлую Великую охоту только в отрядах Ланьлин Цзинь были адепты Илин Вэй и то — только потому, что Госпожу Вэй об этом попросила ее подруга — жена Цзинь Гуаншаня.

— Хотите официальную версию? — Вэй Ин внезапно развеселился. — В этот раз каждый из Орденов отправил в Пустые земли свою разведку.

Сичэнь, не видевший в разведке смысла, сообразил сразу.

— Дайте догадаюсь. Все, как один, утверждают, что нечисти слишком много, и необходима поддержка тех, кто знаком с нечистью лучше всего?

— Именно, — Вэй Ин тонко улыбнулся. — Что-то о том, что в этом году нечисти в разы больше и это только в приграничных районах.

— Это правда?

— Мои птички там тоже побывали. В приграничных районах действительного много всего веселого и опасного. Но в Глубине Пустых земель почти пусто.

— О, — Сичэнь поднял голову вслед за взглядом Вэй Ина, с любовью смотрящего на кружащихся чуть в стороне воронов. — То есть все не так плохо на самом деле, и это лишь повод для приглашения?

— Ни для кого не секрет, что желающих выведать парочку техник Илин Вэй всегда было достаточно. Как и то, что моя матушка была очень жесткой в некоторых вопросах, а самоубийц, готовых поспорить к ней, не было. Но теперь, после ее смерти, некоторые решили, что у меня другой взгляд на эти вещи и что у них появился шанс.

— Как я понимаю, надежда напрасная?

— Можно скопировать технику, запомнить начертание иероглифов или последовательность печати. Но Тьма не приходит к любому, кто ее позовет. А если приходит, то требует в уплату слишком большую цену.

— Как и в любом Ордене и с любой Стихией.

— Именно, — Вэй Ин тряхнул головой и прижмурился, глядя на заходящее солнце. — Но вы ведь приехали сюда не только за тем, чтобы задать мне этот вопрос.

— Да, конечно, — Сичэнь чуть неловко улыбнулся. — Вы знаете традиции Великой охоты. Я буду обязан совершить торжественный выезд со своим супругом. Я приехал просить вас позволить мне забрать Ваньиня на это время.

— Нет, — бросил Вэй Усянь. Это короткое слово прозвучало так жестко, что Сичэнь невольно поморщился. Впрочем, почти сразу же Вэй Ин улыбнулся. — Но это не значит, что я не дам вам возможность выполнить традицию. Я привезу его сам, и на торжественном выезде он будет рядом с вами.

— О. — Царапнуло. Хотя он вполне понимал причины. — Думаю, я не имею права просить о большем.

— В этом нет смысла. Пройдем дальше? Уверен, что вам будет интересно.

Сичэнь только кивнул, и несколько минут они шли в полном молчании. Дорогу Сичэнь не отслеживал, погруженный в свои мысли, так что когда перед ним вдруг открылась большая площадка, буквально дышащая темной ци, не сразу понял, где они оказались. Зато когда до него дошло…

— Тренировки?

— Именно.

Ответить Сичэнь не успел, привлеченный азартным выкриком. Взгляд метнулся в сторону и тут же прикипел к группе сражающихся на другой стороне площадки, в которой четверо адептов атаковали одного. Сичэнь невольно подался вперед, с проснувшимся жадным любопытством глядя на то, как черным стремительным вихрем тот отвечал на любую атаку, огрызаясь на любой выпад в свою сторону чем-то, что Сичэнь сразу не опознал. А потом присмотрелся и удивленно выдохнул:

— Это что, кнуты?!

— Вы правы. И он владеет ими в совершенстве, — в голосе Вэй Ина пела гордость.

Сам отличный боец, Сичэнь не мог не оценить резких и точных движений, которые заставляли кончики кнутов жалить нападающих. Или то, как они свивались вокруг бойца в кольца, не давая приблизиться ни на шаг. Сичэнь попытался понять принцип, и не смог. Что это: тьма, являющаяся словно продолжением кнута, или мастерство владения оружием самого владельца?

— Это прекрасно, — искренне выдохнул он, когда бой подошел к концу, и нападавших не осталось, а парень с кнутами застыл в центре площадки с поднятой головой. Он стоял к ним спиной, и с этого места Сичэнь мог рассмотреть только его высокую гибкую фигуру, да то, как касаются обнаженной поясницы кончики его влажных от пота волос. — Хотел бы я сразиться с ним.

— В самом деле? — Вэй Ин только хмыкнул. — Не в этот раз, вы определенно не готовы. Но, думаю, что смогу показать его настоящие возможности.

Сказал и шагнул на площадку. И тут же пространство словно потекло. Уплотнилось, замерцало, и адепты, как наблюдавшие за боем, так и тренировавшиеся неподалеку, бросились врассыпную за границы площадки. И как только последний из них покинул поле, воздух дрогнул и застыл, становясь чуть мутным. Сичэнь удивленно вскинул бровь, а потом его затопило предвкушение. Вэй Ин поставил защитный барьер.

А на поле, тем временем, Вэй Ин снял с себя верхнюю одежду и, оставшись в одной тонкой рубашке, поклонился своему противнику и почти демонстративно убрал в сторону меч. Его соперник повел плечами и откинул кнуты. Тьма радостно взвилась, затанцевала вокруг них, и до Сичэня дошло, что это будет не обычный бой. Безоружные, они могли сражаться только с помощью темной ци. Так вот зачем был нужен защитный барьер. Сичэнь магические бои и не любил, и обожал. Они были зрелищными, яркими, грандиозными, но из-за используемых стихий мало понятными для несведущего. А еще урон от них обычно был несоизмеримо больше, чем от обычных.

Этот бой исключением не стал. Разве что не похожим ни на один из уже виденных. Повинуясь безмолвным приказам сражающихся, Тьма то норовила обвиться змеей, то проткнуть насквозь, внезапно появившись из-под земли в виде огромного острого шипа. По их желанию она превращалась в щит, волну, сыпала зловещими зелеными искрами. Земля вздыбливалась, ощеривалась дырами, лишая устойчивости; Тьма выстреливала стрелами, летящими с бешеной скоростью, вынуждая уворачиваться и отбиваться. Воздух за барьером гудел, энергия бесновалась, а вместе с ней сходили с ума и сердца зрителей. Наблюдающие адепты синхронно вскрикивали, подбадривали, скакали у барьера, и Сичэнь едва удерживал себя от того же. Но последний якорь — мысль о недостойном Главы Ордена поведении становилась все слабее, параллельно с тем, как там, за барьером, все стремительней разворачивался бой.

О том, что что-то в нем не так, он подумал, когда кажущийся страшным удар Вэй Ина, достигнув цели, не оставил на теле его противника повреждений. Направленная им Тьма коснулась скорее лаской, чем болью или желанием навредить. Сичэнь замер, не доверяя своим глазам и восприятию, но когда и следующий, пропущенный уже из-за усталости удар не свалил с ног, уже перестал сомневаться. Вэй Ин сражался не в полную силу. То ли понимая, что его противник был уже достаточно измотан еще до начала их поединка, то ли еще по какой причине, которую Сичэнь не знал и вообразить не мог. Впрочем, и того, что было, вполне хватало для уколов возбуждения и восторга от задействованной мощи. И когда бой вдруг остановился, и почти сразу же пал барьер, Сичэнь испытал облегчение. Захотелось подойти, спросить как это возможно — управлять темной ци такой силы и оставаться в своем уме, но он не посмел перешагнуть границу тренировочной площадки. А еще здесь определенно очень не хватало Не Минцзюэ.

А Вэй Ин, тем временем, раскланялся со своим противником, сказал ему пару слов и, подобрав свое ханьфу, неторопливо направился к Сичэню.

— Если вы хотели меня напугать, то вам почти удалось, — заметил тот, уже успевший к тому моменту взять себя в руки.

— Думаю, подобный бой в вашем исполнении и с использованием вашей Стихии на меня произвел бы тот же эффект. Мы всегда восхищаемся чужим искусством, свое собственное принимая как должное. От вашей техники Звуковых струн меня до сих пор в дрожь бросает, — Вэй Ин одеваться не торопился. Перекинув изрядно запылившееся ханьфу через локоть, он смотрел, как на почти уничтоженной площадке адепты помогают его противнику привести себя в порядок: поливают водой, подают тряпицу, чтобы он промокнул капли. Проследивший за его взглядом Сичэнь невольно замер, залипнув на перекатывающиеся под загоревшей кожей мускулы. Почему-то подумалось, что парню должно быть не больше двадцати. Слишком тонким и гибким был стан, и ощущение тяжеловесности до конца сформировавшегося тела не было.

— Когда это вы видели Звуковые струны в действии? — усилием воли стряхнув секундное наваждение, Сичэнь повернулся к Вэй Ину, глядя на него с удивлением.

— О, вы не знаете? — Вэй Ин неожиданно задорно рассмеялся. — Это было во время обучения в Цишане. Если помните, Совет Глав как-то одномоментно сошел с ума и принял решение об обмене опытом среди учеников. Это было короткое, но веселое время.

— Да, точно, — Сичэнь понимающе улыбнулся. Тогда в Цишань Вэнь отправился Ванцзи и вернулся, переполненный эмоциями, чем здорово напугал дядю и порадовал самого Сичэня. — Это тогда вы поставили себе целью вывести моего брата.

— И я ее достиг, — Вэй Ин улыбнулся с ностальгией. — Он разозлился и попытался убить меня с помощью этой техники. Завал мы потом разбирали два дня. Вэнь Жохань хохотал, как безумный, только поэтому никого не наказали.

— Ох. Он не говорил, — Сичэнь не смог удержаться от улыбки. Теперь ему есть чем дразнить Лань Чжаня до конца его дней. А то он снова начал закрываться ото всех.

— Неудивительно: ему было стыдно за свою несдержанность, — Вэй Ин кивнул обернувшемуся к ним через плечо парню — его недавнему противнику, и улыбнулся с откровенной лаской во взгляде. И Сичэнь отчего-то напрягся. Что-то… словно он уже это видел. Что-то очень знакомое. То ли движение, то ли порывистый поклон в ответ на внимание Вэй Ина. И лицо… Сичэнь не успел нормально разглядеть его, да и разметавшиеся волосы мешали, но ему показалось, что оно ему знакомо. Впрочем, они могли встретиться в прошлый приезд. Но это было так давно, и в резиденции из-за похорон было так много суеты…

— Я сказал бы вам спасибо за то, что сумели расшевелить Ванцзи, но дядя прибьет меня за одну только попытку, — пробормотал он ранее появившуюся мысль, вспомнив, что так и не озвучил ее.

— Не стоит. Лань Ванцзи — гордость Лань Цижэня. Тот этого не переживет, — Вэй Ин рассмеялся.

— И не собирался, — площадка опустела, и Сичэнь снова смог вернуться к своим мыслям, не отвлекаемый ничем.

— Очень благоразумно, — Вэй Ин покусал губу и развернулся, завершая прогулку. — Больше здесь нет ничего интересного, вас ждет обед, а меня — бочка с горячей водой и дела Ордена.

— Спасибо, что показали мне это, — с чувством поблагодарил Сичэнь и позволил увлечь себя прочь. И о том, что собирался поговорить о разводе, вспомнил, уже оказавшись за пределами Илин Вэй. Как и о том, что так и не увиделся с Ваньинем.

Тоскливый вой мертвеца резко оборвался, и Сичэнь вздохнул. Кому-то повезло пополнить счет своего Ордена. А ему, чтобы догнать остальных, придется напрячься. Иначе позора не оберется. Нет, ему ничего не скажут, но ему хватит и взглядов. А у него на них с недавних пор аллергия.

… — Я не вижу среди гостей вашего супруга, Глава Лань. Неужели вы нарушите традиции? — Цзинь Гуаншань не столько пил вино, сколько прятал ехидную усмешку за бокалом. Как будто веера не хватало.

Церемония открытия должна была вот-вот начаться, а отряда Илин Вэй все не было. Как и Ваньиня. Сичэнь нервничал и только молчаливая поддержка брата, неизменной скалой стоящего за плечом, помогала.

— Терпение, Глава Цзинь. Уверен, юный Вэй Ваньинь займет полагающееся ему место, когда придет время, — неожиданная поддержка откровенно скучающего Вэнь Жоханя удивила и напрягла. Как и его быстрый острый взгляд.

— Ах да, как я мог забыть, — Цзинь Гуаньшань изобразил сожаление своей недогадливостью. — Позвольте выразить вам свое восхищение, первый господин Лань. Отпустить супруга на столь долгий срок ради заботы о его будущем — это почти что подвиг.

— Юношам в его возрасте необходимо обучение. Тем более, искусству владения темной ци. Думаю, с этим все согласятся, — спокойно и даже с улыбкой произнес Сичэнь. Присутствующие здесь же главы других Орденов поменьше, согласно закивали, не рискуя встревать в разговор Глав Великих Орденов.

— Но четыре года — достаточный срок даже для обучения владения темной ци! Разве не пора потребовать его возвращения? — однако Цзинь Гуаншань успокаиваться, похоже, не собирался.

Сичэнь стиснул кулаки, радуясь, что под длинными рукавами этого никто не увидит.

— Почему вопрос моей личной жизни так интересует главу Цзинь? — Сичэнь позволил себе «показать зубки».

— Но ведь это так интересно. И порождает так много предположений. Вы ведь в курсе, какие слухи ходят о вашем браке? Что, несмотря на всю славу, что идет о вашем супруге, он вовсе не так хорош на самом деле и поэтому вы не стремитесь вернуть его в семью и Орден. Или о том, что ваш брак до сих пор не скреплен, а значит, может быть признан недействительным.

— В самом деле? — Вэнь Жохань вскинул бровь. — Но тогда какой смысл держать Второго господина Вэй связанным обязательствами и быть связанным самому? Ведь это лишает возможности завести семью.

Сичэнь даже не нашел сразу, что ответить. Зато подал голос Не Минцзюэ, подошедший в сопровождении брата, как всегда прячущегося за веером.

— В любом случае, решать это только им самим. Глава Лань, я видел флаг Илин Вэя.

Сичэня затопили облегчение и благодарность.

— Благодарю за информацию, Глава Не.

— Не стоит, — Минцзюэ качнул головой и тут же развернулся в сторону поднявшегося шума. — Они уже здесь.

Стоило признать: появление адептов Ордена Илин Вэй было невероятно эффектным. Копыта их лошадей не были украшены золотом и не оставляли за собой огненный след или вздыбившуюся землю, как у других, но от одного взгляда на них продирало дрожью. Черные лоснящиеся шкуры, красный огонь в глазах — лошади Илина, когда-то специально выведенные для Ордена, стоили бешеных денег, но практически никогда не продавались. Полуоборотни — они не боялись нечисти, могли найти источник тьмы не хуже Компаса Зла, обладали зачатками разума и были бесконечно преданы своим хозяевам, порой вынося тех на себе из совсем уж безнадежных ситуаций, иногда даже ценой собственной жизни. А уж об их выносливости и вовсе ходили легенды. Они, безусловно, привлекали внимание, но все же не так, как их седоки.

Приехавшие адепты, все, как один, одетые в черное, с алыми поясами и алой окантовкой по краям, такими же алыми лентами в собранных в хвост волосах — они словно несли на своих плечах Тьму, стелющуюся за ними по воздуху подобно плащу. И только один из них…

Бело-голубое ханьфу с облаками, одеяние Гусу Лань.

— Молва ничуть не льстила Второму господину Вэю, — Сичэнь услышал он рядом поющий голосок Не Хуайсана, но даже не стал оборачиваться, захваченный попыткой разглядеть лицо того, на ком были одеяния его Ордена. В окружении, кажется, самой Тьмы человек в белом был… Сичэнь даже не мог подобрать подходящего сравнения. Ослеплял? А еще словно прятался за широкими плечами Вэй Ина.

От отряда Илин Вэй отделились два всадника и направились к ним, тогда как остальные свернули в сторону уже развернутых шатров.

Первым слетел с лошади Вэй Ин и сверкнул белозубой улыбкой, отвешивая поклон разом всем собравшимся и притягивая к себе все внимание.

— Доброго дня желает Орден Илин Вэй присутствующим.

Отвечая на его приветствие вслед за остальными, Сичэнь спиной почувствовал напряжение Ванцзи, но пообещал себе разобраться с этим позже. А пока…

— Доброго дня. Я рад видеть своего достопочтимого супруга в добром здравии, — спокойный бархатный голос вышагнувшего из-за спины Вэй Ина молодого человека в белом прошелся по позвоночнику Сичэня, словно пушистый лисий хвост.

Сичэнь едва успел сдержать выдох, переведя взгляд с Вэй Ина на его лицо. Ваньинь?! Этот юнша — Вэй Ваньинь, его муж? Вытянувшийся, раздавшийся в плечах, с тонкими чертами лица, очень выразительными скулами, яркими живыми глазами в обрамлении пушистых ресниц — это Ваньинь?! Больше не было детской припухлости, угловатости и неуклюжести — стоящий перед ним был невероятно красив и ничуть не терялся на фоне Вэй Ина, славившегося своей яркой внешностью. И уж точно не был тем мальчишкой, которого Сичэнь помнил и подсознательно ожидал увидеть, а потому даже не понял, кто именно в белом одеянии.

— Благодарю, — в себя Сичэнь пришел только после легкого тычка от брата и поспешил ответить на поклон и приветствие, надеясь, что его лицо выражает лишь привычную доброжелательность. — Надеюсь, дорога была не слишком трудной?

В глазах Ваньиня промелькнуло что-то тяжелое, насмешливое.

— Мое желание увидеть вас было так велико, что я ее не заметил.

Ресницы Сичэня дрогнули, когда до него дошло: Ваньинь над ним смеется! Пусть лицо его было непроницаемо и только в глазах можно было прочитать его истинные чувства, он все равно смеялся. Возмущение вместе со жгучим любопытством и чем-то еще, что Сичэнь пока разобрать не мог, полыхнули внутри.

— Ваши слова наполняют меня радостью. — Кто сказал, что он не может ответить тем же?

Уголок губ Ваньиня дрогнул, а частокол ресниц спрятал глаза. Жест смущения, в который Сичэнь не поверил ничуть. Когда Ваньинь успел стать таким?!

— Глава Лань, представьте же нас своему супругу, — Цзинь Гуаншань опустил свой веер, пришедший на смену бокалу. — Вы и Глава Вэй так долго прятали его от нас, что и дальше мучить нас любопытством уже невежливо.

Едва качнув головой в ответ на напряженный взгляд Сичэня, Вэй Ин шагнул вперед, привлекая к себе внимание.

— Всему свое время глава, глава Цзинь. Но позвольте, это все-таки сделаю я. Ваньинь, — он обернулся к брату, и тот поднял на него чистый сияющий взгляд, от которого Сичэня почему-то неприятно укололо, — это Цзинь Гуаншань, Глава Ордена Ланьлин Цзинь. Вэнь Жохань, Глава Ордена Цишань Вэнь. Не Минцзюэ, Глава Ордена Цинхэ Не…

Вэй Ин говорил, называя имена, Ваньинь отвечал приличествующим приветствием и идеальными поклонами, но когда затянувшаяся церемония закончилась, все выдохнули с облегчением.

— Вы порадовали наши сердца, Глава Вэй, — Цзинь Гуаншань снова спрятался за веером, но хищный блеск в его глазах, направленных на Ваньиня, ничего скрыть было не в силах. — Воистину, молва преуменьшала достоинства Второго господина Вэя.

— Осторожней с комплиментами, Глава Цзинь, — улыбка Вэй Ина была острой и холодной. — Иначе присутствующие здесь могут подумать что-нибудь не то.

Цзинь Гуаншань повел бровью, готовый ответить, но Сичэнь, давно заметивший взгляд Вэнь Жоханя, которым тот следил за каждым жестом Ваньиня, выступил вперед.

— Прошу простить этого недостойного, господа, но я вынужден забрать своего супруга. Скоро состоится выезд, и нам нужно подготовиться.

— Разумеется, — Вэнь Жохань тонко улыбнулся. Маневр Сичэня явно от него не укрылся. — Сегодня все взгляды будут обращены на вас. Но, Глава Вэй, под чьими знаменами проведет эту охоту Вэй Ваньинь?

— Что за вопрос? — Вэй Ин отразил его улыбку. — Разумеется, под знаменем Гусу Лань.

Сичэнь, на самом деле не рассчитывавший на присутствие в своем отряде адептов Илин Вэй в принципе, согласно кивнул.

— Действительно, разве может быть по-другому? Прошу нас простить.

Уходя, Сичэнь спиной чувствовал взгляды, пока замешкавшийся Ванцзи не закрыл его собой.

— Отвратительно, — едва слышно выдохнул Ваньинь, идущий на шаг позади с идеально прямой спиной, сделавшей бы честь даже Ванцзи. — Они похожи на базарных женщин. Это всегда так?

— Нет, — Сичэнь, чувствующий себя растерянным, покачал головой. — Любопытство схлынет, как только начнется охота и приутихнет чувство новизны. Ордена не избалованы по-настоящему интересными новостями, а о вас ходило слишком много слухов. Подобное внимание было неизбежно.

— Вэй Чэн! — звонкий голос догнал их уже почти у шатров. А его обладатель — Не Хуайсан — спустя пару секунд. Слегка запыхавшись, он усиленно махал веером, прогоняя выступивший румянец. Впрочем, отдать поклоны это ему не помешало. — Глава Лань, Второй господин Лань.

— Здравствуй, А-Сан, — Сичэнь улыбнулся, совсем некстати вспоминая о том, что так и не выполнил обещание, данное его брату. — Ты тоже собираешься участвовать в охоте?

— Что вы, — Хуайсан разве что руками не замахал. — Я и Великая охота — это что-то из невозможного. Брат переломает мне ноги, если я только попытаюсь сунуться за границу. Да и вы знаете, что боец из меня не лучший. Я здесь, чтобы повидаться с Чэн-Чэном. Вы же позволите мне украсть его?

На лицо Сичэня набежала тень. То, с какой силой Хуайсан вцепился в руку Ваньиня, отозвалось внутри неприятным ощущением. Как и улыбка Ваньиня, полная приятия и обращенная к Не Хуайсану. Но отказать ему Сичэнь не нашел причин. В конце концов, Хуайсан отлично знал, что у них все готово к торжественному выезду и даже лошадь Ваньиня наверняка уже ждет своего седока в полагающемся месте.

— Только не забывай о времени.

— Я ненадолго, — Хуайсан снова поклонился и потянул Ваньиня в сторону, о чем-то щебеча.

— Старший брат расстроен?

Сичэнь развернулся к Лань Ванцзи, все это время молчаливо стоявшему рядом. Вгляделся в его по обыкновению невозмутимое лицо и улыбнулся, разглядев на нем волнение за себя.

— Не знаю. Скорее, удивлен.

— У брата есть причина.

— Ты прав. А ты? Присутствие Главы Вэй напрягает тебя? — О том, что видит в глазах Ванцзи еще и отзвук разочарования, он упоминать не стал. Тем более что более чем ясно понимал его причину. С момента своего появления Вэй Ин даже не посмотрел в сторону Ванцзи.

— Я не уверен, — после недолгого колебания ответил Ванцзи.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне, А-Чжань, — Сичэнь коснулся скрытой под ханьфу руки брата, выражая поддержку. — Скоро выезд. Мне нужно проверить, все ли в порядке.

— Ванцзи не смеет задерживать брата, — тот поклонился, отступая, и Сичэнь, коротко кивнув ему, неторопливо направился туда, где собирался отряд для торжественного выезда. На трибунах уже собирались зрители из простого люда, приехавшие поглазеть, и заклинатели, которые в торжестве не участвовали. Порядок выезда Орденов каждый раз менялся, определяясь случайным образом заново на предшествующем Совете Глав, дабы не вызывать лишних споров на тему важности и заслуг, и в этот раз Гусу Лань выезжал последним. Но, несмотря на то, что время еще было, Сичэнь предпочел проверить все сам. О том, что делает это только потому, чтобы дать себе время прийти в себя, он старался не думать.

— Глава Лань?

Сичэнь стремительно развернулся. Заметив между двумя шатрами Цинхэ Нэ скрытого тенью Вэй Ина, он удивленно вскинул брови.

— Глава Вэй?

— Я прошу у вас пару минут вашего времени. Пока все заняты своими делами и смотрят в другую сторону.

Сичэнь оглянулся. До его отряда оставалось всего чуть, и, судя по оживлению, церемония открытия уже началась.

— Хорошо, — Сичэнь шагнул в тень к Вэй Ину, встречаясь с ним взглядом. Темным, горящим каким-то чувством. — Что-то случилось?

— Я хотел бы поговорить с вами. Но сначала задам вам вопрос: это правда, что вы обещали Не Минцзюэ дать А-Чэну развод?

Сичэнь выдохнул. Значит, Минцзюэ не дождался, пока Сичэнь решит этот вопрос сам. И не для обсуждения ли этого вопроса Не Хуайсан искал Ваньиня? Всколыхнувшуюся вину за неисполненное обещание тут же смыло резким неприятием, причины которого он пока искать не собирался.

— Да, мы говорили с ним об этом. Где-то за месяц до того, как я приезжал на Луаньцзян, — с неохотой ответил Сичэнь.

— У вас была возможность поговорить со мной об этом, но вы ею не воспользовались, — заметил Вэй Ин. — Я могу узнать почему?

Сичэнь пожал плечами.

— Если честно, я забыл об этом. Ваш тренировочный бой слишком удивил меня.

Вэй Ин выгнул бровь и рассмеялся.

— Хотите сказать, что А-Чэн с кнутами так поразил ваше сердце, что вы забыли о том, что собираетесь с ним развестись?

Почти шокированное «так это был Ваньинь?!» Сичэнь еле успел прикусить на языке в последний момент. Не стоит позориться еще больше. Хотя узнать прежнего Ваньиня в статном воине, безупречно владеющем таким сложным оружием, как кнут, да еще обеими руками, на самом деле было практически невозможно.

— Что-то вроде, — неловко улыбнулся он. — В любом случае, я действительно вспомнил об этом уже, когда был на половине пути домой.

Вэй Ин некоторое время молча смотрел на него, а потом вздохнул, чуть опуская плечи и по ощущениям Сичэня из Главы Ордена Вэй превращаясь в Вэй Ина — обычного заклинателя, беспокоящегося только о судьбе брата.

— В таком случае, я могу попросить вас повременить с разводом?

— Почему? — на этот раз удержать лицо у Сичэня не получилось. Слишком неожиданным было услышанное. — Но разве вы не сами говорили, что только обещание матери сдерживает, чтобы не попросить того же?

— Не совсем, — Вэй Ин качнул головой, устремляя взгляд за плечо Сичэня. — Я соглашусь, если вы попросите развод, но все же надеюсь, что это будет хотя бы не в ближайшее время. Видите ли… В качестве моего зятя вы полностью меня устраиваете, как бы грубо это не звучало. Чего не скажешь о других. А свобода Ваньиня сейчас сыграет против него.

— Других? — на лицо Сичэня легла тень. Кажется, он начинает понимать.

— Именно. Вы знаете, что Цзинь Гуаншань недавно признал законным сыном Цзинь Гуанъяо? И теперь строит планы на его брак с Ваньинем. Но пока тянет, давая своему бастарду время заработать себе репутацию, раз уж дочерей у него нет, а Цзинь Цзысюань уже женат. О желаниях Не Хуайсана вы и без меня осведомлены. И я знаю, что и Цишань Вэнь тоже не останется в стороне, хотя я понятия не имею как. Я уж молчу о главах других Орденов, у которых есть дочери. И пока только вы стоите между всеми этими… благородными господами и Ваньинем, а также необходимостью придумывать причины для отказа. К тому же, сам Ваньинь вам не нужен, а в остальных я вовсе не уверен. Я просто не могу, не хочу и не собираюсь отдавать свое сокровище абы кому. А такие разговоры будут подниматься регулярно, пока Ваньинь свободен. Я с удовольствием нашел бы ему жену и оставил в Ордене, но вы знаете, что для носителей темной ци это не так просто сделать. У меня самого с этим проблемы, что уж говорить о нем. Но я могу пообещать вам, что как только у вас появится та или тот, с кем вы по-настоящему захотите связать свою жизнь, вы получите развод и станете свободным.

— Вот как… — одними губами выдохнул Сичэнь. — Кажется, теперь я понимаю, к чему были все эти разговоры о не скрепленном браке.

— Вы уже обсуждали это с кем-то? — Вэй Ин подался вперед, глядя на него с живым интересом.

— Да. На самом деле ваше появление спасло меня от необходимости указывать в очень резкой форме Цзинь Гуаншаню на неуместность его высказываний. Всем вдруг стала интересна моя личная жизнь.

— К сожалению, даже я не могу контролировать слухи. И запереть Ваньиня в резиденции — тоже. Он уже сейчас один из сильнейших заклинателей, к тому же, кто откажется от шанса получить хоть слабый, но все же контроль над Главой Илин Вэй?

— Слухами о вашей любви к брату полнится Поднебесная.

Вэй Ин невесело рассмеялся.

— Меня это не удивляет.

Сичэнь прикусил губу, поежился от неприятной перспективы разговора с Минцзюэ, но все же выдал:

— Я не буду просить развода. До тех пор, пока он сам или вы не потребуете его или мне не понадобится свобода.

— Это было бы идеально. Благодарю. Я ваш личный должник, Глава Лань, — Вэй Ин поклонился, и Сичэнь чуть поморщился.

— Вы выполните свой долг, если станете звать меня менее формально. Кроме того, что мы теперь официальные родственники, я никогда не был в восторге от громоздких титулов. Тем более, от людей, которые мне нравятся.

Вэй Ин вскинул бровь.

— А я вам нравлюсь? — в темных глазах промелькнули искры веселья и исчезли. — В таком случае, могу попросить вас об этом же. По той же причине.

— Если убрать пункт про «нравлюсь», — Сичэнь покаянно опустил голову. — Я обидел Ваньиня.

— Обидели, — Вэй Ин не стал отпираться. — Поэтому готовьтесь: спасения от его острого язычка не будет, а в этом он стал настоящим мастером.

— Сплетничаешь обо мне за моей спиной? — внезапно раздавшийся глубокий голос был полон насмешки.

Сичэнь вздрогнул, а Вэй Ин только рассмеялся, косясь в сторону.

— Предупреждаю. И как давно ты там стоишь?

— Только что подошел, — Ваньинь вышел из тени совсем рядом с Сичэнем. — Господин Лань, ваш брат просил напомнить, что скоро выезд.

— Спасибо, — Сичэнь повернулся к нему лицом, но Вэй Ин оказался рядом с Ваньинем гораздо быстрее.

— Тебе идет белый, — он отвел прядку от его лица, глядя с таким глубоким и трепетным чувством, что Сичэню стало неловко. Словно он случайно увидел что-то, что видеть был не должен. Что-то слишком интимное, которое только для двоих. Что-то, что дергало неправильностью и порочностью. Что вызывало ревность и желание быть на месте Вэй Ина. Разве тот — супруг Ваньиня? Так почему так мало братского в этом его жесте? Или Сичэню это кажется?

— Ты уже говорил, — Ваньинь не отстранился, только еще шире развернул плечи в неосознанной попытке стать выше. А, может, ближе к Вэй Ину.

— Не страшно, правду можно и повторить, — хмыкнул Вэй Ин, словно обласкал Ваньиня взглядом и повернулся к Сичэню. — Отдаю вам свое сокровище. И жду, что вы вернете мне его обратно в добром здравии.

— Вэй Ин! — Ваньинь ткнул того в плечо. — Прекрати!

— Знаю-знаю: ты сам со всем можешь справиться, — тот рассмеялся, вскидывая руки, словно сдаваясь. — Мой грозный принц.

Ваньинь только закатил глаза и развернулся к Сичэню.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но… Спасите меня!

Сичэнь не удержался от смеха, уж слишком забавное выражение лица было у Ваньиня. Написанные на нем ужас и страдание были такими нарочитыми, что поверить в них было совершенно невозможно. Но что-то в его глазах…

— Как прикажет супруг, — шанс додумать мысль Сичэнь себе не дал. Поклонился обоим Вэям разом и протянул руку Ваньиню. — Наш выезд действительно очень скоро, нам нужно занять свои места.

Ваньинь прикусил губу, а потом его чуть напряженные пальцы легли в ладонь Сичэня, и тот инстинктивно сжал их. Потянул к себе, вынуждая подойти ближе, и вот так, вплотную друг к другу, сопровождаемые чужими взглядами вслед и одним неожиданно жгучим — в спину, они добрались до своего отряда. Встретивший их Ванцзи только скользнул взглядом по их сплетенным пальцам и отвернулся.

— Брат вовремя.

— Конечно. Спасибо, Лань Чжань, — Сичэнь отпустил руку Ваньиня, к которому подвели его коня из Илина. Тот взлетел на него подобно птице, ханьфу на мгновение обтянуло его торс еще сильнее, и Сичэнь невольно отметил тонкость его стана. Чуть замешкался, но оказался в седле всего пару секунд спустя.

Оглянулся, проверяя все ли в порядке, и тронул лошадь с места, внутренне собираясь. Вэнь Жохань прав: в этот раз все внимание будет обращено к ним. Это нужно просто пережить.

Они пережили. И даже без потерь. Но это было вчера. А сегодня он встал даже раньше обычного и, не желая никого тревожить, направился к реке, уверенный, что никого не встретит: после открытия Великой охоты праздничный ужин изрядно затянулся. Сам Сичэнь, не желая ни с кем общаться, все положенное регламентом время провел то с Вэй Ином, то с Не Минцзюэ, иногда слишком остро чувствуя присутствие рядом Ваньиня. Тот на людях словно окутывался невидимым щитом, любой обращенный на него взгляд встречал своим колючим и прямым, но — как заметил Сичэнь — едва заметно вздрагивал, стоило только темным глазам Вэнь Жоханя остановиться на нем хоть на миг. Впрочем, Сичэнь его отлично понимал: взгляд Вэнь Жоханя мало кто выдерживал. Так что Сичэнь просто сдвинулся так, чтобы спрятать Ваньиня от внимания Вэнь Жоханя. А лисью улыбку Цзинь Гуаншаня Ваньинь успешно игнорировал и сам. Что, в общем, не помешало ему сбежать, как только позволили приличия. И Сичэнь, как добродетельный супруг, не позволил ему сделать это в одиночку. До шатров Илин Вэя они дошли молча, а потом, обменявшись вежливыми прощаниями, расстались. Ночь у Сичэня выдалась отвратительной…

***

… Клочки утреннего тумана над рекой было видно издалека. Здесь, на самой границе Пустых земель, кажется, даже у природы были свои, иные законы. И туман, не плывущий и не стелющийся, стоял словно привязанный. Кажется, его даже можно было пощупать руками. А еще он был похож на спустившиеся с неба облака.

Сичэнь преодолел небольшой спуск и замер, наткнувшись взглядом на аккуратно сложенную одежду. Бело-голубое ханьфу с облаками не узнать было невозможно, но Сичэнь мог поклясться, что все приехавшие с ним адепты, кроме дежурных, еще спят и шатров не покидали. Разве что…

Сичэнь прикусил губу. Если он прав, то там, в реке, — Ваньинь. И тревожить его не стоило. С другой же стороны… Здесь и сейчас они одни, и вот он, шанс, хотя бы просто поговорить, раз уж раньше Сичэнь не сподобился.

Донесшийся до него всплеск и сразу следом негромкий выдох заставили его замереть на месте. Чувственный, сладкий — Сичэнь сглотнул, чувствуя теплую волну вдоль позвоночника. Кто там говорил, что Ваньинь способен заворожить голосом? Сейчас Сичэнь был готов согласиться с каждым звуком в этом утверждении. Вчера он отметил, какой глубокий голос у Ваньиня, но и только. Сейчас же…

Ведомый любопытством, забывший о своих намерениях, Сичэнь, стараясь ступать как можно тише, подошел ближе к воде и закрывающему ее туману. Всего пара шагов, и сквозь ставшую проницаемой молочную завесу была видна неширокая река, и даже противоположный берег. Но Сичэнь едва заметил его, прикипев взглядом к фигуре в воде. Полностью обнаженное тело снизу от бедер было скрыто водой, а вот все, что было выше — ничем, кроме длинных волос. На вызолоченной поднимающимся солнцем коже капли воды сверкали драгоценными камнями, а на изгиб поясницы можно было смотреть вечно. Талию, кажется, можно было обхватить пальцами, и Сичэнь сглотнул, внезапно представив на ней свои собственные руки. На талии. Плечах. На всем этом теле. От волны жара, поднявшегося изнутри, пришлось зажмуриться, а в попытке избавиться от сухости во рту — сглотнуть.

Но, стоило раздаться тихому всплеску, как ресницы взметнулись сами собой. Как раз для того, чтобы Сичэнь увидел, как неторопливо, ласкающим жестом Ваньинь проводит ладонью по шее, откинув голову и прикрыв глаза, спускается ниже на грудь, живот. Паника взметнулась вместе с мыслью о том, что Ваньинь спустится еще ниже, туда, где под прозрачной водой виднелся волнующий изгиб бедер, и тогда ему, Сичэню, точно придет конец. Стыд и без того уже затапливал его с головой, а от неловкости и абсурдности ситуации хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Он подглядывает за собственным мужем. Человеком, которого, при иных обстоятельствах, мог бы сейчас обнимать и ласкать так, как тот ласкает себя сам. Как глупо.

Усилием воли отведя взгляд, Сичэнь отшагнул назад, за спасительную молочную пелену тумана. Нужно найти другое место и искупаться, и уже даже не для того, чтобы привести себя в порядок. Собственное возбуждение не было видно под одеждами, но достаточно было, что Сичэнь его чувствует, и оно приносит почти боль и дискомфорт.

Вода приняла его в свои объятия спустя почти десять минут: найти подходящей спуск оказалось не так просто. Но поиск того стоил, вода оказалась достаточно прохладной для того, чтобы смыть возбуждение. Правда, стоило чуть немного расслабиться, как под веками проявился образ Ваньиня. Его словно подставленная любопытному взгляду шея, изгиб спины, переходящей в округлости, которые не смогла скрыть даже вода, и которые Сичэнь тогда, глядя на него вживую, предпочел не заметить. Зато сейчас вся фигура Ваньиня в его памяти показалась разбуженному воображению во всей своей красе. Скулы, плечи, развитая грудь, торчащие от холода пики аккуратных сосков в окружении темных ореол…

Сичэнь ушел под воду с головой, лишая себя притока воздуха, в попытке призвать к порядку разбушевавшееся воображение. И то немного отступило, но, стоило вынырнуть, как на его место пришли сожаление вкупе со злостью на самого себя. За этот час он нарушил столько правил Ордена, что впору применять дисциплинарный кнут, но даже Ванцзи бы признал, что он уже успел наказать себя сам. И, видят боги, он предпочел бы боль физическую той, что грозила погрести его с головой.

Но, может, есть шанс? Исправить или забыть. Возможно, если он ограничит общение с Ваньинем, сведя его до минимума, все забудется? Он обещал не разводиться, но о совместной жизни речь не шла. Да и Вэй Ин вряд ли отдаст его в Облачные Глубины. Не теперь, не после всего того, что Сичэнь видел между ними. Пусть ему показалось, и там, за этими взглядами и жестами, нет ничего предосудительного, трепетное отношение Вэй Ина к брату не заметит только слепой.

Рядом, стрекоча крылышками, пролетела стрекоза, и Сичэнь вздохнул. Размышления уняли плоть, и пора было выбираться. Сегодня начиналась Великая охота, а ему еще нужно было проверить, все ли готовы.

… Совсем рядом раздался треск, и Сичэнь встряхнулся. Хватит. Он уже убедился в собственном идиотизме, и если к этому он добавит еще и позор поражения или собственную смерть — легче не станет никому. К тому же совсем рядом и его адепты, и Ваньинь, сбежавший сразу, стоило только ступить в Пустые земли, а он обещал Вэй Ину присмотреть за ним.

В спину дохнуло смертью, и Сичэнь мгновенно развернулся, отскакивая и поднимая меч. Но пронзительный свист раздался раньше, чем он сообразил, с какой именно тварью имеет дело. Кончик кнута вскрыл кожистый панцирь зубастой твари, словно взрезал бумагу, и та рухнула на землю, суча когтистыми лапами и глухо воя.

— Глава Лань слишком неосторожен, — выступивший из-за дерева Ваньинь смотрел на тварь так, словно прикидывал, не снять ли с нее шкуру.

— Благодарю за помощь, — Сичэнь на миг почувствовал себя уязвленным. И вовсе не потому, что умудрился подпустить опасность так близко — ему хватило бы времени убить ее, — а тем, что Ваньинь, даже не посмотрел на него. — Но я справился бы сам.

