Chapter Text
Странный блестящий механизм удалось раздобыть только благодаря странной щедрости фейри и еще более странной удаче Архивариуса.
– Человечек! Принеси-ка мне… – фейри протараторило могословное название и Архивариус разобрал только первые три слова, но не решился переспрашивать. Пол секунды на размышления и он решил, что безопаснее будет принести не ту книгу и выставить себя дураком, чем переспросить и быть наказанным за грубость. Он кивнул и глядя исключительно в пол, ускользнул за один из шкафов, только там перевел дух, задумался еще на секунду и пошел к стеллажу, на котором могла быть нужная книга.
По названию искать проще, чем по содержанию.
Кто то переставил его “сигнальные” книги. Томик в обложке из ярко-красной кожи никогда не стоял среди медицинских книг. В самом начале своего заключения, Архивариус засунул среди них тонкий и высокий свиток, запечатанный сургучом. К счастью, он уже научился тут ориентироваться и без них, но где теперь лежит этот свиток? Рядом с бестиариями, откуда и был взят томик? Или Элиас – не известно, точно ли это был он, но никакой другой фейри не вел против него таких долгих и изнурительных игр, которые временами затевал он. Аннабель, разве что, но это не ее масштаб – перепутал все сигнальные книги? Боже, Архивариусу пришлось бы проверить каждую. Если кто нибудь заметит, что они перепутаны… он старался об этом не думать.
К читальному столу Архивариус принес тяжеленный талмуд с деревянной обложкой. Он понятия не имел, о чем в ней говорилось, но почему то точно знал ее названия. У него не было сил об этом беспокоиться.
– Надо же, – фейри весело улыбнулось и прищурило три пары узких глаз. – Правильно запомнил, человечек. А теперь принеси ка мне…
Архивариус подавил тяжелый вздох. Он надеялся, что этому посетителю правда нужна книга. А он хотел играть. Из этого набора слов он разобрал только два, в самом начале и в самом конце. Учитывая относительно благодушное настроение фейри, наверное, он мог бы переспросить, но…
– Не расслышал? – ласково улыбнулся он и цепко ухватило за запястье, настойчиво потянул на себя. – Иди поближе, я повторю
– Нет.. сэр, – торопливо ответил Архивариус. Волосы на затылке встали дыбом, весь его невеселый опыт сгустился до одной ясной мысли “соглашаться нельзя”. – Спасибо, сэр, я сейчас все принесу, – держать ровный тон тяжело, но опыт помог и в этом.
– Ну как скажешь, – весело ответил фейри и разжал пальцы.
Архивариус не побежал. Он рвано вздохнул, уткнулся взглядом в пол и как можно тише, на цыпочках, снова ушел за стеллажи. Каменный пол холодил босые ноги. Он предпочел сосредоточиться на этом, а не на том, что сделает этот фейри, если он принесет не ту книгу. Это не важно, потому что Архивариус просто начнет паниковать. Ему нужно искать, а не лежать на полу и задыхаться.
Он пошел по стеллажам, прикинул примерные названия. Вспомнил, в какой секции взял предыдущую книгу, попытался прикинуть ее содержание и содержание того, чего от него просили теперь. Нашел три книги и два свитка. В одном было неподходящее количество слов, в другом они стоят в другом порядке. Книжки подходили, но это был трехтомник. Архивариус позволил себе немного запаниковать, прежде чем принести их посетителю.
– Надо же, – голос фейри сочился удивлением. Когти задумчиво постукивали по книжным корешкам. – А ты не такой глупенький, как жаловалась Герти, – рука перекочевала на плечо Архивариусу, когти задели нежную кожу между натянутыми на нитки крыльями и он не сумел подавить рваный вздох. – Давай так, принеси мне третью книжечку, а я тебе принесу подарок. Умных людей надо поощрять.
Фейри, которые относились к людям, как к животным чуть умнее собаки, по началу очень раздражали Дж-Архивариуса. Со временем он к ним привык. Со временем, он стал относится к ним терпимее. Со временем, они стали ему почти нравится. По сравнению с другими фейри, конечно. Они не пытались играть с ним в психологические игры, а их жестокость была бытовой и предсказуемой. Чаще всего они просто воспринимали его как предмет мебели.
Они были по своему ужасны, но по сравнению с тем, на которые были способны другие фейри, это можно было терпеть.
– Д-да, это было бы прекрасно, сэр
– Тогда принеси мне… – на этот раз название было на удивление четким и почти простым. Архивариус кивнул и тихо ушел искать.
