Chapter Text
Дом вокруг него двигался. Что-то скрежетало, шуршало, перекатывалось – словно оказался внутри гигантской головоломки, где одни уровни постоянно сменяются другими.
Разбитый телефон перестал включаться, похоронив не только пароли от соцсетей, мессенджеры и банковские приложения, но и план здания, что сейчас было куда важнее. Поэтому Цзян Чэн прижимался к несущей стене всем телом, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в темноту ожившего дома и не решаясь двинуться с места. Все сейчас зависело от его напарника, который, как назло, не спешил возвращаться. Секунды тянулись, складываясь в минуты, и Цзян Чэн начал нервничать.
Неужели засранец решил его бросить? Не сказать, чтобы это удивляло, Цзян Чэн никогда ему не доверял до конца, но почему именно сейчас? Спустя столько времени, после стольких испытаний, когда Цзян Чэн начал… если не верить, то хотя бы поворачиваться спиной без опаски.
Мысленно выругавшись, он чуть сдвинулся в сторону и заглянул за угол.
Картина там не изменилась: все тот же ярко освещенный коридор с плакатами на стенах и единственной заманчиво приоткрытой дверью, из которой неслись оживленные голоса и смех.
Все это, обстановка и люди, сгорело в огне целых пятнадцать лет назад. Ужасная трагедия, которая не могла не стать причиной появления полтергейста.
Сейчас тот пробудился, накрыв здание ночного клуба мороком, восстановив сгоревшие помещения, закрыв провалы в стенах и вернув на место гипсовые перегородки. Вот только их перетасовало как карты в колоде, и войдя в ту комнату, Цзян Чэн мог оказаться в другой части здания или провалиться в пустую шахту лифта – полтергейст знал о появлении заклинателей и играл с ними в надежде сбить с толку, отвлечь и убить. Цзян Чэну нужно было попасть в подвал, но он уже минут двадцать кружил по цокольному этажу, не находя пути ни вниз, ни наверх. И поэтому ему требовалась помощь. Если только этот мелкий…
Его шлепнули по заднице.
Подпрыгнув, он резко развернулся, занося Саньду, но увидел только отпрянувшее облачко темной энергии.
– Ты…
Призрак Мо Сюаньюя облетел вокруг, обдав его волной веселья.
– Нашел время для шуток!
Колокольчик, висевший на поясе Цзян Чэна, звякнул, и он услышал – не ушами, а внутри своей головы:
«Отличная задница».
– Пошел ты.
Цзян Чэн выдохнул и опустил меч. Если бы Мо Сюаньюй действительно к нему прикоснулся, то это бы ощущалось не как шлепок, а как ожог смертельного холода. Такое прикосновение призрака могло убить или вырубить обычного человека и даже для заклинателя не проходило бесследно. Мо Сюаньюй же просто развлекался, транслируя ему эмоции и ощущения. Наверное, думал, что это смешно.
Если жизнь с Не Хуайсаном и Вэй Усянем, которые мнили себя великими шутниками, чему и научила Цзян Чэна, так это – игнорировать идиотов.
– Что-нибудь выяснил?
Мо Сюаньюй еще раз облетел вокруг и направился по коридору в ту сторону, откуда они пришли.
– Та боковая дверь?
«Как я и говорил».
Цзян Чэн закатил глаза и последовал за ним.
Они прошли так всего ничего, когда Мо Сюаньюй вдруг резко прянул ему в лицо. Цзян Чэн отшатнулся, и вовремя – из стены выплыл призрак какого-то толстяка, пьяно пошатываясь, пересек коридор и исчез в другой стене. Если бы не Мо Сюаньюй, Цзян Чэн столкнулся бы с ним, что ничего хорошего не сулило.
– Спасибо, – сказал он сквозь зубы.
В ответ его окатило такой волной радости, что стало дурно. Цзян Чэн потряс головой и недовольно потопал за призраком.
Потрясающая ситуация! Он не знал, как добраться до подвала, не попавшись в ловушку полтергейста, и не мог заранее почуять призраков, потому что они все были частью той энергии, что пронизывала каждый кирпичик в доме. И это сделало его полностью зависимым от Мо Сюаньюя – вздумай тот предать, у Цзян Чэна не осталось бы и шанса. Это было унизительно и попросту слишком опасно. А кто во всем виноват? Из-за кого он оказался по уши в дерьме? О, Цзян Чэн знал ответ на этот вопрос!
***
Условно говоря, вся нечисть делилась на два вида: бестелесную и обладающую физическим телом. И если яо, гулей, лютых мертвецов достаточно было проткнуть духовным оружием, чтобы очистить и изгнать, то для изгнания бестелесной нечисти требовалось обнаружить источник ее силы. У чими таковым была сама природа, поэтому с ними старались не связываться без нужды. У голодных духов это был проклятый предмет, а у призраков – их останки или памятные вещи. Полтергейсты появлялись в местах массовой гибели людей, и чтобы справиться с ними, требовалось выяснить причину трагедии.
Технически, они тоже были призраками, с тем отличием, что могли манипулировать пространством. Они передвигали не вещи, а пласты реальности, но журналистам этого хватило, чтобы прозвать их эффектным иностранным словом, которое постепенно закрепилось и среди заклинателей.