Ваньинь, по случаю охоты одетый неброско и без клановых знаков различия, вскинул голову.

— Я не сомневаюсь в умениях главы Лань. Возможно, я просто не распознал его стратегию и потому обманулся рассеянным видом? — на чувственных губах появилась слабая улыбка; взмах ресниц и виновато-смущенный взгляд кого угодно ввел бы в заблуждение видимой наивностью, но Сичэнь всей своей сущностью чувствовал, что над ним смеются. Кажется, Вэй Ин предупреждал его не зря.

— Возможно, я знал о присутствии рядом супруга и был уверен, что он не позволит мне погибнуть? — Сичэнь не считал себя мастером острых слов, но достиг совершенства в способности обходить правила собственного ордена. Например, лгать по сути, но не по форме.

— Ваше доверие воистину безгранично, — Ваньинь наградил его насмешливым взглядом. Не поверил, но позволил сохранить лицо, не пытаясь поймать на лжи.

— Кому еще доверить спину, как не мужу?

Ваньинь едва заметно поморщился. Не нравится, когда его так называют?

— Да, действительно, — Ваньинь переступил через затихшую тварь, обошел облюбованную Сичэнем поляну, прислушался к далекому вою и рычанию, коротко хмыкнул. — Вы прячетесь.

Он не задавал вопрос, он констатировал факт, и Сичэнь только пожал плечами.

— Мне нужно было подумать.

— Отличное местечко для раздумий, — Ваньинь отвернулся, уводя от взгляда насмешливую улыбку.

— По крайней мере, нечисть не задает вопросы, — Сичэнь залип на открывшейся шее, но быстро взял себя в руки.

— Я могу вам помочь, — Ваньинь пнул сшибленную Сичэнем головку Лисьего цветка, и та откатилась в сторону. С натужным звуком треснула, и на землю высыпались уже безжизненные споры, распространяя вокруг приторный запах. — Если вас гложут сомнения по поводу нашего брака, то я могу вам помочь их разрешить и попросить развода. Собственно, именно это я и делаю: прошу у вас развода.

На последних словах он развернулся к Сичэню, глядя неожиданно тяжело и упрямо. Не ожидавший этого, Сичэнь невольно подался вперед.

— Нет, — категоричность прозвучавшего удивила его самого.

— Нет? — Ваньинь удивился тоже. Вскинул бровь, повел головой так, что длинная прядь скользнула с плеча на грудь. — Но почему? Я вам не нужен, когда закончится эта охота, мы разойдемся, и вы снова забудете о моем существовании.

— Боюсь, что это уже невозможно, — пробормотал Сичэнь скорее себе, чем ему.

— Хотите, чтобы я поверил, что вам вдруг стало небезразлично мое существование? — на лицо Ваньиня набежала тень, а вокруг всей его фигуры словно потемнело. — Вы не вспоминали обо мне все эти годы, даже ради вежливости не справляясь о моем здоровье.

Удушливая волна стыда и вины бросилась в лицо, и Сичэнь почти сломался в поклоне.

— Ваши упреки справедливы, и я прошу простить меня за недостойное поведение.

Ваньинь резко выдохнул. Кажется, подобного он тоже не ожидал.

— Ваши извинения не нужны, Глава Лань. Еще год назад я был бы рад их услышать, но не теперь. Я не держу на вас зла или обиды. Когда мы заключили брак, мне было всего пятнадцать, и почти мальчишка вас совершенно точно не мог заинтересовать ни в каком качестве, и я это отлично понимаю. Вы были вежливы и позволили мне жить так, как я того хочу, и я ценю это. А то, что иногда мне была нужна поддержка… Ну, матушка всегда говорила, что лучше всего надеяться только на себя.

Когда до Сичэня дошел смысл сказанного, он сам не понял, как выпрямился, глядя на Ваньиня с шоком.

— Вас обижали в Облачных Глубинах?!

— О нет, это же запрещено правилами, — смешок Ваньиня был не особо веселым. — Никто не сыпал мне камешки в постель и не подкладывал червяков в рис. Но слова могут ранить гораздо сильнее, вам ли не знать. Мне было всего пятнадцать, каждая кухарка знала, что наш брак формальный, но желающие пройтись на этот счет всегда находились. Кому-то не доставало ума завидовать, кого-то интересовало, как исполняется супружеский долг, а кто-то делал ставки, как быстро я сдамся и попрошу брата или матушку забрать меня.

— О. Так вот почему вы проводили все время в библиотеке, — одними губами выдохнул Сичэнь. Плечи опустились вопреки вбитой с детства осанке. Пальцы в кулаки сжались сами собой. Разумеется, Ваньинь никогда бы не пожаловался ему, но что стоило приглядеться к нему. Увидеть на его лице и глазах призыв о помощи. Пятнадцать, боги. — Простите.

Ваньинь медленно выдохнул.

— Я же сказал: в этом нет необходимости, и жалеть меня тоже не надо. Я извлек свой урок и научился давать отпор обидчикам, так что, можно сказать, это даже пошло мне на пользу: в Илин Вэй этот навык я вряд ли бы получил. Но это прошлое, и оно останется в прошлом. А сейчас я даю возможность нам обоим забыть этот брак. Хуайсан рассказал мне, каким нападкам вы подверглись вчера из-за этого.

— Ему стоило бы укоротить язык, — неожиданно резко даже для самого себя ответил Сичэнь. — Но если вы таким образом решили избавить меня…

— Я решил избавить себя от ненужного нам обоим брака, — прервал его Ваньинь, вскинув голову. Резкий жест, горящие глаза — Сичэнь еле успел удержать восхищенный выдох. Впрочем, смысл сказанного ударил сразу.

— Чтобы тут же связать себя другим браком? — Сичэнь завел руки за спину, сцепляя пальцы. Внутри кололось и жглось, по языку разливалась горечь. Откуда такая реакция?

— О чем вы? — Ваньинь сузил глаза.

— О том, через сколько времени после развода Поднебесная будет праздновать свадьбу Вэй Ваньиня и Не Хуайсана?

За ресницами Ваньиня полыхнуло изумление и скрылось.

— Даже если… какое это имеет отношение к вам? Наш брак — только формальность.

— Вы любите его? — Сичэнь переходил все границы дозволенного, но останавливаться не собирался. Он обещал Вэй Ину, что отпустит Ваньиня, если тот потребует развода, но теперь понимал: не отпустит. Только не так и не сейчас. И пусть еще одним не выполненным обещанием будет больше. Но если Ваньинь скажет «да»…

— Глава Лань! — волна гнева Ваньиня накрыла Сичэня и неуловимо изменила его самого. Кажется, в его глазах даже полыхнули молнии. По крайней мере, черты его лица стали еще более резкими, а внезапный порыв ветра ударил Сичэня, на миг лишив воздуха. — Вы забываетесь! — И голос стал низким, рокочущим громом.

— Я все еще ваш супруг! — Сичэнь вскинулся, лишь краем сознания отмечая абсурдность и неправильность всего происходящего.

— В самом деле? — ироничным и откровенно издевательским тоном произнес Ваньинь. — А я как-то не заметил. И как такое могло случиться? Может, потому что этому супругу было интересней с кем угодно другим? Или потому что после почти пяти лет брака он даже не пожелал поздороваться со мной, когда приезжал на Луаньцзян, хотя от него этого ждали? Какой из этих пунктов должен убедить меня, что у меня есть супруг?!

Сичэнь, для которого каждое брошенное Ваньинем слово было подобно словно отравленной стреле, побледнел и медленно выдохнул.

— Ждали? — Пожалуйста, все не может быть еще хуже.

— Забудьте, — резко бросил Ваньинь. — Все это больше не имеет значения.

— Ваньинь…

— Я же сказал: забудьте! — тот вскинулся так резко и сильно, что даже воздух вокруг него загудел от выброса энергии. И вдруг коряга, рядом с которой он стоял, стремительно изменила положения. Встав на дыбы, она повернулась, ссыпая с себя засохшие листья и налипшую землю, и перед самым лицом опешившего Ваньиня появилась оскаленная морда. С длинных острых клыков капала ярко-зеленая, ядовитого оттенка, слюна, нарост на лбу, напоминающий сучок, словно ощерился шипами. Не успев даже ничего понять, Сичэнь рванулся вперед, уже в полете понимая: не успеет. Эта тварь слишком близко, так близко! Сердце сжалось от ужаса, но отшатнувшегося Ваньиня вдруг словно окутало слепящим коконом энергии. Ощерившаяся пасть твари коснулась сияющего фиолетовым цветом кокона, и тот полыхнул разрядом молнии. Раздался взрыв, от которого Ваньиня и тварь отбросило друг от друга, а не успевший остановиться Сичэнь оказался ровно там, где осыпался хлопьями сгоревший воздух. Запахло паленым, от мгновенно обуглившейся твари шел дым, но Сичэнь лишь скользнул по ней взглядом, только чтобы удостовериться, что опасности она больше не представляет. Ваньинь… Того отбросило далеко, и Сичэнь кинулся к нему, инстинктивно применив звук для ускорения.

— Ваньинь?! — опустился на колени рядом с лежащим парнем, со страхом заглядывая в лицо и беря его за руку. Какие ледяные пальцы.

— Я не настолько слаб, Глава Лань, чтобы умереть от подобного, — прохрипел тот, морщась. Похоже, царапинки на лице и разметавшиеся волосы явно были меньшим из его повреждений. И руку почему-то он так и не отнял.

— Что со спиной? — его слова Сичэнь пропустил мимо ушей, прислушиваясь к своим собственным ощущениям и току энергии в теле Ваньиня. Энергии?

— Что здесь случилось?!

Пожалуй, никогда Сичэнь не был так рад и одновременно так раздражен появлением Вэй Ина. Яростный, окутанный Тьмой, словно облаком, с горящими красным отсветом глазами — тот показался самой смертью. А когда его взгляд остановился на Ваньине, которого Сичэнь все еще держал за руку, ощутимо потемнело вокруг, а лес словно подернулся зеленоватым свечением.

— Вэй Ин! — стоящий позади него Лань Ванцзи, которого Сичэнь разглядел только сейчас, протянул руку, и Сичэнь невольно подался вперед в инстинктивной защитной реакции. Только безумец сейчас попробовал бы остановить Главу Ордена Илин Вэй.

— А-Чжань, нет! — только и успел крикнуть Сичэнь, а Ванцзи уже обвила черная лента, отшвырнула назад и метнулась к самому Сичэню. Но Ваньинь успел первым.

— А-Сянь! Остановись! — он вскинулся, резко сел, глядя прямо и с непонятными эмоциями на лице. — Вэй Ин, со мной все в порядке! Брат!

И зеленое свечение погасло. Впрочем, красный в глазах Вэй Ина все еще сиял, и Тьма недовольно ворочалась вокруг него, а потом ее широкий отросток и вовсе пополз вперед. Облизал смирно сидящего на земле Ваньиня, словно проверяя, правда ли все в порядке. И вдруг взметнулся, теперь клубясь Тьмой у лица Сичэня, грозя мгновенной смертью, спасения от которой нет.

— Вэй Ин! — Ваньинь подался вперед, и вокруг него тоже начало темнеть.

— У тебя сломано ребро, — ледяным голосом произнес Вэй Ин, не спуская пронзительного взгляда с застывшего Сичэня. Удержать себя на месте было сложно, но необъяснимым образом Сичэнь чувствовал, что сейчас лучше вообще не шевелиться.

— В этом нет его вины, — Ваньинь упрямо сдвинул брови и кивнул в ту сторону, где дотлевало то, что осталось от твари. А Сичэнь вдруг подумал о том, что провел на этой поляне рядом с одним из опаснейших порождений Пустых земель не одну минуту и даже не понял этого! И на самом деле в том, что случилось, есть его вина. Это он не проверил, удовлетворившись уничтожением Лисьего цветка.

А облако темной ци, тем временем, рванулось в указанную сторону. Коснулось сгоревшей твари и отступило. Вэй Ин медленно выдохнул, прикрыл глаза, и Тьма ужалась, собравшись у его ног. Сичэнь, у лица которого больше ничего не было, едва заметно перевел дух. Испугаться он не успел, но отдавал себе отчет, что, сойдись они с Вэй Ином в настоящем бою, исход его мог быть любой.

Подойдя к ним, Вэй Ин опустился перед Ваньинем на колени. Глядя на него, видя только его, он протянул руку и провел подушечкой большого пальца по его щеке, стирая грязный след.

— Твоя охота на сегодня закончена. Нужно залечить ребро, — с беспокойством произнес он.

Ваньинь еле заметно поморщился, но от показавшегося слишком нежного касания уйти даже не попытался.

— Дело пары часов.

Ресницы Вэй Ина дрогнули, а уже через секунду он был на ногах, и Ваньинь стоял рядом, придерживаемый его бережным полуобъятием.

— Это не обсуждается, — Вэй Ин оборвал все его попытки возразить и только крепче сжал руки. Повернулся к Сичэню, коротко кивнул, даже не пряча еще тлеющие в глазах страх и ярость. — Глава Лань, я забираю его.

— Да, конечно, — тот отступил на шаг. — Я зайду к вам позже.

— Как вам будет угодно, — Вэй Ин только пожал плечами, а Ваньинь обжег нечитаемым взглядом. А через мгновение их обоих окутала Тьма, заклубилась и унесла прочь.

— А-Чжань! — едва проводив их взглядом, Сичэнь кинулся к брату. При падении тот смог извернуться и приземлился без проблем, но Сичэнь все равно беспокоился. — Как ты?

— Все хорошо, — тот разглаживал складки ханьфу, старательно отводя глаза. А потом, в один момент, вдруг вскинул резкий взгляд. — Что случилось? Брат в порядке?

Сичэнь улыбнулся.

— Весь удар пришелся на Ваньиня. Но как вы узнали? И как ты оказался рядом с Вэй Ином?

Лань Чжань сжал губы, и мочки его ушей порозовели, как было всегда, когда ему было стыдно.

— Я заслужил наказание, — наконец произнес он, опуская голову. — Я услышал, что Глава Вэй собирается «прогуляться по лесу». Я не мог допустить, чтобы он участвовал в охоте.

— И поэтому увязался за ним, — закончил за него Сичэнь и вздохнул, решив не спрашивать, как именно услышал, подозревая за этим «подслушал». — Ох, А-Чжань, вы поругались?

— Глава Вэй не очень обрадовался моему присутствию, — уклончиво ответил Лань Чжань, перебирая пальцами ханьфу. — А потом мы услышали взрыв, и на поясе Вэй Ина задребезжал колокольчик. От этого он пришел в волнение, призвал темную ци. И был так взволнован, что не заметил, как Тьма захватила и меня.

— Колокольчик? — Сичэнь, представивший себе, как это было, зацепился за то, что показалось ему странным. — Он носит колокольчик?

— Я не заметил бы его в складках одежд, если бы не услышал.

Сичэнь задумчиво кивнул. Могло ли это быть двухсторонним охранным талисманом? Он считался невиданной редкостью, так как отличался особой сложностью налагаемых заклинаний, связывающих носящих его части. Но магия крови, что лежала в их основе, относилась к Темному пути, так что кому еще его использовать, как не адептам Илин Вэй. Но, сколько помнил Сичэнь прочитанное, для работы чаще всего брали кожаные браслеты, нагревающиеся на руке своего обладателя, если с носителем второй половины талисмана что-либо случалось. Колокольчики, которые могли легко потеряться, для этих целей годились меньше всего. Подобный талисман без проблем могли использовать только в Юньмэн Цзян, но Орден больше не существовал.

— Брат?.. — Ванцзи слегка коснулся его плеча, и Сичэнь сморгнул. Выдохнул, улыбнулся.

— Прости, я задумался, — вгляделся в тень на лице Лань Чжаня и нахмурился. — Ты чем-то обеспокоен.

Тот стиснул кулаки, а потом вдруг слишком тихо спросил:

— Я действительно скучный?

— Что? Нет! Ты не любитель пустых слов, но и только.

— Мое присутствие тяготит других.

— Только твое молчание. Недалекие люди видят за ним то, чего нет.

— Я высокомерен.

— Ничуть.

— Зациклен на правилах.

— Это дает тебе ощущение правильности твоей жизни. И ты лучший ученик нашего дяди. Ты — главное сокровище Гусу Лань. И следование правилам — вовсе неплохо.

— Тогда почему он так ненавидит меня? — последние слова прозвучали отчаянным выдохом на грани слышимости.

— Ох, — Сичэнь прикусил губу и вдруг порывисто обнял брата. Его младший, любимый братик. — Он не ненавидит тебя. Поверь мне, у него нет ненависти к тебе.

Лань Чжань судорожно вдохнул, утыкаясь лбом в его плечо. Но руки так и остались висеть плетью вдоль тела. Как жаль, что мама ушла так рано, у нее получилось бы лучше все это объяснить.

— А-Чжань, просто вы очень разные, но разве в этом не кроется интерес?

— Я ему не интересен, — Лань Чжань как будто бы весь сжался. — Больше нет. В Цишане он предлагал мне дружить, а я…

— Ты отказался, — Сичэнь обнял его крепче, и Лань Чжань наконец обнял его в ответ. Нерешительно, почти робко, но обнял. — Ты не рассказывал. Теперь ты думаешь, что он обиделся на тебя за это? Ненавидит за это?

— Я не давал иных поводов.

— Ты ошибаешься, — как можно мягче повторил Сичэнь, — он не ненавидит тебя. Просто вы оба уже выросли и изменились, появилась ответственность, Вэй Ин стал Главой Ордена. Здесь нет места детским обидам. А дружба почти никогда не возникает просто так. Как бы вам подружиться, если сейчас вы почти не общаетесь?

— Он не видит никого, кроме Ваньиня. А я смотрю на него, смотрю на тебя. У вас обоих есть братья, но вы ведете себя по-разному, — Лань Чжань выдохнул и отстранился. Сичэнь выпустил его с сожалением.

— А еще есть Не Минцзюэ и Не Хуайсан, — Сичэнь не мог не улыбнуться. — И Вэнь Сюй с Вэнь Чао. Чужая семья — что ночь перед рассветом.

Ванцзи опустил глаза, но Сичэнь смог разглядеть задрожавшую улыбку в уголках его губ.

— В Цишань Вэнь Вэй Ин почти не говорил о Ваньине. А Вэнь Чао ходил за Вэнь Сюем хвостиком, но тот… — на этом Ванцзи внезапно запнулся, и мочки его ушей снова порозовели.

— Договаривай, — Сичэнь не смог сдержать удивления. Тогда, по возвращении, Лань Чжань был полон Вэй Ином, и никого другого даже не вспоминал. Кажется, на этом «обмене опытом» было гораздо интересней, чем он предполагал. — Что Вэнь Сюй?

— Вэнь Сюй называл Вэнь Чао пирожком, а меня… вредной булочкой, — последние слова Ванцзи почти прошептал, и Сичэнь не мог сдержать смеха.

— Вредной булочкой? Ох, — он спрятал лицо в ладонях, даже не пытаясь сдержать веселье. Он достаточно хорошо знал Вэнь Сюя для того, чтобы наяву представить себе, как это могло быть. Пошедший в отца внешностью, признанный красавец и наследник трона Цишань Вэнь — Вэнь Сюй славился своим острым языком, ехидными, но точными высказываниями и непревзойденным талантом к актерству. К тому же он был самым старшим из их «поколения наследников» и к «мелочи» всегда относился со снисхождением. А Лань Чжань тогда и правда был… вредной булочкой.

— Брат находит это смешным? — Лань Чжань поджал губы, выдавая свое раздражение.

— Прости-прости, — Сичэнь наконец смог взять себя в руки, но улыбка все равно норовила вернуться на лицо. — Должно быть, ты очень сильно злился на него.

На этот раз Лань Чжань отвел взгляд.

— На все мои просьбы не называть меня так Вэнь Сюй отвечал смехом или другим прозвищем. Но когда кто-то другой попытался назвать меня так же, наложил «заклинание измененного голоса».

Сичэнь с силой прикусил губу, чтобы не рассмеяться вновь. Однако позже стоит расспросить подробней. И, похоже, поблагодарить Вэнь Сюя.

— Он защищал тебя от чужих нападок. Но как же тогда Вэй Ину удавалось достать тебя?

— Вэй Ин никогда не называл меня обидными прозвищами, — Лань Чжань едва заметно пожал плечами.

Сичэнь вздохнул. Кажется, он начинает понимать. Вэнь Сюй не стал вмешиваться, потому что посчитал, что Вэй Ин может помочь Лань Чжаню социализироваться. Вредная булочка, надо же… И ведь никогда раньше Сичэнь не замечал за Вэнь Сюем подобного альтруизма. Нет, тот не был жестокосердным, но к добрякам отнести его было сложно. Не с таким отцом, у которого он ходил в любимчиках.

— Я понял, — Сичэнь несильно сжал предплечья брата. — Но, в любом случае, у тебя нет причин для подобных мыслей о Вэй Ине.

— Мне никогда не стать для него другом.

— Никто не знает, какой жизненный путь ему предстоит. И кто пройдет его вместе с ним. Не разбрасывайся такими словами, А-Чжань. Пусть сейчас Вэй Ин и не пытается повторить шутки юности, это не значит, что он забыл о тебе.

Лань Чжань неуверенно кивнул, но спорить не стал.

— Благодарю брата за разговор.

— Не стоит, — Сичэнь улыбнулся. — А, знаешь, это хорошо, что ты здесь. До окончания охоты есть еще несколько часов, и я надеюсь, что ты присоединишься ко мне.

— Ванцзи будет рад…

Вэй Ин кинул на него изумленный взгляд:

— Откуда вы…

— Лань Чжань услышал его звон сразу после того, как все это случилось на поляне.

Вэй Ин повел бровью.

— Лань Чжань?

— Никто бы не понял, что это на самом деле. Для него это просто колокольчик, — тут же вступился за брата Сичэнь и увидел возможность прояснить пару вопросов, которой тут же воспользовался. — По правде говоря, его больше обеспокоил факт, что вы поругались. Он считает, что вы его ненавидите.

— Что за чушь? Мне не за что ненавидеть его.

— Но это же вы назвали его скучным? И зацикленным на правилах.

— Это было несколько лет назад! Хотите сказать, что он все еще помнит об этом?

— Он помнит все. И, — Сичэнь заколебался. Рассказать — значит, вмешаться в дела Лань Чжаня. С другой стороны, если ничего нет, то и вмешиваться не во что, — сожалеет, что тогда отказался от вашей дружбы.

— Ваш брат просто невозможен, — Вэй Ин покачал головой, улыбаясь. — Прошло столько лет.

— И, тем не менее. Людей, которые сами хотели с ним общаться, можно пересчитать по пальцам одной руки и то будут лишние. Для него это все слишком остро. Вы не хуже меня знаете о его проблемах в детстве. До его семи лет мы были уверены, что он родился немым.

— Я вас понял. Я поговорю с ним. Скажу, что мое предложение все еще в силе. Но если он будет и дальше изображать из себя вредную булочку, я передумаю.

Вэй Ин улыбнулся, а Сичэнь рассмеялся, чувствуя себя так, словно с плеч свалилась целая гора. Лань Чжань будет счастлив. Осталось только пережить предстоящий ужин.

…Ощущение было странным, новым, незнакомым. Волнующим. Каким-то образом, на самое начало ужина сидевший на достаточном от него расстоянии Ваньинь, к его окончанию оказался так близко, что Сичэнь чувствовал тепло его тела через все слои одежды. И чем дальше, тем больше Сичэнь терял связь с окружающим. И уже даже взгляды, которые не спускали с них на протяжении всего вечера, не трогали, хотя поначалу от такого внимания было трудно дышать. Вэй Ин привел Ваньиня уже перед самым ужином, и потому в трапезную они пришли почти последними. В сопровождении сдержанного гула голосов, Сичэнь провел Ваньиня к отведенному им месту, устроился рядом и невольно посочувствовал ему: тот к таким сборищам был явно не готов. К тому же, почти напротив них расположился Орден Цишань Вэнь, и огромная подавляющая огненная энергетика их главы действовала даже на Сичэня.

Тем не менее, ужин прошел достаточно спокойно. Уставшие после первого дня довольно напряженной охоты заклинатели налегали на еду, а после того, как первый голод был утолен, и вино немного расслабило, полились разговоры. Кто-то делился успехами, кто-то жаловался на невезение, не обошлось и без мелких склок вроде обвинений во лжи и приукрашивании своих достижений. Не Минцзюэ, видимо, преодолевший свою неприязнь к темному пути, завязал разговор с Вэй Ином, чем явно удивил последнего. Цзинь Гуаншань, развалившись на подушках, лениво обмахивался веером, но его расслабленный вид портили остро сверкающие глаза, следящие, кажется, за каждым. Скользнув по нему взглядом, Сичэнь отвернулся, и именно этот момент выбрал Цзинь Гуаншань, чтобы подняться и направиться к ним.

— Глава Лань, Второй господин Вэй, — Цзинь Гуаншань остановился перед их столиком и голоса в шатре чуть приутихли. — Я надеюсь, охота прошла удачно?

— Вполне. Спасибо за беспокойство, — собраться Сичэню удалось не сразу, но этой паузы не заметил бы никто.

— Не стоит, — Цзинь Гуаншань свернул веер, стукнув им по ладони. — Я до сих пор не имел чести представить вам своего сына. Он недавно вошел в семью, но уже успел завоевать уважение. Глава Лань, Второй господин Вэй, это Цзинь Гуанъяо.

Цзинь Гуаншань отшагнул и только сейчас Сичэнь заметил стоявшего за его спиной молодого человека, который выступил вперед, кланяясь.

— Глава Лань, Второй господин Вэй, рад быть представленным вам, — приятным мягким голосом произнес тот и выпрямился, как только Сичэнь и Ваньинь ответили ему соответствующими любезностями. Миловидное лицо, смущенная улыбка, пушистые и длинные ресницы, ямочки на щеках — он был похож на Цзинь Гуаншаня и одновременно ничем не напоминал его. О его происхождении не судачил только ленивый, но ни следа порока не лежало на его лице. И в его взгляде, кинутом украдкой на застывшего изваянием Ваньиня, сквозил только осторожный интерес, который Сичэнь для себя объяснил планами Гуаншаня. И о которых Цзинь Гуанъяо вряд ли не знал. О том, озвучил ли самому Ваньиню свои предположения Вэй Ин, Сичэнь узнать, разумеется, забыл.

— Из-за дел Ордена А-Яо приехал только сегодня, и на охоту должен будет выйти завтра. Для него она будет первой настолько серьезной, и я опасаюсь за его безопасность, — Цзинь Гуаншань покосился на сына, который залился краской, пробормотав возмущенно-смущенное: «Отец!». — К сожалению, сегодня меня подвела моя рука, и завтра я не смогу выйти в Пустые земли, а Цзысюань уже вернулся в Ланьлин Цзинь. Доверить жизнь А-Яо кому-то еще из своего Ордена я не могу. Могу ли я попросить Главу Лань и Второго господина Вэя взять на себя заботу о моем сыне? Всего на один день, пока мой лекарь не сменит гнев на милость.

Сичэнь едва не заскрипел зубами, а со стороны Илин Вэй ощутимо повеяло холодом. Маневр Цзинь Гуаншаня был прозрачен, как слеза, но, тем не менее, поводов отказать Сичэнь не видел. И невольно пожалел Цзинь Гуанъяо: тот хоть и держал лицо, такого явно не ожидал. И счастлив вряд ли был.

— Почему Глава Цзинь уверен, что провести охоту бок о бок с последователем Темного пути для начинающего заклинателя безопасней, чем с любым из его ордена? — Ваньинь еле слышно выдохнул и вскинул на Гуаншаня наивно-удивленный взгляд, способный обмануть любого. Вопрос был очень неудобным, фактически прямым обвинением в глупости или лжи, но Сичэнь был уверен, что Ваньиню он сойдет с рук. Откровенное непонимание, написанное на его очаровательно-открытом лице, было так легко списать на юность и неопытность.

Удивленный таким отпором, Цзинь Гуаншань тут же спрятался за веером, а вот по губам замершего с ним рядом Цзинь Гуанъяо скользнула быстрая улыбка. И взгляд, брошенный им на Ваньиня, был уже совсем другим. Заинтересованным, с едва проглядывающими искрами удовлетворения.

— Возможно, я не совсем точно выразился? — Цзинь Гуаншань пожал плечами, возведя глаза к потолку. — Но разве тот факт, что адепты Илин Вэй допущены до охоты, не означает, что находиться рядом с ними безопасно?

— Несомненно, — Ваньинь на миг прикрыл ресницы. — Но Глава Цзинь, наверное, упустил из внимания тот факт, что темная ци, используемая адептами Илин Вэй, привлекает повышенное внимание нечисти. Для заклинателя, только ступившего на этот путь, подобное может быть не самым лучшим началом.

— Разумеется, я учел этот факт. И никогда не решился бы подойти с подобной просьбой, не будь рядом с вами вашего супруга. Одно присутствие Главы Лань внушает уверенность и спокойствие. Для начинающего заклинателя, кроме всего прочего, это шанс научиться владению собой в любой ситуации.

— Спасибо за такую высокую оценку моих способностей, — Сичэнь поклонился. Ваньинь будет явно не в восторге от такого соседства и то, что завтра им, так или иначе, придется все отведенное для охоты время провести вместе. Но и давать ему возможность продолжить эту дискуссию Сичэнь не собирался. В своем желании уйти от навязанных обязанностей Ваньинь мог зайти слишком далеко.

— Я надеялся на ваше согласие, Глава Лань. Благодарю, — Гуаншань среагировал очень быстро. Поклонился и удалился в сопровождении Цзинь Гуанъяо.

— Это плохая идея, — как только они оказались вне зоны слышимости, пробормотал Ваньинь, опуская взгляд в свою чашу с соком.

— Это всего на один день. Большего я не допущу, — пообещал Сичэнь, на самом деле довольный тем, что продолжить неприятный разговор о разводе завтра не получится.

— Я надеюсь, — выдохнул Ваньинь, сжимая чашу слишком сильно. — Я могу попросить вас о другом месте завтра на ужине?

Сичэнь повернулся к Ваньиню. Опущенные глаза, заострившиеся скулы, почти истерично бьющаяся венка на шее. Это да почти побелевшие костяшки выдавали его явно очень сильный дискомфорт. Сичэнь решил бы, что ему неприятно сидеть рядом, если бы их бедра не соприкасались, и Ваньинь даже не пытался увеличить дистанцию между ними.

— Я попробую. Но прежде могу узнать причины?

— Потому что иначе я испорчу вам аппетит, попытавшись лишить Главу Вэнь его бесстыжих глаз, — зло прошипел Ваньинь и опрокинул в себя остатки сока.

— О, — Сичэнь аккуратно развернулся, будто невзначай скользнув взглядом по расположившемуся напротив Вэнь Жоханю. И невольно содрогнулся от интенсивности горящих в его глазах эмоций, обращенных на Ваньиня и странным образом изменивших его лицо. Невероятно красивое, но всегда строгое и холодное, сейчас оно словно было подсвечено внутренним огнем. Чувственные губы стали темнее, на обычно бледных щеках цвел едва заметный румянец. Если бы речь шла не о Вэнь Жохане, Сичэнь сказал бы, что этот мужчина чувствует возбуждение, но уровень самосовершенствования Главы Вэнь позволял ему даже не замечать подобные физические порывы, гася их на инстинктивном уровне. На самом деле можно было даже сказать, что на Ваньиня он не смотрит, но в том, что все его внимание сосредоточено на нем — сомнений не было.

— Я понял, — Сичэнь склонился к Ваньиню, накрывая ладонью его стиснутые пальцы. Весьма интимный жест, особенно на людях, но допустимый между супругами. Ваньинь вздрогнул, и Сичэнь, совсем уж осмелев, скользнул пальцем по его костяшкам, пытаясь успокоить и отвлечь. — Вы можете уйти.

— Уйти? — Ваньинь повернулся к нему, глядя с удивлением, неверием и благодарностью. И Сичэнь ухнул в его глаза. Сияющие, прозрачные, невероятно красивые, затененные частоколом ресниц.

— Время прошло достаточно, приличия соблюдены, — Сичэнь улыбнулся, запечатлевая этот образ в памяти. — Я могу вас проводить.

Ресницы Ваньиня взметнулись и опустились, скрывая мелькнувшее в глазах какое-то чувство, прочесть и понять которое Сичэнь не успел.

— Не стоит, — прохладно произнес Ваньинь, аккуратно освобождая свою руку из плена пальцев. — Здесь уже все в курсе, что мне пришлось закончить охоту раньше из-за повреждения, никто не удивится моему уходу.

Сичэнь поколебался, но все-таки спросил:

— Я могу зайти к вам позже, вечером?

Ваньинь обжег его взглядом и тут же отвел глаза, словно испугавшись.

— Я не вижу в этом смысла. Разве что вы хотите продолжить наш дневной разговор. Но запретить вам прийти к моему брату я не могу.

Сичэнь молча принял сказанное, стараясь не обращать внимание на то, как сладко сжалось сердце от этого завуалированного разрешения.

— А теперь прошу простить, но будет лучше, если я действительно уйду. Глава Лань, — Ваньинь поднялся, кланяясь ему. Быстро посмотрел на Вэй Ина и под взглядами десятков людей направился к выходу из шатра, с каждым шагом окутываясь Тьмой все больше, практически исчезая в ней. Сичэнь проводил его взглядом, повернулся к Вэнь Жоханю и стиснул кулаки под ханьфу: того на месте не оказалось. И он даже не заметил, когда Глава Вэнь ушел! Нехорошее предчувствие затопило его с головой. Но рвануться прочь следом за Ваньинем прямо сейчас…

— Глава Лань? — рядом опустился, отвесив глубокий поклон, Не Хуайсан. — Уделите мне несколько мгновений вашего времени?

Сичэнь, почему-то уверенный, что этот разговор ему не понравится, вежливо улыбнулся, подавляя порыв резко отказать и нестись вслед за Ваньинем.

— А-Сан, может, будет лучше поговорить позже? — попытку увильнуть он все-таки сделал.

— Это не займет много времени, — Хуайсан хлопнул ресницами, раскрыв глаза пошире, и тут же спрятался за веером. — Я всего лишь…

— Глава Лань, Второй господин Не, — на них обоих упала темная тень, и Сичэнь не сдержал облегченного выдоха, кланяясь в ответ.

— Глава Вэй, — а вот Хуайсан мгновенного раздражения скрыть не успел.

— Если ваш разговор не из тех, что не требует отлагательств, то я прошу Второго господина Не отложить его. Ненадолго, — Вэй Ин обаятельно улыбнулся, глядя на Хуайсана взглядом, отказа не предусматривающим.

— О, ничего срочного, — тот обмахнулся веером, улыбаясь так же обаятельно. — Уверен, что бы не собирался Глава Вэй сообщить Главе Лань, это в любом случае важнее моей пустой болтовни.

— Вы даже не представляете, насколько правы, второй господин Не, — Вэй Ин только бровью повел. Хуайсан, явно ожидавший чего-то иного на свой выпад, снова спрятался за веером, только глаза сверкнули. Но Вэй Ин уже не видел его. — Глава Лань, я прошу вас составить мне компанию. Я обещал вам прогулку и, думаю, сейчас для нее самое время.

Сичэнь поднялся молча, уверенный, что ни внимание Вэнь Жоханя к Ваньиню, ни его уход Вэй Ин не пропустил.

— Второй господин Не, я с удовольствием побеседую с вами позже, — он отвесил поклон ему и всему залу. — Доброго вечера.

— Конечно-конечно, я пришлю кого-нибудь с запиской, — Не Хуайсан опустил глаза в пол, и Сичэнь, скользнув взглядом по напряженно смотрящему на них Не Минцзюэ, направился вслед за уже успевшим отойти Вэй Ином.

Стоило им оказаться за порогом, как доброжелательная улыбка стерлась с лица, как и не было.

— Спасибо, — бросил Сичэнь резко ускорившему шаг Вэй Ину.

— Это не ради вас, — бросил Вэй Ин.

— Я понимаю, — Сичэнь ничуть не расстроился. — Вы думаете, что Вэнь Жохань посмеет…

Он не закончил, но Вэй Ину и не нужно было знать окончание.

— Он здесь единственный, кто может посметь, — с явной неохотой выдал Вэй Ин, и Сичэнь с ним согласился. Даже без поддержки свой Стихии, Вэнь Жохань сам по себе стоил половины своего Ордена.

— Но зачем бы ему… — начал Сичэнь и чуть не врезался в спину резко остановившегося Вэй Ина. Кинул взгляд за его плечо и поперхнулся воздухом.

Пожалуй, они смотрелись даже красиво. В уверенных объятиях Вэнь Жоханя Ваньинь казался каким-то… хрупким. Уязвимым. На его таком открытом сейчас лице читались возмущение, испуг, удивление. Он не пытался вырваться, только выгнулся, упершись ладонями в плечи своего пленителя, что-то негромко говорившего ему. Напряженный, похожий на натянутую тетиву — он смотрел на Вэнь Жоханя широко раскрытыми глазами, а тот… улыбался. И эту улыбку, такую непонятную, ни разу не виденную на его лице, Сичэнь расшифровать не смог.

Сердце больно сжалось, когда Вэнь Жохань скользнул одной рукой по плечу Ваньиня, провел подушечкой пальца по щеке и скуле. Именно так, как хотелось самому Сичэню. Коснулся шеи, и тут Ваньинь словно пришел в себя. Отдернул голову, ударил по плечам и мгновенно окутался Тьмой так, что на миг показалось, что Вэнь Жохань держит в руках облако черного дыма. И почти сразу следом Вэй Ин повел запястьем, и между Ваньинем и опустившим руки Вэнь Жоханем выросла стена текущей Тьмы.

Сичэнь невольно содрогнулся от ярости и ощущения смерти, которым вдруг дохнуло от Вэй Ина, и выступил вперед, на инстинктивном уровне понимая, что, если не вмешается прямо сейчас — произойдет что-то страшное. То, к чему этот мир не готов.

— Глава Вэнь! — Это хорошо, что Вэй Ин с ним. Потому что своя собственная ярость, круто замешанная на ревности, размывалась от чужих эмоций и необходимости не допустить столкновения. — Позвольте напомнить вам, что вы домогаетесь моего супруга!

— В самом деле? — Вэнь Жохань медленно, пожалуй, даже лениво развернулся к ним. Так, словно и не гудела вложенной в нее энергией стена Тьмы, и не пылал факелом темной ци Ваньинь. Улыбнулся, повел бровью. Спокойный, насмешливый даже. — Разве можно считать браком запись на бумаге, не скрепленную ничем?

— Каким образом вас это касается, Глава Вэнь? — Вэй Ин за спиной Сичэня ощущался провалом в бездну. И голос его — острый, ледяной — тек, разливался, вызывая зеленое свечение.

— Тем, что нет справедливости в том, чтобы удерживать пустым долгом?

— И снова — каким образом это касается вас, Глава Вэнь?

Глаза Вэнь Жоханя сузились, и в них заплясал злой и веселый огонь.

— Может, тем, что юный господин Вэй заслуживает лучшего спутника? Того, кто будет думать о нем, а не вспоминать раз в несколько лет?

Сичэнь с трудом удержал лицо, но уши отчаянно погорячели.

— Вы забываетесь, Глава Вэнь! — он шагнул вперед, судорожно стискивая кулаки.

— О, простите, — тот отвесил поклон, насмешливый, на самой грани открытого оскорбления.

— Вы не заставите никого поверить, что воспылали чувствами к юноше младше вашего собственного сына, — голос Вэй Ина был спокойным, но теперь все пространство словно занялось зеленым пламенем.

Вэнь Жохань рассмеялся. Искренне, ярко, легко.

— Что время для бессмертного? Я бы сказал, что вы слишком мало знаете о чувствах, Глава Вэй, если бы не слышал ревность в вашем голосе.

— Перестаньте! — Тьма, клубящаяся вокруг Ваньиня, вдруг отхлынула от него, взметнулась столбом за его спиной и распалась-разошлась на ленты, раскрывшиеся подобно клиньям веера. Кожу от виска к подбородку, задевая скулу и щеку, разрисовал сложный узор, глаза полыхнули темно-красным. От его ног по земле зазмеились трещины, волосы взметнулись вокруг головы как от порыва ветра, и Вэй Ин метнулся к нему.

— А-Чэн! Остановись!

Оказавшись рядом с потерявшим контроль Ваньинем, он одним движением руки разметал собирающуюся за его спиной Тьму, стиснул плечо, разворачивая к себе лицом. Легко тряхнул раз, другой. И заговорил. Ласково, тихо, как с ребенком или сумасшедшим.