В этот раз должно было быть проще, но нужный свиток пришлось искать на удивление долго. Вернее, два свитка. То, что по началу показалось одним названием, оказалось двумя. Когда он принес свитки посетителю, то ничего не ожидал. Ужас от перспективы нарваться на чужое недовольство, начал стихать и оставил после себя только усталость.
– Прекрасно, – фейри расплылся в улыбке. – Посмотри на меня
Архивариус послушно поднял взгляд и впервые хорошо разглядел лицо своего посетителя. Все в нем было острым, длинным и потустороннее уравновешенным. Уголки глаз, нос, губы. Шесть глаз должны были теснить друг друга на лице человеческой формы, но смотрелись на удивление органично. Архивариус не знал, в какую пару глаз смотреть и поэтому сосредоточил взгляд на переносице.
– Подставляй ладошки, – мурлыкнул фейри и насыпал Архивариусу в руки что то тяжелое, холодное и гладкое. Он чувствовал текстуру разных кусочков металла и отстраненно задался вопросом, из чего они сделаны, но не решался опустить взгляд без разрешения. – Это тебе за хорошую помощь.
– Спасибо, сэр, – с трудом выдавил он из себя и сжал ладони.
– Теперь иди отсюда, – фейри махнул рукой. – Я позову тебя, если ты понадобишься.
Архивариуса больше не звали в тот день. Вернее, звали другие фейри, но тот, который вручил ему металлолом просто взял книги и ушел.
Архивариус спрятал подарки в один из своих тайников, и тут же побежал возвращать сигнальные книги на место.
*
– Да что-ж ты за бесполезное создание?! – Архивариус едва успевает увернуться от летящей в голову книги, падает, да так и остаётся на полу. Фейри неопределенного пола продолжает кричать. – Зачем Элиас тебя тут держит?!
Ответ ему… ей.. явно не требуется. Фейри кричит и кричит и стук нефритовых каблуков подсказывает Архивариусу, что он не ограничится только оскорблениями.
– Хватит орать, дура шипастая, – шипит кто то наверху. – Он от твоих криков умнее не станет, – Фейри больше не подходит к нему, полностью переключает свое внимание на новую жертву и Архивариус рискует взглянуть на ссорящихся.
Он видит только две пары ног, обутых в туфли. Это мало чем помогает.
– Может хоть достаточно перепугается и не будет дерзить. Лишним не будет
– Лишним-нелишним. Тут есть другие посетители и не всем хочется таскать книги на себе. Покричи на кого нибудь другого! – не обращая внимания на снова возмутившуюся собеседницу, Фейри обращается к Архивариусу. – Поднимайся и принеси мне Трактат о перемещениях между пространствами
Архивариус встаёт на ноги и понимает, что видимо, его нынешняя собеседница сейчас тоже накажет его за дерзость.
– П-простите, мэм, – как можно ровнее говорит он, облизывая пересохшие губы. – Все копии этой рукописи разобрали.
Фейри медленно, с нажимом выдыхает.
– Как все разом подорвались, – недовольно бормочет она и Архивариус мысленно с ней соглашается. В последнее время в Архивах очень много Фейри и все проявляют интерес к одним и тем же темам. Они слишком заняты, чтобы полноценно обращать на него внимание, но все равно иногда срывают на нем свое недовольство. – Тогда принеси бестиарий сосновых лесов и, – она задумчиво щелкает пальцами, – летописи Милли Любопытного за период посольства в Сибирском ханстве.
Архивариус кивает и убегает за нужными книгами. Такого, кажется, ещё не просили и ему не хочется выводить из себя нейтрально настроенного Фейри. По дороге ему приходится прихватить ещё несколько книг, которые посетители уже дочитали и вытерпеть пару рассеянных тычков. Многие бестиарии тоже разобрали, но маленький блокнотик на такую конкретную тему никому больше не приглянулся. Летописи и вовсе стоят на полках в полном составе.
Фейри принимает книги и отсылает Архивариуса равнодушным движением руки. Он находит минутку посидеть на верхних ступеньках лестницы и перевести дух. Такая заинтересованность дворца в бестиариях, картах, магических порталах и перемещениях его сбивает с толку, но когда этот интерес пройдет, в Архивы никто не зайдет еще пару недель. Он смиренно ждёт этого момента и надеется, что в свете такого… оживления Элиас не забудет снабдить своего Архивариуса бинтами. В самом начале своего заключения, ему пришлось приложить очень много храбрости и усилий, чтобы их выпросить. Элиас очень долго не мог понять, почему человек не может просто перестать кровоточить.
*
Интерес Фейри постепенно стихает, но проходит немало времени, прежде чем Архивы полностью опустеют. Архивариус не может расслабиться, пока среди полок есть хоть один фейри и поэтому за все это время не сомкнул глаз и так и не добрался до своих тайников.