Очистить место трагедии, например, авиакатастрофы или кораблекрушения, иногда не представлялось возможным, поэтому чаще всего такие места просто огораживали, чтобы никто не мог пробраться внутрь, да так и оставляли. Это место тоже долго оставалось заброшенным, пока квартал не разросся. От всех организаций, работавших в ночное время, требовали повышенных мер безопасности, поэтому ночной клуб находился в отдельном здании и на приличном расстоянии от жилых домов. Такая территория, пустующая посреди города, была слишком лакомым кусочком, и застройщик принял решение снести здание.
Но предварительно его надо было очистить – вот так агентство Цзян и оказалось втянуто в эту переделку.
Не Хуайсан только взглянул на фотографии и наотрез отказался идти с ними. «Дом после пожара? – спросил он драматично. – Вы хоть представляете, как там грязно?!»
Справедливости ради, свою часть работы он сделал на совесть: у них были планы здания, полная информация о погибших и отчет комиссии, расследовавшей дело. Комиссия пришла к заключению, что это был поджог, и, хотя преступников найти не удалось, очаг возгорания определили, так что Цзян Чэн счел задачу несложной. Нечисть не мыслила теми же категориями, что и люди: чтобы утолить негодование полтергейста, наказание поджигателя не требовалось – достаточно было очистить место возгорания. Вся сложность заключалась в том, чтобы благополучно до него добраться.
Это была работа для троих, но Не Хуайсан отказался, а Мянь-Мянь и Вэнь Нин, каждый, пока могли считаться только половиной заклинателя, поэтому пошли вчетвером.
И об этом своем решении Цзян Чэн сейчас остро сожалел.
Передвигаться по сгоревшему зданию приходилось с огромной осторожностью, так как обветшавшие перекрытия могли сломаться в любой момент. Это ведь был не жилой дом, а клуб, построенный для развлечения клиентов и изобиловавший гипсовыми арками, помостами и фальш-стенами.
Полтергейст решил проявить себя, когда они спускались по обугленной винтовой лестнице.
Призрачная женщина, обнаженная как минимум выше пояса, а может, и полностью – Цзян Чэн не разглядел – возникла прямо перед Вэнь Нином. Казалось бы, что такого – подумаешь, призрак, пусть даже и голышом, но Вэнь Нин заорал, шарахнулся и откинулся на перила. И те сломались под ним, как ветка.
В этом тоже не было ничего страшного: упасть с пяти метров для заклинателя не проблема – но Вэй Усянь, тупица героический, кинулся ловить. Для этого ему пришлось прыгнуть с верхних ступенек, и, разумеется, он придал себе импульс, направив ци в ноги.
– А ведь я говорил! – выдохнул Цзян Чэн себе под нос. – Я же предупреждал!
Он четко всем сказал, что ни о каких импульсах ци или талисманах речи быть не может, но разве Вэй Усянь когда-нибудь его слушал?!
– «Ну что ты, Чэн-Чэн, мы же не маленькие, справимся»! – передразнил Цзян Чэн, по его мнению, очень похоже. – Ты не маленький, ты кретин!
Мо Сюаньюй отлетел от него подальше.
– Я не про тебя!
Лестница не выдержала удара и обвалилась. Мянь-Мянь удалось удержаться на лестничной площадке, а они трое рухнули вниз вместе с обломками, и, если Вэй Усянь с Вэнь Нином приземлились на пол, то Цзян Чэн угодил в провал, оставшийся на месте сцены, которая некогда поднималась из цокольного этажа. Что было попросту нечестно!
Он успел сгруппироваться, но все равно неслабо приложился то одним боком, то другим, пока его наконец перестало швырять, как мячик, и размазало по ровной поверхности.
– Цзян Чэээн! Чэн-Чэн! Ты живой?
– Не твоими стараниями! – заорал в ответ Цзян Чэн.
И… Ну, это было не очень умно с его стороны. В свое оправдание он мог сказать, что Вэй Усянь все равно бы не заткнулся, пока не получил ответ.
От крика в темноте что-то зашевелилось и задвигалось, зашуршало и покатилось. Словно он разбудил нечто, много лет пребывавшее в неподвижности, и теперь оно потягивалось и зевало, прежде, чем полностью пробудиться.
– Ну, Чэн-Чээээн…
Цзян Чэн не мог ответить. Вжавшись в стену, он всматривался и вслушивался в темноту, изо всех сил стараясь не привлекать внимания.
– Наверное, н-не стоит шуметь… – расслышал он голос Вэнь Нина.
Ответ Вэй Усяня заглушил скрежет.
Круглыми глазами Цзян Чэн наблюдал за тем, как из ниоткуда появляется подъемник, как все его части приходят в движение, и давно сгоревшая сцена начинает медленно, с ужасающим скрежетанием, подниматься вверх. Полтергейст почуял их и начал действовать.
– П-призраки! – выпалил Вэнь Нин.
И Цзян Чэн услышал музыку – она неслась сверху, заглушаемая грохотом механизма. Ему отсюда ничего не было видно, но легко представилась сцена, залитая светом отсутствующих прожекторов, и танцующие на ней давно мертвые стриптизерши. Полтергейсты были опаснее обычных призраков, способных создавать морок, тем, что по-настоящему управляли пространством. Если бы Цзян Чэн прикоснулся к подъемнику, то смог бы ощутить твердость железа и липкость смазки. И если бы он попытался запустить в изнанку сцены Саньду, тот бы не прошел насквозь, а ударился о преграду – полтергейст был неуязвим для духовного оружия.
– Чэн-Чэн! – Вэй Усянь закричал так громко, что перекрыл музыку и скрежет. – Лови!