— А-Чэн, ты потерял контроль. Могут пострадать люди. А-Чэн…

Он говорил, а Сичэнь не мог оторвать от Ваньиня глаз. И крутились, крутились в голове мысли. Если бы у него были сомнения в сказанном Вэй Ином ранее, сейчас они бы рассеялись. Ваньинь — Дитя тьмы. Ее сын. Но разве не учили их с детства, что ее порождения ужасны и отвратительны? А все, что хотелось сделать Сичэню, глядя на Ваньиня, — это склониться перед этой силой, а этот образ — запечатлеть на холсте, чтобы можно было любоваться вечно.

Свечение погасло, и Тьма рассеялась, когда Ваньинь вдруг выдохнул и обмяк.

— Не смейте, — но даже так его голос был полон силы и негодования, — не смейте так со мной обращаться! Я не приз и не вещь.

Сичэнь вскинулся, но Вэнь Жохань успел первым.

— Вы правы, Второй господин Вэй, — склонился в поклоне, пряча за упавшими на грудь волосами лицо. — Я прошу простить этого недостойного.

Ваньинь отстранился от Вэй Ина, глядя на Вэнь Жоханя с непонятным выражением на лице.

— Не смейте вести себя так, словно я ваша собственность.

— Позвольте мне загладить свою вину, — Вэнь Жохань распрямился, глядя прямо на Ваньиня, так, словно никого больше рядом не было.

— Вы загладите свою вину, если будете свои желания держать при себе, — разве что не прошипел Ваньинь, сейчас до невозможности похожий на разозленного кота.

— Я вас услышал, Второй господин Вэй, — Вэнь Жохань сузил глаза, коротко поклонился и, развернувшись, неторопливо удалился в подступающие сумерки, оставив после себя странное ощущение неправильности происходящего. Тот Вэнь Жохань, которого Сичэнь знал, не мог… сделать всего того, чему они были свидетелями. Тот Вэнь Жохань ни перед кем не извинялся. И не пытался «загладить вину», что бы он ни имел в виду под этим на самом деле. Тому Вэнь Жоханю, казалось, вообще было плевать на все человеческое. Не то чтобы кто-то вне его семьи вообще знал о нем что-то кроме того, что разносила молва, но все же…

— Что он говорил тебе? — обеспокоенный голос Вэй Ина вырвал Сичэня из его размышлений. Разгладив смявшийся рукав ханьфу, Сичэнь скользнул взглядом по трещинам в земле, проследил за тем, как осыпается хлопьями сгоревший в зеленом пламени куст. Он смотрел, почти не видя, с ревнивым любопытством прислушиваясь к разговору, не решаясь подойти ближе.

— Что я заслуживаю лучшей судьбы, — голос Ваньиня кололся от звучавших в нем эмоций. — Что он даст мне то, что не сможет никто другой. Что никто не смеет смотреть и не видеть меня самого.

Сичэнь вздрагивал от каждого его слова, словно мало было всего того, что он уже услышал от Вэнь Жоханя.

— Ложь! — выдохнул Вэй Ин, и Сичэня затопила благодарность за то, что тот озвучил крутящееся на его собственном языке. — Все это ложь.

Вот только Ваньинь вдруг отступил от Вэй Ина, глядя на него с… отчаянной злостью?

— Что именно? Что я заслуживаю своего счастья? Или что сейчас все смотрят на меня только как на способ получить влияние и твое хорошее расположение?! Что всем было плевать на мои желания, когда мне было пятнадцать, а сейчас…

— Ох, А-Чэн… — Вэй Ин качнулся вперед, сгреб его в охапку, крепко обнимая. — Конечно, нет. Ты, как никто заслуживаешь и счастья.

— Тогда почему? — Ваньинь дернулся, вывернулся из объятий, хоть и не до конца: руки Вэй Ина остались на его плечах. — Почему ты решаешь за меня? Даже сейчас решаешь.

Справедливое замечание, больно резанувшее Сичэня и, судя по потемневшему лицу, и Вэй Ина.

— Я хочу защитить тебя. Ты отличный воин, один из лучших, но опыт — это не то, что приходит с умением владеть оружием. Тем более, такой. Эти гадюки сожрут тебя и не подавятся.

— А как же «я — Глава Ордена, и это мой приказ?» — неожиданно ехидно поинтересовался Ваньинь, и Сичэнь вскинул бровь. Как… остро.

— Когда это я тебе такое говорил? — с искренним возмущением поинтересовался Вэй Ин, глядя на криво усмехающегося Ваньиня.

Сичэнь только вздохнул: их переход от одного настроения к другому был таким быстрым, что он просто не успевал. А еще казалось, что все происходящее — лишь спектакль. Что за словами и показываемыми эмоциями что-то гораздо более глубокое и болезненное.

— Дай-ка вспомнить… три дня назад, — Ваньинь поднял глаза к небу на мгновение, а потом снова опустил их, оглядывая пространство. Это чудо, что здесь никого, кроме них, не было. Хотя не то чтобы было много желающих гулять рядом с шатрами Илин Вэй.

— Ты! — Вэй Ин вскинулся, улыбаясь. — Во-первых, это была шутка, а во-вторых, что еще мне оставалось делать, если ты уперся в своем нежелании сопровождения? Я пошел у тебя на поводу, и смотри, к чему это привело.

— Ты и в отхожее место собрался дать мне сопровождающего? — Ваньинь поморщился. — Когда это все уже закончится?

Вэй Ин только вздохнул, явно не желая озвучивать очевидное. Вместо ответа он повернулся к Сичэню, устало ему кивнул.

— Глава Лань, я могу попросить вас об еще одном одолжении?

— Я вас слушаю, — Сичэнь подошел поближе, поймал смущенный взгляд Ваньиня, который, кажется, только сейчас понял, что все это время они с Вэй Ином были не одни.

Вэй Ин развернулся к нему лицом, небрежным жестом откинул волосы от лица.

— Как думаете, кто на очереди?

— Кланы поменьше, у которых есть дочери? — предположил Сичэнь, без труда расшифровав смысл вопроса.

Ваньинь невесело хмыкнул и отвернулся:

— Мне не стоило приезжать.

— Это все только бы усложнило, Второй господин Вэй. Пошли бы новые слухи, — ответил ему Сичэнь, и Вэй Ин тут же поддержал его.

— Именно. И, чем дальше, тем больше я думаю о том, что все это прекратиться, только когда каждая собака в Поднебесной будет в курсе, что ваш брак больше нельзя назвать формальным.

Сичэнь застыл, Ваньинь нахмурился. Но прежде, чем кто-либо из них успел сказать слово, Вэй Ин вскинул руку.

— Я всего лишь предлагаю выход. Глава Лань, и прошу вас принять Ваньиня в свой шатер до конца охоты.

— В этом не будет смысла, если после он вернется домой вместе с вами, — одними губами произнес Сичэнь и сам распахнул глаза. На самом деле он даже не думал об этом!

Но Вэй Ин сузил глаза, размышляя.

— Пожалуй, вы правы.

— Я не вернусь в Облачные Глубины! — Ваньинь тут же вскинулся. Поймал взгляд Сичэня и отвернулся, заливаясь то ли сердитым, то ли смущенным румянцем. — Простите… я не хотел никоим образом оскорблять ваш дом.

— А-Чэн, так будет лучше. — Вэй Ин обернулся к нему, смягчая тон. Ничего, кроме тепла, в нем не звучало, но Сичэню показалось, что где-то в глубоких обертонах голоса поет тоска. — Это ненадолго. Пока не разойдутся и не укрепятся слухи. Потом ты вернешься.

— Нет. Потом мы разведемся, — Ваньинь скользнул по Сичэню странным взглядом. Показалось или мелькнуло в его глазах что-то, похожее на… сожаление? Обиду? Или это он, Сичэнь, чувствует обиду, на которую на самом деле не имеет никакого права.

— А-Чэн… Как только новость о вашем разводе распространится, тем же вечером у ворот будут стоять свахи всех мастей и очередь из женихов, желающих прибрать к рукам «сокровище Илина» и породниться с Темным орденом. Свободный — ты слишком лакомая добыча для любого ордена, и я еще помню, что ты мне ответил на предложение найти тебе достойную невесту.

Ваньинь поджал губы, посмотрел на Сичэня.

— Почему молчит господин Лань? Разве речь идет и не о его жизни? Разве пока мы состоим в этом… браке, у него есть хоть какой-то шанс на нормальную традиционную семью? Свахи должны стоять у его ворот, но их там нет. И все это только потому, что он не свободен.

— Уверяю вас, когда придет мое время для… традиционной семьи, вы будете первым, кто узнает об этом, — прохладно ответил Сичэнь, которого неизменно раздражала одна мысль о том, что когда-нибудь ему придется жениться на девушке, обязательно из благородной семьи и хотя бы один раз разделить ложе. Особенно сейчас, когда все, что хочется на самом деле — увидеть, как Ваньинь ему улыбается. Не вежливо или пусто, а по-настоящему, с радостью. Кажется, он хочет слишком много.

Ваньинь сузил глаза, словно не веря в то, что услышал, и отвернулся.

— Утром в лесу вы были не так… рациональны.

Сичэнь пожал плечами.

— Возможно, я был излишне эмоционален. Но от своих слов не отказываюсь.

— Хм? — вежливо напомнил о себе Вэй Ин.

— О, забудь, — Ваньинь передернул плечом. — Если тебе нужно, я поеду. Выучу все три тысячи правил.

— В первую очередь, это нужно тебе, пусть улягутся слухи, — Вэй Ин прикусил губу, сдерживая смех, и повернулся к Сичэню. — Я могу попросить вас об этом, Глава Лань?

— Разумеется, — тот доброжелательно улыбнулся, пряча за ресницами тлеющее удовольствие и радость. В этот раз все будет по-другому. — Второй господин Вэй, Облачные Глубины — это не только три тысячи правил и библиотека.

Ваньинь недоверчиво посмотрел на него, но спорить не стал.

— В таком случае, мы все решили? — Вэй Ин, кажется, даже вздохнул с облегчением.

— Я прикажу поставить ширму и вторую кровать, — Сичэнь поклонился. — Второй господин Вэй, Глава Вэй.

— А-Чэн придет, как только будет готов. Глава Лань, — Вэй Ин поклонился, дождался, пока то же самое сделает Ваньинь, и повел его в сторону своего шатра.

Оставшись один, Сичэнь на мгновение прикрыл глаза и решил, что ему нужно пройтись. Куда-нибудь, где не будет никого, перед кем нужно было бы держать лицо. Подумать. И уложить в голове все, что случилось за сегодняшний, такой долгий день.

Но прогулка получилась короткой. И дело было вовсе не в том, что достаточно уединенное место оказалось довольно сложно найти, а в волнении, которое не давало сосредоточиться. Слишком быстро билось сердце, и дыхание все время норовило стать таким же быстрым. Он мог бы призвать к порядку тело, но… не хотел. Эти чувства были новыми, сладкими, в них хотелось окунуться, завернуться и снова, и снова возвращаться мыслями к Ваньиню. К тому, что еще немного — и они будут ночевать в одном шатре. Разделенные ширмой, но все равно ближе, чем когда-либо. А когда охота закончится, Сичэнь увезет его домой. И там, вдали от Вэй Ина и любопытных взглядов…

— Глава Лань!

Сичэнь остановился, безжалостно вырванный из своих грез голосом, который хотел слышать меньше всего. И в этот раз ему вряд ли кто-то поможет: погрузившись в мечты, он сам не заметил, как дошел до шатров своего Ордена.

— Второй господин Не, — Сичэнь вежливо улыбнулся.

— Я решил не присылать посыльного, а прогуляться сам. Как ваша прогулка с Главой Вэй? — Не Хуайсан стоял перед ним с самым расслабленным видом, только остро поблескивающие глаза выдавали его истинный интерес. Сичэнь прикинул сколько шансов на то, что он знает о Вэнь Жохане, а потом выкинул это из головы.

— Хорошо, — нейтрально отозвался Сичэнь, готовый к завуалированным упрекам, на которые он не знал, как отвечать, не выдав тайну Ваньиня.

— Я рад, что вы нашли общий язык с Главой Вэй.

— А разве могло быть иначе?

— Когда я был в Илин Вэй, то почти не встречался с ним. Но молва говорит, что, несмотря на улыбки и чувство юмора, он очень закрытый человек, а когда дело касается его Ордена или близких — и вовсе превращается в монстра.

— Как я, и ваш брат, да и вы сами. Тоже самое можно сказать обо всех.

— М-м-м… Да, пожалуй, вы правы, — Не Хуайсан обмахнулся веером. — В таком случае, мои предположения о том, почему Ваньинь до сих пор несвободен, неверны.

Сичэнь напрягся: такой заход не мог привести к хорошему разговору. К тому же, он даже предположить не мог, как это может быть связано. Разве что Хуайсан предположил, что Вэй Ин мог вмешаться.

— Я должен извиниться перед вашим братом. Давая свое обещание, я еще не знал всех обстоятельств.

— О, — Не Хуайсан взмахнул веером. — Я могу узнать, что это за обстоятельства?

Сичэнь напрягся, как было всегда, когда он собирался солгать. Но его снова спасли от неудобного ответа.

— Пытаешься соблазнить моего супруга, А-Сан? — Ваньинь бесшумно вышагнул из-за Хуайсана. Не дожидаясь ответа, обошел его и, встав между ними, лицом к Сиченю, улыбнулся, на секунду опустив ресниц. — Скоро отбой.

Сичэнь резко выдохнул. Смущенный вид Ваньиня, даже если он был исключительно актерской игрой, был таким волнующим, что ему пришлось сжать пальцы в кулак в попытке удержать лицо и сдержать странный и неуместный порыв коснуться губами его приоткрытых губ.

— Я сейчас приду. Как только закончу разговор со Вторым господином Не, — ласкающий взгляд и волнение в голосе Сичэнь прятать не стал. Он тоже хорош в актерском мастерстве.

Ресницы Ваньиня дрогнули, скрыв острый блеск в глазах.

— Я буду ждать, — выдохнул он и повернулся к откровенно шокированному Хуйсану. — А-Сан, не будь таким жестоким, не задерживай моего супруга. Хороших снов.

Ваньинь улыбнулся, коротко поклонился и спустя пару мгновений скрылся за пологом шатра Сичэня.

— Хороших снов, — вдогонку выдохнул ему Не Хуайсан и перевел потемневший взгляд на сияющего Сичэня. Тут же отвел его, словно обжегшись, и спрятался за веером, который как будто выцвел вслед за своим обладателем.

— Примите мои поздравления с обретением семейного счастья, Глава Лань, — глухо произнес он. — У меня больше нет вопросов. Действительно, не стоит заставлять ждать любимого мужа. Особенно, когда разлука была столько долгой.

— Спасибо, А-Сан. Ты абсолютно прав, — Сичэнь поклонился, даже не пряча улыбку. — Хороших снов.

— Хороших снов, — Не Хуайсан попрощался, и Сичэнь не стал ждать, пока он отойдет, и сам направился к своему шатру.

Отдернул полог, проскользнул внутрь и остановился, глядя на замершего у ширмы Ваньиня. При появлении Сичэня тот развернулся, прикусил губу.

— Это было не слишком? С А-Саном?

— Ничуть, — Сичэнь покачал головой, когда понял, о чем именно спрашивает Ваньинь. — Мне кажется, он поверил.

Ваньинь вздохнул.

— Я надеялся, что мы с ним сможем стать друзьями.

— Друзьями? Так вы не знали о его… планах? — Сичэнь повел бровью, быстрым взглядом окидывая пространство. Из-за второй кровати места стало гораздо меньше, но Сичэнь был рад таким изменениям.

— Вчера он признался мне в чувствах, — после недолгого колебания ответил Ваньинь. — Я был удивлен.

— Именно поэтому вы потребовали развода сегодня?

— Нет, это никак не связано, — Ваньинь покачал головой. — Я планировал это сделать, когда еще был дома.

— В таком случае, ваши планы разошлись с планами вашего Главы.

Ваньинь только глаза закатил.

— Вэй Ин готов меня на цепь посадить, удивляюсь, как он меня сюда отпустил.

Сичэнь улыбнулся. Он понимал Вэй Ина, но, похоже, Ваньиня подобная драконовская опека как минимум раздражала. И в этом он и Ваньиня понимал тоже. Тому больше не пятнадцать, естественно, что ему хочется чуть больше свободы. И, если Вэй Ин не ослабит поводок, то рискует получить самый настоящий бунт. А сил у Ваньиня предостаточно для любого бунта.

— Возможно, его желание защитить вас от посягательств других орденов затмевает все остальное, — дипломатично выдал Сичэнь, до которого начала доходить вся неловкость ситуации. Им обоим нужно приготовиться ко сну, а все, что их будет разделять — это ширма. И…

— Он никогда не говорит мне ничего, что касается меня, — Ваньинь усталым жестом потер виски. — Обо всем, что происходит, я узнал только здесь. Не самый приятный сюрприз.

— Хотите сказать, что если бы знали обо всем, утром не завели бы этот разговор о разводе? Но еще вчера при нашей первой встрече при главах Орденов вы вели себя по-другому. Вы… смеялись надо мной.

Ваньинь кинул на него недовольный взгляд, умудрившись при этом выглядеть невероятно мило.

— Мне показалось это забавным — немного подразнить вас. Вы так усердно меня игнорировали, что я не мог удержаться от небольшой мести.

— Думали, мне будет неприятно услышать от вас слова о том, как вы рады меня видеть? — Сичэнь не удержался от негромкого смеха. — Вы ошиблись.

— Я понял, — Ваньинь отвел взгляд. — Вы… не такой, как о вас говорят.

Сичэнь напрягся.

— Это плохо?

Ваньинь только повел плечами, а потом и вовсе отвернулся, хотя Сичэню сейчас больше всего хотелось заглянуть в его глаза. Что за эмоции там плещутся? Как вообще разгадать Вэй Ваньиня?

— Я… не знаю. Я запомнил вас другим.

— В этом мы с вами похожи. В моей памяти вы тоже… другой, — Сичэнь позволил себе откровенность и этим заслужил короткий взгляд из-за плеча и насмешливое фырканье.

— Как будто вы вообще помнили обо мне.

На это Сичэню сказать было нечего.

— Простите.

— Вы уже принесли свои извинения, — Ваньинь медленно выдохнул, потер шею и чуть оттянул ворот своего ханьфу. Жест вышел неосознанным, но таким соблазнительным, что Сичэнь поспешно отвел глаза, словно обжегшись о белизну кожи.

— Вам нужно подготовиться ко сну. Я приду позже. — И бежать. Бежать отсюда, пока он не выдал себя окончательно.

… За пологом шатра его ждал Лань Чжань. Ну или на самом деле неловко топтался поодаль, словно колеблясь между желанием поговорить и правилом. Час отбоя, установленный в Облачных Глубинах, уже давно прошел, так что его колебания были вполне объяснимы.

Сичэнь оглянулся на шатер за спиной и отошел в сторону, поманив обрадованного его появлением брата за собой. Вместе они обогнули свой лагерь и остановились поодаль. Со стороны шатров Лань Линьцзинь слышался женский смех, у Цинхе Нэ заходились лаем собаки. После первого дня охоты заклинатели отдыхали, и на фоне остальных Орденов шатры Гусу Лань казались средоточием безмолвия.

— Брат теперь живет не один, — Лань Чжань начал разговор первым. — Дядя будет удивлен.

Сичэнь подавил улыбку. Да, дядя должен быть удивлен. Но как же быстро разлетелась эта… новость.

— Вэй Ваньинь мой супруг, и это естественно. Но ты не об этом пришел поговорить.

Лань Чжань увел взгляд в сторону, как всегда, когда был смущен.

— После ужина меня нашел Глава Вэй, — еле слышно выдохнул он после недолгого молчаливого колебания.

— О, — Сичэнь удивился. А Вэй Ин не теряет время. — И что же он сказал?

— Что, несмотря на прошедшие года, его предложение о дружбе все еще в силе.

Сичэнь негромко рассмеялся. Пожалуй, если бы это было сделано по-другому, это был бы не Вэй Ин.

— Я же говорил, что он не ненавидит тебя.

Лань Чжань кинул на него быстрый взгляд и смял ханьфу.

— Ванцзи не знает, что делать дальше.

— Ох… — Сичэнь прикусил губу. Судя по манере речи, брат очень взволнован. — Ничего? Быть другом — не обязанность. Нет правил. Нет условий. Это… просто желание общаться. Ты можешь написать ему. Пригласить прогуляться. Согласиться, если он сам предложит тебе составить ему компанию. Напоить чаем. Просто будь собой, А-Чжань.

— Ванцзи боится, что сделает что-нибудь не так.

— Понимаю. Но ошибки совершают все, и думаю, что Вэй Ин отлично это понимает.

— Ванцзи подумает об этом, — лишь слегка успокоенный Лань Чжань отступил на шаг, поклонился. Сичэнь коснулся его протянутых пальцев.

— Не беспокойся больше об этом, А-Чжань, и иди спать, уже поздно.

— Хороших снов, — тот выпрямился и, дождавшись кивка Сичэня, исчез в опустившихся сумерках.

Оставшись один, Сичэнь слабо улыбнулся и направился следом. У порога шатра остановился, а потом все-таки откинул полог и вошел внутрь, надеясь, что не пришел не вовремя. Сначала даже немного растерялся, никого не увидев, а потом до него донеслось тихое ровное сопение, и улыбка сама собой раздвинула губы в улыбке. Ваньинь спал, вне всякого сомнения. Так дышать можно только во сне. Сладко, сонно.

Желание заглянуть за ширму хоть на секунду стало таким огромным, что удержаться не было никакой возможности. Напрасно рассудок пытался дозваться до тела и сердца, они его просто не слышали.

Сичэнь сделал крохотный шажок, выглянул из-за ширмы, со сладким ужасом вдруг думая о том, что если ошибся и Ваньинь не спит, то он даже не сможет объяснить свое поведение. И замер. Все мысли из головы словно вынесло ветром. Только сердце защемило и заколотилось где-то в горле. Сейчас, спящий, едва прикрытый, Ваньинь казался не оглушающее красивым, а каким-то… нежным? Хрупким? Трогательным? Беззащитным. Приоткрытые губы, частокол ресниц, угольно-черный росчерк пряди волос на белоснежной коже — Сичэнь смотрел на него и почти с отчаянием думал о том, что не хочет отпускать. Никуда из своей жизни. Что никогда не простит себе, если даже не попытается завоевать Ваньиня, чтобы и мысли тот не допускал о том, чтобы развестись или уйти.

Словно прочитав его желания, Ваньинь вздохнул, поежился, и Сичэнь испуганно отпрянул. И тут же снова застыл, услышав тихий болезненный стон. Ваньинь на постели как-то неловко дернулся, судорожно впился пальцами в покрывало, заметался, бормоча еле слышно.

— Мама… мама, не надо…

Сичэнь даже не понял, как оказался стоящим на коленях на полу у постели Ваньиня. Как взял его ледяную руку и стиснул пальцы, поглаживая по костяшкам.

— Ваньинь. А-Чэн, — он говорил тихо, шептал, почти ворковал, а потом и вовсе подался вперед, кладя ладонь на покрытый испариной лоб. — Это только кошмар. Все хорошо, ты в безопасности.

Ваньинь коротко вскрикнул и обмяк. Ресницы дрогнули и поднялись. Несколько секунд он растерянно моргал, и все это время захваченный врасплох Сичэнь сидел каменной статуей. И, как только в темных красивых глазах Ваньиня появился проблеск сознания, улыбнулся.

— Простите, — шепнул он. — Вас мучили кошмары, и я не смог просто пройти мимо. А-Чжань… в детстве больше некому было спасать его во сне. Я не хотел…

Ваньинь выдохнул, опуская ресницы. Но руки не отнял, только едва заметно сжал пальцы.

— Простите, что потревожил, — глухим голосом произнес он. — Иногда… я вижу кошмары.

Пальцы в ладони напряглись, и Сичэнь несильно стиснул их, словно прося не забирать.

— Я еще не спал. И кошмары видят все. Вы ведь не расскажете мне о своих?

В полумраке комнаты, потревоженной только светом свечей, глаза Ваньиня остро блеснули.

— Не стоит пытаться брать на себя мои проблемы.

— Но я хочу! — Сичэнь вскинулся и тут же сдал назад. Не стоит пугать Ваньиня своими порывами. К объяснениям он еще не готов.

— Хм? — Ваньинь перевел взгляд на их почти сплетенные пальцы. — Что изменилось? Если это попытка еще одного извинения, то вы зря тратите время. Я уже сказал, что все понимаю на самом деле.

— Нет. Вы все еще мой супруг, и… — Сичэнь замялся, а Ваньинь вдруг рассмеялся. Все-таки высвободил руку, садясь в постели. Нижние одежды сползли по плечу, обнажив ключицу, и Сичэнь отвел глаза. Какую чушь он несет…

— А, так это попытка изобразить примерного мужа? — Ваньинь даже не подумал поправить одежду. Вместо этого он подобрал ноги, обняв колени и следя за Сичэнем неожиданно внимательно и остро. Словно пытаясь прочитать что-то на его лице. А, может, и читая. Как хотелось Сичэню узнать, что за мысли крутятся в его голове!

— Я хотел бы… — Сичэнь замялся, спрятав руки под ханьфу. — Хотел бы стать вашим другом.

Какой дурак!

— Другом? — Ваньинь вскинул бровь. Показалось или на его лице промелькнула тень разочарования?

Сичэнь растерялся. Он сказал что-то не так? Но что-либо другое сейчас было бы совсем неуместно. И точно не понравилось бы Ваньиню.

— Я… — Сейчас он бы согласился даже на беседу с Хуайсаном! — Разве я могу рассчитывать на что-то иное?

Ответил и поднялся под потемневшим взглядом Ваньиня.

— Уже поздно и…

— Я почти не помню свою настоящую мать, — внезапно произнес Ваньинь глухим голосом, не спуская с него глаз. — Для меня она всегда была Госпожой Юньмэн Цзян. Я знаю, что Вэй Ин вам рассказал. Но я помню последний день. Кругом была вода, а в живых остались только я и мама. Я помню ее — безумную, страшную. Только такую. Ей было все равно, что от Ордена не осталось ничего. Она сожалела только о том, что водная стихия не будет подчиняться мне так, как должно, и решила, что талисман контроля, выжженный прямо на теле, поможет обуздать Тьму.

Ваньинь закрыл глаза, замолчав и бледнея лицом. Но Сичэнь чувствовал, что это еще не конец. И оказался прав. Спустя долгую минуту молчания, Ваньинь начал говорить снова.

— И теперь я иногда вижу это во сне. Вода уже плещется в покоях, а мама тянется ко мне с раскаленной печатью. В реальности прикоснуться ей не дала темная ци, но во сне я всегда беззащитен. И Госпожа Вэй на помощь никогда не приходит. Как видите, мои кошмары — полная чушь, — неожиданно закончил он скучающим тоном, пожал плечами и потянул одеяло на себя. — И вы правы, уже поздно.

Сичэнь, которого очень недвусмысленно попросили не комментировать услышанное и вообще убраться с глаз, медленно выдохнул и коротко поклонился.

— Вы правы, уже поздно. Не смею мешать. Доброй ночи.

Излишне равнодушное «доброй ночи» донеслось уже в спину.

О том, что обещал Цзинь Гуаншаню «взять под свое крыло» его отпрыска, Сичэнь вспомнил только, когда сам Гуаншань возник перед ним сразу после завтрака. Идущий следом Ваньинь, не отходивший от него ни на шаг с самого утра, едва слышно фыркнул, по-видимому, вспомнив озвученные планы разделиться, чтобы охватить как можно большую территорию. И которые пошли прахом из-за привычки Сичэня не помнить то, что ему не нравится.

— Доброй охоты, Глава Лань. Второй господин Вэй, — для раннего утра Цзинь Гуаншань имел слишком цветущий и довольный вид. Сичэнь даже подумал, что сплетни о том, что Ваньинь провел ночь в его шатре, не достигли ушей главы ордена Ланьлин Цзинь, но поверить в это было невозможно: весь палаточный городок гудел об этом, кажется, с самого рассвета.

— Глава Цзинь, — Сичэнь вежливо улыбнулся. Надежда на то, что Цзинь Гуаншань передумал, умерла, не родившись, когда он разглядел за его плечом Цзинь Гуанъяо.

— Я хотел бы уточнить, когда именно вы собираетесь выйти в Пустые земли, чтобы проводить А-Яо, — без долгих заходов выдал Цзинь Гуаншань. Он улыбался с самым расслабленным видом, но глаза были цепкими. А еще Сичэнь никак не мог избавиться от ощущения, что его очень внимательно изучают. По крайней мере, взгляд Гуаншаня, скользнувший по его губам, он заметил. Как и затлевшее в его глазах удовлетворение сразу следом.

— Как только мы будем готовы, — Сичэнь от такого изучения и последующей реакции Гуаншаня напрягся, но улыбался все также. — Цзинь Гуанъяо может подойти к Южной тропе.

Цзинь Гуаншань кивнул, обернулся к сыну, и тот, коротко поклонившись, удалился.

— Благодарю, Глава Лань. А-Яо необходима тренировка, и я рад, что вы согласились присмотреть за ним. Он далеко не трус, но из-за обстоятельств приступил к обучению заклинательству слишком поздно.

— Боюсь, у нас не будет времени и возможности обучать молодого господина Цзинь, — Сичэню, как никогда, хотелось оказаться отсюда подальше. Удовлетворение, все еще стоящее в глазах Гуаншаня, тревожило неимоверно.

— Я понимаю, — тот обмахнулся веером, довольно улыбаясь. — Все, что мне нужно — это чтобы к окончанию этого дня он был цел и, по-возможности, невредим.

— Глава Цзинь считает другие Ордены менее достойными для такой задачи? — голос подошедшего Вэнь Жоханя напоминал утробный рокот хищной кошки. Сытой, и от того пока что доброй и милостивой.

Цзинь Гуаншань резко закрыл веер, разворачиваясь к нему. На его губах все еще сияла улыбка, но краски на его лице словно немного выцвели.

— Разумеется, нет, Глава Вэнь, но разве я осмелился бы подойти с этой просьбой к вам? Вы всегда так заняты…

— Глава Цзинь только что назвал Главу Ордена Лань бездельником? — Вэнь Жохань вскинул бровь, изображая высшую степень удивления.

— Нет! — загнанный в ловушку, Цзинь Гуаншань теперь уже откровенно побледнел. — Я всего лишь хотел сказать, что обучение А-Яо будет легче проходить в компании тех, кто…

— Не стоит продолжать, Глава Цзинь, — вдруг оборвал его Вэнь Жохань уже гораздо более прохладным тоном. — Вы рискуете сказать что-нибудь, о чем потом можете пожалеть. Просто признайтесь, что у вас есть свои собственные интересы.

— А у кого их нет, — Гуаншань раздраженно передернул плечом, но за предоставленную возможность ухватился.

— Глава Вэнь сегодня бесконечно добр, — Ваньинь, молча стоявший рядом с Сичэнем, в разговор вступил внезапно. Произнося свои слова, он вежливо улыбнулся, но не услышать ехидство в его голосе мог только глухой.

Сичэнь тут же напрягся: дразнить Вэнь Жоханя — все равно что дразнить смерть, но тот только удивленно выдохнул и вдруг рассмеялся. Весело, легко, без недовольства или злости. Сичэнь нахмурился, а Цзинь Гуаншань не смог сдержать изумленного выдоха. И Сичэнь отлично его понимал.

— Второй господин Вэй, — Вэнь Жохань, отсмеявшись, теперь только улыбался, чем-то бесконечно довольный. Черты лица его смягчились, а в глазах заплясали искорки веселья и чего-то еще. — Разве могу я быть иным, находясь рядом с вами?

— Ваша слава идет впереди вас, — Ваньинь разве только глаза не закатил от такой то ли издевки, то ли шутки, то ли правды Вэнь Жоханя. — Доброта среди приписываемых вам добродетелей не значится.

— Ваньинь! — Сичэнь резко повернулся к нему, уверенный, что в этот раз Вэнь Жохань подобную дерзость не стерпит уж точно. Но когда увидел горящие то ли азартом, то ли еще чем глаза Ваньиня, растерялся.

— В самом деле? — а Вэнь Жохань улыбался. И любовался так откровенно, что Сичэнь почувствовал разливающуюся во рту горечь. А на Цзинь Гуаншаня и вовсе смотреть было жалко. Растерянный, бледный, судорожно сжимающий веер — он переводил взгляд с Вэнь Жоханя на Ваньиня и обратно, и все больше серел лицом. — Какая жалость. Впрочем, доброта — действительно не то, чем я мог бы похвастаться. Но у меня есть то, чего лишены другие. Например, я всегда откровенен в проявлении своих эмоций и чувств.

— В самом деле? — повторил эхом Ваньинь. Он смотрел прямо, с вызовом, но Вэнь Жоханю явно удалось его смутить. И Сичэнь решил, что ему пора вмешаться, пока все это не зашло слишком далеко.

— Прошу прощения за то, что прерываю вашу беседу, но охоту пора начинать, все ждут только нашего сигнала. Господин Цзинь, мы будем ждать Цзинь Гуанъяо на Южной тропе. Глава Вэнь, хорошей охоты.

— Конечно-конечно, — Цзинь Гуаншань торопливо раскрыл веер и, пожелав присутствующим удачи, стремительно удалился.

— Увидимся позже, — Вэнь Жохань склонил голову, одарил Ваньиня острой улыбкой и неторопливо отошел, полный достоинства и уверенности.

Сичэнь скользнул взглядом по Ваньиню и отвернулся, словно обжегшись о его глаза, горящие слишком ярко.

— Как адепт Илин Вэй вы можете присоединиться к Ордену Вэнь в охоте, — бросил он, стараясь не допустить в голос захватившее его раздражение.

— Что? — Ваньинь повернулся к нему, недоуменно хмурясь. — Зачем бы мне?

— Мне показалось, что вы этого хотите, — Сичэнь заставил себя улыбнуться и даже вскинул бровь. — Я ошибся?

На лицо Ваньиня словно тень набежала.

— А вы были бы рады, не так ли?

— Нет, — Сичэнь стиснул пальцы и отвернулся. — Нам пора выходить.

Ваньинь за спиной резко выдохнул, но спустя пару мгновений догнал и пошел рядом. Но, стоило им оказаться на территории лагеря Гусу Лань, как Ваньинь бросил:

— Он догадался, — и тут же пояснил. — Цзинь Гуаншань. Он догадался, что наша совместная ночь сегодня была лишь для вида.

— О. Вот как, — теперь Сичэню было понятно удовлетворение в глазах Главы Цзинь. — И как же?

— Если верить слухам, Глава Цзинь весьма искусен в науке любви. Уверен, что, по его мнению, следы страсти — не то, от чего нужно избавляться. Особенно, когда хочешь доказать всему миру, что твой брак скреплен по всем правилам. На нем самом таких отметин больше, чем достаточно.

— Правда? — Сичэнь поразился. Он сам об этом бы даже не подумал. С другой стороны, он и не Цзинь Гуаншань.

— Мне стоило подумать об этом прежде, чем выходить утром, — Ваньинь вздохнул с искренним огорчением. — Достаточно было бы просто как следует покусать губы, чтобы они припухли.

— Вы… так осведомлены обо всем этом, — Сичэнь чувствовал себя неловко. Очень. Он был старше Ваньиня, но сейчас…

Ваньинь только глаза закатил.

— И только попробуйте обвинить меня в измене.

Сичэнь поджал губы. На подобное… обвинение он действительно не имел никакого права. Морального, по крайней мере. Но мысль о том, что Ваньиня уже нельзя назвать девственником, приносила ощутимый дискомфорт. Вопрос, с кем же он лишился своей невинности, Сичэнь давил изо всех сил. В свете того, что он знал, была велика вероятность, что ответ ему не понравится еще больше.

— Я рад, что вы не скучали, — вышло гораздо суше, чем должно было бы, но скрывать собственное неприятие этого Сичэню было трудно.

— Это гораздо продуктивнее, чем лить слезы по неудавшемуся браку и ждать хоть одного приветливого взгляда от человека, который тебя даже не замечает, — Ваньинь хмыкнул, а Сичэнь резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Простите? — Ему не послышалось?! Не показалось?!

Обогнавший его на пару шагов Ваньинь остановился. Не оборачиваясь к Сичэню, он выпрямился, расправив плечи.

— Вы приняли это всерьез? — его голос был спокоен, кажется, даже слишком. — Вы действительно хотели бы, чтобы это было так? Чтобы я желал с вами настоящего брака, а не… этих попыток изобразить счастливую семью? В пятнадцать так легко влюбиться в саму любовь. Жаль только, что облик, который мы ей придаем, в конечном итоге, оказывается сплошной выдумкой и приносит только разочарование. С другой стороны, меня эта участь миновала, так что не мне жаловаться на судьбу.

Договорив, Ваньинь наконец повернулся, и Сичэнь не успел натянуть на лицо доброжелательную маску.

— Что такое? — Ваньинь вскинул бровь, выражая вежливое недоумение. — Вы хотели стать мне другом, и я полагал, что это означает откровенность. Я ошибся? Мне не стоило всего этого говорить?

— Вы… — растерянный, почти шокированный, Сичэнь не знал что и думать о такой откровенности.

Ваньинь оказался таким… сложным. Как понять, что из услышанного было завуалированной правдой, а что — шуткой, попыткой уязвить или заставить почувствовать вину? Но стоило признать: такой Ваньинь цеплял что-то внутри. Волновал, влек, манил своей загадкой. Сичэнь еще никогда не встречал кого-то похожего на него.

— Забудьте, — не дождавшись от него вразумительного ответа, Ваньинь отвернулся. — Нас ждет охота и Цзинь Гуанъяо.

Сичэнь выдохнул и, пообещав себе, что подумает об этом позже, догнал его и пошел рядом…

… «Передача» Цзинь Гуанъяо была больше похожа на церемонию, во время которой Цзинь Гуаншань разливался соловьем, выражая надежду на удачный исход и на то, что его сын найдет себе друзей. О последнем изначально речь вообще не шла, но указывать на это не стали ни Сичэнь, ни Ваньинь, чтобы не делать ситуацию еще более неловкой. Даже подошедший Вэй Ин промолчал, только хмыкнул и окинул оценивающим взглядом совсем смутившегося Цзинь Гуанъяо. Сичэнь даже немного посочувствовал: Цзинь Гуаншаню явно было плевать на эмоции и желания своего сына, и тот был вынужден держать лицо под взглядами чужих людей, которые отлично понимали подоплеку происходящего. Пожалуй, даже Ваньиню было проще. И когда «почетный эскорт» остался за границей Пустых земель, все вздохнули с облегчением, несмотря на то, что впереди ждала нечисть всех мастей.

— Спасибо, — как только они отошли на достаточное расстояние, Цзинь Гуанъяо склонился в поклоне, направленном большей частью в сторону Ваньиня. — Этот недостойный просит прощение за свой низкий уровень умений и возможные проблемы.

— Никто не рождается уже мастером, второй господин Цзинь, — Сичэнь улыбнулся.

Вежливость и мягкий голос Цзинь Гуанъяо ему импонировали. Как и его видимая непохожесть на Цзинь Гуаншаня. Тот никогда не славился наличием чувства такта и точно не стал бы извиняться за свое неумение. — Все мы когда-то начинали.

— Спасибо за попытку пощадить мою самооценку, — Цзинь Гуанъяо выпрямился, посмотрел прямо в глаза. — Но у меня нет иллюзий по моему поводу.

— И по поводу того, зачем вы здесь на самом деле? — Ваньинь склонил голову к плечу, глядя на него с интересом.

Цзинь Гуанъяо распахнул ресницы и почти сразу же отвел взгляд. Прямолинейность собеседника ему явно была непривычна.

— Ну же, — неожиданно мягко и аккуратно произнес Ваньинь, — здесь нет вашего отца и тех, кто так же, как вы, питал бы какие-нибудь иллюзии.

Сичэнь решил не вмешиваться. Ему было интересно, что ответит Цзинь Гуанъяо. Да и наблюдать за таким Ваньинем тоже было любопытно. Такое мягкое давление…

— Если Второй господин Вэй в курсе… — Цзинь Гуанъяо сверкнул глазами сквозь ресницы, — то я могу и не пытаться завоевать его расположение?

— Такие указания дал вам Цзинь Гуаншань? — Ваньинь подошел ближе, и стала заметна разница в росте. Из-за осанки Цзинь Гуанъяо она не сильно бросалась в глаза, но ревнивый взгляд Сичэня подмечал все. Мог ли Цзинь Гуанъяо понравиться Ваньиню? И если да, то когда это могло случиться, и не с этой ли симпатией связан разговор?