Цзян Чэн вскинул голову, но успел увидеть только как их с Вэнь Нином лица исчезают, скрытые поднимающейся сценой. Еще минута, и та встала на место, полностью запечатав отверстие в полу.
Наконец-то все стихло. И в этой тишине Цзян Чэн услышал, как что-то падает, со стуком ударяясь о стены.
Это был брелок в виде черепа. Цзян Чэн бросился к нему, поднял и сразу увидел, что запечатывающий символ на нем разрушен: Вэй Усянь отправил Мо Сюаньюя ему на помощь.
Сейчас брелок был прицеплен к поясу Цзян Чэна, а над его головой парило облачко темной энергии, старательно транслируя ободряющие эмоции.
– Не надо, – Цзян Чэн ткнул в него пальцем. – Никакого позитива, ясно?
Мо Сюаньюй слишком много общался с Вэй Усянем. Но если того Цзян Чэн еще мог вытерпеть, потому что любил, то Мо Сюаньюя он и в обычное время переносил с трудом.
***
Во всем был виноват Вэй Усянь. О чем Цзян Чэн и сообщил порхающему вокруг призраку, пока они возвращались к подозрительной неприметной двери, предположительно ведущей в подвал, но с тем же успехом – навстречу смерти.
– Как только выберемся – если выберемся – я ему все кости переломаю! Больше он не сможет скакать, как горный осел! И ничего смешного!
Мо Сюаньюй отлетел подальше, но его веселье все равно ощущалось.
Призраки умели транслировать свои эмоции: ненависть и злость, тоску, уныние, нежелание жить – пользуясь ими, как оружием. Могли даже довести жертву до самоубийства. Мо Сюаньюй использовал эту способность, чтобы общаться. Большую часть времени он проводил заключенным в пластиковом черепе, и тогда его мог слышать только Вэй Усянь. Великое счастье, потому что только Вэй Усянь – такой же незатыкающийся идиот – мог выносить этот фонтан эмоций. Цзян Чэн провел наедине с Мо Сюаньюем двадцать минут, и уже выдохся.
Благодаря фамильному колокольчику, он мог слышать призраков, но не как Вэй Усянь, а только простые и четко сформулированные мысли. Цзян Чэн совершил ошибку, сказав об этом Мо Сюаньюю, и тот забросал его информацией о том, как его задница выглядит в джинсах и без них, а также – о личных пристрастиях Вэй Усяня.
Всего несколько минут такого «общения», а Цзян Чэн уже чувствовал себя непоправимо травмированным. После этого задания ему точно понадобится терапия! Он настрого запретил говорить иначе, чем по делу, и Мо Сюаньюй на удивление послушался, чем заработал несколько очков в свою пользу. Не то чтобы Цзян Чэн собирался ему это сообщать.
Дверь выглядела непривлекательно – темная, старая и рассохшаяся – за такими в кино обычно скрывается маньяк с топором. Цзян Чэн открыл ее, подозрительно оглядел и переступил порог.
И оказался в комнате полной людей.
Ярко светили люстры и торшеры, играла музыка, в воздухе плыл аромат парфюма и сигаретного дыма. По комнате не спеша прохаживались хорошо одетые мужчины и практически раздетые женщины: они сидели на диванчиках, разговаривали с бокалами в руках, танцевали в центре зала. Все смеялись, болтали и хорошо проводили время – и все они были ненастоящими.
Легальные ночные клубы открывались ранним вечером, чтобы посетители успели приехать до комендантского часа. А уехать отсюда они и вовсе могли только утром. Поэтому в клубах была масса развлечений, не позволяющих заскучать даже за такой долгий срок: ресторан, танцпол, выступления на сцене, номера на верхних этажах и вот такие гостиные, где клиенты могли проводить время за светской беседой в компании красивых женщин. Все это было совершенно законно. Но свою популярность клуб заработал за счет проституции – совершенно незаконной, естественно. Вскрылось это уже при расследовании пожара, и, останься хозяйка в живых, ей бы светил приличный срок.
Цзян Чэн оглянулся, но на месте двери обнаружились сплошные золотистые обои. Полтергейст поймал его в ловушку, воздвигнув вокруг морок-воспоминание.
Тихо выругавшись, он отступил к стене, пропуская мимо себя пузатого мужчину под руку с двумя щебечущими девицами. Лица у всех были размыты, словно полтергейст не смог восстановить их в памяти.
– Мо Сюаньюй, – позвал Цзян Чэн негромко.
Призрак не отреагировал.
– Я не буду звать тебя «А-Юй», даже не надейся.
За это его окатили преувеличенной обидой.
– Не играй со мной в эти игры, я не Вэнь Нин. Давай, отыщи выход, который приведет нас в подвал.
Надо отдать должное, Мо Сюаньюй не стал ломать комедию, как поступил бы Вэй Усянь, а послушно пролетел сквозь стену и исчез.
Оставшись один, Цзян Чэн огляделся в поисках выхода и обнаружил три двери.
На цокольном этаже были только подсобные помещения, гримерка и крошечные комнатушки, в которых отсыпались работники, а комнаты для гостей располагались выше. Полтергейсту не под силу было поменять местами этажи, передвинуть комнаты и убрать лестницы, то есть, Цзян Чэн все еще оставался в цоколе. Но выбери он неправильную дверь, то угодил бы в очередной морок, а полтергейст не позволил бы ему вернуться назад. Один неверный шаг, и этот лабиринт иллюзий привел бы Цзян Чэна в каменный мешок, из которого не выбраться.