— Я не хотел бы обсуждать моего отца за его спиной, — Цзинь Гуанъяо вскинул голову навстречу взгляду Ваньиня. Уголок его рта дернулся, когда тот внезапно улыбнулся.

— А себя? Планы вашего отца — ни для кого не секрет, но что насчет вас?

Цзинь Гуанъяо улыбнулся. Слишком вежливо.

— Я всего лишь недостойный сын, следующий приказам своего отца.

Ваньинь медленно выдохнул, сузив глаза. И резко отвернулся, словно потеряв интерес.

— В таком случае не смею больше надоедать расспросами.

— Второй господин Вэй! — Цзинь Гуанъяо окликнул отошедшего Ваньиня. Тот обернулся, а Сичэню вдруг показалось, что про него забыли. Исключили из своего мира на эти несколько минут. — Господин Вэй… У меня ведь нет никаких шансов?

— Нет, если вас ведет только желание исполнить приказ отца.

Ресницы Цзинь Гуанъяо дрогнули, а Сичэню показалось, что его лишили воздуха. Что?! Что происходит?! Что творит Ваньинь?!

— А если это будет мое желание?

Ваньинь усмехнулся одним уголком губ.

— Переживите сегодняшнюю охоту, и я с удовольствием составлю вам компанию на вечерней прогулке.

— Второй. Господин. Вэй. — Сичэнь молчать больше не мог. И такого ледяного голоса от него никто никогда не слышал. — Я все еще здесь, и мы с вами еще в браке. Прежде, чем договариваться о встрече с другим, вам стоило бы отойти подальше. Хотя бы.

Цзинь Гуанъяо ощутимо вздрогнул, кинул на него почти испуганный взгляд. А вот глаза Ваньиня пылали.

— О, никаких непристойностей, — он улыбался нежно и остро. Томно и жарко. И смотрел также. — Честь моего… любимого супруга никоим образом задета не будет. Это всего лишь прогулка и даже не под луной. Господин Цзинь Гуанъяо еще новичок, разве вам неинтересно узнать лучше того, о ком Глава Ордена Цзинь отзывается столь высоко?

— Я бы поверил в ваши сладкие речи, второй господин Вэй, если бы не слышал то, что предшествовало вашему приглашению, — Сичэню нужно было бы заткнуться, чтобы не показывать так явно свою ревность, но рассудок упрямо твердил, что он имеет право на это недовольство.

— Господин мой, Лань Сичэнь, — Ваньинь повел бровью и подошел ближе, — возможно, вы ищите второй смысл там, где его нет?

Это было ударом ниже пояса. Обращение, тон, голос, даже проникновенный взгляд. Игра, все игра, но Сичэнь все равно не мог устоять. Но и сдаваться так просто не собирался тоже.

— Свет глаз моих, — Сичэнь улыбнулся, коснулся плеча кончиками пальцев, — простите мне мои заблуждения. Радость от нашей встречи до сих пор не покинула меня, и я боюсь лишиться и капли вашего внимания.

Он никогда еще не озвучивал правду таким тоном, и теперь чувствовал только темную радость от того, каким изумлением вдруг полыхнули глаза Ваньиня и как чувственные губы раздвинулись в усмешке. И да, удивление и удовольствие во взгляде Ваньиня Сичэнь разглядел тоже.

— О… — выдохнул Ваньинь. — Уверяю вас, мои глаза смотрят только на вас и видят только вас. Все мое внимание принадлежит лишь моему супругу.

У Сичэня на миг перехватило дыхание. Сейчас, в эту секунду он Ваньиня почти ненавидел за весь мед, что тот лил в его уши, и поверить в который было смерти подобно.

— Я благодарен вам за такое признание, но все же настаиваю на том, чтобы прогуляться вместе с вами и господином Цзинь Гуанъяо.

— Мой супруг мне не доверяет?

— Вашему супругу было мало одной разделенной ночи, и он все еще требует к себе внимания, которого был так долго лишен.

Ваньинь еле слышно выдохнул, его рот приоткрылся в изумлении, но уже через секунду он взял себя в руки. На дне зрачков запылал уже настоящий пожар, и Сичэню пришлось стиснуть кулаки, чтобы удержать себя на месте. И не вжаться злым острым поцелуем в словно дразнящие его губы.

— Чтобы сказал ваш учитель о вашей благопристойности, господин мой Лань, — на грани слышимости произнес Ваньинь, качая головой и глядя сквозь ресницы. — При свете дня, да при свидетелях…

— Осторожней! — сбоку мелькнула черная тень, в воздухе запел металл меча, и между Сичэнем и Ваньинем упали разрубленные части какой-то твари. А чуть в стороне, на колене и отведя назад руку с мечом, покрытом черной кровью, замер Цзинь Гуанъяо.

— Кажется, нам пора прекращать вести личные разговоры на охоте, — сквозь зубы бросил Ваньинь и, отступив на шаг, поклонился Цзинь Гуанъяо. — Спасибо, господин Цзинь. Вы спасли нас, как минимум, от увечий. Ваши навыки превосходны, и это нам стоит поучиться у вас.

— Это не стоит благодарности. И навыки мои желают лучшего, — Цзинь Гуанъяо, откровенно смущенный похвалой, старательно отводил глаза.

— Не стоит принижать своих заслуг, — Сичэнь аккуратно переступил через одну половину убитой твари. — Мой супруг прав во всем. Приступим же к охоте, отложив разговоры для более безопасных времен.

Цзинь Гуанъяо молча кивнул, но быстрый обмен взглядами между ним и Ваньинем Сичэнь заметил. И покрепче сжал меч. Сначала охота. А вопрос с… прогулкой он решит позже.

На этот раз Пустые земли решили их не щадить. Словно в доказательство слов Ваньиня о том, что темная ци притягивает нечисть, твари разных рангов, сил и размеров лезли со всех сторон, стягивая вокруг них кольцо. И Сичэнь, изначально не особо принимающий охоту всерьез, был готов поменять свое мнение. Нечисть Пустых земель была другой, совсем не такой, к какой они привыкли. Быстрее, хитрее, кровожадней. Смертоносней. Справиться с ней было тяжело и ему, и Ваньиню с его хлыстами. Физические силы почти иссякли, когда их троих буквально вынудили отступить в небольшой овражек. Прижавшись спина к спине, глядя на ощерившиеся пасти, буквально нависшие над ними, Сичэнь судорожно переводил дух и думал, что пора заканчивать беречь ци. Пусть он и не любил магические бои, иначе им не выбраться.

— Господин Цзинь, а вы уверены, что ваш отец, отправляя вас с нами, не намеревался таким образом избавиться от вас? — со злым весельем поинтересовался Ваньинь. Судя по тому, как запели вдруг кнуты в его руках, он принял такое же решение, что и Сичэнь.

— Я нужен ему живым, — не так весело хмыкнул Цзинь Гуанъяо. — И он вряд ли принял ваши слова всерьез.

— Вы искусный мечник, но что насчет навыков заклинателя? — Сичэнь лихорадочно обдумывал стратегию. Просто бить — плохая идея. Здесь словно все твари Пустых земель собрались. Воздушным вихрем разметать всех он не сможет. А работать воздухом и звуком одновременно в таком ограниченном пространстве опасно из-за возможных отражений. В конце концов, это Пустые земли и что скрывают склоны оврага под пластом земли — неизвестно.

— Только основы защиты, — в голосе Цзинь Гуанъяо звучали вина и сожаление, и Сичэнь сделал осторожный шаг в сторону, краем глаза замечая, что его движение отзеркалил Ваньинь. Теперь Цзинь Гуанъяо стоял между ними.

— В таком случае, господин Цзинь, присматривайте за нами, — Ваньинь обернулся, поймал тяжелый взгляд Сичэня, зло и весело улыбнулся, и вскинул бровь. — Поиграем, супруг мой, Лань Сичэнь?

И Сичэнь вспыхнул. Как сухое полено от огненного талисмана, пойманный его хмельным и пьяным взглядом, захваченный собственной стихией, словно страстью.

«Поиграем».

Запел воздух, застонал. Сичэнь развел руки в стороны, преобразовывая его в упругий звук, и почти сразу меж запястий показались черные языки кнутов. Словно слизнули гудящую искру, впитав в себя. А через секунду кнуты взмыли вверх, описали круг над тварями, и тех снесло, словно шквалистым ветром. От поднявшегося ответного воя нечисти, кажется, все Пустые земли содрогнулись, и первые ряды ринулись к ним вниз.

— Как поют, — Ваньинь зашипел, оскалился, присел на миг и взмыл в воздух, уходя в кружение. Кнуты развернулись, образуя смертоносный круг, и Сичэнь кинул ему вслед печать. Звуковые струны плеснули в воздухе и влились, вплелись в черных змей кнутовищ, усилив их действия многократно. Краем сознания Сичэнь даже удивился тому, как хорошо и гармонично получилось. Словно они всю свою жизнь работали в паре.

Он сузил глаза и влил еще ци. Самому бы подняться в воздух, но слишком велика вероятность попасть под удар Ваньиня.

— Глава Лань! — Его схватили за рукав, дернули с силой, но Сичэнь даже не успел возмутиться. Там, куда указывал Цзинь Гуанъяо, у подножия склона оврага уже почти расплела свои смертоносные плети Ползучая змея. Давно истребленное везде, кроме Пустых земель, полурастение-полуживотное, до краев наполненное ядом в сотнях шипах вдоль гибких отростков, подрагивающих на концах.

Сичэнь не успел ни испугаться, ни подумать. Отточенным жестом отправил в полет меч, ударил следом струной, и только потом понял, что буквально сорвал ее с кнута Ваньиня. Кнут потянулся вслед за струной, дернул своего владельца в сторону и тот, потеряв концентрацию, рухнул вниз.

— А-Чэн! — Сичэнь метнулся вперед, забыв про тварь. И едва слышно охнул, когда упавший с высоты Ваньинь оказался в его руках.

— Я добью ее! — крикнул Цзинь Гуанъяо, но Сичэнь даже не услышал. Страх за Ваньиня полыхнул и отполз, оставив нервное возбуждение. Даже рев тварей стих.

— Какого демона?! — Ваньинь, разгоряченный боем, ошарашенный внезапным падением и еще более внезапным спасением, вскинулся, и Сичэнь инстинктивно прижал его к себе еще крепче. А уж на силу своих рук он никогда не жаловался.

— Простите, мой господин Вэй, — он шало улыбнулся, захваченный страхом, собственной стихией, горячкой охоты и ощущением Ваньиня так близко. — Мне пришлось прервать ваш прекрасный танец.

Ваньинь резко выдохнул, зажмурился на миг, оглянулся, заметил лежавшие на земле уже мертвые плети и криво усмехнулся.

— Извинения приняты. А теперь верните меня на землю, господин Лань. Бой еще не закончен.

Он дышал немного тяжело, быстро. Сичэнь фактически чувствовал жар под своими ладонями там, где он соприкасался с телом Ваньиня. И он сейчас был так близко. Смотрел тяжело и странно. Немного зло и с вызовом. Но в Глубине его сейчас потемневших глаз Сичэнь видел еще и смущение.

— Я хотел бы держать вас на своих руках вечно, — выдохнул Сичэнь, с явной неохотой опуская Ваньиня. Поймал его почти шокированный взгляд, вскинул бровь, выражая вежливое недоумение. — Что-то не так?

Ах, как он хотел видеть больше. Смущать Ваньиня, дразнить его, заставляя думать о себе, только о себе. Испытывать это наслаждение, говоря правду ему в глаза, вынуждая сомневаться в том, шутка ли это. Сейчас, когда мгновенный, на самом деле пустой страх за жизнь Ваньиня, словно сдвинул что-то внутри, разметав сомнения.

Вот только не время совсем.

— Вечно? — Ваньинь чуть опустил голову, глядя на него сквозь ресницы, и ни капли смущения не было в его зрачках. А билось там злое, веселое, почти отчаянное и почему-то тоскливое. И рывка, с которым он вдруг прижал его к себе, обняв за талию, Сичэнь не ждал. Как и того, что Ваньинь чуть вскинет голову, почти коснувшись губами его губ. — Сначала заслужите эту вечность, господин мой Лань.

Выдохнул, обжег дыханием и отлетел назад, оставив разочарование от не случившегося поцелуя. Засмеялся, повернулся к Цзинь Гуанъяо и остаткам тварей, которые пришли в еще большую ярость, и снова вскинул свои кнуты.

У Сичэня перед глазами полыхнуло. Эмоций стало вдруг так много, что будь он один — закричал бы, только выплеснуть их, чтобы не сжигали они его. Но сейчас всю их силу, всю злость и разочарование он выпустил, напитав стихию. Поднялся ветер, загудел, прошелся по земле, подняв траву, остатки листьев, разрывая тварей рядом с ними, словно игрушечных; взметнулся выше, обходя замершего от удивления Ваньиня, и взорвался звуковой волной, разметавшей выжившую нечисть и повалив деревья с корнем. А потом, словно и не бесновался всего вздох назад, исчез, как будто и не было его никогда…

Оставшийся без сил, Сичэнь рухнул на землю, сжимая кулаки и чувствуя себя опустошенным. А еще он, кажется, оглох, потому что навалившаяся вдруг тишина оглушила. Ни рычания, ни пения птиц, ни шелеста листьев.

Лишь секунду спустя до него донесся звук шагов, и Ваньинь опустился на колени перед ним. Положил кнуты по обе стороны от себя.

— Глава Лань?

— Уходите, — глухо отозвался Сичэнь, не поднимая головы. Ни видеть, ни слышать сейчас Ваньиня он не хотел. Как и любого другого. — Охота почти закончилась, дорога безопасна.

— Я не уйду без вас.

— О, вы отлично справитесь, — никогда прежде он слышал столько яда в своем голосе. На мгновение ему стало почти стыдно.

— Я вас обидел?

— Всего лишь заигрались, — Сичэнь передернул плечом и повторил. — Уходите. Я доберусь сам.

— Глава Лань… — в поле зрения появились носки сапог Цзинь Гуанъяо, и Сичэнь закрыл глаза.

— С ним все в порядке. Просто слишком много сил и… семейный разговор, — Ваньинь был предельно вежлив и, судя по голосу, даже улыбался. Вежливо.

— О. Прошу меня извинить. Пойду проверю, что там наверху. — Носки сапог Цзинь Гуанъяо развернулись.

— Осторожней. Будет глупо попасть на зуб одиночной твари, — Ваньинь подождал, пока затихнут шаги и резко выдохнул. — Немного нелогично обвинять меня в игре после того, как играли сами, не находите, Глава Лань?

— Кто сказал, что это игра? — Сичэнь вскинул голову и встретился с темным взглядом Ваньиня.

— Вы хотите, чтобы я поверил в то, что вы воспылали ко мне вдруг страстью, а не проявляете собственнические инстинкты, помноженные на чувство вины за свое поведение?

— В это так трудно поверить? — Сичэнь не был готов к этому разговору. И к откровенному ответу тоже не было готов.

— Мы женаты с вами пять лет, а вы знаете меня третий день, — Ваньинь усмехнулся. — Слава о Первом Нефрите вышла далеко за пределы ордена Лань и, уж простите, я скорее поверю в страсть Вэнь Жоханя, чем в то, что вы вообще способны испытывать нечто подобное к мужчине. Я слышал ваш разговор с Главой Не на следующий день после нашей свадьбы. Помните, что говорили тогда? «Меня никогда не интересовали мужчины. Этот брак — ошибка, которую со временем я исправлю».

Сичэнь еле заметно дернулся.

— Это было пять лет назад. И людям свойственно менять свои взгляды. И мне нужно было что-то сказать дагэ.

— В самом деле? — Ваньинь насмешливо выдохнул, склонив голову к плечу, глядя на него сквозь ресницы. — Братец будет очень рад узнать об этих… изменениях. Он, наивный, так уверен, что вы-то уж точно не попытаетесь заставить меня исполнить супружеский долг.

— Вы снова играете.

— Что поделать, я не могу остановиться. Видеть вас таким, совсем не идеальным Первым Нефритом — невероятное удовольствие, — Ваньинь пожал плечами. — А теперь, если вы все-таки передумали на меня обижаться, нам пора уходить. Этот день закончился. Вы сможете подняться?

— Я не беспомощный мальчик! — негодование вкупе с усталостью и еще одни боги знают чем, придало Сичэню сил, и он поднялся на ноги сам. Лишь в конце пошатнулся, и тут же оказался в руках Ваньиня. Зло шипящего Ваньиня.

— Гордость хороша до определенного предела, Глава Лань. Вы растратили сегодня слишком много ци и физических сил.

Сичэнь едва успел подавить смех. Такие теплые и осторожные объятия и такие слова, и голос. Но ему почему-то нравилось и то, и другое. И стоять вот так, уткнувшись лбом в плечо Ваньиня — тоже.

— У вас нет меча, Господин Вэй.

— У меня есть Тьма. Уверен, что таких ощущений вы еще никогда не испытывали.

Возразить Сичэнь не успел. Только почувствовать, как потемнело вокруг и как земля уходит из-под ног. Обнявший холод лизнул спину, но там, где его обнимал Ваньинь, было хорошо. И голос испуганного Цзинь Гуанъяо он отметил только краем сознания. О третьем участнике их команды Ваньинь не забыл.

Их появление произвело бы неизгладимое впечатление, но Ваньинь «приземлил» их позади шатров Илин Вэй. Их заметила только охрана, но, узнав Ваньиня и повинуясь его повелительному жесту, вернулась на свои места.

— Спасибо, — едва Тьма отступила, Цзинь Гуанъяо склонился в низком поклоне. То ли в целом охота, то ли полет в объятиях Тьмы произвел на него такое впечатление, но он был довольно бледен и дышал очень взволнованно. Но в руки взял себя быстро и даже слабо, но искренне улыбнулся. — Этот день я не забуду.

— Вы хороший воин и можете стать хорошим заклинателем. Не давайте отцу принижать ваши способности, — Ваньинь стряхнул остатки Тьмы с рук и тоже поклонился. — Спасибо за компанию.

— Я запомню ваши слова, молодой господин Вэй, — Цзинь Гуанъяо спрятал за ресницами затлевшее удовольствие от похвалы. — Спасибо, что провели со мной эту охоту. Глава Лань, простите за доставленные неудобства.

— Никаких неудобств, господин Цзинь, — Сичэнь улыбнулся устало, но вполне искренне. — И Ваньинь прав во всем. Что бы ни говорил ваш отец, вы отличный воин.

— Спасибо, — Цзинь Гуанъяо очень мило смутился, поклонился, кинул на Ваньиня быстрый взгляд и отошел, на ходу пытаясь очистить меч.

— Я извинился бы за свое поведение, если бы вам это было нужно. И если бы на самом деле чувствовал себя виноватым, — Ваньинь, оглядывал шатры с безразличным видом, но его напряжение было слишком хорошо заметно.

— Вы мне мстите. Хотя уверяли, что все понимаете и не держите на меня зла, — Сичэню меньше всего сейчас хотелось бы вести разговор на эту тему. Нужно было проверить адептов, узнать, как там брат, но и заставить себя отойти от Ваньиня он не мог.

— Мщу? — Ваньинь повернулся к нему, кинув удивленный взгляд.

— Я ошибаюсь?

— Я же сказал, — Ваньинь неопределенно пожал плечом. — Мне нравится, когда вы настоящий. Встретимся за ужином, Глава Лань, нам обоим нужно привести себя в порядок.

На ужин Сичэнь… не пошел. Дядя прислал письмо, с которым он и засел почти до самой ночи. Исходя из письма, два мелких соседних клана, пока все внимание заклинателей было сосредоточено в Пустых землях, затеяли склоку и дележ территорий, которые, как оказалось, понемногу забирали у Гусу Лань. Изначально находясь в сговоре и пользуясь своей отдаленностью от Облачных Глубин, в течении многих месяцев они проводили работы, потихоньку перенося русло мелкой речушки, по которой проходила граница. Но когда пришло время делить полученный таким путем кусок земли, их главы не сошлись во мнениях. И один из них не нашел ничего лучше, чем написать жалобу на другого. Дело было сложным, требовало тщательной проверки и присутствия при этом самого Сичэня, как Главы «обворованного» Ордена. Дядя требовал его скорейшего возвращения, и Сичэнь не находил поводов остаться на Охоте. Лань Чжань отлично справится без него, уже справляется. Но уезжать все равно не хотелось. Совсем не хотелось.

— Глава Лань, — полог шатра колыхнулся и на пороге появился Ваньинь. В новом чистом ханьфу, собранный и серьезный. — Я не дождался вас на ужин.

Сичэнь улыбнулся. Ваньинь беспокоился?

— Все в порядке, — он отложил в сторону свиток, поймал напряженный взгляд Ваньиня.

— Что-то в Ордене?

— Как обычно, — Сичэнь пожал плечами.

Ваньинь немного потоптался на месте, покусывая губы и словно сомневаясь, а потом вздохнул и, отступив в сторону, откинул полог, впуская в шатер адепта в черном. Тот коротко поклонился и принялся расставлять на низком столике принесенные на подносе блюда.

Изумления Сичэнь сдержать не смог. Ваньинь принес ему ужин?

— Я просто не хочу слушать, как бурчит ваш пустой желудок, — поймав его взгляд, Ваньинь отвернулся, передернув плечом.

Сичэнь улыбнулся, чувствуя, как разливается внутри тепло от такой заботы.

— Спасибо, — он поклонился, кивнул благодарно адепту, и тот вышел. Спрашивать о том, специально ли Ваньинь выбирал те же блюда, которые он сам выбирал вчера, Сичэнь не стал. Тот все равно не ответит, а Сичэню для тихой радости было достаточно одного этого факта. — Составите мне компанию? Я налью вам чай.

— Я сам, — Ваньинь выдохнул почти обреченно и, пока Сичэнь усаживался и примеривался к самому красивому кусочку, разлил чай по чашечкам, устроившись напротив.

Сичэнь ожидал, что Ваньинь заполнит тишину разговором, но тот молчал и, похоже, не чувствовал себя в этой тишине неуютно. Может, думал о чем-то, а, может, помнил о правилах Гусу Лань. Как бы то ни было, первое слово было сказано только когда на тарелках не осталось ни крошки.

— Спасибо, — Сичэнь сыто выдохнул, тепло улыбаясь. — Я собирался попросить Лань Чжаня принести мне ужин, но вы меня опередили.

— Он собирался, но уступил это мне, — Ваньинь спрятал за чашкой выражение своего лица, и глаза — за ресницами.

— О. — Надо будет расспросить Лань Чжаня, как это было. Настаивал ли Ваньинь или брат сразу согласился. — Ужин прошел… спокойно?

Ваньинь хмыкнул:

— Как обычно. Когда стало ясно, что вас не будет, я присоединился к Вэй Ину.

— И таким образом избежали излишнего внимания, — Сичэнь кивнул. Помолчал немного и произнес. — Мне придется уехать. Дела Ордена требуют моего присутствия. К сожалению.

Ваньинь кинул быстрый взгляд в сторону отложенного свитка. Показалось или на его лице промелькнула тень то ли недовольства, то ли разочарования?

— Надеюсь, ничего серьезного?

Сичэнь посмотрел на него сквозь ресницы:

— Вам действительно интересно?

Ваньинь вспыхнул и отвел глаза:

— Нет, — бросил он и отставил чашку в сторону, собираясь встать. — Простите, что потревожил.

— Ваньинь, — Сичэнь успел первым. Подался вперед, накрывая ладонью его пальцы. — Простите мне мою реакцию. Но вы так старательно… оттачивали на мне свое остроумие, что поверить в то, что вас действительно интересуют мои дела, мне сложно.

Пальцы Ваньиня под его ладонью дрогнули и, кажется, даже потеплели.

— Мне не стыдно, — спустя долгое мгновение молчания ответил тот, глядя на их почти сплетенные руки. — Уезжая из Облачных Глубин, я хотел только вернуться домой. Когда вы приехали к Вэй Ину, и он сказал, что вы даже не попросили о встрече со мной, предпочтя все решить только с ним, я сначала ему не поверил. Тот Лань Сичэнь, славой о котором полна Поднебесная, встретился бы со мной хотя бы ради вежливости. Вэй Ин предложил мне подождать и не показываться вам на глаза. Проверить. И я с ним согласился. Когда вы уехали… Я решил, что больше не имею права обременять вас этим браком, чтобы там ни говорил Вэй Ин.

Замолчав, он забрал свою руку, и Сичэнь опустил ресницы. Ваньинь сказал не все, он это чувствовал всем собой. Вина захлестнула его волной и отступила. Если он хочет, чтобы у них был шанс на что-то, через это нужно переступить.

— Ваньинь… Я прошу вас оставить все это в прошлом. Вы достаточно меня наказали, нужно двигаться дальше.

— Двигаться дальше? — Ваньинь остро взглянул на него.

— Да, — Сичэнь кивнул. — Сейчас только от нас зависит, сможем ли мы это недоразумение превратить в… дружбу. И, раз уж вы здесь, я задам вопрос: вы поедете со мной? Завтра к вечеру я должен быть в Облачных Глубинах. Я помню, о чем мы договаривались, но ситуация немного изменилась, и я не смогу остаться до конца охоты.

— Дружбу, — выдохнул Ваньинь на грани слышимости. Стиснул кулаки и вскинул голову, глядя колко и с едва тлеющей обидой. — Хотите быть уверенным, что после нашего развода между нашими Орденами ничего не изменится? Не беспокойтесь.

— Ваньинь, — Сичэнь усталым жестом потер переносицу. Кажется, он снова сказал совсем не то, чего от него ждали. Но быть до конца откровенным ему мешала уверенность, что своими признаниями он спугнет Ваньиня. Еще слишком рано. — Позвольте мне исправить мою ошибку. Показать вам Облачные Глубины такими, какими их знаю я. Сходить с вами на Ночную охоту. Устроить тренировочный бой. Поверьте, я хочу сделать все это не из-за чувства вины, а просто потому что хочу.

Ваньинь медленно выдохнул. Покусал губы. И поднял на него какой-то почти робкий взгляд, который сделал его каким-то совсем другим. Доверчивым, открытым. Очень юным.

— И я смогу попросить вас помочь мне с золотым ядром?

— Конечно, — Сичэнь спрятал за ресницами затлевший от удовольствия и предвкушения взгляд. — Все, что будет в моих силах. — В то, что Ваньинь соглашается уехать исключительно ради этого, почему-то не верилось. Но его хватка вызывала уважение.

— Когда мне быть готовым? — получив ответ, Ваньинь снова неуловимо изменился, став каким-то слишком взрослым, почти жестким. — И мне самому сообщить об этом брату?

— Он все равно придет ко мне выяснять причину, так что, думаю, я сэкономлю нам всем время, если сам зайду к нему.

— Хорошо, — Ваньинь кивнул. Поколебался немного, а потом произнес: — Я собираюсь встретиться с Цзинь Гуанъяо.

Сичэнь нахмурился:

— Я не имею права запрещать вам это.

— Просто ставлю вас в известность. Ничего… непристойного и даже без попыток найти уединенное место. Мы просто поговорим.

— И он тоже признается вам в чувствах, как Не Хуайсан? — губы Сичэня тронула весьма кривая улыбка.

— Сомневаюсь. Для подобного мы слишком мало знаем друг друга, а Цзинь Гуанъяо не производит впечатления человека, способного увлечься с первого взгляда. Но я хотел бы знать, чего ожидать от его отца. И его самого.

— Думаете, он проникнется к вам таким доверием, что расскажет вам о планах Цзинь Гуаншаня?

— Ну, я же могу попытаться? — Ваньинь очаровательно улыбнулся и поднялся. Сичэнь вздохнул и поднялся за ним следом. Цепляло. Дергало. Но ничего более конкретного у Сичэня не было, а потому он решил подумать об этом позже. Для начала нужно поговорить с Вэй Ином. И ни словом не обмолвиться о собственном возникшем к Ваньиню интересе.

— Я не могу запретить вам встречаться с Цзинь Гуанъяо и кем бы то ни было. Но я прошу вас учитывать, что в случае возникновения слухов, они ударят по нам обоим.

— Я всегда помню об этом, Господин Лань, — Ваньинь поклонился и направился к выходу. — Эту ночь я проведу в лагере Илин Вэй: скорей всего, брат захочет дать мне указания, и разговор может затянуться. К тому же, вам тоже надо собраться, и я не хочу мешать. А завтра утром я буду ждать вашего сигнала.

Перед глазами Сичэня полыхнула вдруг слишком яркая картинка двух сплетенных в тесном объятии тел. Вэй Ин и Вэй Ваньинь. Прикрытые глаза Ваньиня и губы Вэй Ина на его шее. Приоткрытые губы, просящие поцелуя.

Ревность полыхнула жарким пламенем, и Сичэнь стиснул кулаки под ханьфу. Какая ирония, а он переживал о Цзинь Гуанъяо…

— Хорошего вечера, Второй господин Вэй, — заставил себя произнести Сичэнь и, слава всем богам, улыбаться ему не пришлось: Ваньинь на него уже не смотрел, а спустя пару мгновений и вовсе покинул шатер.

Но Ваньинь все равно его опередил. По крайней мере, когда Сичэнь оказался в шатре Вэй Ина, тот уже знал об отъезде.

— Что случилось? — он встретил Сичэня любопытным взглядом и даже не попытался улыбнуться.

Сичэнь прикинул, что может рассказать, не навредив своему Ордену, а потом решил, что рано или поздно, но эта история все равно разойдется. И рассказал Вэй Ину все.

— Идиоты, — бросил тот, хмыкнув. — Но ваш дядя прав: ваше присутствие, как Главы Ордена, необходимо.

— Второй господин Вэй согласился закончить охоту досрочно.

— Как будто у него есть особый выбор, — Вэй Ин чуть нервным жестом откинул от лица волосы из немного растрепавшегося хвоста. — Но это и к лучшему. Со дня нашего приезда он начал меняться, и я пока не знаю, в какую сторону. Он словно ускользает от меня.

— Он входит в сообщество заклинателей, — Сичэнь был с ним согласен. — Заводит знакомства, устанавливает связи.

«И пытается уйти из-под твоей опеки». Но этого он вслух уже не сказал.

— Жизнь заклинателя не заканчивается на его ордене, я это отлично понимаю. И на самом деле даже рад, что он уезжает так скоро. Чем меньше он на глазах, тем меньше шансов на то, что кому-нибудь придет в голову провернуть что-то вроде того, что сделал Цзинь Гуаншань. Или Вэнь Жохань.

— Цзинь Гуаншань хитер, но в этой игре он далеко не лидер, — Сичэнь прикрыл глаза, вспоминая взгляд Ваньиня, которым тот провожал Вэнь Жоханя. — В любом случае, мы уедем завтра.

— Как только мнение о вашем браке изменится, я заберу Ваньиня. Как мы и договаривались.

Сичэнь кивнул. Спорить и сообщать о своих планах Вэй Ину он не собирался.

— Держите меня в курсе происходящего.

— Разумеется, — Вэй Ин коротко поклонился.

Сичэнь отразил его поклон и вышел.

— Сичэнь?

— Дагэ? — он развернулся навстречу явно поджидающему его Не Минцзюэ. С момента начала Охоты они едва ли перекинулись десятком слов, и Сичэнь почувствовал на мгновение укол стыда. Он первым должен был найти Минцзюэ и извиниться за неисполненное обещание.

— А-Сан сказал, что ты уезжаешь, — Не Минцзюэ подошел ближе, и Сичэнь улыбнулся ему. Аккуратно взял за локоть и повел за собой, подальше от лагеря Илин Вэй.

— Я сам узнал об этом не больше пары часов назад. Откуда твой брат в курсе всего?

— Это же Хуайсан, — Минцзюэ усмехнулся гордо и почти обреченно. — Но иногда его осведомленность пугает меня самого. Надеюсь, ничего серьезного?

— Обычные внутренние дрязги, но мое присутствие необходимо.

Как только они отошли, Сичэнь отпустил Не Минцзюэ и дальше они пошли медленно, прогуливаясь.

— Вэй Ваньинь едет с тобой? — после недолгого молчания спросил Не Минцзюэ.

— Да. Вокруг него слишком много шума, будет лучше для всех, если я заберу его.

— Не могу не согласиться. Но я ждал тебя с разговором.

— Я знаю, что должен был. Прости, дагэ, — Сичэнь покаянно поклонился. — Но, как я понял, Ваньинь все решил между собой и А-Саном. И я решил, что необходимости в моем обещании больше нет.

— Решил. Но А-Сан расстроен сверх всякой меры, — Не Минцзюэ сдвинул брови.

— В этом нет моей вины. Ваньинь разговаривал с ним сам. Как я понял, он не принял чувств А-Сана.

Не Минцзюэ вздохнул.

— Мне не нравится видеть брата таким, но не могу не сказать: меня радует, что с этим браком ничего не вышло. Вэй Усянь может быть хорошим приятелем, но родственником будет ужасным.

Сичэнь задавил улыбку, прикусив губу. Не Минцзюэ даже не представляет, каким большим преуменьшением было сказанное.

— Приятелем? — он тут же ухватился за возможность сменить тему разговора. — Еще месяц назад ты бы рядом с ним не сел.

— Жизнь на месте не стоит, — на это Минцзюэ только смущенно хмыкнул. — А-Сан часто говорит, что нельзя полагаться на чужое мнение о ком-либо, нужно составить свое. И я подумал, что он прав.

— И твое мнение о Вэй Усяне изменилось? — Сичэнь не выдержал, все-таки улыбнулся. Видеть Минцзюэ смущенным было непривычно.

— С ним интересно разговаривать, — просто ответил тот. — Он обещал мне поединок.

— О. Как жаль, что я его не увижу. Зрелище будет незабываемым, я уверен. Мало кто может похвастаться тем, что сражался с самим Вэй Усянем.

Глаза Не Минцзюэ вспыхнули радостью и предвкушением. Сичэнь открыто и ласково рассмеялся. Таким довольным дагэ он давно не видел.

— Только будь осторожней, он очень серьезный и опасный противник.

— Тем интересней будет битва, — Минцзюэ улыбнулся, кинул взгляд за плечо Сичэня и его взгляд неуловимо изменился. — Второй господин Вэй. Господин Цзинь.

Сичэнь стремительно развернулся. Окинул замерших на другом конце тропинки заклинателей придирчивым взглядом. Стоят друг к другу слишком близко.

— Глава Не, — Ваньинь с Цзинь Гуанъяо поклонились почти синхронно.

— Второй господин Вэй, говорят, что ваш брат опасный противник, — Не Минцзюэ кивнул.

— Кому, как не мне это знать, — Ваньинь остро улыбнулся. — Вам предстоит поединок?

— Он обещал, — согласно кивнул Минцзюэ.

— Он сильнейший воин Илин Вэй. И до сих пор никому не удавалось его победить. Я буду рад, если это удастся вам. Ему будет полезно проиграть, — проворчал Ваньинь, и Цзинь Гуанъяо прикусил губу, явно пытаясь сдержать улыбку.

— Я бы спросил вас о его слабых местах, но это будет нечестно и не так интересно, поэтому воздержусь. Но запомню ваше пожелание.

— В любом случае, я желаю вам удачи, — Ваньинь поклонился, Цзинь Гуанъяо повторил его поклон, и они оба, ловко обойдя их, пошли по тропинке дальше.

Не Минцзюэ проводил их внимательным взглядом, и повернулся к Сичэню:

— Они интересно смотрятся вместе. Ты знал о том, что они здесь?

— Ваньинь сказал, что собирается прогуляться с Цзинь Гуанъяо, — Сичэнь пожал плечами. — Дагэ… Если ты думаешь…

— Тебя никогда не интересовали мужчины, А-Хуань. Или я ошибаюсь?

Сичэнь, пойманный его внимательным взглядом, только вздохнул.

— Ты сам сказал, что жизнь не стоит на месте. И что мнение может меняться. Но мне все еще не нравятся мужчины, дагэ.

— Я тебя понял, — Не Минцзюэ рассмеялся. — Ладно, Сичэнь, пойдем, прогуляемся, раз уж завтра тебя уже не будет. Расскажешь, как ты дошел до жизни такой.

Сичэнь только глаза закатил, но покорно пошел следом. Собраться он все равно успеет.

***

Ночь прошла отвратительно. В почти пустом шатре, уже без ширмы и второй кровати, Сичэнь чувствовал себя очень неуютно. Как быстро он, однако, успел привыкнуть к сонному сопению Ваньиня. Но спать ему не давало даже не это. Мысли теснились в голове, напирая одна на другую. Судьба дала ему шанс, но как реализовать его, он пока плохо себе представлял. Быть навязчивым с Ваньинем он не хотел, но это у него и не выйдет: дела Ордена наверняка будут отнимать большую часть его времени. Наверное, стоит хотя бы начать с того, что он обещал: показать Облачные Глубины. И не быстрой пробежкой «дом-трапезная-учебный класс-тренировочное поле-библиотека», а так, как должен был с самого начала. А потом… Но что «потом» он придумать не успел: сон таки сморил его.

Утром он просыпался с большой неохотой: во сне ему снился улыбающийся Ваньинь. Но солнце уже встало, и привычка заявила о себе. К тому же они решили, что уехать пораньше будет лучшей идеей, чтобы избежать излишнего внимания и желающих попрощаться. Подойти должен был только Вэй Ин, так что, когда Сичэнь заметил приближающуюся к лагерю высокую фигуру с пламенем на ханьфу, на миг растерялся. Он не видел Вэнь Жоханя больше суток и уже успел забыть о нем, но…

— Приветствую Главу Лань и Главу Вэй, — поклон Вэнь Жоханя был безупречным и ни на миллиметр ниже, чем предписано правилами. — Второй господин Вэй.

— Глава Вэнь, — Сичэнь и подошедший парой минут раньше Вэй Ин поклонились в ответ почти синхронно. Только у ног Вэй Ина завилась темная дымка.

— Глава Вэнь пришел пожелать нам доброго пути? — Сичэнь решил начать первым.

— Вчера вечером в лагерь прибыл Вэнь Сюй, сказал, что над озерами уж слишком порывистые ветра. Его чуть не сбросило с меча, — Вэнь Жохань улыбнулся почти что благостно. Только взгляд его был острым.

— Мой супруг не обладает золотым ядром, полет на мече ему недоступен. Но кони наши быстры. Благодарю Главу Вэнь за предупреждение, — Сичэнь снова поклонился, но Вэнь Жохань на него уже не смотрел. Его взгляд был устремлен дальше, за плечо. Там, где стоял Ваньинь. И глаза Главы Ордена Вэнь тлели.

— Второй господин Вэй, я сожалею, что вы покидаете нас так рано.

— Я должен всюду следовать за своим супругом, — прохладно произнес Ваньинь в ответ.

— Его обучение в Илин Вэй закончено, — Вэй Ин вмешался, но говорил гораздо спокойней, чем Сичэнь боялся. Слишком спокойно.

— Обучение никогда не заканчивается, — Вэнь Жохань повел бровью и снова обратил свое внимание на Ваньиня. — Второй господин Вэй, я хотел бы преподнести вам подарок в честь вашей первой Великой охоты и нашего знакомства. Библиотеке Цишань Вэнь никогда не сравниться с библиотекой Облачных Глубин, но и нам есть, чем гордиться.

С этими словами он словно из воздуха извлек большую, тяжелую даже на вид книгу. Старую настолько, что даже у Сичэня зазудели пальцы от желания коснуться ее.

— Это сборник старинных легенд, которые собирали наши предки, и записал основатель Ордена Вэнь Мао.

Сичэнь еле успел сдержать потрясенный выдох. Эта книга для любого сведущего была сродни драгоценному кладу. Такие не дарят, а хранят, как зеницу ока, ибо она — часть истории Ордена, независимо от ее содержания.

— Это… слишком дорогой подарок, Глава Вэнь, — судя по едва подрагивающему голосу Ваньиня, тот тоже оценил ее правильно. — Я не могу его принять.

— Хотите сказать, что я зря вытащил Вэнь Сюя из Знойного дворца? — Вэнь Жохань неожиданно развеселился. А Сичэнь еле подавил желание выцарапать ему глаза.

— Неужели она ничего не значит для вас? — раздраженно бросил он. Подобное отношение к книгам, тем более, таким книгам, он не понимал.

— Ну почему же… Это наследие нашего основателя, но Орден вполне обойдется и без него. К тому же, я оставляю за вторым господином Вэем право вернуть ее мне.

Сичэнь выдохнул сквозь стиснутые зубы. Как… тонко. Куда там Цзинь Гуаншаню.