Мо Сюаньюй вынырнул из стены над его плечом.
«Дверь напротив».
Он поплыл вперед, пролетая прямо сквозь людей. Цзян Чэн поспешил следом, боясь потерять маленькое темное облачко из виду.
– Какой хорошенький! – вдруг сказали над ухом.
Обернувшись, он увидел прямо за собой женщину в коротком красном платье с очень смелым декольте. Ее лицо оставалось смазанным, как у манекена, и Цзян Чэн, по въевшейся привычке подмечать приметные черты, обратил внимание на пышные темные волосы, кольцами лежавшие на обнаженных плечах.
Женщина шагнула вперед. Цзян Чэн успел посторониться, и она прошла мимо него к высокому мужчине, державшему на руках действительно хорошенького кудрявого песика. Вокруг собрались несколько воркующих девушек, и Цзян Чэн понадеялся, что все они, включая песика, смогли выжить в пожаре.
Мо Сюаньюй парил у нужной двери. Цзян Чэн взялся за ручку и посмотрел на него.
«Черная лестница. Ведет в подвал».
Цзян Чэн открыл дверь и вышел из несуществующей комнаты.
Он действительно оказался на лестничной площадке, но ниже царила темнота. Пришлось включить фонарик, высветивший обломанные, словно спички, перила и пустой пролет: лестница обвалилась. Посветив вниз, Цзян Чэн убедился, что на полу не торчит арматура, и аккуратно спрыгнул. Наконец-то, они добрались до цели.
– Хорошая работа.
В ответ Мо Сюаньюй окатил его целым шквалом эмоций: недоверие, изумление, восторг – и все такие выкрученные на максимум, что просто не могли быть искренними.
– Прекращай цирк! Где ты только этому научился.
Хотя ответ лежал на поверхности.
– Что бы хорошее от него взял. Например…
Цзян Чэн задумался. Он любил Вэй Усяня, но как ни старался, не мог найти ни одной черты, которой у того стоило бы поучиться.
Мо Сюаньюй понял его молчание правильно и полетел вперед, обдав напоследок волной веселья.
Легко был забыть, что Мо Сюаньюй намного старше них, потому что он вел себя как пятилетка!
Короткий коридор привел к дверному проему – когда-то здесь была железная дверь с навесным замком, а сейчас зиял пустой провал. Цзян Чэн осторожно заглянул внутрь, не переступая порог, и обнаружил еще один морок.
Это был подвал до пожара. В тусклом свете засиженных мухами плафонов Цзян Чэн увидел увитые бахромой пыли чугунные трубы, тянущиеся по всему помещению и уходящие вверх. В дальнем углу мерно гудел генератор, тут и там была свалена старая мебель и сложены какие-то коробки. Все это Цзян Чэн отметил мельком – его внимание привлекли люди.
Двое мужчин в темной одежде двигались по подвалу с канистрами керосина, щедро окропляя все вокруг. Цзян Чэн знал картину трагедии, как ее смогло восстановить расследование, и все равно невольно поежился, когда представил, что наверху сейчас танцуют девушки и веселятся люди, а под их ногами уже притаилась смерть.
– Знаешь, – сказал вдруг один из поджигателей. – Я постою на стреме, что-то мне неспокойно.
– Да я в одиночку сколько возиться буду!
– Нам сказали начать не раньше двух ночи, времени еще полно.
Не дожидаясь ответа, он поднялся по ступенькам и остановился у выхода, на расстоянии полуметра от Цзян Чэна. Это был высокий и хорошо сложенный мужчина с коротко стриженными волосами, такой же безлицый, как и все, кого полтергейст показывал до сих пор.
Цзян Чэн немного отступил, чтобы не стоять с ним нос к носу. Он наконец-то достиг цели, но разумнее было подождать и не входить в морок.
Второй поджигатель тем временем вытащил на середину помещения картонные коробки, распотрошил их и щедро плеснул керосина. Так же он облил старую мебель – все что должно хорошо гореть.
– Готово, – сказал он, отбросив пустую канистру.
Его напарник оглянулся.
– Хорошо, тогда пора заканчивать.
Он сделал резкое движение, словно бы взмахнул рукой, но так быстро, что даже Цзян Чэн не успел отследить, а его жертва даже не поняла, что случилось. Мгновение, и нечто, остро блеснувшее на свету, воткнулось поджигателю в шею. Вздрогнув всем телом, он коротко охнул и свалился на пол бесформенной кучей. Цзян Чэн за это время разве что моргнуть успел. Он не очень понимал, что происходит, но не сомневался – поджигатель мертв.
А убийца уже неторопливо спускался в подвал.
– Без обид, старина, – протянул он вальяжно, – но ты сам виноват. Знаешь же, господин не любит болтливых. Держал бы язык за зубами, остался бы жив.
«Господин»?
Убийца перевернул тело и забрал свой… дротик? иглу? – чем бы это ни было. На этом он не остановился и начал стягивать с убитого одежду. Воспоминание становилось отчетливее, и теперь Цзян Чэн мог видеть, что на обоих было что-то вроде непромокаемых плащей, под которыми обнаружились смокинги. Значит, они проникли в клуб, изображая клиентов.
Убийца схватил тело под мышки и потащил к выходу.
И тут Цзян Чэна шлепнули по заднице.
– Ну ты нашел, когда… – начал он, оборачиваясь.
Но это был не Мо Сюаньюй. Женщина в откровенном наряде совсем не соблазнительно оскалилась, продемонстрировав выступающие, как у голого черепа, зубы.
Цзян Чэн отшатнулся, а призрак кинулся на него, выставив руки со скрюченными пальцами. Наманикюренные ногти превратились в кинжально-острые когти. Цзян Чэн уперся спиной в стену, а призрак уже навис над ним, так близко, что даже меч не вытащить. В последний момент, он отмахнулся импульсом ци. И сразу понял, что совершил ошибку.
Призрак развеялся, и вместе с ним исчез морок. Цзян Чэн оказался на пороге подвала: полностью выжженного, с черными от огня стенами, все еще остро пахнущего горелым, – а дом вокруг него задрожал.
Из стен, потолка, даже из пола, появлялись призраки. Проститутки и клиенты, работники: те, кто погиб в ту ужасную ночь, когда пламя охватило все здание, а двери и черный ход оказались заперты, – все они собрались здесь. Полтергейст обнаружил угрозу, и намеревался уничтожить.
Выругавшись, Цзян Чэн спрыгнул в подвал, где было больше места для драки. Мо Сюаньюя он не видел, да и чем тот мог помочь? Разве что…
– Мо Сюаньюй! – крикнул Цзян Чэн, обнажая Саньду. – Найди остальных и приведи сюда. Скорее!
Сосредоточившись на нем, полтергейст не мог управлять домом, а значит, Вэй Усянь, Вэнь Нин и Мянь-Мянь быстро бы сюда добрались. До их прихода оставалось просто держать оборону. Хуже всего было то, что умение Цзян Чэна чувствовать темную энергию стало бесполезным – всех этих призраков породил полтергейст, поэтому они ощущались сразу повсюду, как одно целое. Приходилось полагаться на рефлексы.
Цзян Чэн едва успел отшатнуться, когда призрак выскочил из пола у него под ногами. Не удержав равновесие, сделал сальто назад и сразу был вынужден пригнуться, избегая чьих-то рук. Отмахнувшись от ближайших призраков мечом, он подбежал к стене и прилепил к ней изгоняющий талисман.
Полтергейст оказался слишком силен, и в одиночку Цзян Чэн бы не справился с очищением, но чем больше талисманов он прилепит на стены до прихода остальных, тем потом будет проще.
Он успел приклеить три с интервалом около метра, когда из стены, прямо сквозь талисман, высунулась рука. Цзян Чэн отскочил, уклонился и снова отпрыгнул, избегая лезущих отовсюду призраков. Они загоняли его, окружая со всех сторон. Цзян Чэн отправил Саньду по широкой дуге раньше, чем они успели замкнуть круг, и бросился к другой стене, на ходу доставая талисман.
Это было сложно. Ему пока что удавалось избегать прикосновения призраков, но только вопрос времени, когда его кто-нибудь схватил бы, отравив темной энергией. Да и помещение подвала совершенно не подходило для маневров: пол устилали обломки, камни, арматура и черт знает, что еще, – в темноте Цзян Чэн не мог разглядеть подробности. Он несколько раз споткнулся, чудом устояв на ногах.
Это начинало утомлять.
Цзян Чэн остановился и отпустил Саньду в полет, позволив ему произвольно метаться среди толпы призраков, отпугивая их или временно рассеивая, а сам сосредоточился и направил ци к поверхности тела.
В поместье Чан Сюэ Ян создавал такую защиту из темной энергии. Цзян Чэна это тогда впечатлило, и с тех пор он тренировался делать что-то подобное с ци. Уже получалось почти без усилия, но, чтобы поддерживать такую защиту, требовалась полная сосредоточенность.
Несколько призраков попытались схватить его, но с воплями отпрянули, как будто обожглись. Вот и хорошо.
Цзян Чэн начал торопливо размещать талисманы на стене. Призраки пока что шарахались от него, но он чувствовал, как духовные силы медленно, но неуклонно тают. «Да где же вы там?!», подумал Цзян Чэн в адрес своих незадачливых соратников.
Он успел приклеить пять талисманов, почти закончив с этой стеной, когда что-то подвернулось под ноги. Все дальнейшее было просто невезением, потому что именно в этот момент из стены на него кинулся оскаленный призрак.
Цзян Чэн рефлекторно отшатнулся, потерял равновесие, споткнувшись, и упал. Заметил блеск арматуры и успел перекатиться в сторону, чтобы не напороться на нее, но концентрация была потеряна, и его защита из ци испарилась.
С радостным воем призраки бросились на него со всех сторон. Цзян Чэн призвал Саньду и сразу же понял, что этого недостаточно, – одним мечом он бы не смог защититься ото всех сразу. Ничего другого не оставалось: он вытянул перед собой руки и сложил печать.
Волна ци разошлась по подвалу, отбросив или развеяв всех призраков. Цзян Чэн приподнялся на локтях, отдуваясь. И тут над головой затрещало.
Он, наверное, отупел от усталости, потому что посмотрел вверх, словно простой смертный. Успел увидеть, как огромные, источенные огнем трубы колыхаются, словно листья на ветру. Успел подумать: «И сам ведь ругал Вэй Усяня за это!» Больше не успел ничего: вся масса чугуна с грохотом сорвалась с обветшалых креплений и рухнула на него.
Цзян Чэн перекатился набок и обхватил руками голову… Но ничего не происходило. Немного выждав, он рискнул посмотреть вверх.