— Вот как… — Ваньинь вышел вперед. Встал перед Вэнь Жоханем, ловя его прямой взгляд. — Вы ставите ловушку, глава Вэнь?

— Никаких ловушек. Всего лишь даю вам выбор, Второй господин Вэй, — тот улыбнулся, откровенно лаская его взглядом. — Что бы вы ни решили, это мой подарок вам. Я хочу, чтобы вы помнили меня, Ваньинь. Я честен и не скрываю свои желания.

Ваньинь молча вскинул бровь, поколебался немного, но потом все же потянулся вперед, и в его протянутые ладони легла книга. Убирая руки, Вэнь Жохань коснулся длинными ногтями его пальцев, заставив вздрогнуть, и отступил.

— Желаю хорошей дороги, Второй господин Вэй. Глава Лань, Глава Вэй, — поклонившись, он развернулся спиной и неторопливо удалился, полный уверенности.

Сичэнь едва не зашипел ему вслед.

— Дай, я посмотрю, — Вэй Ин вслед Вэнь Жоханю смотреть не стал. Как только тот отошел, он потянулся к книге и вытянул ее из пальцев Ваньиня. — Если он навесил на нее что-нибудь…

— Я уже проверил, — Ваньинь недовольно поморщился. — Старая остаточная магия от долгого нахождения рядом с сильными артефактами и все.

— Никогда не помешает проверить еще раз, — Сичэнь покачал головой, глядя на манипуляции Вэй Ина. Он сам уже коснулся ее стихией и действительно не обнаружил ничего особенного и опасного. Но у Вэй Ина могли быть свои методы. — Но мне кажется, что Вэнь Жохань немного сошел с ума. Это, конечно, не Книга орденских печатей, но ее оставил основатель.

— Почему-то я уверен, что она не в единственном экземпляре. И что Вэнь Жохань не расстался бы с по-настоящему важной для Ордена вещью, — Ваньинь пожал плечами с великолепно сыгранным безразличием. Сичэнь бы ему даже поверил, если бы не взгляд Ваньиня на книгу и его откровенное нежелание расставаться с ней. — Но прочитать ее будет интересно. Сравнить с легендами Илин Вэй.

— У любой известной легенды есть несколько прочтений. Да, действительно, это будет интересно. Я бы тоже заглянул в нее, — Сичэнь своего интереса скрывать не стал.

— Я заберу ее с собой в Облачные Глубины, вы в любой момент сможете взять ее. Ну что, сколько печатей ты обезвредил, брат мой?

Вэй Ин бросил на него грозный взгляд.

— Твое ехидство не знает границ, А-Чэн, — Вэй Ин постучал кончиком ногтя по плетению на обложке и вернул книгу ее новому владельцу, явно все еще сомневаясь. — Чем я заслужил такое отношение?

— Тем, что делаешь вид, будто мне все еще пятнадцать, — фыркнул Ваньинь. — Я уже не ребенок.

— О чем я иногда очень сильно жалею, — Вэй Ин вздохнул и сгреб его в охапку, прижимая к себе. — А-Чэн, будь осторожней. И помни, что в посмертии гордость тебе не поможет.

— Да-да, я позову тебя на помощь, если вдруг что, — Ваньинь закатил глаза, и обнял его в ответ, уткнувшись носом в плечо. — Тогда и ты не смей больше ставить опасные эксперименты. Чтобы я не волновался за тебя.

— Не могу обещать, но очень постараюсь, — Вэй Ин потерся щекой о его волосы, улыбаясь с тоской.

Они еще о чем-то говорили, стоя вот так, не расцепляя объятий, и Сичэнь отвел глаза. Сейчас и здесь он был лишним, но уйти не мог. И смотреть на них было больно. Так близко, почти интимно. И касания их эти…

Он обернулся, когда Вэй Ин коснулся губами лба Ваньиня и отстранился.

— Лань Сичэнь, Глава Лань, — повернувшись к нему, он глубоко поклонился. — Прошу присмотреть за моим братом. И не стесняться обращаться ко мне при необходимости. Вэй Ваньинь — сокровище Илин Вэй и в этом мире нет ничего, чего бы я или мой Орден не сделали ради него.

— Вэй Ин! — Ваньинь вскинулся, смущенный и разозленный одновременно. — Прекрати!

— Это правда, А-Чэн, — Вэй Ин обезоруживающе улыбнулся, выпрямившись. — Ты наследник Илин Вэй.

Ваньинь только передернул плечом с обреченным видом и отошел к ждущей его лошади, чтобы проверить подпругу перед дальней дорогой.

— Я обещаю, — с чувством произнес Лань Сичэнь, — что сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь Второго господина Вэй.

Ваньинь насмешливо хмыкнул и взлетел на лошадь.

— Господин мой Лань, мне казалось, вы хотели уехать как можно скорее! — прокричал он сверху.

— Имей совесть, А-Чэн! — Вэй Ин воззрился на него с почти не наигранным возмущением.

— У меня нет совести, Вэй Ин, — лошадь под Ваньинем загарцевала, словно ей тоже не терпелось отправиться в путь.

— Второй господин Вэй прав, — Сичэнь улыбнулся Вэй Ину. — Нам действительно пора. Боюсь, что если мы задержимся еще хоть на минуту ради формальностей, мне всю дорогу придется отбиваться от его колкостей.

Вэй Ин повел бровью, но ничего сказал, и Сичэнь сел на своего коня. Окинул быстрым взглядом лагерь, обменялся взглядом с Ваньинем, и тот пустил лошадь вперед. Ветер донес только его голос:

— Вам стоит поторопиться, господин мой Лань, если не хотите глотать пыль от копыт!

Сичэнь негромко рассмеялся и пришпорил своего коня. Ему нравился такой Ваньинь.

Облачные Глубины встретили их прохладой и тишиной. И пустотой из-за того, что значительная часть адептов осталась в Пустых землях.

— Я не хотел бы жить в домике где-нибудь на отшибе, — Ваньинь остановился у порога.

— Вы вряд ли согласитесь разделить со мной мои покои, — Сичэнь на него не смотрел, заново привыкая к ощущению дома.

— А вы предложите. Вдруг я смогу вас удивить, — Ваньинь тихо хмыкнул, поймал удивленный, почти потрясенный взгляд Сичэня и пожал плечами. — Я пошутил.

— Та половина, в которой вы жили, пустует. Но если…

— Меня вполне устроит, — Ваньинь аккуратным жестом стряхнул дорожную пыль.

Сичэнь выдохнул, решаясь, и шагнул к нему ближе, пытаясь поймать взгляд:

— Второй Господин Вэй. Вы — мой супруг. И пока вы не потребовали развода и находитесь здесь, вы обладаете всеми правами спутника Главы Ордена.

— Вот как… — Ваньинь сузил глаза, глядя заинтересованно и чуть ехидно. — То есть достопочтенный Учитель не будет читать мне нотации о ненадлежащем поведении, если я вдруг решу посетить источник вместе с вами?

Сичэнь едва сдержал порыв закатить глаза. Ваньинь ехидничал в своей манере, но хоть делал это гораздо деликатнее, чем до этого.

— Если вы не будете шуметь и прыгать в воду с разбегу, — отшутился он, стараясь не думать о том, как бы это было на самом деле: вместе в источнике. — К тому же, он ледяной.

— Мне попадались записи в библиотеке, в которых говорилось, что теплые источники у вас тоже есть.

— Они были признаны блажью и ненужной роскошью, ибо не в состоянии помочь ни в лечении, ни в самосовершенствовании, — Сичэнь пожал плечами. Все знали, где находятся эти источники, но к ним никто не ходил, опасаясь презрительного взгляда.

— Но я надеюсь, что ко мне, как неженке из другого ордена, проявят снисхождение? — в красивых глазах Ваньиня засияло лукавство, и Сичэнь спрятал улыбку в уголках губ.

— Уверен в этом.

— Вы же проводите меня? Просить об этом входит в мои права, как вашего супруга?

— О, разумеется, — чуть не мурлыкнул Сичэнь, ловя себя на странной, но очень горячей мысли. Его соблазняют? Или он просто признает желаемое за действительное и видит то, чего нет?

— Я запомню, — как-то слишком многообещающе протянул Ваньинь. — А теперь поговорим о моих обязанностях.

— Быть милым котиком и радовать мой взор, — не моргнув глазом, отозвался Сичэнь и, не выдержав, негромко рассмеялся шокированному виду Ваньиня, запоздало вспомнив о правилах. — Простите, Второй господин Вэй, я не смог удержаться.

Ваньинь фыркнул, но ничуть не разозлился. Сичэню даже показалось, что он сам еле сдерживает смех.

— Кажется, это будет веселее, чем я думал. Глава самого чопорного и скучного Ордена умеет шутить. Уверен, что эту вашу сторону видели немногие.

— Я бы обиделся на такую характеристику моего Ордена, но для обид у меня слишком хорошее настроение, — вздохнул Сичэнь. — В любом случае, скоро отбой, нам нужно привести себя в порядок. А вам пока приготовят ваши покои. Ваши вещи пришлют позже?

— Необходимый минимум у меня с собой. Если вдруг понадобиться что-то еще — я дам знать.

— Хорошо, — Сичэнь кивнул, уверенный, что в этот раз все будет по-другому, и Ваньинь не будет снова делать вид, что все хорошо и ему ничего не нужно. — Завтра я, скорее всего, уеду.

— Разбираться с «земляными воришками»?

Сичэнь хмыкнул на такую характеристику, но решил, что она ему нравится.

— Я не рассказывал вам подробности. Вэй Ин поделился?

— Вы не предупредили его о том, что это страшная тайна. Так что да, рассказал. Я могу поехать с вами? Иначе умру тут от скуки еще до вашего возвращения.

— Конечно, — без раздумий ответил Сичэнь. В конце концов, он сам сказал, что у Ваньиня все права его супруга, да и общую историю он и так уже знает. — Сразу же после завтрака.

— А встают здесь в пять часов, — Ваньинь вздохнул.

— Именно. Вам нужно отдохнуть с дороги и выспаться. Я прикажу слугам, чтобы принесли воды. Ужин мы пропустили, но голодными нас не оставят.

— О, не особо беспокойтесь, я пронес с собой контрабандой копченое мясо, — Ваньинь улыбнулся, заблестев глазами, и Сичэнь откровенно им залюбовался. Невероятный. Самый красивый. — И даже готов поделиться со своим супругом. Разумеется, если тот соблаговолит зайти ко мне.

— Звучит соблазнительно. Я подумаю над этим, — Сичэнь коротко поклонился, и они разошлись каждый к своему входу.

Но к Ваньиню Сичэнь так и не зашел: вымотанный дорогой и непривычными для него эмоциями, он уснул еще до того, как пробил колокол.

… И утром был вознагражден хмурым взглядом.

— Я уснул, — после приветствия повинился Сичэнь, и Ваньинь едва слышно хмыкнул. Но хмуриться перестал и даже попытался улыбнуться. Сменив темную дорожную одежду на белое орденское одеяние, он смотрелся невозможно юно и очень красиво. Совсем мальчишка.

— Тем хуже для вас, я все съел сам.

— Я рад, что вы не скучали в мое отсутствие, — проворчал Сичэнь, кланяясь одному из старейшин, вошедшему в трапезную вместе с ними.

Тот кивнул головой, погладил бородку, колючим взглядом оглядывая Ваньиня. Сичэнь напрягся, но старейшина промолчал и прошествовал к своему месту.

— Как думаете, господин мой Лань, я когда-нибудь смогу соответствовать высокому идеалу супруга Главы Ордена? — Ваньинь проводил старейшину невозмутимым взглядом и обернулся к Сичэню.

— Никогда, — тот ответил ему также невозмутимо. — Вам это нужно?

— Нет, мне просто интересно.

— Даже я не соответствую высокому идеалу по мнению наших старейшин, — Сичэнь едва заметно пожал плечом и занял свое место.

На них смотрели. Не так, как в лагере у Пустых земель — откровенно на грани с наглостью, — но Сичэнь то и дело ловил на себе и Ваньине любопытные «случайные» взгляды. И малодушно радовался правилу, запрещающему разговаривать за едой. По крайней мере, шептаться о них при них не будут. Все остальное уже не в его власти. Уж кому, как не ему знать, как на самом деле соблюдаются правила. Особенно то, которое запрещает обсуждать человека. Но когда завтрак закончился, и они — также вместе — покинули трапезную, Сичэнь вздохнул с облегчением. Он любил Облачные Глубины, но порой ему очень хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

За ворота они выехали в молчании. И почти сразу же сорвались в галоп. Сичэнь торопился добраться до места как можно раньше, а Ваньиню просто нравилась быстрая езда. На своем черном коне в белом ханьфу он смотрелся очень ярко, почти вызывающе, и Сичэнь, привыкший к людскому вниманию, в этот раз с удовольствием уступил это самое внимание ему. Отошел в тень и со стороны наблюдал за тем, как Ваньинь держит себя с людьми, как разговаривает и ведет себя вот так, без Вэй Ина за спиной и его, Сичэня, вмешательства.

А Ваньинь был… водой. То ласковым теплым озером, то озорным ручейком, то бушующей рекой. Он ласково улыбался детям, дарил теплую улыбку старушкам, очаровывал взрослых женщин и чуть смущался перед юными девушками, держа себя подчеркнуто вежливо и даже прохладно с мужчинами. С молчаливого согласия Сичэня он взял на себя задачу довести их обоих до нужного места и справлялся с этим с блеском. Спрашивая дорогу, делая заказ в таверне, общаясь с местными жителями, он вел себя безупречно вежливо, лишь иногда позволяя себе довольно ехидные шутки после. Он, как отпущенный на свободу пленник, наслаждался этой свободой и возможностью проявить самостоятельность. Сичэнь даже про себя посочувствовал Вэй Ину. Чем бы ни закончилось все это, Ваньинь уже не сможет жить в Илин Вэй так, как раньше. Быть только сокровищем для своего дракона. И если Вэй Ин не сможет с этим смириться… тем хуже для него. Такой Ваньинь сиял, летел, дышал так полно и с таким удовольствием, что Сичэнь невольно тоже проникся этим его настроением.

Но, стоило им оказаться на месте, как Ваньиня словно погасили. Как будто почувствовав границу необходимого и дозволенного, он отступил в тень выступившего на свет Сичэня, снова ставшего Главой Ордена Гусу Лань.

В городке им были не рады. Сичэнь избрал первой целью своего разбирательства Орден Кои, на который и поступила жалоба. За это время жалобщик, конечно, мог и передумать, и предупредить, но Сичэнь был уверен, что делать этого тот не стал. Орден не был вассальным, и при личной встрече их глава избрал тактику защиты через нападение. Недвусмысленно обозначив свое нежелание селить приехавших в своей резиденции, он отказался и показывать место, где проводили работы по переносу русла, сославшись на то, что «у него нет времени на бредни».

Сичэнь, спиной чувствовавший просыпающееся раздражение Ваньиня, только вздохнул. Но спорить или ругаться с Главой Ордена Кои не собирался. Настоятельно посоветовав никуда не отлучаться, Сичэнь покинул резиденцию вместе с Ваньинем и уже за ее пределами дал волю чувствам.

— Пойдем искать сами? — Ваньинь тихо хмыкнул в ответ, внимательно оглядывая улицу и резиденцию за спиной.

— В этом нет необходимости. Перенос русла — это не то, что можно скрыть или вернуть, как было за одну ночь. И когда первый страх пройдет, наш чудесный Глава Кои поймет, что Орден Лань никогда не узнал бы об этом, если бы об этом не сообщили. И кто это сделал. Вопрос в другом. Что он будет делать дальше. Попытается облегчить свою участь признанием? Или договориться с соседом?

— Или убить его. Чем грозит подобное… воровство?

— Ордена хоть и не вассальные, но подчинены общим правилам, как и все. Поэтому, если вина будет доказана, судьбу Орденов будет решать Совет Орденов. Отобранные земли будут возвращены в любом случае. А наказание… Глав могут лишить титула и должности. Ордена могут распустить. Отобрать часть их земель. Лишение должности — самое вероятное.

Ваньинь нахмурился.

— Если он и завтра откажется показать место переноса русла? Навестим соседа?

— Обязательно, — Сичэнь прикидывал возможные варианты. Не услышав ничего в ответ, вскинул взгляд на Ваньиня. — Что-то не так?

Тот едва заметно вздрогнул, словно выныривая из своих мыслей, слабо улыбнулся.

— Пока не знаю. Что-то дергает. Нам нужно место для ночлега. По дороге в резиденцию я видел две гостиницы.

Сичэнь, не готовый к такой резкой смене темы, только сморгнул. Но расспрашивать дальше не стал.

— Вы правы. Какую выберем?

— Я бы в лесу заночевал, — вдруг признался Ваньинь.

Сичэнь уже сделавший шаг в сторону центральной площади, замер.

— Ваньинь. Что случилось?

— Вы верите в интуицию?

— Разумеется. Особенно, когда она на чем-то основана. Что говорит ваша?

— Что нам нельзя останавливаться в этом городке. Вы один из сильнейших заклинателей этого мира, но заклинаний от простого железа еще не придумали.

— Думаете, Глава Кои рискнет подослать к нам убийц? Убийство Главы Великого Ордена он не сможет скрыть. Лань Чжань убьет его и сыграет ему Расспрос только для того, чтобы убедиться, что не ошибся. Про Главу Вэй я даже думать боюсь.

Ваньинь поколебался и опустил глаза с легким выдохом.

— Наверное, вы правы. А я придумываю то, чего нет.

Сичэнь кивнул, уверенный, что убедить Ваньиня ему не удалось. Но решать эти вопросы, стоя почти что на пороге резиденции чужого ордена — не самая здравая идея.

— И все же я против гостиниц, — Ваньинь упрямо сдвинул брови.

— Мы можем попытаться снять комнату в каком-нибудь доме. Вряд ли кто-нибудь нам откажет.

— Пусть будет дом. Но, позвольте, я возьму это на себя.

— Конечно, — Сичэнь кивнул, но, вопреки ожиданиям, Ваньинь сначала отвел его в сторонку, туда, где людей почти не было, и вытянул из седельной сумки две неприметные накидки.

Поймав удивленный взгляд Сичэня, он только пожал плечами.

— О том, у кого именно сняли комнаты два заклинателя из Гусу, будет знать весь городок уже через полчаса. В гостинице и то было бы не так заметно. Два простых путника такого внимания не вызовут, — отвечая, Ваньинь с самым сосредоточенным видом спрятал свое белое одеяние и теперь примеривался к Сичэню.

— Вы очаровательны, — вырвалось у Сичэня, и Ваньинь на миг застыл. Обжег его взглядом, а потом и вовсе закатил глаза, набрасывая ему на плечи накидку.

— Просто у меня был хороший друг по шалостям. Попавшемуся на проделках прилетало за двоих, поэтому маскироваться мы научились довольно быстро и хорошо. А уж матушка отлично умела искать и знала нас обоих, как облупленных. И постарайтесь молчать, Глава Лань. Ваша речь выдаст нас быстрее вашей лобной ленты.

— Сичэнь.

— Что?

— Называйте меня по имени. Сичэнь.

Ваньинь застыл перед ним, глядя в глаза. Стиснул накидку Сичэня, край которой все еще держал в руках, а потом заставил себя расслабиться. И даже улыбнуться.

— Ваша доброта не знает границ… Сичэнь.

Сичэнь еле подавил желание закатить глаза как Ваньинь парой минут ранее.

— Как и ваше ехидство. Сколько вы еще намерены мучить меня?

— А вам этого хочется? — Ваньинь поймал его взгляд и теперь смотрел в саму душу. — Хочется, чтобы я был серьезным и немногословным? Под стать супругу Главы Великого Ордена Гусу Лань?

Сичэнь медленно выдохнул, захваченный его взглядом и кипящими в нем эмоциями. Нельзя лгать. И умалчивать.

— Нет. Это будете не вы. Я хочу видеть вас настоящего.

— Вы не знаете меня настоящего. Как и я вас.

— Верно. Вы гораздо сложнее, чем хотите показать. Но каждая ваша грань — все равно вы. Так почему же я, мои слова и действия вызывают в вас только желание ехидничать и оттачивать на мне свое остроумие?

— Вы даже не представляете, какие желания вызываете во мне, — глухо произнес Ваньинь, отпуская накидку. — И мое ехидство — та же часть меня. Если для вас это что-то значит, я … показываю эту свою сторону на постоянной основе только тем, к кому неравнодушен.

Сичэнь сам почувствовал, как затлели его глаза. Но Ваньинь уже отступил, пряча лицо за своей собственной накидкой.

— Если вы еще не передумали, то нам пора.

Боясь не совладать с голосом, Сичэнь шагнул за ним.

… Комнату снять им удалось только с третьей попытки. Если бы они не пытались изобразить из себя обычных бродячих заклинателей, то получилось бы раньше, но, только постучав в третий дом, выбранный Ваньинем, они получили ночлег и даже нормальный ужин. Пожилая женщина, жившая с внуком, которому едва исполнилось десять, в деньгах нуждалась больше, чем все предыдущие. Да и перед солнечной улыбкой Ваньиня, в этот раз решившего открыть лицо, а не прятать его под капюшоном, устоять не смог бы никто. Но, стоило переступить порог отведенной им комнаты, как Сичэня бросило в жар. Кровать была большой. Но это единственное, что было в комнате. Вариант «на полу» рассматриваться не мог просто потому, что свободного пространства едва хватало, чтобы подойти к кровати и окну.

Сичэнь сглотнул, покосился на Ваньиня, но тот, кажется, неудобства или сомнений не испытывал совершенно, придирчиво изучая углы на предмет паутины и попутно оставляя следящие охранные талисманы.

— Ваньинь, — позвал его Сичэнь, привлекая к себе внимание. — Будем спать по очереди?

— Почему? — тот даже не повернулся к нему. Добравшись до окна, он шевелил пальцами так, словно плел невидимую глазу паутину.

— Тут одна кровать.

— М? И что?

Не дождавшись ответа, Ваньинь развернулся, поймал взгляд Сичэня, смущенного и раздраженного его непониманием, и усмехнулся.

— Не беспокойтесь, Глава Лань. Я не буду к вам приставать. К тому же кровать достаточно большая для того, чтобы я вас в ней потерял.

Сичэнь заалел ушами. Он вовсе не это имел в виду!

Но тогда откуда взялось это вот разочарование?

— О, Тьма… Это всего лишь на одну ночь. Можете обездвижить меня или поставить между нами барьер, если так боитесь, что я посмею что-нибудь сделать с вами, — Ваньинь полыхнул раздражением и отвернулся.

— Я не боюсь!

— Тогда что вас так беспокоит? — Ваньинь кинул на него взгляд из-за плеча и снова вернулся к окну.

— Я… — Сичэнь растерянно замер. Говорить о том, что это Ваньиню стоит ставить барьер, потому что во сне он совершенно за себя не ручается…

— Иногда я жалею, что вы родились в Гусу Лань, Глава Лань.

— Сичэнь, — поджав губы, поправил его «Глава Лань». — Хотя бы пока мы наедине. Что не так с местом моего рождения?

— Скорее, с местом воспитания. Вы совсем другой, когда Стена послушания не давит на вас.

— Тем не менее, она — часть меня, — Сичэнь со вздохом распустил пучок. Раздеваться он не собирался, ограничившись лишь верхним ханьфу.

— В таком случае, вы очень умело забываете ее вне резиденции, — Ваньинь вздохнул, тряхнул кистями и развернулся к Сичэню как раз, когда тот уже взялся за край одеяла. — О.

Сичэнь снова заполыхал ушами, но отводить взгляд не собирался. Он тоже может быть упрямым. К тому же официально Ваньинь был его мужем, а, значит, ничего… такого не происходило на самом деле.

— Что-то не так? — спросил он, вскинув бровь и чувствуя на своем теле чужой взгляд.

— Вы распустили волосы и сняли ленту. Мне всегда казалось, что для адептов Ордена Лань это все равно, что быть голым, — Ваньинь едва заметно пожал плечами и отвел глаза. Еще щеки очень мило порозовели, впрочем, следы смущения сошли быстро. — Выглядит непривычно.

Ответить Сичэнь не успел: Ваньинь снял свою заколку, небрежным жестом растрепал свои собственные волосы. Те тяжелой волной опустились на плечи и спину, сделав его лицо еще более выразительным и… ярким. Невероятно красивым.

— Вы прекрасны, — выдохнул Сичэнь. Выдохнул едва слышно, только чтобы не разрывало это его грудь.

— Что? — Ваньинь вскинул голову, разметав волосы, и Сичэнь едва не застонал про себя. Ему определенно понадобится удерживающее заклинание.

— Вам очень идет такая прическа, — сказал и опустил голову, глядя на край одеяла, которое все еще держал. И внезапно спросил: — Вам все еще снятся кошмары?

Ваньинь медленно выдохнул и принялся раздеваться:

— Я не разбужу вас своими криками, если вы об этом. Свою норму кошмаров на этот месяц я выполнил.

— Как вы можете шутить над этим? — Сичэнь наконец лег и вытянулся под одеялом, расслабляя мышцы.

— Потому что только пока я над этим смеюсь, я не позволяю им захватить себя, — Ваньинь пожал плечами и тоже оказался под одеялом, задув свечу. С едва слышным стоном потянулся, спохватился, вполголоса извинился и принялся возиться, устраиваясь поудобнее. Расстояния между ними было достаточно, чтобы не касаться друг друга, но ощущение его присутствия так близко давило на всю сущность Сичэня. И то, что он лежал на спине, а, значит, не пялился на Ваньиня, ничуть не помогало.

— Сичэнь?

— М?

— Постарайтесь поспать.

— Хороших снов, Ваньинь, — Сичэнь улыбнулся в темноту. Собственное имя, произнесенное Ваньинем, звучало музыкой.

… Он не надеялся на то, что уснет сразу. Но того, что не сможет удержать себя в покое и извертится весь, от себя не ожидал. Глаза упорно не закрывались, было то жарко, то холодно; Ваньинь дышал то совсем не слышно, то сопел слишком громко. Сичэнь проклял все на свете, уже готовый встать и дождаться утра где-нибудь на сеновале, но стоило только шевельнуться, как рядом вздохнул Ваньинь, подался вперед и сгреб его в охапку, прижимая к себе.

Сичэнь замер. Застыл, боясь дышать. Только аккуратно и очень медленно поднял голову, глядя на Ваньиня. Сонное теплое дыхание коснулось лица, и Сичэнь с силой прикусил губу, неумолимо погружаясь в незнакомое прежде ощущение. Так хорошо, как же хорошо просто вот так рядом… Так правильно. В руках Ваньиня он лежал не очень удобно, но мысль выбраться даже не возникла. Он всю жизнь провел бы вот так, любуясь таким спокойным и открытым лицом Ваньиня. Из тонких черт ушла резкость, они стали почти нежными, и Сичэнь стиснул пальцы в кулаки, чтобы только удержаться и не коснуться его сейчас. Не проследить контур носа и губ, не…

Как можно быть так близко и удержаться. Не податься чуть вперед, ловя его дыхание. Как…

Сичэнь сдвинулся лишь чуть. Совсем чуть-чуть и, обмирая от сладкого ужаса, коснулся губами приоткрытых губ. Едва-едва, лишь обозначив намерение. Но даже так по нервам словно заплясал огонь. Дыхание перехватило, перед глазами на миг потемнело, и Сичэнь резко развернулся, захваченный потребностью уйти, сбежать. Ему стало вдруг плевать на то, что Ваньинь проснется, что придется объясняться. Плевать, только бы уйти, иначе…

— Не вертитесь… — шею обожгло, руки снова сжались, и Сичэнь беспомощно и обреченно замер. Теперь он оказался спиной к Ваньиню, прижавшемуся к нему сзади и засопевшему в затылок. Замок из ладоней на животе не оставлял ни малейшего шанса.

— А-Чэн…

Ваньинь не ответил, и Сичэнь закрыл глаза, больше не пытаясь выбраться. Да и не желая на самом деле. В руках Ваньиня было слишком хорошо. Тепло. Уютно. Взбудораженные нервы успокаивались, кровь перестала пениться. Дыхание Ваньиня и его тепло убаюкивали, и Сичэнь сам не заметил, как провалился в сон.

… Чтобы проснуться под утро от громкого звона и отчаянного крика.

На осознание реальности ушло несколько секунд. На то, чтобы скатиться с кровати — всего одна. Меч прыгнул в руку сам, но одного взгляда в сторону распахнутого окна хватило, чтобы понять — Ваньинь успел раньше него. Пойманный им человек в черном и в маске еще пытался вырваться, но он не видел того, что видел Сичэнь в свете занимающегося рассвета. Кольца Тьмы, пока еще не касающиеся тела, но явно готовые захлестнуть петлями свою жертву.

Заметив движение Сичэня, Ваньинь вскинул на него взгляд через плечо напавшего и весело и зло улыбнулся.

— Как думаете, Глава Лань, кто послал к нам нашего самоубийцу? — разве что не промурлыкал он, локтем зажимая шею «самоубийцы».

— Г… г… Глава Лань?! — захрипел мужчина и даже перестал дергаться. Удивление в его голосе было таким сильным и неподдельным, что Ваньинь разжал хватку, давая возможность вздохнуть.

— Вы не знали, кого вас послали убивать? — Сичэнь опустил меч. Маска сползла с лица незадачливого убийцы, явив взгляду почти мальчишеское лицо и полные шока глаза.

В ответ на вопрос тот отрицательно помотал головой, и Ваньинь за его спиной рассмеялся.

— И кого же назначили вашей жертвой?

— Двух заклинателей. Просто двух заклинателей!

Ваньинь резко выдохнул и, разжав руки, толкнул парня на кровать. Тот успел вывернуться кошкой и упасть на спину. Но на все остальное времени ему уже не хватило: Сичэнь тут же прижал острие меча к его шее сбоку.

— Не советую дергаться, Глава Лань страшен в гневе, — Ваньинь усмехнулся и вдруг оседлал бедра парня, склоняясь к нему и прижимая запястья к постели, Тьмой спеленав его ноги. Он сдернул маску, несколько секунд рассматривал его лицо, и дернул уголком губ. — Ты член Гильдии убийц или мои глаза меня обманывают?

— Не обманывают, — глухо ответил парень, и Сичэнь отвел взгляд от Ваньиня, который в таком виде смотрелся слишком… горячо. И почти сразу же напоролся на почти невидимую татуировку на щеке ближе к уху их незадачливого убийцы. Знак Гильдии?

— Значит, свое имя ты нам не скажешь, — с удивившей Сичэня уверенностью произнес Ваньинь.

— Ты знаешь Кодекс? — парень сузил глаза. Показалось или в них промелькнул страх?

— Я много чего знаю. К несчастью для тебя, — Ваньинь роскошно улыбнулся. Склонил голову, и кончики его распущенных волос коснулись лежащего под ним несостоявшегося убийцы. — Тебе не убить нас. Зато я могу убить тебя. Скормить Тьме. Или забрать твою печать и отнести ее Главе Гильдии. И тогда твоя смерть будет гораздо веселее. А могу отпустить тебя. Догадываешься, в обмен на что?

— Если знаешь про правила Гильдии, то должен знать и то, что я не могу выдать имя заказчика.

— Разумеется, можешь, — вкрадчиво произнес Ваньинь, наклоняясь еще ближе. — От тебя утаили очень важную информацию. И этим тебя заставили нарушить одно из главных правил. Ты имеешь право не только выдать имя, но и отомстить.

Парень медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Ваньинь улыбнулся.

— Можем поиграть. Молчи, а я назову тебе имя. Понимаешь? — дождался короткого кивка и дернул уголком губ. — Глава Кои? Нет? Как интересно.

Ваньинь поднял глаза на Сичэня, и тот разлепил губы:

— Глава Чэнь?

Ваньинь улыбнулся ему и перевел взгляд на убийцу. Тот медленно опустил ресницы. Других пояснений не требовалось. Ваньинь перестал улыбаться. Склонившись к нему еще ниже, так, что почти касался его лица, он распахнул глаза, в которых красным отблеском заклубилась Тьма.

— Я держу слово и только поэтому отпускаю тебя, — низким, полным угрозы голосом произнес он. — Запомни сам и передай другим, чтобы держались от нас подальше. А с Главой Чэнь мы сами разберемся. Ты понял?

— Да.

Ваньинь в мгновение оказался рядом с Сичэнем, ловко извернувшись на кровати и открывая доступ к окну. Убийца взвился, и только тень мелькнула в проеме. Ваньинь выдохнул и красный отблеск в его глазах погас.

— Глава Чэнь? — он усталым жестом потер лоб, не глядя на стоявшего рядом Сичэня. Тот отложил меч и растерянным взглядом обвел комнату. Окно было цело, просто распахнуто. Значит, хозяйке не придется возиться с ремонтом.

— Глава Ордена Чэнь. Это он написал жалобу на Главу Кои.

— Вы думаете о том же, о чем и я? — Ваньинь взъерошил волосы и, обойдя кровать, присел перед окном. — Он попался в мою ловушку.

— Аналог сети божественного плетения? — Сичэнь проследил изгиб его спины и принялся одеваться. Солнце уже поднялось.

— Только из Тьмы и почти невидимая, — Ваньинь тряхнул кистью и поднялся. — Итак, навестим Орден Чэнь?

— Конечно, — Сичэнь взялся за волосы. — Откуда вы знаете про Гильдию убийц и их правила?

Ваньинь кинул на него изумленный взгляд.

— Хотите сказать, что не в курсе, что у вас в библиотеке хранится копия Кодекса Гильдии?

Сичэнь сморгнул. Ощущение того, что над ним смеются, вспыхнуло и погасло. Библиотека Облачных Глубин славилась на всю Поднебесную не зря. Собранные в ней сведения были огромны и разнообразны. Кодекс Гильдии там вполне мог быть.

— Секция с подобным чтивом меня никогда не привлекала, — наконец выдал он с самым своим безразличным видом.

— Кто бы сомневался, — Ваньинь хмыкнул. — Напрасно. Там попадаются очень интересные вещи.

— И что прописано в их кодексе? — Сичэнь даже не пытался сдержать любопытство.

— Например, запрет на убийство Глав Великих Орденов и членов их семей. Очень строгий.

— Вот как… — Сичэнь был удивлен.

— Всего лишь из соображений безопасности. Скрыть убийство Главы Ордена невозможно, убийцу найдут в любом случае. И Гильдию просто сравняют с землей, — Ваньинь пожал плечами.

— Думаете, глава Чэнь это знал, раз не сказал, кого именно придется убить?

— Не знаю. Это в столицах Орденов Гильдия старается не светиться. А в таких отдаленных местах обычно и набирают новых членов в свои ряды. К услугам таких вот обученных убийц прибегают довольно часто, когда нужно решить вопрос радикально, а своих нет или их жалко. В глубинках все проще и жестче.

— Как интересно, — с задумчивым видом протянул Сичэнь. — Но почему к утру? Я думал, что они должны работать ночью.

— Это и случилось бы ночью, если бы мы остановились в гостинице. Обычно их хозяева работают заодно и осведомителями. А так нашему убийце пришлось побегать и поискать, — Ваньинь усмехнулся, а Сичэнь вспомнил вдруг об интуиции.

— Получается, ваши предчувствия вас вчера не обманывали. Это я обманулся.

— Наличие золотого ядра накладывает отпечаток на тренировки. Заклинатели привыкают сражаться с нечистью или другими заклинателями, но все это перестает работать с по-настоящему тренированным, но обычным человеком с самым обычным оружием. Интуиции это тоже касается.

— А вы…

— А меня воспитывала Госпожа Вэй, у которой золотого ядра не было, — Ваньинь тепло улыбнулся.

Сичэнь кивнул:

— И что ваши предчувствия сегодня?

Ваньинь склонил голову к плечу, прислушиваясь к себе.

— Говорят, что все будет хорошо. Вы готовы?

— Да, — Сичэнь пригладил ленту на лбу и кивнул с лучезарной улыбкой.

… Завтрак дожидаться они не стали. Оставив хозяйке денег чуть больше, чем нужно было, они двумя быстрыми тенями выскользнули из дома и, пока улицы еще не заполнились людьми, выехали из городка. И у резиденции Ордена Чэнь были уже спустя полтора часа очень неспешного шага по лесу. Тот, явно ожидавший не их, а новостей об их смерти, кажется, даже лишился дара речи. И, не иначе как лишившись еще и рассудка от страха, обнажил меч и позвал охрану. Вот только Сичэнь, которому вся эта история изначально была поперек горла и который очень хотел вернуться домой, опередил, ударив Воздухом. Дверь захлопнулась перед лицом охраны, и Главе Чэнь пришлось опустить меч.

Ваньинь тихо рассмеялся за спиной Сичэня.

— Вы умудрились разозлить самого Главу Лань, — сообщил он дрожащему от страха Главе Чэнь с самой милой своей улыбкой. Тот, оказавшийся мужчиной неопределенного возраста и обладателем самого невыразительного лица на памяти Сичэня, потрясенно вскинулся, кажется, даже потеряв дар речи. — Подослать убийцу, а потом напасть в собственной резиденции…

— Вэй Ваньинь, — Сичэнь положил ладонь на его плечо. Краем глаза заметил, как еще больше побледнело и вытянулось лицо Главы Чэнь, когда он услышал фамилию Ваньиня, и чуть не рассмеялся вслух. — Видишь, к чему привела твоя доброта? Нужно было просто арестовать Главу Чэнь за попытку убийства Главы Ордена и его супруга, и доставить в Облачные Глубины.

Ваньинь кинул на него быстрый удивленный взгляд, но в игру включился мгновенно.

— И даже не выслушать его объяснений?

— Какие еще объяснения он может нам дать? Перенесенное русло реки нам может показать и Глава Кои.

— Помилуйте! — Глава Чэнь не выдержал. Отбросив меч, он рухнул на колени, ударяясь лбом об пол. — Я все расскажу, все покажу! Кои Лянь, этот недоношенный сын старой собаки, это он предложил перенести русло. Это он приехал ко мне ночью и предложил избавиться от «двух заклинателей из Гусу»! Он не сказал, что один из них — сам Глава Лань!

— Кои Лянь? Глава Кои? — Сичэнь ничуть не был удивлен, но человеческая глупость и жадность, в этом случае, кажется, достигнувшие своего предела, удивляли. И почти шокировали. — Неужели вы думали, что даже если бы мы были простыми заклинателями, и убийство удалось, никто бы не пришел следом, чтобы выяснить, что случилось?

— Полагаю, что господин Чэнь просто растерялся и не подумал, — Ваньинь подошел к коленопреклоненному мужчине и ласково ему улыбнулся. — Да и Глава Кои надавил.

— Д-да-да, да, — тот мелко затрясся, глядя отчаянными глазами, в глубине которых так явно засияла искра надежды. — Да! Он был так зол, что сначала я даже думал, что он сам меня убьет, а потом… потом он сказал, что Орден распустят, а меня казнят, так как я фактически признался в преступлении своей жалобой. Но я не писал никаких жалоб!

— В самом деле? — Ваньинь вскинул бровь и обернулся к Сичэню. Судя по его сияющим глазам, это дело ему нравилось все больше и больше.

— Не писали? — Сичэнь подошел поближе. Кажется, тут все было гораздо интересней, чем просто воровство.

Глава Чэнь мелко затрясся.

— Нет! Мой Орден далеко от Облачных Глубин, заклинателей из великих орденов здесь последний раз видели полгода назад и то проездом. Зачем бы мне привлекать внимание Гусу Лань жалобой?

— Да, действительно, — Ваньинь подошел ближе к Сичэню. — Что скажет Глава Лань?

Тот поймал его выразительный взгляд и снова повернулся к Главе Чэнь.

— Покажите нам это место, — он благожелательно улыбнулся, и Глава Чэнь заметно расслабился.

— Как прикажет Глава Лань.

Ваньинь за плечом Сичэня едва слышно хмыкнул.

… Дорога заняла немного времени. Глава Чэнь повел их гораздо более коротким путем, чем вдоль реки, пусть даже кое-где им пришлось пробираться через явно рукотворный завал.

— Это… все? — выйдя к реке, Сичэнь удивился и еще больше укрепился в своих подозрениях. Русло реки действительно перенесли, но не намного и полученный в результате клочок земли, каменистый, расположенный под уклоном, был абсолютно непригоден для какого-либо использования. К тому же находился посреди леса.

Глава Чэнь, всю дорогу ехавший молча, хмуро кивнул.

— Вы уверены? — Ваньинь оглядывал «место преступления» недоверчивым взглядом. — Или есть еще где-то осушенное русло, гораздо больше размером?