Перекореженные трубы в каком-то немыслимом сплетении застыли в паре метров от пола, а между ними и Цзян Чэном возвышалась изогнутая размытая фигура. Камни и арматура, железные и деревянные обломки, куски угля, в которые превратилась мебель, – весь оставшийся в подвале хлам собрался вместе, приобретя облик человека, чьи ноги упирались в пол, а плечи и раскинутые руки удерживали трубы от падения.
Исходящую от него темную энергию было ни с чем не перепутать.
– Мо Сюаньюй! – выдохнул Цзян Чэн.
До того, как стать закадычным приятелем Вэй Усяня, черепом-извращенцем и безобидным облачком темной энергии, Мо Сюаньюй был призраком третьего уровня. Вся эта ужасающая сила испарилась, когда его тело было очищено и запечатано… по крайней мере, так все думали.
Колокольчик на поясе Цзян Чэна звякнул один раз.
«Быстрее».
Опомнившись, он откатился в сторону, уперся руками в пол и оттолкнулся, спеша убраться из радиуса поражения. Стоило сделать пару шагов, и трубы обрушились за его спиной с ужасающим грохотом, от которого все здание содрогнулось. Цзян Чэн припал к полу, избегая прыснувших во все стороны обломков, выждал, а как только все стихло, оглянулся.
Трубы громоздились неподвижно, и темная энергия, что полыхала, как черное пламя в ночи, полностью рассеялась.
– Мо… – начал Цзян Чэн.
Из-под груды обломков выскользнуло маленькое темное облачко и юркнуло внутрь черепа-брелка. Мо Сюаньюй исчерпал свой запас сил и нуждался в отдыхе.
Было тихо, в этой тишине получалось расслышать отдаленные голоса:
– …Чэн! Цзян Чэн, ты здесь?!
Цзян Чэн накрыл брелок ладонью. Он никогда не любил Мо Сюаньюя и не доверял ему, и совершенно точно не воспылал к нему любовью теперь, но…
– Спасибо.
В глазницах черепа мигнули тусклые огоньки.
***
– Совершенно провальная миссия, – закончил Цзян Чэн свой очень неласковый спич. – Хорошо себя показала только Мянь-Мянь.
Та подняла руку:
– Но я же ничего не сделала.
Цзян Чэн щелкнул пальцами.
– И это уже лучше, чем то, что натворили эти двое! С такой подготовкой, нас всех прикончит какой-нибудь второуровневый яогуай!
– П-простите, – прошептал Вэнь Нин, – э-это все м-моя вина…
Он выглядел так жалко, что ярость Цзян Чэна поутихла. Немного.
– У тебя мало опыта, – сказал он чуть мягче. – Это простительно. А вот кое-кто опытный, который наделал больше всего ошибок…
Вэй Усянь начал озираться:
– Ты о ком?
– О тебе, дубина! – Цзян Чэн устало выдохнул. – Я тоже слишком расслабился – нужно было заучить план здания наизусть, чтобы не блуждать там вслепую. В итоге всю работу сделал Мо Сюаньюй!
Череп-брелок лежал на его столе на видном месте. Символы на нем уже восстановили, поэтому они были защищены от атаки эмоциями, но Мо Сюаньюй постарался выразить свои чувства, усиленно мигая красными огоньками.
– А-Юй молодец, я всегда это говорил! – сказал Не Хуайсан, которому полагалось давно видеть десятый сон, а он вместо этого сидел в кресле, наблюдая за всеми чуть ли не с попкорном.
– А я всегда говорил Чэн-Чэну, что на А-Юя можно положиться.
Мянь-Мянь наклонилась и погладила череп, что тот воспринял спокойно. А вот когда руку протянул Вэнь Нин, извращенец оживился и так полыхнул глазницами, что тот в страхе отшатнулся.
– Вэнь Нин, ты ему нравишься!
– Правда?
– Конечно, он ни одного симпатичного парня не пропустит.
– Ч-что?
Цзян Чэн устало потер висок.
– Так и не понял, – сказал Не Хуайсан, получавший слишком много удовольствия от происходящего, – вы задание-то выполнили?
– Конечно! – воскликнул Вэй Усянь.
Мянь-Мянь и Вэнь Нин закивали с довольным видом.
– Если бы после всего этого мы еще и задание не выполнили, я бы распустил агентство и ушел отшельничать! – припечатал Цзян Чэн. – На какую-нибудь гору – наслаждаться одиночеством.
Вэнь Нин беспокойно наморщил лоб:
– Я не уверен, что остались н-незанятые горы.
Временами казалось, что Вэнь Нин даже более коварен, чем Не Хуайсан, потому что ну нельзя же быть таким наивным, в самом деле!
Вэй Усянь захихикал, и Цзян Чэн показал ему кулак.
– Полтергейста мы изгнали без проблем, – сказал он Не Хуайсану.
Им удалось быстро установить талисманы, влить в них свою ци, создав магическое поле по всему периметру подвала, и очистить здание. Их заказчиком было частное лицо, все тела нашли и вывезли еще пятнадцать лет назад, поэтому обошлось без привлечения полиции. А об увиденном в воспоминаниях полтергейста Цзян Чэн, наученный горьким опытом, никому не рассказал. Агентство Цзян уже было замешано в нескольких сомнительных историях, и находить на свою голову новых врагов совсем не хотелось.
– С меня хватит, – сказал Цзян Чэн устало, – я собираюсь лечь спать.
Мянь-Мянь кивнула и достала планшет:
– У нас несколько дел назначено на следующую ночь. Вэй Усянь…
– А, точно, призрак в пригороде.