— Я знаю только об этом, — Глава Чэнь поджал губы.

— Если это предложил Глава Кои, как ему удалось вас убедить?

— Кои Лянь принес мне старый свиток. Сказал, что нашел его в записях деда. Там было о роднике вечной молодости, что скрыт в камне под рекой. Он предложил перенести русло и открыть родник. На территории моего Ордена есть старые копи, запасов немного, но нам хватает. Поэтому у меня есть мастера, которых нет у него. Но когда работы были закончены, мы нашли только это. Пытались дробить камень в надежде пробить воде дорогу, но все было зря. Кои Лянь был очень расстроен. Он говорил, что ему стыдно за то, что он поверил записям и даже оплатил рабочим их работу.

— И вы не собирались расширять свои территории за счет владений Гусу Лань?

— За мной водится достаточно грехов, но за подобной глупостью я замечен не был, — Глава Чэнь резко дернул повод лошади, отводя глаза. — Я всего лишь искал родник. Да и зачем бы мне этот клочок земли, если он никак не соприкасается с территорией моего Ордена?

Сичэнь переглянулся с Ваньинем.

— Совет Орденов потребует доказательств, — отвечая на его немой вопрос, Сичэнь принялся покусывать губы, размышляя.

— Мы можем их найти, — Ваньинь скользнул взглядом по его губам и отвернулся. — Свидетели?

— Господа заклинатели, — Глава Чэнь поклонился, привлекая их внимание. — Позвольте спросить. Кои Лянь был тем, кто написал жалобу от моего имени?

— Если это действительно написали не вы, то, скорее всего, это был он, — Сичэнь смотрел на него с сочувствием. — Вам не повезло иметь в соседях беспринципного и хитрого человека. Скажите, у вас есть наследники?

Глава Чэнь покачал головой:

— Только сестра. Она вышла замуж за дальнего родственника Главы Кои, и теперь живет вместе с мужем и сыном там. У меня есть приемный сын, но он наследовать не может. Подождите… так Кои Лянь затеял все это для того, чтобы присоединить мой Орден к своему?!

— Очень продуманный план на самом деле, — Ваньинь сошел с лошади, потянулся с легкой улыбкой. — Судя по всему, он затеял все это давно. Создал свиток, заставил вас перенести русло, и написал от вашего имени жалобу. А потом, когда мы появились, отправился к вам. Это он надоумил вас нанять убийцу?

— Он сказал, что никто больше не справится, — на Главу Чэнь было страшно смотреть.

— Он не сказал, что к нему приезжал сам Глава Лань?

— Нет. Просто два заклинателя из Гусу.

— И именно это вы и сообщили убийце. Глава Кои тоже знает правила Гильдии убийц. И, независимо от того, удалось бы покушение или нет, следы в любом случае привели бы к вам. Но прежде, чем до вас добрались бы заклинатели, вас прикончила бы Гильдия. К тому же в поднявшейся суете уже никто не вспомнил бы ни о жалобе, ни о самом Главе Кои. Вы бы умерли в любом случае, и Орден перешел к нему.

— Кроме того, если бы вы не пошли у него на поводу, решив убить нас, в его распоряжении всегда есть это самое русло. Это воровство, и на всем здесь следы вашего Ордена. Даже если вы расскажете все это на суде, доказательств у вас нет. В таком случае вы просто лишитесь своей должности, и итог будет тот же самый, просто не такой вероятный, — закончив говорить, Сичэнь еле удержался от того, чтобы не похлопать Главу Чэнь по плечу.

А тот выдохнул как-то уж слишком болезненно и закрыл посеревшее лицо трясущимися руками.

— Что будет теперь с моим Орденом?

Сичэнь посмотрел на Ваньиня и тот улыбнулся уголками губ.

— Вы не откажетесь от разговора, Глава Лань? Нам есть что обсудить.

— Да, конечно, — Сичэнь легко соскользнул с лошади. — Глава Чэнь, вам нужно успокоиться.

— Мне нужно знать, что будет с моим Орденом, — тот отнял руки с резким выдохом и стиснул поводья.

— Дайте нам немного времени, Глава Чэнь. Глава Лань, — Ваньинь увлек его за собой ближе к берегу реки, за шумом которой услышать что-либо на расстоянии было невозможно.

— Его подставили, — заявил Ваньинь.

— Подставили. Но его вина тоже есть, — Сичэнь отлично понимал, к какому решению пытается его подвести Ваньинь. — Перенося русло, он прекрасно знал, что делает.

— Знал. Но доказательств у него нет и не будет.

— Вы верите ему, Ваньинь?

— Да, — Ваньинь облизнул губу. — Не знаю, что будете делать вы, но в Илин Вэй разговор с Главой Кои был бы короткий.

— Не сомневаюсь. А Глава Чэнь?

— Понес бы наказание соразмерное клочку сворованной земли.

Сичэнь вздохнул:

— Если я приведу их обоих на суд Совета Глав Орденов, все закончится скандалом. У нас нет доказательств вины Главы Кои. Вина же Главы Чэнь налицо.

— Как Глава Ордена, в случае, если задеты интересы Ордена, вы имеете право на суд на месте, если только не собираетесь казнить, распускать Орден или лишать должности его главу, — Ваньинь подался к нему. — Просто примите решение, и поедем домой.

Внутри Сичэня огненным цветком расцвела радость. Дом. Ваньинь назвал Облачные Глубины домом.

— Не имея доказательств вины Главы Кои, я не могу судить его. Я в принципе не имею на это право.

— И не нужно, — Ваньинь улыбнулся. — За вас это сделает Глава Чэнь.

Сичэнь резко выдохнул, вскидывая голову.

— Предлагаете сделать вид, что я ничего не слышал?

— Предлагаю не влезать в отношения Орденов, которые даже не являются вассальными. Ваше дело — удостовериться, что факт переноса русла есть и установить виновника. Площадь участка мала, перенос русла не привел ни к каким последствиям для Гусу Лань. Так зачем выносить все это на Совет Глав Орденов?

Сичэнь сузил глаза:

— Чему еще вас учили в Илин Вэй, Ваньинь? Вы явно не только с кнутами и на тренировочном поле проводили все свое время. Подобные рассуждения слышать от вас… неожиданно.

Ваньинь только головой покачал, поджав губы:

— В вашем представлении я все еще ребенок?

— Скорее, сокровище Вэй Ина, которое тот холит и лелеет, и не считает нужным тревожить подобными вопросами.

Ваньинь медленно выдохнул.

— У вас правильное представление. Только вы забыли, что у… сокровища есть свои собственные мысли и желания. И они не всегда заключаются в развлечениях и веселье. И кнутах.

Сичэнь потупился:

— Простите. Я не буду оправдываться, но я надеюсь, что вы все-таки дадите мне возможность узнать вас лучше.

— Для этого нам нужно как минимум вернуться, — Ваньинь повел головой, разминая шею. — А впереди не самая короткая дорога.

— Вы правы, с этим нужно закончить побыстрее, — Сичэнь позволил себе коснуться его руки. — Вернемся. Я принял решение.

Глава Чэнь встретил их так же — напряженным, посеревшим, словно выцветшим. Забавно, но сейчас его лицо больше не казалось невыразительным.

— Глава Лань, — он спешился и поклонился, всем своим видом выражая готовность принять свое наказание.

— Глава Чэнь, — голос Сичэня набрал силу, зазвенел призванной в свидетели стихией. Кажется, даже лес примолк. — Я, Лань Сичэнь, Глава Ордена Гусу Лань, свидетельствую, что русло реки перенесено, и границы территории Ордена Лань нарушены. Я свидетельствую, что виновный в этом — Чэнь Сяо, Глава независимого Ордена Чэнь. Глава Чэнь, вы согласны с обвинением?

— Да, — глухо выдохнул тот.

— У вас есть что сказать?

— Мой Орден не повинен в моих действиях.

— Я вас услышал, — Сичэнь медленно прикрыл глаза. — Глава Чэнь, вы вернете Ордену Лань его земли, а реку — в ее русло.

— Я услышал.

— За содеянное вами вас ждет наказание, которое вы выберете себе сами. Полугодовой доход казны. Или ваш Орден станет вассальным Ордену Лань.

— Ох… — услышав варианты, Глава Чэнь покачнулся. То ли от облегчения, что Кои Ляню не достанется его Орден, то ли от шока. Но Сичэнь не мог по-другому. Старейшины потребуют с него ответа, и, если наказание покажется им недостаточно жестким, всю историю не удастся похоронить здесь же.

— Я… могу подумать? — почти жалко попросил Глава Чэнь, и Сичэню казалось, что он почти что видит его мысли. Приняв вассалитет, он обезопасит Орден от посягательств, но потеряет былую самостоятельность.

— Нет, — Сичэнь покачал головой.

— Что будет с Главой Кои?

— Ничего.

Глаза Главы Чэнь вспыхнули яростью, но тут из-за плеча Сичэня вышел Ваньинь.

— Вы не представили никаких доказательств, кроме своих слов. Но всегда можете потребовать объяснений у него самого, — Ваньинь выразительно повел бровью, и лицо Главы Чэнь озарилось пониманием и радостью.

— В таком случае… Я заплачу Ордену Гусу Лань полугодовой доход казны.

— Я принимаю ваше решение. Вы принимаете свое наказание? — Сичэню очень хотелось улыбнуться, но пока он был Голосом Ордена, позволить себе этого не мог.

— Принимаю, — твердо ответил Глава Чэнь.

— Хорошо, — выдохнул Сичэнь и обмяк, отпуская стихию, призванную в свидетели. — Глава Чэнь, я надеюсь на ваше благоразумие и что мне не придется присылать к вам адептов для того, чтобы они забрали назначенное.

— Никто никогда не обвинял меня в том, что я не держу слова. Глава Лань, Второй господин Вэй, спасибо за то, что открыли мне глаза. Я могу предложить вам ночлег и отдых?

— Нет, — Сичэнь покачал головой, улыбаясь. — Мы возвращаемся в Облачные Глубины.

— Путь туда неблизкий.

— Не стоит беспокоиться, — Сичэнь поймал взгляд Ваньиня и взлетел на коня. Ваньинь последовал за ним, и спустя сорок минут, после долгого прощания с Главой Чэнь, они остались у развилки дороги только вдвоем.

— Вы приняли мудрое решение, Глава Лань, — Ваньинь придержал лошадь, и Сичэнь поравнялся с ним. — Если Глава Чэнь обманул нас, он не пойдет к Главе Кои выяснять отношения.

— Сичэнь. Я буду поправлять вас каждый раз. А решение… единственное возможное на самом деле. И я уверен, что нам не лгали.

— Я не завидую Главе Кои, — Ваньинь тихо рассмеялся, сделав вид, что не услышал первую часть.

— Я тоже. Но он пожнет то, что посеял.

— О, — Ваньинь обернулся к нему, глядя искрящимися глазами. — Никогда не думал, что увижу такого Лань Сичэня.

— Какого? Циничного? Жестокого? Кровожадного?

— Жесткого, — Ваньинь облизнулся и отвернулся, уводя глаза от внимательного взгляда Сичэня. — Вас все знают совсем другим.

— Вам… не нравится? — спросил Сичэнь и даже дышать перестал в ожидании ответа. Если Ваньинь скажет «нет»…

Ваньинь обжег его быстрым взглядом, и улыбка коснулась его губ.

— Меня заводит.

— Что… — ожидавший чего угодно, но только не этого, Сичэнь вскинулся. Услышал смех и поджал губы. — Вэй Ваньинь!

— До таверны, в которой подавали суп с ребрышками, мы еще успеем до темноты. Если, конечно, Глава Ордена Лань поторопится.

— Ваньинь.

— Или я съем его один, — тот только рассмеялся и, хлопнув лошадь Сичэня по крупу, отправил ее в галоп, сам устремившись следом.

***

… На отчет перед старейшинами и разбор срочных бумаг ушел почти весь день. Возможно, он справился бы быстрее, если бы не отвлекался так часто на расположившегося рядом Ваньиня. Оккупировав все пространство у окна, тот увлеченно шуршал страницами притащенных из библиотеки книг. При этом он следил за временем и только благодаря ему Сичэнь не пропустил обед и чувствовал себя не таким уставшим к тому моменту, когда солнце скрылось совсем.

— Вы обещали провести мне экскурсию по Облачным Глубинам, — стоило только Сичэню пошевелиться и отодвинуть в сторону стопку свитков и бумаг, Ваньинь тут же поднял голову.

— Показать их такими, какими вижу я. Я помню, — Сичэнь усталым жестом потер лоб.

— Вы устали.

— Немного, — Сичэнь улыбнулся. — Пожалеете меня и предложите ее перенести?

— Нет, — Ваньинь отложил книгу и поднялся. — Вы засиделись, и прогулка пойдет вам на пользу.

— Вы так жестоки, — нарочито утомленно вздохнул Сичэнь, поднимаясь следом. Но приглушить улыбку даже не попытался. Ему нравилось ощущение присутствия Ваньиня рядом. Тот умел комфортно и тепло молчать.

— Более жестоким было бы оставить вас со своими бумагами до поздней ночи, — Ваньинь покрутил головой, разминая шею. — Пойдемте, господин мой Лань. Нам обоим нужно развеяться.

— Только не говорите этого слова перед старейшинами или дядей.

— Я вообще не собираюсь что-либо говорить перед вашими старейшинами, — Ваньинь чинно подождал, пока Сичэнь выйдет и пошел рядом. — И вообще как можно меньше попадаться им на глаза. Что-то подсказывает мне, что так будет лучше для всех.

— Мудрое решение, — Сичэнь кивнул проходящему мимо адепту. — Вот, кстати, в Илин Вэй есть старейшины?

— Нет. Темная ци слишком… специфична. Бессмертие ее адептам не грозит. Но у нас есть, скажем так, разделение. Первородные темные, которые уже родились с темной ци, и те, кто принял ее в течение своей жизни. Первые составляют Малый круг. Что-то вроде Совета при Главе Ордена. У них есть право голоса и совета, но не более того. Все решения принимает Глава и единолично за них же отвечает. Поэтому в Илин Вэй никогда не было борьбы за трон. Кроме того, что для него нужно обладать невероятной силой и еще более невероятной волей, это еще и ответственность. Желающих, как понимаете, нет.

— А как же самосовершенствование? — Сичэню было по-настоящему любопытно. — Свернем сюда.

— Думаете, что во владении темной энергией не нужно совершенствоваться? — Ваньинь покосился на него и усмехнулся одним уголком губ. — Только постоянно развивая свои навыки, можно остаться в живых. А если очень стараться, то и обуздать Тьму и сделать свою жизнь чуть более комфортной и долгой. Первородным легче: они с Тьмой с рождения. Но и шансов стать чудовищем больше: такая легкость общения с Тьмой внушает ложную уверенность ее контроля.

— Вы… — Сичэнь поколебался, но все-таки спросил: — То, что было тогда, в лагере. С Вэнь Жоханем. Вы потеряли контроль?

Ваньинь остановился, развернулся, глядя прямо в глаза.

— Вас это испугало? Напрягло?

— Не знаю. Удивило. Восхитило. Это было красиво. Но и страшно, да.

— Уверен, что если бы вы потеряли контроль над своей стихией, это выглядело бы еще внушительней. По крайней мере, резать скалы темная ци не умеет.

Сичэнь укоризненно покачал головой:

— Ванцзи был тогда младше, чем вы сейчас. А ваш брат в своих попытках вывести его из себя — очень настойчив. Ему повезло, что звуковые струны ушли в другую сторону.

— Вэй Ин тоже так говорит, — Ваньинь улыбнулся. — Не обижайтесь, я вовсе не собирался оскорблять вашего брата. Всего лишь хотел дать понять, что потеря контроля страшна сама по себе.

— Сложно не согласиться, — Сичэнь облизнул губы, пытаясь скрыть волнение, и аккуратно взяв Ваньиня за руку, повлек за собой. — Я покажу вам самую высокую точку резиденции. Здесь всегда дуют ветра, но хорошо медитировать. Хоть и не всегда удается: это место пользуется популярностью.

Ваньинь опустил глаза на их почти сплетенные руки, но промолчал, спрятав улыбку в уголках губ.

— Здесь красиво, — он остановился рядом с Сичэнем на краю нависающего над пропастью утеса с растущим на нем одиноким деревом.

— Вы ведь не особо впечатлены, верно? — тот повернулся к нему, изучая строгий красивый профиль.

— Всю свою сознательную жизнь я прожил на горе, — Ваньинь медленно вдохнул. — Высотой меня не удивишь, это верно, но здесь вид совершенно другой. И мне нравится, как пахнет воздух.

— Вэй Ин показывал мне свое любимое место.

— Да, я знаю. Вэй Ин действительно очень его любит: там много простора. Но оно не располагает к неторопливым размышлениям, скорее зовет лететь и бежать. Здесь все по-другому. Мне действительно нравится. Но оно… не совсем ваше?

— О. Почему вам так кажется?

— Вам бы больше подошел водопад. Не очень высокий и без камней-убийц, поджидающих внизу.

— Я вам кажусь таким? — Сичэнь развернулся, вынуждая развернуться и Ваньиня, так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Почему?

— Потому что вы такой и есть? Стоя на берегу реки и не зная, что водопад уже за поворотом, легко думать о ней, как о всегда спокойной, дающей прохладу и утоляющей жажду. Но, стоит зайти чуть дальше, как все меняется. И ваш нрав, истинный характер и желания, дают о себе знать. Но, даже выпустив на свободу всех своих демонов, вы не раните. Вы можете оглушить, но не убить. В вас можно утонуть, но не разбиться. Я… не прав?

Сичэнь, завороженно слушавший Ваньиня, сглотнул, облизывая пересохшие губы. Это не должно было так волновать и возбуждать. Но голос Ваньиня, ставший глубоким и завораживающим, не давал и шанса.

— А-Чэн… — выдох сорвался с губ сам. Взвился между ними, затрепетал, заставив ресницы Ваньиня вздрогнуть, а глаза — потемнеть. — Позвольте мне называть вас так. Пожалуйста.

— Водопад, — Ваньинь улыбнулся одним уголком губ. — Как я и говорил.

— Это значит «да»?

— Как будто у меня есть выбор.

— Он всегда есть.

— Хорошо.

— Спасибо, — Сичэнь опустил ресницы. — И вы правы: водопады мне нравятся больше. Но такого, какой вы описали, здесь нет.

— Облачным Глубинам хватит и вас, — Ваньинь вздохнул и отвернулся, разбив мгновение и вызвав этим у Сичэня почти физическую боль. — Пойдем дальше?

— Пойдем, — Сичэнь спрятал руки в рукавах, опасаясь переусердствовать. Для того чтобы чувствовать себя счастливым, было достаточно и того, что уже есть. Пока.

… Они прошли почти по всей резиденции, Сичэнь говорил, Ваньинь слушал, изредка вставляя комментарии разной степени ехидства, и это действительно оказалось лучшим лекарством от дневной усталости и забот. И, когда позади остались даже трапезная и ужин, Сичэнь остановился у порога своей половины домика.

— Спасибо. Я давно ни с кем не гулял просто для того, чтобы погулять, а не обсудить дела ордена или политические вопросы.

— Дайте знать, если соскучитесь по таким разговорам. Я не в курсе дел Гусу Лань, но глубокомысленно помычать всегда смогу, — Ваньинь улыбнулся, и Сичэнь не сдержался, рассмеявшись. И тут же испуганно накрыл рот ладонью.

— Вэй Ваньинь, вы невозможны. Почему вы все время заставляете меня нарушить правила?

— Потому что вы хотите их нарушить, а я всего лишь даю вам повод? — Ваньинь вскинул бровь, и Сичэнь вздохнул. Губы все еще дрожали, пытаясь разъехаться в улыбке.

— Проверяете мою выдержку?

— Любуюсь, — с невозмутимым и слишком серьезным видом ответил Ваньинь. — Когда вы смеетесь, у вас глаза сияют.

Сичэнь вспыхнул. Уши стали горячими, и он еле сдержал порыв накрыть их ладонями. Это было бы так… по-детски.

— Хватит, — почти взмолился он.

— Думаете, я издеваюсь?

— Я почти уверен в этом.

— Я могу молчать, если мои слова вам неприятны, — Ваньинь отвел глаза, и Сичэню вдруг стало холодно.

— Нет! — выпалил Сичэнь и тут же осекся. — Нет. Простите. Я не прошу вас молчать.

— Тогда о чем?

— Быть ко мне чуть снисходительней?

— Сичэнь, — Ваньинь закатил глаза, а Сичэня бросило в жар. — Теперь…

— Спасибо.

— Что? За что?

— Вы назвали меня по имени.

Смущение Ваньиня выглядело красиво и забавно. Нежный румянец на щеках, резкий взмах головой и вздернутый тонкий нос.

— Я забылся.

— О, не сомневаюсь, — Сичэнь любовался им открыто, с жадностью вбирая такой его образ.

— Кажется, мы с вами заговорились, Глава Лань, скоро отбой.

— Только не наказывайте меня возвращением к титулам.

— Спокойной ночи… Сичэнь, — Ваньинь блеснул улыбкой в стремительно опускающихся сумерках и развернулся, торопясь уйти и спрятать все еще не сошедший румянец.

— Спокойной ночи… А-Чэн, — немного расстроенный так резко оборвавшимся разговором, откровенно нежно протянул Сичэнь.

И тихо рассмеялся вслед ускорившему шаг Ваньиню.

***

Дни текли размеренно и неторопливо. И на самом деле должны были быть похожи один на другой и не казаться какими-то… не такими, но для Сичэня каждый стал особенным. Ваньинь то был рядом все время, то просыпался только к обеду и, лениво пожелав доброго дня, уходил куда-нибудь в обнимку с очередной книгой или на тренировочную площадку до вечера, которые они неизменно проводили в прогулках. Но где бы он ни был, Сичэнь чувствовал его незримое присутствие. И это добавляло красок в его жизнь, делая ее ярче.

Но, стоило Великой охоте закончиться, а адептам и Ванцзи вернуться домой, как что-то неуловимо изменилось. Снова. Ваньинь все также приходил к нему читать и вытаскивал на вечерние прогулки, но, выходя по каким-нибудь делам среди бела дня, Сичэнь все чаще замечал его в компании других. Приглашенные ученики или адепты — вокруг Ваньиня постоянно кто-то был. Забавно, но ревности не было. Может, потому что компания Ваньиня была неизменно младше его самого, а сам он смотрел на эту «мелочь» разве что как старший брат. А может, потому что сам Сичэнь все чаще замечал взгляды, которые тот иногда на него кидал. Ваньинь все также шутил, но Сичэнь уже совсем перестал понимать, шутит ли он или все-таки говорит правду, когда отвешивает комплименты. Между ними что-то росло, жгучее, натянутое, звенящее. Ванцзи все чаще стал коситься, дядя — темнеть лицом. Но пока они оба молчали, Сичэнь не собирался над этим задумываться. Гораздо больше его беспокоило то, что никак не получалось вырвать хоть немного времени, чтобы поработать с Ваньинем и его золотым ядром. Сложности добавляло еще и то, что делать это было нужно там, где не будет свидетелей и никто не помешает. Сичэнь как-то заикнулся о том, чтобы заменить занятиями их вечерние прогулки, но, получив в ответ откровенно недовольный взгляд Ваньиня, прикусил язык.

А сегодня с самого утра сердце было, что называется, не на месте. Ваньиня рядом не было, и Сичэнь не мог сосредоточиться, отстраненно размышляя о том, что слишком быстро привык к его присутствию. Но додуматься до того, что нужно с этим что-то делать, не успел.

— Глава Лань! — В Облачных Глубинах запрещен шум, но звонкий мальчишеский голос был полон волнения и тревоги.

Сичэнь взмыл со своего места, открывая дверь навстречу запыхавшемуся адепту.

— Что случилось, А-Ли? — О наказании он подумает потом. Возможно.

— Вэй Ваньинь… на тренировочном поле… — юноша, почти еще мальчишка, дышал тяжело и часто, и вряд ли только от быстрого бега. К тому же, Сичэнь хорошо запомнил его полный восхищения взгляд, обращенный на Ваньиня.

— Пойдем, — Сичэнь аккуратно прикрыл за собой дверь и поспешил за мальчишкой, едва сдерживаясь от того, чтобы перейти на бег. — Что случилось?

— Сюань… Простите, Лань Сюань предложил Вэй Ваньиню тренировочный бой. Тот согласился, но перед началом он снял ханьфу и рубашку, и… и… Учитель Лань Шаоэр тоже был на поле.

— Он предложил Вэй Ваньиню одеться?

— Да.

— И тот отказался?

— Да, — Лань Сяоли перешел на односложные ответы, словно вспомнив о сдержанности, но Сичэню его соблюдение правил сейчас было нужно меньше всего.

— Учитель сказал что-то еще?

— Да, — Лань Сяоли кинул на него испуганный взгляд из-под ресниц. — Что статус супруга Главы Ордена не дает право на такое поведение.

Лань Сяоли, кажется, захлебнулся воздухом и замолчал, полыхая щеками то ли от смущения, то ли от негодования. Сичэнь резко выдохнул, поджимая губы. Лань Шаоэр обучал адептов боевому искусству, был одним из сильнейших воинов Ордена, он от Ваньиня живого места не оставит!

Но ничего больше Сичэнь спрашивать не стал, только прибавил шаг так, что Лань Сяоли пришлось перейти почти на бег, чтобы успеть за ним.

На тренировочное поле Сичэнь вышел, пройдя сквозь толпу возбужденно перешептывающихся адептов. Те были так захвачены происходящим на поле, что приход Главы собственного Ордена даже не заметили. В другое время их всех ждало бы наказание, но Сичэнь подобную непочтительность отметил разве что краем сознания, устремив все внимание вперед.

Туда, где Лань Шаоэр, высокий, строгий, ничуть не потерявший своего блеска с возрастом, кривил губы и обходил действительно обнаженного по пояс Ваньиня кругом, подобно хищнику. Он был одним из немногих учителей Облачных Глубин, которые никогда не стремились к чему-то большему, чем звание Учителя. Слава о нем не была столь громкой, как у Лань Циженя, но ему это было и не нужно. Он был горд славой своих учеников, среди которых был Лань Ванцзи и сам Сичэнь. И возраст ничуть не сделал его слабее, проявившись только благородной проседью.

—…совершенно недопустимо. Подобным видом вы позорите не только себя, но и свой Орден.

— В самом деле? — Ваньинь сузившимися глазами наблюдал за передвижениями Лань Шаоэра и прятал холодную улыбку в уголках губ. — Осторожней со словами, Учитель Лань. Вы вмешались в тренировочный бой, а теперь пытаетесь оскорбить мой Орден.

— Ни один уважающий себя воин не допустит подобного!

— В бою я должен выжить, а не думать о том, как выгляжу со стороны и как разлетаются полы моего ханьфу, — Ваньинь усмехнулся уже открыто.

Стоявшие рядом адепты-первогодки затаили дыхание, не сводя с него восхищенного взгляда. Сичэнь их отлично понимал. До сих пор спорить с Лань Шаоэром желающих не находилось. Да и в принципе спорить с учителями было запрещено. Но Ваньинь не был адептом Гусу Лань. К тому же, бой в подобном виде — для него не прихоть. Но почему он не скажет об этом Лань Шаоэру? Нравится видеть его злость и возмущение?

— Я не говорил обратного, но ваш вид приводит в смущение и отвлекает. — А Лань Шаоэр действительно злился. Злость пела в его звенящем голосе, Сичэнь слышал ее так отчетливо. Но не понимал.

— В таком случае, шансы ваших адептов выжить невелики, если уж один голый торс способен их отвлечь. Или они попросят соперника одеться прежде, чем вступят с ним в бой?

— Не вам судить о методах нашего обучения.

— Ну, разумеется, нет. Как и вам делать выводы обо мне и моем Ордене. Я имею право требовать у вас извинений.

— Вы забываетесь! Вы находитесь на территории Облачных Глубин, и обязаны подчиняться правилам.

— У вас есть правило, запрещающее сражаться без верхней части одежды? Я знаю их все наизусть и не припомню там такого. Или все дело в том, что вы сами смущены?

— Что он творит? — с ужасом и восхищением прошептал застывший рядом с Сичэнем Лань Сяоли.

Сичэнь и сам бы хотел знать. Он никогда не видел Ваньиня таким и помнил, как тот вел себя во время Великой охоты с чужыми. Скромно, тихо, вежливо, встревая в разговор в исключительных случаях. И дерзил открыто разве что только Вэнь Жоханю. Что не так?!

Сичэнь уже дернулся вперед, желая все это прекратить, как Лань Шаоэр вытащил меч из ножен.

— Достаточно. Вэй Ваньинь, вы перешли все границы дозволенного. Я преподам вам урок, который вы надолго запомните.

— О, и мне даже не придется одеваться? — Ваньинь повел плечами, и стало заметно, как напряглись под кожей его мышцы.

Лань Шаоэр сузил глаза, принимая боевую стойку. Ваньинь хмыкнул и одним движением сдернул кнуты с пояса, заставив их распрямиться и лечь на землю черными змеями.

— Кнуты? — Показалось или в глазах Лань Шаоэра на миг промелькнуло удивление и что-то еще. Сомнение?

— Меч устроил бы вас больше? В методе вашего обучения правила предписывают сражаться только с нечистью или тем, у кого в руках меч?

Лань Шаоэр не ответил. Но вокруг него загудел воздух, и Сичэнь едва успел поставить щит на себя и адептов. Учитель слишком забылся в своем порыве поставить на место Ваньиня. Сичэню стало страшно. Ваньинь вряд ли сражался с кем-то не из своего ордена, он еще слишком молод, слишком…

Тьма окутала Ваньиня коконом, как только Лань Шаоэр метнулся к нему. Огрызнулась зеленым всполохом на сияющую льдисто-голубым сталь, и в воздух взметнулись кнуты. Лань Шаоэр отлетел назад, пригнулся, и Сичэнь содрогнулся от раздвинувшей его губы улыбки. Больше похожей на оскал, довольной, хищной. Лань Шаоэр действительно забылся. И перед собой сейчас видел кого угодно, только не молодого мужчину, почти еще мальчишку, Супруга Главы Ордена. Перед глазами на миг встали скрученные стволы деревьев от Струн и сразу следом — языки Тьмы, колышущиеся за спиной Ваньиня. Как на Охоте.

— Достаточно! — Сичэнь ударил первым. Ударил Голосом. Щит рассыпался, концентрированный звук прокатился по площадке волной и разметал по разным ее сторонам готовых броситься друг на друга противников.

— Сичэнь! — возглас в унисон в другое время заставил бы улыбнуться, но не сейчас. Ваньинь, в окружении хлопьев рассыпавшейся Тьмы, смотрел возмущенно и чуть удивленно. Лань Шаоэр… Ярость в нем только стала больше.

— Глава Лань!

— Учитель Лань, в Илин Вэй раздеваются перед тренировочным боем для того, чтобы лучше чувствовать внешние колебания темной ци и контролировать их, это правило магического боя. Раздевшись, Вэй Ваньинь заботился о чужой безопасности и только, — холодно произнес он, глядя прямо в пылающие глаза учителя.

— Он должен был сказать об этом, — Лань Шаоэр выпрямился, пряча меч обратно в ножны. — К тому же его дерзость должна быть наказана в любом случае.

— Сейчас я говорю с вами и о вас. Вы почти потеряли контроль, Учитель Лань. Я видел ваши глаза. Вы не собирались устраивать с ним тренировочный бой. Вы даже не поставили щит.

Лань Шаоэр дернул уголком губ, посмотрел за плечо Сичэня и вдруг усмехнулся:

— Наш разговор не закончен, Второй Господин Вэй. Вы все еще должны мне сражение.

— В любое время, — разве что не промурлыкал Ваньинь, и Сичэнь обернулся к нему, глядя с упреком и недовольством.

— Не раньше, чем я это вам позволю и под моим присмотром.

— Это почти оскорбление, Глава Лань, — Лань Шаоэр вскинул голову, смотря теперь только на него.

— Это разумная предосторожность, — отрезал Сичэнь. — Впредь, я надеюсь, подобных инцидентов не будет.

Лань Шаоэр втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и молча, резко поклонился. Развернулся к застывшим адептам и, бросив «на сегодня тренировка закончена», ушел с поля.

Сичэнь проводил его тяжелым взглядом, перевел его на учеников и те, отвесив почти хоровой поклон, исчезли с глаз, возбужденно гомоня. Сичэнь стиснул пальцы, сделал пару глубоких вдохов-выдохов и только тогда развернулся навстречу Ваньиню.

— И что это было? — Видят стихии, он очень старался говорить спокойно, но невозмутимый и даже чуть довольный вид Ваньиня от его спокойствия не оставил и следа. — А-Чэн, если он доведет это до старейшин, хорошо не будет никому.

— Меня поставят на колени? — Ваньинь принялся сматывать кнуты, глядя на Сичэня сквозь черные пряди волос. — Я не адепт Гусу Лань и уже вышел из возраста подобных наказаний.

— Наш брак все еще формальный. Может стать вопрос о твоем возвращении в Илин Вэй, — Сичэнь поджал губы, даже не заметив, как перешел на другую форму обращения. — Или этого ты и добиваешься? Почему ты не сказал ему сразу?

— Не люблю таких, считающих, что весь мир должен соответствовать исключительно их представлениям о нем, — безразлично, слишком безразлично произнес Ваньинь, пожимая обнаженными плечами.

— Это не повод.

— А для него — повод? Я знаю, что могу довести любого, у меня был отличный учитель, но разве имеет право не просто Лань, а Учитель Лань вести себя подобным образом? Да он даже замечать меня не должен!

Сичэнь сузил глаза. Что-то… слишком личное во всем этом было. Перед глазами промелькнула улыбка Лань Шаоэра, и Сичэнь, пользуясь тем, что на поле никого не осталось, подошел к Ваньиню почти вплотную. Тот все еще был обнажен, но сейчас это проходило мимо сознания. Только его глаза были важны.

— Ваньинь, — Сичэнь коснулся его подбородка кончиками пальцев, едва-едва, только чтобы тот вскинул голову и посмотрел на него. — Он обидел тебя? Не сейчас, раньше. Я должен знать.

— Что это изменит? — Ваньинь замер под его прямым взглядом. Снова так близко. Такой горячий, распаленный не состоявшимся боем.

— А-Чэн. Я знаю, что прав. Пожалуйста.

Ваньинь мягко отклонился назад, отвел глаза:

— У него есть дочь?

— Что? — Сичэнь нахмурился, не понимая. — Какое это имеет…

— У него далеко идущие планы на тебя. Мое присутствие ему поперек горла. Как и наш брак. Когда я был здесь в первый раз, он не смеялся, но его очень интересовало, как далеко мы зашли в наших… отношениях. И сейчас… Я чувствую его взгляд. Даже твой дядя смотрит на меня благосклонней.

Сичэнь нахмурился.

— Он не… Даже Совет старейшин не заставит меня развестись. Не теперь.

— Чем дольше я нахожусь рядом с тобой, тем… — Ваньинь оборвал себя и вовсе отвернулся. — Не хочешь размяться?

— Предлагаешь мне бой?

— Ты же хотел. Или мне показалось? — Ваньинь кинул на него взгляд из-за плеча, и Сичэнь улыбнулся с предвкушением.

— Не показалось.

— Заставишь меня одеться? — Ваньинь лукаво улыбнулся.

— И лишить себя такого зрелища? Ни за что. Еще когда смотрел твой бой с Вэй Ином, я хотел оказаться на его месте.

Ваньинь дернул уголком губ, на мгновение в его глазах полыхнуло красным, и вокруг поля взметнулся защитный барьер, напоминающий огромный мыльный пузырь.

— Может кто-нибудь прийти. Не хочу, чтобы кто-то пострадал, если мы… увлечемся.

Сичэнь негромко рассмеялся:

— Нелишняя предосторожность. Но я собирался сделать это сам.

— Могу снять, поставишь свой, — хмыкнул Ваньинь и отошел.

На этот выпад Сичэнь решил не отвечать. Вместо этого он вытянул меч из ножен и опустил его острием вниз к земле.

— До первой крови? — О том, что последнее, что он хотел бы — это увидеть на Ваньине хоть каплю, Сичэнь говорить не стал. Но поддаться ему — будет оскорблением.

— Вэй Ин всегда говорит, что в тренировочном бою противники обычно понимают, когда пора остановиться. Первая кровь может стать случайностью. Сичэнь. Не вздумай жалеть меня. Или оберегать. Я хочу всю твою силу.

— Только в обмен на аналогичное обещание от тебя.

— Договорились, — Ваньинь улыбнулся. Раскатал кнуты ленивым жестом, расправил плечи. Вскинул заалевшие глаза, и Сичэнь призвал Воздух.

… Лань Шаоэр проиграл бы. Это единственная мысль, которая осталась у Сичэня в голове. Ваньинь его действительно не щадил. Сражаться с ним было удовольствием. Кнуты не подпускали близко, даже на расстояние удара меча, любой обманный маневр Ваньинь разгадывал без труда, словно мог читать мысли. Он почти не использовал темную ци, но Сичэню пришлось прибегнуть к помощи светлой. И вот тогда ритм и мелодия битвы изменилась. Вокруг Ваньиня поднялась темная волна, Сичэнь уплотнил воздух вокруг себя, подобно кокону. Удары сыпались один за другим, некоторые достигали цели, но большая часть проходили мимо, взрывая землю и вспарывая само пространство. С меча Сичэня сыпались искры, кнуты Ваньиня полыхали зеленым. Они оба сражались в полную силу, но не доходя до ее максимума, не пересекая границы, после которой тренировочный бой станет настоящим.

Сичэнь понял, что пора остановиться, когда поймал себя на том, что вместо того, чтобы атаковать, он только защищается и отвлекается на Ваньиня. На его движения, на то, как горят его глаза, на румянец на его щеках. На него всего, такого распаленного, живого, настоящего и чуть уязвимого. Его.

Его.

Мысль была такой яркой и резкой, что перед глазами потемнело. А в следующую секунду он услышал отчаянный крик и ощутил резкий, жгучий удар, после которого оказался на земле, потеряв сознание.

— …Сичэнь, — голос Ваньиня, испуганный и злой, долетал словно через слой воды. — Если ты не откроешь глаза, я сам тебя убью.

— Если ты так же будешь держать меня, я решу, что это того стоит, — Сичэнь слабо улыбнулся и открыл глаза. — Я жив.

Теплое и мягкое под головой дернулось.

— Очень смешно, — холодно и отстраненно бросил Ваньинь, глядя на него сверху вниз, словно и не он минутой назад звучал почти отчаянно. — Это было самое глупое ранение на моей памяти. Тебе повезло, что я успел перенаправить удар.

Сичэнь вздохнул, едва заметно морщась. Плечо болело, но явно ничего критичного. А сознание он потерял, ударившись головой при падении. Которая теперь тоже болела.

— В таком случае я рад, что твой контроль над силой на высоте.

— Еще одно такое слово — и я скину тебя со своих колен, — Ваньинь заметно расслабился. Сичэню даже стало немного стыдно. Он подставился действительно очень глупо, не удивительно, что Ваньинь испугался.

— Прости, — Сичэнь прикрыл глаза, почувствовав в своих волосах чужую руку. Прикосновения были мягкими, очень осторожными, с едва ощущаемыми искорками светлой ци.

— Больше никаких боев, — вопреки нежности касаний, голос Ваньиня был все таким же холодным. — Я не хочу случайно убить тебя. Что с тобой случилось?

Сичэнь поднял на него взгляд. С этой точки опущенное к нему лицо Ваньиня смотрелось совсем по-другому. Гораздо более строгим. Взрослым. И бледным. Вернуть ему румянец захотелось тут же. И хорошо, что Ваньинь успел одеться, иначе все это стало бы совсем неловким.

— Не уверен, что ты на самом деле хочешь знать, — затянув с ответом, произнес Сичэнь и нехотя поднялся, садясь.

— Тебе нужно показаться лекарю.

— С чем? С шишкой и царапиной?

— Это нужно обработать.

— Я могу и сам, — Сичэнь нашел взглядом меч, а потом, вспомнив все обстоятельства, окинул взглядом поле. Барьера уже не было, но площадку надо будет выровнять, они изрядно перепахали землю. И никаких зрителей.

— Их и не было, — Ваньинь без труда расшифровал его взгляд. — Нам повезло.

Сичэнь медленно выдохнул:

— Нужно сходить на источник.

— Ледяной? — Ваньинь оправил свое ханьфу и поднялся. Судя по поджавшимся губам, ему тоже досталось во время боя.