– Надо будет выйти заранее, чтобы успеть на последнюю электричку. Еще есть два простых задания для одного человека.
Вэнь Нин сел прямо, испуганно округлив глаза, – он все еще не решался ходить на охоты в одиночку.
– На одно пойдете вы с Мянь-Мянь, – успокоил его Не Хуайсан, – а на другое – Цзян-сюн.
– А ты что будешь делать?
– Ворочаться с боку на бок, переживая как там моя машина и не угробили ли вы ее ненароком.
– Размечтался! – Цзян Чэн потер переносицу. – Вэй Усянь, раз тебя все равно не будет до утра, то оставь нам Мо Сюаньюя, он будет помогать.
Глаза у черепа-брелка и Вэй Усяня загорелись совершенно одинаково:
– Ух ты! А-Юй, слышал? Босс признал тебя полноправным членом агентства!
Цзян Чэн открыл было рот, чтобы возразить, но осекся. После сегодняшней ночи кем еще был Мо Сюаньюй, если не одним из них? Отлично, Цзян Чэн, вот как ты возрождаешь агентство – принимая на работу темных тварей. Родители бы тобой гордились!
– Не называй меня боссом, – сказал он кисло.
Вэй Усянь, скакавший по комнате в обнимку с брелком, не услышал.
Мянь-Мянь проверила свой телефон.
– Кстати, – сказала она беззаботно. – За мной сейчас заедут, так что всем спокойной ночи.
– Заедут? – подозрительно повторил Цзян Чэн. – Опять Цзини?
В это время суток за порог решались выйти только заклинатели, ночной патруль и специальные отряды полиции, так что сделать выводы было несложно.
Мянь-Мянь пожала плечами:
– Мэн Яо пишет, что они возвращаются с задания в этом районе и могут меня подхватить.
Вэй Усянь и Не Хуайсан засвистели, а Мо Сюаньюй подмигнул.
– Ну хватит вам, – сказала Мянь-Мянь недовольно, – мы просто друзья.
– «Просто друзья», – продекламировал Не Хуайсан. Он спрыгнул с кресла, отобрал у Вэй Усяня череп-брелок и закружил с ним по комнате. – Просто друзья не танцуют пять танцев подряд на балу, верно, А-Юй?
– Не-сюн, н-но мы же с тобой танцевали, – напомнил Вэнь Нин.
Не Хуайсан споткнулся, а Цзян Чэн закусил губу, чтобы не фыркнуть. Когда эта ужасающая наивность Вэнь Нина была направлена на других, ему даже нравилось.
– Нашел бы ты себе уже кого-нибудь, Не-сюн, – равнодушно сказала Мянь-Мянь, закидывая на плечо рюкзачок. – Я пойду?
– Подожди, – сказал Цзян Чэн. – Я тебя провожу.
Мянь-Мянь заговорила, как только он закрыл дверь приемной, отрезав возмущенные вопли Не Хуайсана и смех Вэй Усяня:
– Послушай, я понимаю, что тебе наша дружба не нравится, но Цзинь Цзысюань и Мэн Яо не поддерживают то, что делает их отец.
Он знал – в конце концов, это Цзинь Цзысюань предупредил их о кознях папаши.
– Или… – Мянь-Мянь запнулась, – ты думаешь, я продолжаю сливать информацию?..
Цзян Чэн остановился, взявшись за ручку входной двери. Объясняться ужасно не хотелось, но, если так оставить, Мянь-Мянь бы продолжила грызть себя и ни к чему хорошему это бы не привело.
– Я знаю, что ты этого не делаешь, – сказал он отрывисто. – Я тебе доверяю.
Мянь-Мянь просветлела так, что стало неловко.
– Наша вражда вообще с тобой не связана, – закончил Цзян Чэн, – это личное.
И рывком открыл дверь.
Машина с золотыми пионами на дверцах ждала у тротуара, а на крыльце стоял Мэн Яо. При виде Цзян Чэна он слегка напрягся.
– Господин Цзян, – он вежливо поклонился, выпрямился и быстро улыбнулся Мянь-Мянь. – Рад вас видеть.
До сих пор Цзян Чэн видел его пару раз и мельком. Щуплый, ростом ему по плечо, Мэн Яо выглядел лет на пятнадцать. Лицо сердечком, гладко зачесанные волосы, униформа без единой морщинки – маленький, аккуратный и неприметный, он являлся полной противоположностью Цзинь Цзысюаня. Если присмотреться, то у них были одинаковые носы, форма бровей и оттенок глаз, но, если не искать сходство специально, никто бы не заподозрил, что они родня.
Цзян Чэн кивнул ему и посмотрел поверх его плеча.
– Слишком труслив, чтобы показаться?
Мэн Яо вежливо улыбнулся.
– Цзысюань-гэ сегодня…
Он явно собирался соврать, поэтому Цзян Чэн перебил:
– Передай этому трусу, что, либо в следующий раз он сам поднимется на порог, либо пусть и близко не подходит к моему дому. Мянь-Мянь, увидимся вечером.
И вернулся в дом раньше, чем Мэн Яо успел придумать новую ложь.
В холле было оживленно.
Если Вэй Усянь и Не Хуайсан жили в здании агентства, то Мянь-Мянь и Вэнь Нин – нет. Обычно Не Хуайсан развозил их по домам после работы, или же за Вэнь Нином заезжала сестра. Но сегодня за рулем машины Не Хуайсана была Мянь-Мянь, поэтому всем пришлось вернуться в офис, а Вэнь Цин оказалась занята в больнице и не могла приехать, так что Вэнь Нин оставался ночевать.