— Он помогает, — Сичэнь прислушался к себе и тоже поднялся. Голова не кружилась, и это радовало. — Я знаю, что ты предпочел бы теплую воду.

— Мне всего лишь нужно смыть с себя пыль. Ты можешь просто сказать, как найти источник.

— Я обещал тебя проводить. — Возникшая перед глазами картина Ваньиня в прозрачной воде была слишком яркой, чтобы так просто отступиться. — Я могу сходить в ледяной источник позже.

— Не стоит, — Ваньинь вернул кнуты на место на поясе и выпрямился.

— Тогда ты можешь подождать меня. Я не собираюсь медитировать, это будет быстро.

Ваньинь хмыкнул.

— Как можно отказать такой настойчивости.

Сичэнь сделал вид, что не услышал ехидства в сказанном.

— Я зайду за тобой.

— Хорошо, — Ваньинь кивнул, развернулся и замер, глядя прямо перед собой. — Лань Шаоэр… У тебя не будет с ним неприятностей? Ты разговаривал с ним жестко.

— Он старше меня, но Глава Ордена — я. А ты мой супруг, и я имел право на каждое сказанное слово. Он забылся, позволив взять эмоциям верх. Для учителя это недопустимо. При других обстоятельствах подобное могло бы вызвать конфликт между Орденами.

— Тем не менее, ты говорил, что Совет старейшин может отправить меня обратно в Илин Вэй. За неподобающее поведение.

Сичэнь прикрыл глаза.

— Не может на самом деле. Но вы оба хороши. Он позволил себе замечание и вывод, не разобравшись до конца, а ты спровоцировал его намеренно.

— То есть мы молча разойдемся?

— Это будет самым лучшим выходом. Я не хочу спорить со старейшинами.

— Прости, — негромко и после небольшой паузы выдохнул Ваньинь. — Я не собирался доставлять тебе хлопот.

— Просто помни, что в Облачных Глубинах далеко не все способны оценить твою манеру общения.

— Ты уникален, я знаю, — Ваньинь обжег его взглядом из-за плеча, роскошно улыбнулся и стремительно удалился, оставив смутившегося Сичэня одного.

***

— Лань Шаоэр, учитель. — Вопреки сказанному Ваньиню, Сичэнь отпускать ситуацию был не намерен. И если Ваньинь прав в своих предположениях, лучше сразу решить все вопросы.

— Глава Лань, — Лань Шаоэр был в своем домике и явно гостей не ждал. — Пришли поведать мне о моем поведении?

— Не только, — Сичэнь зашел внутрь, как только Лань Шаоэр посторонился. — Хотел бы прояснить один вопрос.

— Я слушаю, — Лань Шаоэр прошел следом, остановившись у столика с расставленным чайным набором. — Чаю, Глава Лань?

— Нет, спасибо.

— Как я понимаю, Вэй Ваньиню все-таки устроили тренировочный бой. Вы были у лекаря? — Лань Шаоэр кивнул, скользнув по нему быстрым взглядом. Сичэнь даже не сомневался, что острый глаз учителя заметил все.

— В этом нет необходимости, — отмахнулся Сичэнь. — Обычная царапина.

— Если она нанесена темной ци, она может быть и не обычной.

— Уверен, что мой супруг сказал бы мне, если бы что-то было не так, — ответил Сичэнь, внимательно глядя за реакцией собеседника. Тот едва заметно поморщился.

— Не сомневаюсь, — с неохотой произнес Лань Шаоэр. — Итак, что интересует Главу Лань?

— Причина, по которой вы почти потеряли контроль. За время преподавания каких только учеников вы не встречали. Сказанное Ваньинем далеко от канонов вежливости, но не настолько, чтобы желание указать ему его место стало чем-то личным. Я видел ваши глаза, Учитель Лань. Там не было желания преподать урок.

Лицо Лань Шаоэра словно закаменело.

— Главе Лань показалось.

— Сейчас вы лжете Главе своего Ордена. Вряд ли вы имеете что-то против меня, но Ваньинь вызывает у вас иные эмоции. Почему?

— Этот брак уже даже не формальность, а позор. Вэй Ваньинь не соответствует вам. Слишком дерзок, невоспитан и своеволен. И он никогда не подарит вам наследника.

— Не подарит, — Сичэнь сузил глаза. Разговор ему не нравился чем дальше, тем больше. — В отличие от вашей дочери. Я прав, Учитель Лань?

Лань Шаоэр дернулся, и Сичэнь про себя подумал, что Ваньинь снова оказался прав.

— Глава Лань!

— С чего вы решили, что если бы Ваньиня не было, брак со мной для вашей дочери был бы решенным вопросом?

— Моя дочь…

— Безусловно, достойна самого лучшего, но вряд ли я — то лучшее, что она заслуживает. Вы хотели бы видеть свою дочь Госпожой Облачных Глубин, но при этом абсолютно несчастной? А вы спрашивали у нее, хочет ли она такой судьбы?

Лань Шаоэр отвел вспыхнувший взгляд.

— Она к этому готова.

— То есть вы с рождения внушали, что именно это ей предназначено. Не слишком ли самоуверенно с вашей стороны, Учитель Лань? Если оставить без внимания девушек за пределами Облачных Глубин, в нашем Ордене достаточно тех, на кого мог бы упасть мой выбор. И другие отцы и матери не будут рады услышать о том, что вы самолично уже все решили.

Лань Шаоэр пошел пятнами, и Лань Сичэнь шагнул к нему.

— Я предлагаю вам сделку, Учитель Лань. Вы забываете о своих планах относительно меня и оставляется в покое Ваньиня. А я промолчу о ваших планах, позабочусь о вашей дочери и найду ей достойного мужа. Того, кто ей понравится. Даже если для этого мне придется перебрать всю Поднебесную.

— Вы готовы взять на себя такие хлопоты ради Вэй Ваньиня? — Лань Шаоэр сузил глаза.

— Ради нас обоих. Так уж вышло, что я не желаю себе в спутники никого другого. И даже если Вэй Ваньинь покинет Облачные Глубины, ничего не изменится.

— Я вас услышал, Глава, — после недолгого тяжелого молчания произнес Лань Шаоэр, склоняясь в поклоне. — Прошу прощения у вас и вашего супруга за свое поведение.

— Я не буду просить вас принести извинения ему лично. Но надеюсь, что вы запомните наш разговор.

— Я не посмею забыть. Но откажусь от вашей помощи в поиске мужа для моей дочери.

— Это значит, что вы отказываетесь от нашей сделки?

— Отказываюсь. В ней нет необходимости, я понял свою ошибку.

— Хорошо, — Сичэнь благожелательно улыбнулся. — Хорошего вечера, Учитель Лань.

— Хорошего вечера, Глава Лань.

***

… Обычно пребывание в ледяном источнике не приносило ему дискомфорта. К холодной воде он привык с детства, ему даже нравилось то ощущение, которое появлялось при выходе из нее. Тогда воздух вдруг становился почти осязаемым, невероятно мягким и теплым.

Но сегодня он еле дождался окончания положенного времени пребывания в источнике и вышел, как только истекли последние секунды. До ужина и официального отбоя оставалось не так много, и он торопился. Даже прикинул, не стоит ли пропустить ужин, но решение этого вопроса оставил за Ваньинем.

Ваньиня он застал сидящим на крыльце с той самой книгой, которую ему подарил Вэнь Жохань. Один ее вид заставил Сичэня напрячься от противоречивых эмоций: ему одновременно хотелось прочесть ее самому, и избавиться от нее навсегда.

— Интересная? — догадавшись, что увлекшийся чтением Ваньинь его прихода даже не заметил, Сичэнь подошел ближе и коснулся его руки. — А-Чэн.

Тот вскинулся, глубоко вздохнул, как всплывший из толщи воды, и слабо улыбнулся.

— А, зачитался. Ты что-то спросил?

— Неважно, ответ я уже получил. Если ты все еще хочешь в теплый источник, то самое время. Или… передумал?

Ваньинь захлопнул книгу.

— Ни за что. Вряд ли у меня будет еще такой шанс.

Сичэнь отвернулся, чувствуя как колет болью сердце. Ваньинь все еще хочет сбежать из Облачных Глубин?

— В таком случае… нам стоит поторопиться. Дорога туда почти не чистится, бродить в темноте опасно.

Ваньинь встал, подался вперед, пытаясь поймать его взгляд.

— Я обидел тебя?

— Нет, — отозвался Сичэнь, сказав чистую правду. Это не было обидой.

— Тогда что не так?

Сичэнь покачал головой.

— Все в порядке. Пошли?

— В Облачных Глубинах запрещено лгать.

— Я не лгу. Ты ничем меня не обидел, — Сичэнь взял его за руку, но, наткнувшись на книгу, которую Ваньинь прижимал локтем к боку, отдернул.

— Я сейчас, — на лицо Ваньиня легла тень, но почти тут же исчезла. Он зашел в дом и вернулся через пару ударов сердца, уже без книги. — Пойдем.

… Дорога действительно не отличалась идеальностью. В этот уголок резиденции почти никогда не ходили, хоть и не забрасывали совсем. Просто добирались с уборкой в последнюю очередь.

— Здесь совсем не так, как на остальной территории, — с задумчивым видом произнес Ваньинь, когда до источника осталось совсем нечего. — Слишком тихо даже для Облачных Глубин.

— И пусто, — Сичэнь едва заметно улыбнулся. — Я же говорил, что здесь никто не бывает.

— Зря. Здесь красиво, — Ваньинь выдохнул с восхищением, когда почти уже заросшая дорожка уткнулась в заросли, за которыми открылась полянка с каменной чашей, доверху наполненная водой, от поверхности которой шел еле заметный пар. — О, это горячий ключ?

— Один из. Но остальные остались просто ключами, а этот облагородили. Давно, — Сичэнь и сам с любопытством оглядывался.

— Почему? Вода горячих источников полезна.

— Не в приоритетах Гусу Лань подобное. Слишком расслабляет.

Ваньинь непочтительно фыркнул и принялся раздеваться, не сводя глаз с поверхности воды. Сичэнь замер. Он знал, что за пределами Облачных Глубин подобное не считается чем-то неприемлемым, но…

Гибкое стройное тело, узкие бедра, теперь не скрытые водой, как тогда, в реке. Округлые ягодицы идеальной формы, длинные ноги. Сичэнь поспешно зажмурился, но образ уже отпечатался под веками.

Всплеск воды и сразу за этим последовавший чувственный выдох заставили его распахнуть глаза. Ваньинь уже был в воде, и на его лице было написано откровенное наслаждение.

— Кажется, это будет мое самое любимое место во всей резиденции.

— Я… рад, — хриплым голосом отозвался Сичэнь. — Что хоть какое-то место у тебя будет здесь любимым.

Он не хотел, чтобы это прозвучало так… отчаянно и едко.

— Хм? — Ваньинь подплыл к краю и высунулся из воды, так, чтобы появилась возможность опереться руками на выложенный камнем бортик. — Сичэнь?

Тот усилием воли отвел глаза и потянулся к ханьфу. Раздеваться под взглядом Ваньиня было странно. И волнующе. Но он хотел оказаться в этой каменной чаше вместе с ним.

— Ты… не мог бы отвернуться?

Ваньинь комментировать ничего не стал, но Сичэнь был уверен, что от закатывания глаз тот не удержался. Новый всплеск убедил его, что просьба выполнена и принялся стремительно раздеваться, не уверенный, что любопытство и желание подразнить не пересилит терпение и вежливость Ваньиня. И в воде оказался как-то слишком быстро, войдя в нее слишком шумно.

Вода показалась горячей. Но тело привыкло быстро, и Сичэнь улыбнулся. Это было приятно — не использовать ци в попытках не допустить переохлаждения, а просто наслаждаться тем, как расслабляются мышцы.

— Тебе нравится, — Ваньинь подплыл ближе, спрятав под водой нижнюю половину лица так, что над поверхностью были только глаза. И это был не вопрос, а констатация факта. С которым Сичэнь не собирался спорить.

— Да.

— А как же неодобрение?

— Я уже говорил тебе, что до идеального главы мне далеко. Как и до идеального адепта Гусу Лань. В отличие от Лань Чжаня.

— Почему я уверен в том, что эту твою сторону никогда не видел даже брат?

— Потому что это правда. Лань Чжань всегда был строгим приверженцем правил. Его бы это разочаровало. Я бы разочаровал.

— Думаю, ты ошибаешься. Он твой брат.

— Хочешь сказать, что чтобы ни сделал Вэй Ин… — заканчивать Сичэнь не стал, вспомнив совсем некстати, что Вэй Ин не был настоящим братом для Ваньиня.

— Он меня злит, бесит, раздражает, иногда я очень хочу его убить. Но я никогда не испытывал разочарования.

Сичэнь слабо улыбнулся.

— Возможно, ты прав.

— Я прав. Попробуй. Это тяжело — все время быть кем-то другим.

— Я не ношу масок, — Сичэнь нахмурился.

— Я знаю. Это не маска… Просто часть тебя все время спрятана. А жаль, мне она нравится.

Сичэнь прикусил губы, опустившись в воду по самый нос. Он не спросит. Не будет задавать глупый…

— Есть ли шанс, что я понравлюсь тебе достаточно для того, чтобы ты остался со мной? Ну или хотя бы подумал над этим.

Идиот!

Ваньинь широко распахнул глаза в изумлении и тут же опустил ресницы, пряча забившиеся в зрачках эмоции.

— Зачем… Зачем тебе это нужно?

Сичэнь ушел под воду с головой, теперь жалея, что та не ледяная, и помочь взять себя в руки и придумать достойный ответ не может.

«Я хочу быть с тобой».

«Мне с тобой хорошо».

«Я привык чувствовать тебя».

Все это было правдой, но даже все вместе это не было тем, что он испытывал и в чем мог сознаться.

Когда он вынырнул, Ваньинь уже отплыл и устроился у края, закинув на него руки. И смотрел на Сичэня странным взглядом. И о своем вопросе забывать не собирался явно.

Вздохнув, Сичэнь подплыл к нему и устроился рядом. Не настолько, чтобы касаться, но достаточно, чтобы чувствовать его присутствие и слышать дыхание.

— Сичэнь? — Пока он устраивался, Ваньинь даже не шевельнулся, но потом повернулся, глядя требовательно и до странного жадно.

— Я не знаю, — Сичэнь слизнул с губы каплю воды. — Мне… Я могу представить себе эту жизнь. С тобой. И мне нравится об этом думать. Наверное, я бы даже не хотел никого другого рядом.

Ваньинь хмыкнул.

— Вы удивительно не притязательны, Глава Лань. Подозреваю, все дело в том, что я первый человек, который увидел тебя другим и принял, не тыкая в правила и прочую… чушь.

— Правила — не чушь.

— Когда они логичны. Если убрать половину ваших, ничего не изменится, — Ваньинь откинул голову, погрузившись в воду чуть глубже. И закрыл глаза. — Ты пытаешься сменить тему.

— Ты все еще ненавидишь меня? — С последним Сичэнь даже не пытался спорить.

— У меня никогда не было к тебе ненависти. Что угодно, только не ненависть. И ты хотел все начать сначала.

— Ты… нравишься мне. По-настоящему. Я не знаю почему. Может, ты и прав в своих предположениях, но разве это имеет значение?

— Для меня — имеет. Я не знаю, что ты думаешь обо мне. Иногда мне кажется, что ты все еще видишь во мне того мальчишку, с которым заключил когда-то брак. А иногда… что видишь больше, чем есть. Или диковинное животное.

— Что? Нет! — Сичэнь возмущенно развернулся к нему. И застыл, глядя на открывшуюся шею. Такая белая кожа, не тронутая. От желания запятнать ее зазудели губы, и Сичэнь с силой прикусил нижнюю.

— Ты меня хочешь. — Ресницы Ваньиня подрагивали. И дыхание было тяжелым.

Сичэнь вздрогнул и опустил глаза, вглядываясь в свое отражение. Как было бы хорошо, если бы только у его двойника алели уши.

— Я хотел бы солгать, но не могу, — глухо произнес Сичэнь. — Да. Я тебя хочу.

Ваньинь усмехнулся уголком губ, и вода вокруг них вдруг пришла в движение. Заволновалась, покрылась рябью, и Сичэнь, как зачарованный, коснулся поверхности, чувствуя отголоски светлой ци. Такие странные по ощущениям, совершенно незнакомые.

— Это… ты?

Ваньинь сжал кулаки и опустил руки в воду.

— Мне лучше уйти.

— Почему? — Сичэнь погладил воду с улыбкой, совершенно забыв о собственном смущении.

— Потому что мой и без того слабый контроль над золотым ядром… — раздраженно начал Ваньинь, и Сичэнь вскинул на него прямой взгляд.

— Что тебя так взволновало? — не отпуская стремительно темнеющих глаз, Сичэнь придвинулся ближе, так что почти касался его. — Мое признание?

— Возможно, — Ваньинь медленно выдохнул, беря себя в руки, и вода снова стала спокойной. — А может, и нет.

Сичэнь вскинул бровь, и Ваньинь пояснил:

— Я вижу и чувствую, как ты на меня смотришь. Новостью для меня твое… признание не стало.

— Я настолько прозрачный? — Сичэнь был почти разочарован.

— Настолько не умеешь прятать эмоции, — Ваньинь вздохнул. — Такие эмоции.

— Мне они незнакомы, — Сичэнь пожал плечами, скользнул взглядом по обнаженным ключицам, длинной шее Ваньиня. — А тебе, похоже, да.

— Да. Илин Вэй далек от невинности. К тому же, в отличие от тебя, меня никто никогда не считал… недоступным совершенством, к которому страшно прикоснуться, — теперь Ваньинь пожал плечами и открыл глаза, ловя взгляд Сичэня. — Сегодня вечер откровений?

— Кажется, я понимаю, почему предки не приветствовали посещение теплого источника, — Сичэнь обозначил улыбку и придвинулся еще ближе, сам обмирая от своей смелости и наглости. Ваньинь… Сичэнь мог рассмотреть каждую его ресницу; утонуть в его глазах. Почувствовать дыхание.

— Сичэнь… — в зрачках Ваньинь полыхнуло предвкушение и почему-то паника. А еще Сичэнь разглядел в них тот же голод, который мучил и его.

— Если ты скажешь, что не хочешь того же, я тебе не поверю. Пусть я и не опытен в отношениях, это не значит, что я слепой.

— Последствия, — Ваньинь немного выгнулся, словно пытаясь увеличить между ними расстояние, но на самом деле становясь еще ближе. От того, как коснулись друг друга тела, Сичэнь резко выдохнул, а Ваньинь вздрогнул. Приоткрыл рот, и Сичэнь залип на его губах. Мягких, волнующих своим изгибом, зовущих.

Зачарованный, Сичэнь провел по ним мокрым от воды пальцем, чуть сминая. Содрогнулся от обжегшего подушечку горячего дыхания.

— Могу я…

— А если я скажу «нет»? — голос Ваньиня стал тихим, рокочущим, как урчание большой хищной кошки. В потемневших глазах бились молнии.

— Я не знаю, что сделаю, — предельно честно ответил Сичэнь, не в силах отвести руку от его лица, а взгляд — от этих сумасшедших губ. — Зачем ты меня дразнишь?

— Проверяю границы? — Ваньинь улыбнулся.

— Скорее, мою выдержку, — Сичэнь разве что не зашипел, чувствуя, как покидает его эта выдержка. И вода вокруг снова пошла рябью.

— Ты отлично держишься, — Ваньинь вздохнул и вдруг сам подался вперед. Стиснул запястье Сичэня, отводя руку от своего лица, сжал талию и, развернувшись, прижал собой к каменной стене бассейна. Приблизил лицо, почти касаясь губами губ, глядя в расширившиеся глаза Сичэня, сердце которого заходилось в бешеном стуке от ощущения нагого напряженного тела Ваньиня, дыхания, губ, взгляда.

— А-Чэн!

— Я могу тебя отпустить, — Ваньинь провел губами по его скуле, словно оставив ожог на коже, потерся щекой о щеку, зарывшись лицом в волосы. — И мы сделаем вид, что ничего этого не было.

— Что из сказанного мной говорит о том, что я хочу этого? — Сичэнь замер под этой лаской, сглатывая. — Я. Хочу. Тебя. Ты знаешь это сам. Что еще мне нужно сделать, чтобы ты поверил мне?

— О, в твое желание я очень хорошо верю, — Ваньинь чуть подался вперед, и Сичэнь втянул воздух сквозь стиснутые зубы от осознания, что на них ничего нет, и от ощущения бедра Ваньиня, прижимающегося к его паху.

В теле огнем взметнулась паника, Сичэнь дернулся в сторону, и Ваньинь тут же отстранился, отплывая подальше. Зажмурился, закусывая губу, и поверхность воды забила крохотными ключами.

— Прости. Мне не стоило, — Ваньинь развернулся, и Сичэнь, выругавшись про себя, тут же метнулся следом.

— Нет! Нет, стой.

Ваньинь замер, и Сичэнь, оказавшись за его спиной, застыл тоже. К нему хотелось прикоснуться до дрожи, и Сичэнь кончиками пальцев провел по покрытой каплями коже плеча, не в силах удержаться.

— Я никогда не испытывал влечения к мужчине. До тебя.

— Для тебя это слишком? — Ваньинь лишь чуть обернулся к нему, и Сичэнь подался еще чуть вперед, почти прижимаясь грудью к его спине.

— Да. Нет. Не знаю. Я запутался. И не знаю, что делать. А-Чэн, пожалуйста. Хоть посмотри на меня.

— С чего ты взял, что я знаю, что делать? — Ваньинь развернулся к нему лицом, и Сичэнь закусил губу. Не стоит этого говорить, но…

— Потому что я знаю, что не первый в твоей жизни.

Ваньинь нахмурился, и Сичэнь отвел взгляд. Только бы не дать Ваньиню увидеть в них глухую ревность и почти болезненную неуверенность.

— И что ты, как думаешь, знаешь? Сичэнь, просто скажи это.

— Ты спал с Вэй Ином! — выпалил Сичэнь, алея не только ушами, но уже и щеками и, кажется, шеей.

Воцарившуюся после это тишину можно было, наверное, пощупать руками. Разрезать, разбить.

— А ты хочешь стать моим любовником, Сичэнь? — мягким, каким-то слишком опасным голосом произнес Ваньинь.

— Я твой муж, — тот поджал губы.

— О. Спасибо, что напомнил, — Ваньинь запрокинул голову, словно не в силах смотреть Сичэню в лицо. Или пытался найти ответ в почти почерневшем небе подступающей ночи.

И Сичэнь… сломался. Качнулся вперед, обвил руками талию, прижимаясь губами к открывшейся шее. Лизнул тонкую кожу, почувствовав бешеный пульс.

— Хочу тебя, — повторил он. Не было и нет сомнений. Что-то другое. Страх? — Хочу тебя, А-Чэн.

Под его губами дрогнул кадык, и Ваньинь опустил голову.

— Ты можешь об этом пожалеть. Это не то, о чем можно будет потом забыть.

— Я не хочу забывать, — горячо шепнул Сичэнь, чувствуя, как разливается под кожей возбуждение, круто смешанное со страхом, которого он раньше не знал. От волнения и предвкушения пересохли губы. От глаз Ваньиня, его лица, от ощущения его гибкого напряженного тела потряхивало.

Ваньинь не ответил. Только сузил глаза, чуть склонил голову, и Сичэнь со стоном потянулся вперед, накрывая губами его губы. Целуя неумело, но с такой жадностью, от которой невольно испугался сам. Стискивая его плечи, царапая спину, он пил дыхание, слизывал вкус, изучал контур губ, прижимаясь все теснее.

Вода вокруг них словно закипела, забурлила, засияла, искажая черты лиц, но Сичэнь отметил это только краем сознания. Он целовал Ваньиня, постанывая от того, как тот отвечал ему, как бесстыдно и жарко размыкал его губы, игрался с языком. Разве таким должен быть первый поцелуй?! Таким бесстыжим, страстным, голодным, словно они уже любовники?

Возбуждение было таким острым, что тело отзывалось на любое движение; от того, как касались его руки Ваньиня и как ласкала вода, Сичэнь забыл, что нужно дышать. Он тонул в переливах красного и слепяще-голубого в глазах Ваньиня, в ощущении мягких разрядов. Вода вокруг них уже била фонтанами, но падающие капли только добавляли остроты. Так много. Так мало.

От возбуждения больно. От желания получить разрядку — сводит судорогой рот. В голове пусто, кажется, что тело действует само. Прижимается, ласкает, царапает, сжимает до синяков. Вода держит и только поэтому они оба все еще не на дне, сплетенные, словно единое целое. На щеках горит стыд, от наслаждения горят глаза. Это так неуклюже, но хорошо, и Сичэнь только покорно отпускает уже опухшие губы, вцепляясь в плечи Ваньиня и позволяя ему опустить руку ниже. Даже в горячей воде ладонь Ваньиня кажется обжигающей, и Сичэнь не выдерживает. Подается вперед, втираясь возбужденным членом в его пальцы; прослеживая изгиб чужой спины, накрывает ягодицы. Ваньинь стонет долго, мучительно, вздрагивает, и Сичэнь кончает, краем почти что угасающего сознания отмечая, как вода закручивает их в воронку, поднимает ввысь и опускает обратно…

… Сердце успокоилось не сразу. Но когда Сичэнь осознал себя, он был все еще в воде, спокойной и ласковой, вокруг уже царила ночь, а самым реальным были поддерживающие руки Ваньиня. И его подставленное плечо.

— А-Чэн? — Сичэнь поднял голову, пытаясь разглядеть выражение его лица, но темнота была слишком плотной, а глаза к ней еще не привыкли.

— Если бы у меня были сомнения в твоей почти невинности, сейчас от них не осталось бы и следа, — у Ваньиня был спокойный голос, мягкий.

— Почему? — Сичэнь внезапно вспомнил, что даже не знает, получил ли Ваньинь свое удовольствие или нет. Стало стыдно.

В ответ Ваньинь медленно провел ладонью по его спине вдоль позвоночника, и Сичэнь невольно выгнулся, следуя за нехитрой лаской.

— Вот потому, — Ваньинь необидно усмехнулся его в висок. Сичэнь тут же смутился.

— У вас бешеный темперамент и невероятная чувствительность, господин мой Лань, — шепнул Ваньинь в его волосы. — Но все это зарыто где-то под Стеной послушания. Многие мечтали бы о таком чувственном любовнике.

— Мы не стали с тобой любовниками, — Сичэнь погладил выемку между ключиц Ваньиня. Он сожалел об этом, да. Но и испытывал облегчение где-то в глубине души. Еще бы понять почему.

— Просто ты не готов, — Ваньинь пошевелился, словно пытаясь выбраться, но Сичэнь не дал, стискивая его поперек груди, невольно думая о том, что в ледяном источнике все это было бы невозможно.

— Не знаю. Наверное, ты прав. Я никогда не задумывался об этом серьезно, — Сичэнь немного помолчал, чувствуя расслабленную негу, и вдруг робко попросил: — Расскажи мне.

— О чем?

— О тебе и Вэй Ине.

Тело под ним напряглось, и Сичэнь почти пожалел о своем вопросе.

— Если не хочешь…

— Ты уверен, что хочешь об этом знать?

Сичэнь поджал губы. Хотелось спросить о многом, но мысли в голове теснились, и никак не удавалось поймать главную.

— Сичэнь… — не дождавшись его ответа, Ваньинь устало вздохнул и пошевелился. — Я не родился и не воспитывался в Гусу, я не ребенок и не старик. И я… сокровище Вэй Ина. — Смешок был горьким. — Он никогда не доверял меня никому. И не доверяет до сих пор. Только тебе. И то — потому что уверен, что ТАК я тебе не нужен.

— Его ждет большой сюрприз, да? — Сичэнь невесело рассмеялся.

— Я не его собственность. Но он не хочет этого понимать.

— Он тебя любит.

Ваньинь тоскливо вздохнул.

— Возможно. Но я не могу ответить ему тем же.

— Но я видел, как вы близки. Ты не можешь ничего не чувствовать к нему.

— А кто сказал, что я ничего не чувствую к нему? К тому же, иногда физическое желание не всегда следствие любви. Ты меня хочешь. Но ты меня не любишь, — жестко произнес Ваньинь, но его голос дрогнул на последнем слове, и Сичэнь прикусил губу. Открыл уже рот, чтобы что-то сказать, и закрыл его снова. Он не знал, что можно сказать. Он не знал, как назвать то, что он чувствовал к Ваньиню.

— Я… знаю только, что не хочу, чтобы ты уезжал. Я хочу, чтобы ты был моим супругом. Мне хорошо с тобой.

— Тебе не с чем сравнивать. И я не из Гусу, со мной ты можешь быть самим собой.

Сичэнь склонил голову к плечу, размышляя:

— Возможно. Но разве этого мало? Я действительно не знаю, какой должна быть идеальной семейная жизнь, прости.

— Не то, чтобы у меня был идеальный пример перед глазами, — Ваньинь коснулся поверхности воды, и она тускло засветилась, разогнав мрак и показав его слабую улыбку.

— Так, может, дать нам обоим шанс? — Сичэнь подался к нему, почти прижимаясь к ногам. Голые плечи ласкала ночная прохлада, и это чувствовалось так странно. И они пропустили ужин. И, кажется, даже отбой.

Ваньинь не отводил взгляда от воды, и Сичэнь невольно затаил дыхание, глядя на него. Такой красивый, такой нереальный.

— Ты уверен, что действительно этого хочешь, а не предлагаешь под действием пережитого?

Сичэнь нахмурился. Он… не знал?

— Так я и думал, — выдохнул Ваньинь и поднялся. — Ладно, я не буду больше пытать тебя вопросами, ответы на которые ты не знаешь. Мы с тобой здесь засиделись. Придется пробираться тайными тропами.

Сичэнь зажмурился инстинктивно, но нагое тело, не скрытое ничем, словно обожгло сетчатку. Снова. Ваньинь рассмеялся, но промолчал. Вышел из воды и зашуршал одеждой в стороне. Алеющий ушами Сичэнь смущенно выдохнул и вышел следом, стараясь не смотреть в его сторону.

— Спасибо, — Ваньинь нарушил уютную тишину, воцарившуюся между ними во время обратной дороги, уже на самом пороге своего входа. — Это был хороший вечер.

— Я надеюсь, не последний, — Сичэнь улыбнулся по-настоящему счастливо и храбро подался вперед. Оставил на припухших губах Ваньиня нежный короткий поцелуй и отстранился. — Хороших снов?

Ваньинь изумленно сморгнул и с тихим смехом накрыл губы, словно пытаясь удержать слишком невесомое касание.

— Ты спрашиваешь или желаешь?

— Я… — Сичэнь снова смутился. Расставаться не хотелось. Хотелось сгрести его в охапку и увести с собой. Уложить в свою постель, вытянуться рядом и уснуть, обнимая. Просто уснуть вместе. Какие наивные желания… — Желаю. Хороших снов, А-Чэн. Надеюсь, завтрашний день будет еще лучше.

— Я тоже. Хороших снов, Сичэнь, — в темных глазах Ваньиня засияли искры смеха и исчезли под ресницами.

***

Но следующий день точно нельзя было назвать лучшим. Наступило время инвентаризации имеющихся запасов, избежать которую было невозможно, и которая до этого обычно обходила Сичэня стороной. Вдобавок, на западе объявилась какая-то нечисть, и Орден засыпало письмами с просьбой о помощи. Он бы с удовольствием наплевал на первое и отправился на Ночную охоту вместе с адептами, но дядя, обычно бравший на себя инвентаризацию, в этот раз решил отдохнуть, и даже не особо скрывал своей радости по этому поводу. Он передал результаты последней инвентаризации, дал парочку советов и ушел, оставив Сичэня наедине с ворохом бумаг и цифр.

В довесок, этим же вечером к нему пришел брат и сказал, что хочет отправиться на Ночную охоту. Сичэнь с большим удовольствием воспользовался бы его помощью в инвентаризации, но с нечистью тоже надо было что-то делать. Поэтому он дал разрешение, а через час в комнату с подносом с чаем проскользнул Ваньинь. Расставил чашки, дождался, пока Сичэнь посмотрит на него и сказал, что хочет на Ночную охоту с отрядом Лань Чжаня, чтобы немного развеяться.

Оставшийся сознанием в бумагах, Сичэнь даже не нашел в себе сил удивиться или поспорить. Хотя стоило, наверное, поинтересоваться, когда они успели подружиться и что он еще пропустил. Или извиниться за то, что работа заняла ВСЕ его время. Но Ваньиню в тот момент это явно было не так уж и важно. Он сиял глазами, улыбался сочувственно и лукаво, и Сичэнь согласно кивнул, давая сам себе обещание, что в вечер возвращения поговорит с ним. Ваньинь благодарно улыбнулся, перегнулся через стол и, неожиданно поцеловав в уголок губ, испарился из комнаты, оставив после себя запах чая и жгучее ощущение радости. Которое не ушло даже ночью, когда Сичэнь разве что не дополз до постели, чтобы уснуть, уткнувшись носом в подушку.

Но отсутствие Ваньиня он почувствовал. Неожиданно и остро. Ощущение нехватки чего-то было таким тоскливым, что следующей ночью, еще более уставший, Сичэнь проигнорировал собственную половину дома, и ввалился в пустующие комнаты Ваньиня, чтобы уснуть, уткнувшись носом уже в его подушку. И проснуться, охваченным неясной тревогой.

Весь следующий день он не находил себе места и был рассеянным. Настолько, что даже назначенный им для проведения инвентаризации помощник мягко, но непреклонно посоветовал ему не мешать работе, а пойти отдохнуть. Тем более что работа была почти закончена, и осталось только свести полученные цифры в отчет. Дальше предстояло озвучить его на Совете старейшин, соотнести его с данными финансового отчета и решить, какие еще закупки требуется сделать перед зимой и куда направить внимание на следующий год. Но это будет только завтра, поэтому Сичэнь покорно вышел из душной комнаты и даже зажмурился, впервые за эти дни увидев настолько яркий дневной свет. Даже грызущая его тревога немного ослабла, хоть и не ушла совсем. Но стоило над воротами показаться облачку пыли, как та снова будто схватила его за горло.

Удержать себя на месте он не смог и поспешил навстречу вернувшимся «охотникам», уверенный, что это именно они. И оказался прав в своих предположениях. Как только отряд оказался внутри резиденции, Сичэнь пересчитал про себя людей и улыбнулся слабо. Все на месте, и никого на носилках или в перепачканной кровью одежде.

— Глава Лань, брат, — Лань Чжань соскользнул с лошади и склонился в поклоне. — Охота прошла успешно. Нечисть уничтожена.

Сичэнь перехватил его руки, заставляя выпрямиться.

— Вы быстро. Было сложно?

— Нет, — Лань Чжань покачал головой, вскинул на Сичэня глаза и что-то в его взгляде… — Нам помогли.

— Помогли? — Сердце сжалось, и Сичэнь выдохнул. Кажется, вот оно. То, что маяло его.

Сичэнь посмотрел за его плечо, ища Ваньиня, но Лань Чжань внезапно стиснул его пальцы, привлекая к себе внимание.

— Орден Цишань Вэнь.

Сичэнь сузил глаза:

— Что делал Орден Цишань Вэнь на наших землях?

У Лань Чжаня чуть дрогнули пальцы. Он вытянул их из ладоней Сичэня и отступил на шаг.

— Будет лучше, если я расскажу тебе об этом позже.

— Да. Конечно. Вам нужно отдохнуть и привести себя в порядок, — Сичэнь кивнул, поднял взгляд за плечо брата и не смог сдержать улыбки при виде уставшего Ваньиня, подходящего к ним.

— Глава Лань, — Ваньинь поклонился, как только Лань Чжань удалился.

— Ваньинь, — Сичэнь обласкал взглядом его лицо, больше всего желая просто обнять. Он соскучился. Боги, как же он, оказывается, соскучился. И как тяжело было сдерживаться.

— Охота была удачной?

— Тварь уничтожена, все целы. Охота была удачной? — Ваньинь сверкнул своей привычной ехидной улыбкой, и Сичэнь едва не застонал от удовольствия. Оказывается, можно соскучиться и по такому Ваньиню. Даже беспокойство и предчувствия отошли в тень.

— Вполне, — Сичэнь кивнул, отпустил топчущихся в нерешительности адептов из отряда, проследил, как слуги забирают лошадей и тут же шагнул ближе. — Я провожу?

— Твоя инвентаризация закончилась? — Ваньинь кивнул и пошел рядом. Уставший и улыбающийся очень слабо.

— Почти. Но самое тяжелое позади. Меня выгнали, чтобы не мешал, представляешь? Как дядя со всем этим справлялся? — Сичэню пришлось стиснуть кулаки, чтобы подавить потребность коснуться его.

— Так же, как и ты. — А Ваньинь словно не замечал его страданий. Шел рядом, задумавшись о чем-то. — Ты же справился.

— У меня не было выбора. А-Чэн, я знаю, что ты не любишь холодную воду, но она тебя взбодрит.

— Меня взбодрит хороший сон, — фыркнул тот, покосившись на Сичэня. — Я даже есть не хочу.

— Отбой нескоро, — тот покачал головой.

— Я всегда могу сходить в гости к кроликам. И подремать там.

Сичэнь негромко рассмеялся:

— Не стоит смущать адептов, которые их кормят.

— Я все больше думаю, что им будет полезно, — Ваньинь повел плечом и дальше до домика они шли в тишине. Сичэнь не хотел развивать тему воспитания в Гусу, а Ваньинь, по-видимому, слишком устал для дальнейшего ехидства.

Но и в покоях Ваньиня ничего не изменилось, и Сичэнь чувствовал, как разочарование разливается легкой горечью на языке. Он надеялся… хотя бы на приветственное объятие, но Ваньинь словно бы не замечал его. Хотя, скорее всего, поглощенный усталостью, мог думать только о сне.

— Ложись, — потоптавшись на пороге, Сичэнь сдался. — Я прослежу, чтобы никто не помешал. Судя по твоему состоянию, ты все равно проспишь до завтрашнего утра.

В ответ Ваньинь только зевнул, деликатно прикрыв рот рукой. Уже сонный, расслабленный.

— Спасибо. И за то, что отпустил на охоту.

— Я бы предпочел поехать туда с тобой сам, — Сичэнь отвернулся, когда Ваньинь принялся раздеваться.

— Рад, что что-то остается неизменным. Например, стеснительность Главы Ордена Лань, — за спиной раздался теплый смешок. — Ты один такой в Ордене или есть еще? Потому что твой брат, например, излишней застенчивостью не страдает.

— Что?! — Сичэнь даже не понял, как развернулся. Напоролся взглядом на почти прозрачную рубашку Ваньиня, которая больше показывала, чем скрывала, и поспешно вскинул глаза на его лицо. — Когда ты успел это узнать?

— На охоте, — Ваньинь с улыбкой наблюдал за ним. — Мы изрядно испачкались, вонь была сильная. Лань Ванцзи даже не попытался найти безлюдное место и не просил нас отвернуться.

— Дело не в стеснительности. А в правилах. Ванцзи их придерживается, как никто. Но иногда обстоятельства позволяют их обойти.

— Значит, ты все-таки скорее исключение, — Ваньинь рассмеялся. — Как ты пережил свои шестнадцать?

— В медитации, — бросил Сичэнь, всерьез думая о том, чтобы обидеться. Но обидеться на такого Ваньиня было невозможно. Теплый, сонный, расслабленный, не столько красивый, сколько нежный.

Когда рассудок отключился, Сичэнь даже не понял. И ни испугаться, ни остановить себя не успел. Стремительно подошел, заглянул в изумленные глаза, и привлек к себе Ваньиня. Почувствовал ладоням жар его тела под тонкой тканью рубашки, и с негромким стоном приник губами к его губам. Целуя нежно, но сильно, голодно. Выжигая неожиданную тоску по нему и уверяя себя, что вот он, его Ваньинь, рядом.

— Сичэнь… — как только закончился воздух, а с ним и поцелуй, Ваньинь легко отстранил его от себя, глядя глазами, в которых дотлевало что-то. — Что-то случилось?

— Ты? — Сичэнь, сознание которого догнало тело, улыбнулся подрагивающими губами. — Я скучал.

— У тебя было на это время?

— Чтобы понять, что мне тебя не хватает, оно было и не нужно, — Сичэнь качнул головой и отступил. — Прости, я сорвался. Тебе нужно отдохнуть.

— Тебе тоже, — Ваньинь покорно сел на край кровати. — Хорошо, что мы искупались по дороге.

Он потер глаза каким-то невыносимо трогательным, почти детским жестом, и Сичэнь, наконец-то поймав совесть, пожелал ему хороших снов и вышел. Постоял на крыльце, поколебавшись, и направился к домику брата, уверенный, что тот его ждет.