Цзян Чэна это порадовало, потому что они с Вэнь Цин, мягко говоря, не ладили. Та сама согласилась, что Вэнь Нину будет лучше в агентстве Цзян, но все равно, каждый раз при встрече смотрела волком и отпускала хлесткие замечания. А однажды она столкнулась с Не Минцзюэ, который по своему обыкновению навещал их раз в неделю, и они моментально спелись, прозвав Цзян Чэна похитителем младших братьев.
– Я так рад, что ты остаешься, Вэнь-сюн! – Не Хуайсан пританцовывал на ступеньках, пока все поднимались по лестнице. – Давайте устроим пижамную вечеринку? Будем драться подушками и есть маршмеллоу.
– Звучит по-девчоночьи, Не-сюн!
– У тебя есть гендерные предрассудки, Вэй-сюн?
– Ни в коем случае! Кстати, А-Юй говорит, что он «за», если вечеринка будет топлесс. Согласны, или у кого-то здесь есть предрассудки?
– Есть и еще какие! – Цзян Чэн наставил палец на череп. – Это что за идеи? Мы не в ночном клубе!
– Гм… – Вэнь Нин неловко почесал щеку. – Я бы с радостью, н-но очень спать хочется. Может в другой раз?
– Поддерживаю, – сказал Цзян Чэн сурово. – Вечеринки могут закатывать те, кто сегодня валял дурака, а я намерен хорошенько выспаться.
Не Хуайсан недобро прищурился.
– Ну, конечно, – протянул он очень противным тоном, – я и забыл, что сегодня среда, и Цзян-сюну надо отоспаться, чтобы хорошо выглядеть перед Вэнь Жоханем. Ведь для Цзян-сюна он теперь такой авторитет, перед ним не ударишь в грязь лицом!
Цзян Чэн смерил его тяжелым взглядом:
– Даже не начинай.
Они дружили всю жизнь, и Цзян Чэн никогда не думал, что найдется хоть что-то, способное эту дружбу разрушить, но в последнее время Не Хуайсан бывал… утомительным.
К счастью, сегодня тот не был настроен на ссору, поэтому просто многозначительно сверкнул глазами и утащил Вэнь Нина с лестничной площадки. Цзян Чэн дождался, когда они исчезнут из виду, обернулся… и чуть не упал, под весом Вэй Усяня.
Тот набросился, обхватил за шею и поцеловал с таким пылом, что пришлось сделать шаг назад для устойчивости.
– Наконец-то! – прошептал Вэй Усянь, беспорядочно целуя его в губы, щеки, подбородок и даже нос. – Я всю ночь изнываю! Почему мы не ходим на охоты вдвоем, Чэн-Чэн?
– Потому что нас бы уже нечисть сожрала! Ты же совсем неспособен держать руки при себе!
Вэй Усянь, шаривший ладонями по его талии, замер.
– Мне прекратить?
– Даже не думай.
Цзян Чэн потянулся было к нему, но вовремя услышал шаги и поспешил отстраниться.
– Вэй-сюн, ты идешь?
Не Хуайсан сонно моргал на них с невинным видом.
– А! Да, сейчас-сейчас, мы с Цзян Чэном просто обсуждали кое-что…
– Завтрашнее задание, – поддакнул Цзян Чэн.
Не Хуайсан подозрительно их оглядел.
– И не лень вам обсуждать работу в такой час.
Он зевнул и ушел. Цзян Чэн незаметно перевел дух.
После Большой Охоты они с Вэй Усянем начали… как это называется? – встречаться? Они не ходили на свидания, потому что было практически нереально придумать благовидный предлог и отделаться от Не Хуайсана, не наблюдали за звездами в обнимку и не держались за руки – в общем, не делали ничего из того, что называют романтикой. Но они были вместе – да, вот подходящее слово.
От остальных они это скрывали по настоянию Цзян Чэна. Не потому что он чего-то стыдился, а потому что тогда спасения бы не было от шуточек и расспросов. Что он за лидер такой, если подчиненные судачат о его личной жизни?
И без того хватало причин для головной боли, поэтому он и решил держать все в тайне. Вэй Усянь не возражал, но иногда, вот в такие моменты, Цзян Чэн сожалел о своем решении. Как хорошо было бы взяться за руки, когда хочешь, целоваться, не скрываясь, как воры, и не дожидаться, когда все уйдут, чтобы наконец дать себе волю.
Они поцеловались еще, с каждым разом все дольше и крепче. Руки Вэй Усяня блуждали по телу, поглаживая и надавливая, согревая. Цзян Чэн подумал, что можно подняться к нему в комнату и…
– Вэй-сюн! Мы ждем!
Вэй Усянь выдохнул и отодвинулся.
– Может, скажем им, чтобы отстали?
У Цзян Чэна от одной мысли голова заболела.
– Уж точно не сегодня.
Он еще раз быстро чмокнул Вэй Усяня в губы и подтолкнул в сторону коридора:
– Все, иди.
Сразу тот, конечно, не ушел, выпросив еще один, нет, два, а лучше три поцелуя, но в конце концов они расцепились, и Вэй Усянь, помахав на прощанье, направился к лестнице.
И только тогда до Цзян Чэна дошло, что все это время Мо Сюаньюй оставался рядом.
Глазницы брелка, качавшегося у пояса Вэй Усяня, насмешливо ему подмигнули.