… Лань Чжань действительно его ждал. Уже сменивший запылившуюся одежду, он встретил Сичэня чашкой горячего чая и внимательным, чуть напряженным взглядом.

— Я отправил Ваньиня спать. Но ты не выглядишь таким уставшим, как он, — выдал Сичэнь свое наблюдение, как только сделал первый глоток.

— Он дежурил почти всю ночь. Не стал будить ни меня, ни тех, кто должен был дежурить после, — Лань Чжань опустил взгляд в свою чашку. — Я не знаю, почему он это сделал. А сам я не проснулся.

— Неудивительно, если у вас был трудный день. Расскажи о Цишань Вэнь. Они охотились на нашей территории?

— Нет, их было всего двое, и они преследовали беглеца.

— Но ты сомневаешься?

— В их словах? — Лань Чжань прикрыл глаза, словно воскрешая воспоминания. — Не знаю.

— Но что-то в них тебе не понравилось.

— То, как они смотрели на Ваньиня. И то, как один из них пытался заговорить с ним.

Сичэнь мгновенно подобрался. И следующий вопрос разве что не пропел, сам удивляясь тому, как опасно и напряженно звучит его голос:

— И как же?

— Я могу ошибаться в определении эмоций, — Лань Чжань нахмурился.

— Твоей наблюдательности позавидует любой.

— Удивленно. С большим любопытством. Слишком внимательно и только за ним.

Сичэнь задумался.

— Им могло быть просто интересно. Его появление на Великой охоте и наш скорый отъезд наделали много шума.

— Нет. Не такой интерес. Словно… они знали, кто это. Знали что-то, чего не знаю я. Я не знаю, как объяснить, прости.

Сичэнь медленно выдохнул.

— И как общался с ними Ваньинь?

На лицо Лань Чжаня набежала тень.

— Настороженно.

— Тогда что тебя беспокоит?

— Они исчезли ночью, когда дежурил Ваньинь. Наш лагерь был по соседству и вечером они еще были. Но утром от них не осталось и следа. Я знаю, что это может и не быть связано.

— Твоя интуиция очень сильна, и если тебе кажется, что что-то не так, то, скорее всего, так и есть, — задумчиво произнес Сичэнь. — Я спрошу Ваньиня.

— Мне не хотелось бы, чтобы он считал меня… болтливым, — Лань Чжань стиснул чашку.

Сичэнь только вскинул бровь. Обычно его младшего братика не волновало, что думают о нем посторонние люди. Только те, кто ему нравится и чье мнение ему важно.

— Я не скажу ему, но почему?

— Он умеет уютно молчать. И прикрывает спину, — Лань Чжань опустил несчастную чашку на столик. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я…

— Я буду счастлив, если в его лице ты найдешь друга, — невероятно мягко произнес Сичэнь, накрывая ладонью его сжатый кулак, не испытывая ревности совершенно. — Он ведь не ехидничал с тобой?

— Нет, — Ванцзи качнул головой. — Шутил. Немного. Со всеми.

— Тебе понравилось?

— Иногда было действительно забавно, — мочки ушей Ванцзи порозовели, и Сичэнь не смог скрыть умиленной улыбки.

— Спасибо, — он вздохнул, улыбаясь мягче, глядя на склоненную макушку брата. — Что рассказал.

— Это может ничего не значить.

— Может. Но я бы предпочел знать об этом. Есть еще что-то, о чем ты хочешь рассказать? О чем угодно.

Ванцзи отвернулся, глядя за окно с задумчивым видом.

— Я хотел… спросить. Но не знаю, имею ли право.

— Спрашивай.

— Ты и он… — Ванцзи чуть нервно сжал пальцы. — Ты изменился.

Сичэнь вскинул бровь.

— Это хорошо или плохо?

— Я… не знаю? Мне нравится, как ты улыбаешься. Но я не знаю, что думать, когда ты видишь его и забываешь обо всем. И ты начал прощать нарушителей. Дядя сказал, что отец вел себя так же, пока мама была жива.

Сичэнь напрягся. Они с дядей обсуждают его?

— Значит, тебе это не нравится.

— Нет, не то. Я не понимаю. Ты поддаешься эмоциям. Почему?

— Это… невозможно объяснить, — выдохнул Сичэнь после задумчивого молчания. — Это делает меня свободным?

— Дядя говорил, что из-за любви отец забыл свой долг.

— Ты пытаешься понять меня или разобраться в себе?

Ванцзи недоуменно посмотрел на него.

— У меня нет желания уходить из Ордена или нарушать правила.

— Я не собираюсь уходить из Ордена.

— Ты ходил с Ваньинем к теплому источнику.

Сичэнь поджал губы.

— Это не нарушает правила.

— Посещать его — не рекомендовано.

— Тем не менее, это не запрет. Если бы это было запрещено, источник давно бы разрушили.

— Это всего лишь память от предков.

— Лань Чжань… Откуда ты знаешь про источник? — И что еще он успел увидеть или услышать? — Ты ходил за нами?

— Нет! — Ванцзи сверкнул глазами. — Я искал тебя тем вечером, и один из адептов сказал, что видел вас на дорожке, ведущей в ту сторону. Кроме источника, там больше ничего нет.

— Ваньинь узнал о нем из книг и попросил меня ему его показать.

— Вы пропустили ужин. И вернулись после отбоя.

— Он мой муж и мы… Лань Чжань, ты ревнуешь?! — Сичэнь изумленно распахнул глаза, почти шокированный этой догадкой.

Тот едва заметно дернулся, стиснул пальцами ханьфу. Открыл рот, но снова его закрыл, мотнул головой и, в конце концов, уставился в пол, упрямо сжав губы.

Сичэнь вздохнул. Поколебался немного, а потом поднялся, обошел столик и сел с ним рядом, умирая от умиления.

— А-Чжань…

— Ванцзи не хочет потерять брата, — на грани слышимости выдохнул тот.

— С чего ты взял, что ты меня потеряешь? Ты всегда был и будешь моим любимым младшим братиком, — Сичэнь не смог сдержать порыв погладить опущенную голову. Только Лань Чжань мог переживать о том, что муж его брата подумает о нем, и ревновать к нему же.

— Ты ни на кого так не смотрел, как на него. И дядя… так же потерял нашего отца.

— Ох, А-Чжань… Кто сказал тебе такую глупость? — Сичэнь аккуратно привлек его к себе, обнимая за плечи, каждую секунду ожидая, что его оттолкнут. Ванцзи не жаловал чужие прикосновения, и даже объятия мамы еле терпел. Сичэнь обнимал его, пока они оба были маленькими. Пока не понял, что это не приносит Ванцзи удовольствия. Но сейчас, к его удивлению, тот не стал вырываться, а шевельнулся так, словно хотел приникнуть ближе.

— Никто. Но это правда.

— Не правда, — Сичэнь, пользуясь безмолвным разрешением, прижал его к себе еще ближе, накрывая ладонью макушку. — Наш отец и дядя — братья, но у них никогда не было того, что есть у нас. И я никогда не предам тебя.

Ванцзи сжался.

— Я знаю, что, даже если бы не было Ваньиня, тебе пришлось бы найти жену и завести детей.

— Но эта мысль почему-то не кажется тебе такой… ужасной? — Сичэнь словно услышал то, что осталось несказанным. — Но ведь и ты когда-нибудь найдешь кого-то, кому посвятишь свою жизнь.

Ванцзи поежился.

— Жена — это… это не то. Это долг.

— Наш брак с Ваньинем тоже был не особо мною желанен, если помнишь.

— Но не теперь. Я вижу, как ты хочешь, чтобы он стал настоящим. Ванцзи глупый?

— Хочу, — не стал скрывать Сичэнь, прижимаясь губами к теплому виску. — И Ванцзи совсем не глупый. Ты мой брат. У меня может быть еще десять жен и сотня наложниц, но брат был, есть и останется один, понимаешь?

— Ванцзи глупый.

— Нет. Но я хочу знать, откуда у тебя такие мысли. Дядя?

— Нет.

— Тогда откуда? А-Чжань, не закрывайся, мне нужно знать.

— Вэй Ин… — совсем уже неслышно выдохнул Ванцзи и слабо шевельнулся, обозначая желание выбраться. Сичэнь разжал руки, но оставил одну на его плече. — Когда вы уехали из Пустых земель, мы иногда… разговаривали. И он как-то сказал, что чувствует, как отдаляется от него Ваньинь. И как тяжело — смотреть, как уходят близкие и как ты становишься им больше не нужен.

Сичэнь медленно выдохнул. Вот в чем дело…

— И ты все это время держал в себе?

— Я вспомнил об этом сегодня, когда ты встретил нас с охоты.

— Я понял, — Сичэнь виновато опустил глаза. А-Чжань стоял перед ним, а он высматривал через его плечо Ваньиня.

— Ванцзи просит прощения за свои… эмоции. Я не должен всего этого испытывать и говорить, — Лань Чжань отстранился, принимая отстраненный вид, и поклонился.

— Ты живой человек, а не Стена послушания, — Сичэнь покачал головой. Ему не нравилось, когда брат закрывался так. — Ты имеешь право на эмоции.

— Я должен больше работать над собой.

— Я не хочу, чтобы ты превратился в бездушный камень, А-Чжань. Мне нравится, когда ты улыбаешься.

Взгляд Ванцзи вильнул.

— Я не смогу стать таким, как Ваньинь.

— И слава всем богам. Мне не нужен второй Ваньинь. Мне нужен мой братик А-Чжань.

— Вэй Ин по нему скучает…

Сичэнь усталым жестом потер лоб.

— Я тоже бы по тебе скучал, если бы ты уехал так надолго. И дело вовсе не в Ваньине. Лань Чжань, это нормально. Скучать, хотеть дружить, бояться, волноваться. Даже ревность нормальна.

— Не нравится, — Ванцзи повел плечом, едва не скривившись. — Ревновать не нравится.

— Это никому не нравится, — Сичэнь помолчал немного, а потом потянулся к уже остывшему чаю. — А-Чжань, раздели со мной прогулку сегодня вечером. Мы давно не ходили с тобой кормить кроликов вместе.

Глаза Ванцзи вспыхнули радостью.

— Я зайду на кухню за морковкой.

Сичэнь спрятал улыбку за чашкой.

Глядя на то, как возиться Лань Чжань с кроликами, Сичэнь улыбался, с глухой тоской думая о том, какой тот еще ребенок, и как сильно поломало его воспитание Облачных Глубин. Он мог спорить с Ваньинем сколько угодно, но чем старше становился, тем четче понимал: в погоне за совершенством система ломает своих детей. Слепое подчинение правилам делает их всех копий друг друга, и это заметно особенно сейчас, когда Ваньинь вернулся в Орден. Он… как яркая райская птица среди них. Неудивительно, что адепты к нему тянутся.

Даже А-Чжань. Который, несмотря на возраст, иногда вел себя, как ребенок. И да, тянулся к тому, кто не похож. К Вэй Ину. Ваньиню. Словно ища в них то, чего не было в Облачных Глубинах — жизни. Той самой яркой, шумной, бурлящей. Просто другой. В той, где за возможность оставить найденных на берегу кроликов не нужно выдерживать настоящий бой и смех не считается нарушением.

****

Глядя на то, как возиться Лань Чжань с кроликами, Сичэнь улыбался, с глухой тоской думая о том, какой тот еще ребенок, и как сильно поломало его воспитание Облачных Глубин. Он мог спорить с Ваньинем сколько угодно, но чем старше становился, тем четче понимал: в погоне за совершенством система ломает своих детей. Слепое подчинение правилам делает их всех копий друг друга, и это заметно особенно сейчас, когда Ваньинь вернулся в Орден. Он… как яркая райская птица среди них. Неудивительно, что адепты к нему тянутся.

Даже А-Чжань. Который, несмотря на возраст, иногда вел себя, как ребенок. И да, тянулся к тому, кто не похож. К Вэй Ину. Ваньиню. Словно ища в них то, чего не было в Облачных Глубинах — жизни. Той самой яркой, шумной, бурлящей. Просто другой. В той, где за возможность оставить найденных на берегу кроликов не нужно выдерживать настоящий бой и смех не считается нарушением.

…В цзинши Сичэнь вернулся, полный дум и не в самом лучшем расположении духа. Хотелось пройти мимо своего крыльца и, обогнув дом, войти совсем в другую дверь. Там, где тихо, сонно и неуловимо пахнет лотосами. Наверное, он даже имеет на это право, но… Ваньинь спит, до ночи еще несколько часов и, наверное, ему тоже стоит отдохнуть. Завтра тяжелый день, вечерняя прогулка не предвидится, так что, вместо того, чтобы дойти до Ваньиня, Сичэнь прошел к себе и, кинув короткий взгляд на стопку скопившихся за это время документов, принялся их разбирать.

В себя его привел короткий, почти робкий стук в дверь. Сичэнь выдохнул, повел плечами и, потирая глаза, пошел к двери.

— Глава Лань! — стоявшая за ней девушка упала на колени в поклоне, как только Сичэнь появился на пороге.

Тот сначала опешил от неожиданности, но взял себя в руки быстро. Девушка не была ему знакома, но была в орденском одеянии и, судя по всему, привело ее сюда какое-то очень серьезное дело, раз она решилась покинуть женскую половину резиденции, чтобы на ночь глядя постучаться в дом Главы.

— Доброго вечера, госпожа, — Сичэнь едва коснулся ее плеча, — поднимитесь и расскажите, кто вы и что привело вас сюда в такой час.

Та встала на ноги без его помощи на удивление грациозно и плавно, словно репетировала это долгими часами.

— Прошу простить Главу Лань за визит в такой поздний час, — она алела смущенным румянцем и едва смотрела на него. — Меня зовут Лань Фанглан, и я дочь Учителя Лань Шаоэра.

— О, — Сичэнь, вспомнивший недавнюю историю на тренировочном поле, окинул девушку более внимательным взглядом. Не слишком высокая, но статная, большие глаза, чуть вздернутый тонкий носик — она напоминала прекрасный бутон, внутри которого пряталась задорная огненная искорка. Лань Фанланг была очаровательна и, стоило признать, у учителя Шаоэра были основания считать, что у нее были все шансы стать Госпожой Облачных Глубин. Если бы не…

— Да, — Лань Фанланг прикусила губу и потупила взгляд. — Как только отец мне все рассказал, я пришла просить Главу Лань не наказывать его. Он уже не так молод, и…

Она замялась, вздрогнула испуганно, оглянувшись назад, словно услышала что-то, и Лань Сичэнь приоткрыл дверь шире.

— Если Госпожа Лань желает, она может зайти. И мы обсудим эту ситуацию за чаем.

На лице девушки отразилось замешательство и сомнение, но шорох веток, решил все за нее. Она на миг зажмурилась и вошла в дом Сичэня. Сделала пару шагов, оглядываясь, и снова опустила его на свои сжатые пальцы.

— Отец не хотел ничего плохого, и не желал вреда ни вам, ни вашему супругу.

— Успокойтесь, госпожа. Я заварю чай, — не дожидаясь ее ответа, Сичэнь убрал в сторону оставшиеся документы, выдвинул столик и в полной тишине, под внимательным взглядом Лань Фанланг принялся за заварку. И, как только был сделан первый глоток, задал вопрос устроившейся напротив девушке.

— Что заставило вас думать, что я могу наказать вашего отца?

— Он… посмел поставить под сомнение действия вашего супруга.

Очень… интересная трактовка, Сичэнь оценил. Не только красива, но и умна?

— Как Учитель, он совершил только одну ошибку, однако она не из тех, что требуют наказания.

— Он сказал мне, что вы не требуете наказания для него, но его нежелание заставлять нас волноваться сравнимо только с его же упрямством.

— Вы ему не поверили? — сделал вывод Сичэнь. Он мог ее понять.

— Нет. О чем сейчас очень сожалею. Из-за этого я нарушила покой Главы Лань. Прошу простить эту недостойную, — Лань Фанланг отставила в сторону свою чашечку и поклонилась, коснувшись лбом пола.

— Вы всего лишь беспокоились о своем отце, вам не за что извиняться, госпожа.

— Глава Лань слишком добр, — она поднялась, слабо улыбнулась. — В таком случае… Я могу попросить Главу вернуть мне мое прошение?

— Прошение? — Сичэнь едва заметно нахмурился. Он, конечно, разобрал не все документы, но оставшихся нетронутыми осталось совсем чуть, и ничего похожего на прошение он не встречал. Он бы запомнил: женщины Ордена Лань со своими проблемами предпочитали разбираться сами либо через своих мужей.

— Утром я передала Главе Лань письмо с просьбой разрешить мне принять наказание за отца, — Лань Фанланг прикусила ярко-красную губу. — Но не смогла дождаться ответа и пришла за ним сама.

— Я разобрал не все письма, но… Дайте мне минуту, госпожа.

Сичэнь поднялся, подошел к небольшой куче оставшихся документов и вернулся к гостье спустя минуту.

— Вашего письма нет, госпожа Лань. Возможно, его еще не успели доставить?

— Ох… Наверное, служанка слишком долго его несла… Я спрошу у нее. Но если мое письмо окажется в ваших руках завтра, я прошу Главу Лань вернуть его мне. А лучше сжечь, не читая.

— Даю вам слово, госпожа, — Сичэнь успокаивающе улыбнулся и допил чай. Едва заметно поморщился от ставшего горьким привкуса и тут же скрыл это доброжелательной улыбкой. — Надеюсь, вся эта история забудется, и больше не доставит хлопот ни вам, ни вашему отцу.

— Благодарю, Глава Лань, за заботу.

— Не стоит благодарности, госпожа. Никому не нужен конфликт между Орденами.

— Конфликт между Орденами? — Лань Фанланг вскинула на него удивленный взгляд, в котором спустя пару секунд засветилось понимание. И страх. Но, прежде чем ее лоб снова коснулся пола, Сичэнь подался вперед, едва касаясь хрупких плеч.

— Не стоит, госпожа, мы все решили, — то ли от резкого движения, то ли усталости, но в глазах на мгновение потемнело, и Сичэнь мотнул головой, пытаясь разогнать собирающийся в сознании туман. Кажется, он все-таки перетрудился. Даже двигаться стало тяжело.

— Глава Лань, с вами все хорошо? — встревоженный голосок Лань Фанланг стремительно отдалялся, но Сичэнь все-таки смог ободряюще улыбнуться и даже как-то подняться на ноги.

— Да… Госпожа Лань… — концентрация потребовала чудовищного усилия воли, — уже поздно, и…

— Я сейчас уйду, Глава Лань. Только помогу вам. Вы так устали, мой господин… Вам нужно отдохнуть…

Да, отдохнуть. Поспать хоть немного… Завтра отчет по инвентаризации… А потом обязательно прогуляться… с Ваньинем…

…Ему снился Ваньинь или он грезил им наяву, но возвращаться в реальность Сичэнь не хотел. Тот Ваньинь из источника — обнаженный, гибкий, пылающий — тянул к себе, манил и звал. Целовал, ласкал, заставлял задыхаться от стонов и захлебываться воздухом. Такой жаркий, податливый и нежный… Сичэнь даже успел взорваться удовольствием прежде, чем тьма пустого сновидения прогнала нечеткую томную картинку распущенных волосы Ваньиня и его почему-то тоскливых глаз.

…Голова болела нещадно, а сухость во рту заставила начать мечтать о глотке воды еще до того, как Сичэнь смог заставить себя открыть глаза. Все это напоминало похмелье, но, несмотря на туман в голове, Сичэнь четко помнил, что не пил накануне вечером ничего, крепче чая. Правда, как он оказался в постели, да еще и почти полностью раздетым, он все-таки не вспомнил. Как и то, куда мог деть лобную ленту. Он искал ее за кроватью, и под ней, перетряхнул одежду и даже выглянул за окно на случай, если ее унесло сквозняком, но найти так и не смог. Хмурясь на собственную рассеянность, он порадовался только тому, что позаботился о запасной, и может показаться на люди в приличном виде.

Приведя в порядок себя и комнату, выпив почти целый кувшин воды, Сичэнь почувствовал себя гораздо лучше и даже готовым к грядущему дню. Выйдя из цзинши, он потоптался на крыльце, а потом все-таки решил, что не стоит будить Ваньиня, даже на завтрак. Лучше будут, если они встретятся уже после того, как Сичэнь отчитается об итогах инвентаризации, и ничего им не помешает.

…В трапезной на него смотрели. Странно, с легким недоумением и любопытством. Сичэнь даже украдкой оглядел себя пару раз, чтобы проверить, все ли в порядке с одеждой, но ничего, что могло бы послужить причиной такого внимания, не обнаружил. Однако и без того невеликий аппетит пропал окончательно, и он вышел раньше всех, гадая о таком странном поведении адептов и даже парочки Старейшин, которые, в отличие от «молодежи», смотрели… с одобрением?

— Ванцзи желает брату доброго утра.

Фигуру в белом на дорожке, занятый своими мыслями, Сичэнь заметил в последний момент, но не смог сдержать улыбки. Обычно выглядевший идеально в любое время суток, сегодня А-Чжань казался немного сонным и встрепанным. Хотя это для Сичэня он был таким, для всех остальных он выглядел почти совершенством.

— Доброго утра, А-Чжань, — Сичэнь коснулся его сомкнутых пальцев, заставив распрямиться, и пошел по дорожке дальше, уверенный, что брат последует за ним. — Тебя не было на завтраке.

— Я… проснулся позже обычного, — судя по сопению, Ванцзи был крайне недоволен собой.

— На пару минут? — Сичэнь улыбнулся, поймал взгляд проходившего мимо адепта и повернулся к брату, останавливая его.

— У меня все в порядке с одеждой, А-Чжань?

Ванцзи окинул его придирчивым взглядом.

— Как и всегда.

— С волосами? Может, криво повязана лента?

Ванцзи едва заметно нахмурился.

— Старший брат безупречен. К чему такие вопросы?

— На меня странно смотрят все утро.

— Возможно, старшему брату показалось? Как поздно ты вчера лег?

Сичэнь попытался вспомнить, сколько времени было, когда на пороге появилась Лан Фанглан и не смог. Хотя не сказать, что он вообще об этом думал. Кажется, он даже не слышал звука колокола.

— Поздно. Я разбирал бумаги, их столько накопилось.

— Тебе нужно отдохнуть, — с искренней заботой в голосе произнес Ванцзи.

— Сегодня сдам отчет об инвентаризации, решим вопрос о закупках, и будет полегче.

— Я надеюсь на твое благоразумие, брат. И я рад, что Вэй Ваньинь здесь.

— Почему? — Сичэнь неожиданно смутился.

— Он заставляет тебя отдыхать, — Ванцзи пожал плечами. — Я хотел бы успеть на завтрак.

— Да, конечно. Встретимся позже, А-Чжань.

…На Совете Старейшин было даже хуже, чем в трапезной. Напрасно Сичэнь пытался уверить себя, что ему кажется. Он привык, что на него смотрят. Со скептицизмом, возмущением, как угодно, только не так… странно. С тем же любопытством, внезапным одобрением. С него не спускали глаз, и, кажется, услышали хорошо хоть половину его речи, а цифры итогов инвентаризации и вовсе пропустили мимо ушей. Небольшое оживление случилось только когда они перешли на обсуждение предстоящих закупок, причем большей частью обошлись даже без привычных споров. Как бы то ни было, как только Совет официально был закончен, Сичэнь выдохнул с облегчением. Собирая свои бумаги, он ждал, пока зал для совещаний опустеет, как делал всегда. И к тому, что на стол перед ним упадет тень, не был готов.

— Старейшина? — Сичэнь вскинул глаза и замер под взглядом светлых, выцветших от старости глаз.

— Хороший выбор, Сичэнь, — произнес Старейшина, глядя на него все с тем же одобрением и поглаживая редкую и седую бородку. — Наконец-то правильное решение.

И, не дождавшись ответа, неторопливо направился к выходу, оставив Сичэня в недоумении и с истерично бьющимся сердцем. Что за ерунда? Не мог же Старейшина так отозваться о его предложении о закупках. Особенно после того, как сам высказался против шести позиций из предложенных десяти.

Хмурясь и чувствуя неясную тревогу, Сичэнь собрал документы и поднялся. Оставив стопку для тех, кто придет разбирать ее для архива, он поправил одежду и, гадая, проснулся ли уже Ваньинь, вышел из зала. Остановился на пороге, оглядываясь, и не смог удержать улыбку при виде хмурого Ваньиня. Тот, несмотря на свой безупречный внешний вид, выглядел сонно, недовольно и очень мило.

— Доброго утра, супруг мой, — Сичэнь спустился с крыльца едва не бегом, краем сознания радуясь, что рядом не было никого, кто мог бы прочитать нотации о торопливости.

— Ты утверждаешь или желаешь? — Ваньинь на такое обращение закатил глаза, но быструю улыбку, скользнувшую по его губам, Сичэнь заметил.

— Ты про доброе утро или про супруга? — и кто бы сказал, что Сичэнь будет в восторге от подобных разговоров, весьма далеких от официальных и витиеватых фраз, принятых в Облачных Глубинах.

Ваньинь на это только фыркнул, тут же став похожим на кота.

— Кто ты такой и куда дел Лань Сичэня?

— Понятия не имею, о ком ты, — Сичэнь улыбнулся. Ярко, счастливо. — Для моего супруга я — Лань Хуань, и я буду счастлив, если ты будешь называть меня так.

— Хм? Стоило только мне привыкнуть просто к Сичэню, ты решил, что хочешь слышать другое? — Ваньинь вскинул бровь. Этот жест вышел таким четким и красивым, словно отточенным. — Определитесь уже, господин мой Лань.

— Я буду счастлив услышать от тебя любое свое имя.

— Лань Хуань, — с задумчивым видом произнес Ваньинь, словно пробуя на вкус, и Сичэня словно в жар бросило. — Мне нравится. Тогда… окажете мне ответную любезность?

— Вэй Чэн? — Сичэню показалось, что произнесенное лаской коснулось губ. — Ты позволишь меня так называть?

— Ваньинь мне тоже нравится, но если хочешь…

— Хочу, — Сичэнь даже не стал его дослушивать. Слишком порывисто и резко, вопреки правилам. Словно… словно совсем забыл о них.

Ваньинь вздохнул нарочито тяжело, отвернулся, но не стал убирать руку в сторону, когда Сичэнь, не в состоянии быть рядом и не касаться, кончиками пальцев провел по ребру его ладони в нежной и почти невесомой ласке.

— Ты успел на завтрак? — спросил Сичэнь, решив сменить тему, пока Ваньинь не передумал на счет имени.

— Нет, но я не особо расстроен. Завтраки у вас отвратительные, — не моргнув глазом, выдал Ваньинь, и Сичень еле поборол порыв закатить глаза в стиле самого Ваньиня.

— Они полезны.

— Не сомневаюсь. Что не отменяет их отвратительного вкуса, — проворчал Ваньинь с легкой улыбкой.

— Ну да, после них мы всего лишь не дышим огнем, подобно драконам, — пробурчал Сичэнь, на полном серьезе задумавшийся, не стоит ли обидеться за родной Орден. Но мягкий смех Ваньиня сбил весь настрой.

— Ты очарователен, и если бы я уже не… — словно запнувшись о непроизнесенное слово, он прикусил губу, и Сичэнь уже хотел потребовать договорить, но за спиной Ваньиня, на другом конце дорожки появился Лань Цижэнь. Очень хмурый Лань Цижэнь. Сердце Сичэня екнуло. Обычно дядя большей частью был просто раздражен и иные эмоции не показывал окружающим, но сейчас вокруг него словно туча сгустилась.

— Дядя, — Сичэнь отшагнул от Ваньиня и вежливо поклонился, краем глаза замечая, как рядом склонился в поклоне Ваньинь.

— За мной, — суровым, не терпящим возражений голосом произнес Лань Цижэнь и, резко развернувшись, исчез среди кустов, коими была полна резиденция.

Сичэнь повернулся к потемневшему Ваньиню, на его вопросительные взгляд пожал недоуменно плечами. С тех пор, как Сичэнь стал Главой, дядя старался придерживаться правил этикета, но сейчас повел себя так, словно Сичэнь — мальчишка, нарушивший кучу правил и пойманный на нарушении самого важного из них.

— Пойдем, — негромко выдохнул Сичэнь и направился вслед за дядей, чувствуя, как тревога потихоньку сжимает сердце в тиски. Но тот факт, что Ваньинь пошел даже не следом, а рядом, едва касаясь его словно в молчаливой поддержке, чуть-чуть успокаивал и напоминал, что он все-таки не мальчишка. Но если бы он знал…

— Второй господин Вэй? Вас я не приглашал, — дойдя до своего домика, Лань Цижэнь остановился на пороге его рабочей половины и нахмурился, заметив, что Сичэнь пришел не один.

— Вы не уточнили, Учитель Лань, — от Ваньиня дохнуло холодом. — Я всего лишь последовал за своим супругом.

Пойманный на «ошибке», Лань Цижэнь поджал губы, приняв высокомерный вид.

— Супругом, говоришь… Может, это и к лучшему, решим все разом, — не дожидаясь ответа, он перевел взгляд на Сичэня, и в его темных глазах появилось что-то, что Сичэнь расшифровать не мог. Удивление, одобрение и… разочарование? — Нам всем лучше зайти внутрь. Негоже пока знать остальным. Хотя все и так уже все знают.

Он резко развернулся, так, что полы ханьфу захлестнули ступни, и вошел в дом, кинув на них недвусмысленный требовательный взгляд. Сичэнь вздрогнул, по спине прошелся холодок очень нехорошего предчувствия, которое только усилилось от ощущения буквально закаменевшего Ваньиня, повернуться к которому Сичэнь заставить себя не смог. А потом…

— Лань Сичэнь! Почему о том, что ты выбрал себе жену, я узнаю не от тебя, а от сплетничающих адептов?! — Лань Цижэнь даже не дошел до своего кабинета, сорвавшись на пороге. Разъяренный, раздраженный, и да, разочарованный… Он вытянулся в струну, почти потеряв контроль, судя по тому, как на миг заложило уши.

Сичэнь опешил. Выдохнул резко, дернулся даже.

— Жену? Я никого не выбирал, — как только схлынул первый шок, пришло недоумение. — Дядя…

— Глава Лань! — приоткрытая дверь кабинета Лань Цижэня распахнулась, и на пороге появилась Лань Фанглан. Дрожащая, едва сдерживающая слезы в широко распахнутых глазах, стискивающая в руке знакомую ленту с вышитыми облаками… — Вы… вы даже не помните, как отдали мне ленту? О, боги… какой позор….

Она упала на колени, спрятав лицо в ладонях, узкие плечи затряслись от прорывающегося рыдания.

— Вчера вы были так красивы и обходительны, господин Лань… вы обещали… я не смогла устоять, и… вы отдали мне ленту, и я поверила вашим обещаниям… Какой позор… — сквозь слезы ее голос звучал надорвано и жалко. С каждым ее произнесенным словом Лань Цижэнь чернел лицом все больше, а Сичэнь вспомнил, как утром искал ленту. И как… снился ему ночью Ваньинь. Но это был лишь сон! Внутри ожгло жидким огнем, хотя кожа, казалось, покрылась инеем. И потемнело вокруг. Ваньинь!

— Ваньинь, — Сичэнь обернулся к застывшему рядом супругу и провалился в его глазах, в которых дотлевало… что-то. — Ваньинь, это не…

— Госпожа Лань вчера была в твоих покоях, ты же не посмеешь это отрицать! — дядя почти кричал шепотом.

— Она пришла, чтобы попросить за отца…

— Вы исполнили мою просьбу, и взамен высказали свою, — всхлипнула за спиной Лань Фанглан. — Я не смогла отказать Главе Лань и его желанию иметь наследника.

— Но я не… — растерявшись, Сичэнь замер на полуслове, чувствуя себя загнанным в ловушку. И глаза Ваньиня…

— Вам стоило сказать мне об этом, Глава Лань, — спокойным, слишком спокойным и безразличным голосом произнес Ваньинь. Ни Тьмы вокруг его фигуры, ни даже всплеска ци. Словно… ему было все равно. Или внутри все застыло. — Больше не смею обременять Облачные Глубины своим присутствием. Учитель Лань, Госпожа Лань…

Он поклонился грациозно, без единого резкого движения, скользнул взглядом мимо Сичэня, словно того и нет и, развернувшись, исчез в конце дорожки под сдавленные всхлипы Лань Фанглан.

Сичэнь несколько мгновений смотрел в пустоту туда, где только что был Ваньинь, чувствуя, как заливает холод изнутри, а потом осознание ударило сразу, наотмашь. Ваньинь ушел. Ушел! И если… Даже не дав себе додумать страшную мысль, он шагнул за ним, и в спину ударило яростное:

— Ты пойдешь за ним только для того, чтобы потребовать развода, Сичэнь!

Сичэнь застыл, и перед глазами замелькали картинки вчерашнего вечера. Фанланг, разговор, чай, прошение, которого не было, чай, его внезапный приступ усталости… И недавний разговор с Лань Шаоэром. Внутри полыхнуло яростью от осознания, но навстречу темному взгляду дяди он развернулся с маской спокойствия на лице.

— Развод не означает свадьбы, Учитель Лань, — официальное обращение, неэмоциональный тон — о, Сичэнь тоже был Ланем. — Я не желаю брать в жены лгунью, которая опоила меня для того, чтобы забрать мою ленту, пользуясь моим бессознательным состоянием и беспамятством.

На лице Лань Цижэня промелькнул шок, а вот нежная кожа Лань Фанглан пошла некрасивыми пятнами.

— Глава Лань, я пила чай, который заваривали вы! И я не прошу вас жениться на мне!

— Разумеется, это было бы недостойно, — Лань Сичэнь даже улыбнулся. Холодно, надменно. — За вас это сделают. Не так ли, Учитель Лань?

В глазах Лань Циженя вспыхнул гнев и неожиданное уважение.

— Ты забываешься, Сичэнь. Если ты не помнишь, откуда ты так уверен, что на самом деле не отдал ленту сам?

Сичэнь сглотнул, отгоняя возникшее сомнение, но только поджал губы.

— Потому что измена противна моей природе, правилам и воспитанию. Вашему воспитанию, дядя. Я не смог бы этого сделать, в каком бы состоянии не был. Тем более, забыть об этом. А теперь…

— Ты позволишь позору пасть на эту девушку и на себя?!

— Позором будет мое лживое признание в том, что ее слова — правда!

— Позором был твой брак, Сичэнь. Это твой шанс все исправить.

— Подставив Орден под удар гнева Илин Вэй? — невозмутимость Сичэня дала трещину.

— Уверен, Глава Вэй войдет в положение, пусть тебя это не волнует, — Лань Цижэнь шагнул к Сичэню, но тот отшатнулся. А потом и вовсе развернулся к нему спиной.

— Поговорим об этом позже, — бросил жестко, даже грубо. — Сначала я поговорю с Ваньинем.

— Сичэнь!

Но тот уже ничего не слышал. Нарушив, наверное, с десяток правил разом, он вихрем пронесся по дорожкам резиденции, взлетел на крыльцо Ваньиня, распахнул дверь и застыл, глядя на опустевшую комнату. Только аромат лотосов расплывался по полу и стенам. Внутри разворачивалась паника, но Сичэнь безжалостно ее подавил. Он не мог уйти далеко, его еще можно догнать. Но, стоило ему выйти на крыльцо, как внутри словно что-то разбилось: в двух шагах от крыльца дотлевал черный круг там, где активировали талисман перемещения. Ваньинь ушел из Облачных Глубин…

Сичэнь сгорбился, чувствуя, как разливается внутри горечь разочарования и боль. Он подвел Ваньиня… На деревянных ногах он вернулся в дом и рухнул на кровать Ваньиня. Зарылся лицом в подушку, чувствуя тонкий аромат лотосов. Вдохнул судорожно, сжался, и перед глазами снова замелькали картины вчерашнего вечера. Ему снился Ваньинь, но если его и правда опоили, то… изменил ли он? И был ли он в бессознательном состоянии на самом деле? Дядя прав: то, что он ничего не помнит сегодня, не значит, что он на самом деле не совершил чудовищную ошибку вчера. Но он не мог! Не мог. Будучи в своем уме и твердой памяти, но… он не был. Или… Он помнит только, что ему было очень хорошо, но ничего больше.

Сичэнь стиснул в кулаке уголок подушки и застонал. Он не сможет объяснить ничего Ваньиню, не сможет доказать. А у Лань Фанглан была его лента, и о ее значении Ваньинь знает так же хорошо, как и любой адепт, обучавшийся в Облачных глубинах.

— Сичэнь… — дверь скрипнула, раздались тихие шаги Лань Цижэня. — Ты ушел.

Судя по голосу, дядя уже успокоился. Или принял окончательное решение.

— Ты не веришь мне, — Сичэнь упрямо сдвинул брови, но отпустил подушку и сел, скользя взглядом по комнате. — Зачем бы мне там оставаться.

— Моя вера не имеет значения. Ты ведешь себя, как мальчишка. Даже у Вэй Ваньиня выдержки больше, чем у тебя.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас? Ваньиня нет, и я понятия не имею, как буду вымаливать у него прощение за то, что не совершал.

Лань Цижэнь медленно и глубоко вздохнул.

— Тебе лучше забыть о Ваньине и подумать о вашем разводе.

Сичэнь стиснул зубы:

— Ты не заставишь меня жениться, так что наш развод ничего не изменит.

— Сичэнь, — голос дяди стал ледяным. — Ты, видимо, не до конца понимаешь ситуацию. Или плохо слушал. Лань Фанглан фактически обвинила тебя в насилии, сказав, что ты потребовал с нее плату в обмен на ее просьбу. И, заметь, я даже не спрашиваю тебя, что это за наказание и за что. Воспользовался девушкой, а потом, то ли от стыда, то ли от того, что она тебе так понравилась, ты отдал ей ленту. И слава всем богам, ты сделал хотя бы это, иначе… Сичэнь, ее видели у твоего дома. Как ты пригласил ее, и как она вошла. Она пробыла у тебя почти всю ночь, и ты сейчас хочешь мне сказать, что вы просто разговоры вели?!

— Почему ты мне не веришь?! Она пришла, мы поговорили немного, я сказал ей, что эту ситуацию мы разрешили с ее отцом, и ее просьба не имеет смысла, а потом… я вдруг почувствовал себя плохо и…

— Сичэнь. Достаточно. Даже если ты говоришь правду, теперь это не имеет значения. Доказать свою невиновность ты сможешь только, если умрешь, и мы сыграем тебе Расспрос. Тебе не поверит никто, тем более, когда уже весь Орден видел твою ленту на ней. Сейчас тебе стоит подумать не о том, как извиняться перед Ваньинем, а о том, какой позор падет на весь Орден, если хотя бы малая часть этого станет известна. Подумай хотя бы о Ванцзи, если тебе все равно на нас или Орден. О том, какие новости о тебе дойдут до твоего отца.

Сичэнь застыл. Заледенел. Словно разом вынули из него все эмоции и чувства, оставив лишь пустую оболочку. Ни искры, ни тени. Ничего. Он медленно поднялся, оправил сбившуюся одежду и поднял на Лань Цижэня опустевшие глаза.

— Чего хочет от меня Учитель Лань?

— Не веди себя так, словно я тебе враг! — Лань Цижэнь вскинулся, глядя на него из-под нахмуренных бровей. — Ты Глава Ордена и не принадлежишь себе!

— Учитель Лань, — от тона Сичэня инеем, кажется, покрылись все стены и углы.

Лань Цижэнь шумно выдохнул, едва не скрипнув зубами.

— Вечером ты подпишешь бумаги о разводе, и начнем подготовку к свадьбе.

Сердце полыхнуло мгновенной невыносимой болью, и… замолкло. Сичэнь на секунду понадеялся, что навсегда.

— Я не желаю видеть никаких гостей на свадьбе, — Сичэнь смотрел на дядю жестко, непримиримо.

— Сичэнь!

— Иначе Лань Фанглан будет искать себе другого мужа.

На лице Лань Цижэня заходили желваки.

— Это может быть расценено Орденами, как оскорбление.

— Мне все равно. И доведите до Лань Фанглан, что наш брак будет только официальным. Я не собираюсь делить ложе со змеей в оболочке женщины.

— Да как ты… — глаза Лань Цижэня распахнулись от вспыхнувшей ярости, но Сичэнь уже прошел мимо него к двери.

— И я запрещаю трогать эту комнату, — на пороге он кинул короткий взгляд из-за плеча и вышел, прикрыв за собой дверь. Больше не Лань Сичэнь.

Глава Ордена Лань.

Конец 1 части