Сейчас стало немного лучше. Архивариус всё ещё чувствует усталость, но в этом нет ничего удивительного. Он чувствует ее почти постоянно. Главное, он достаточно бодр, чтобы в нем проснулось любопытство.
Теперь он вертит эти странные железяки под светом кристаллов, которые в Архиве заменяли свечи и пытается понять, что это. Они не могут быть из железа. Фейри держал их в руках и они не жгли ему ладони. Но что это все таки такое? Фейри используют как украшения? В быту? Или это просто мусор, который было не жалко сунуть в руки “умному человечку”?
Крошечный плоский кружочек с нарисованной на нем буквой “М”. Маленькая овальная бутылочка, запаянная с одного конца. Только вместо кораблика внутри тонкая спираль, натянутая между двух рожек. Маленький золотой цилиндрик, с конусом на конце. И самая интересная вещица: она похожа на тонкую железную коробку с пол ладони размером. Она открывается ровно посередине. Верхняя часть полая, а вот в нижней есть защищенный металлическим выступом свечной фитиль и крошечное колесико. От этой железки странно пахнет и ее крышка издает приятный щелчок, если резко ее откинуть. Наверное, это такая лампа. Жаль, что у Архивариуса нет ни огнива, ни спичек. Он скучает по живому теплому свету. Вот только зачем тут это колесико?
Оно проворачивается с трудом, сразу почти на половину, но когда оно делает полный оборот, ничего не происходит. Архивариус пытается провернуть его обратно, но это оказалось еще сложнее. Еще один оборот тоже ничем не помог. Может это от того, что оно не смазано?
Архивариус рассовывает подарки по тайникам и временами пытается разгадать загадку крошечной лампы. Подарки от фейри – замаскированный долг, но тот посетитель вслух проговорил, что он отдает их в обмен на его помощь. Он не уточнил, в прошлом или будущем, но Архивариус заметил это, только когда уже принял подарки, так что это в любом случае не важно. Вещички все равно ему нравятся. Они кажутся необычно весомыми, такими же странными, как и все вокруг, но достаточно оторванными от Архивов, чтобы успокаивать. Резкий запах от лампы, перебивающий пыльную затхлую ауру старой библиотеки, очень помогает. Это помогает ему почувствовать крошечную спальную каморку чуть более своей.
Он открывает тайну колесика на лампе случайно. Он слишком резко на него нажимает, оно с треском проворачивается и выпускает вверх столп искр. Архивариус едва удерживается от вскрика и выпускает лампу из рук. Она падает на каменный пол со звонким стуком и этот звук почему то пугает еще больше. Он кажется оглушительно громким. Кажется, что он волной прошел по всем Архивам.
По не пустующим архивам.
Паника моментально сдавливает горло. Архивариус ногой отпинывает лампу под ближайший шкаф и неловко падает на колени. Втягивает как можно больше воздуха в легкие и ждет. Вот вот должен прийти какой нибудь фейри. Вот вот кто нибудь накажет его за шум. Вот вот Элиас схватит его за шею и “Это архив, тут должно быть тихо. Ты не умеешь вести себя тихо? Тебя научить?” и будет сдавливать огромными когтистыми пальцами за горло и... и… и…
Архивариус смог сделать вдох только когда перед глазами начало темнеть. Наверное, это была та же магия, которая не позволяет ему умереть от голода и жажды. А может, это просто паника стихла.
Никто так и не пришел.
Архивариус решает еще немного полежать на полу. Он очень-очень устал и просто хочет отдохнуть. Это привычный порядок. Если Архивариус не чувствует страх, он чувствует усталость. Даже отгадка лампы его больше не радует. Он оставляет ее лежать под шкафом. Это, в целом, хорошее место. Он прячет некоторые записи под шкафами. Архивариус единственный, кто тут прибирается, а фейри не будут наклоняться так низко, чтобы что то там увидеть. Гордость не позволит им встать на колени и прижаться щекой к полу, чтобы поднять закатившуюся под шкаф ручку – он нервно усмехается – они скорее позовут его для этой унизительной задачи.
*
Архивариус спит, хотя это ему, наверное, не нужно. Если он откажется от сна, то его тело в итоге переживет это так же, как пережило отсутствие еды и воды. В итоге перманентная усталость сменится лёгкой муторностью и у него появится несколько свободных часов. В конце концов, он хочет пить, но не страдает от жажды. Принцип должен быть примерно тот же.
Но Архивариус все равно спит. Он не может заставить себя отказаться от маленького удовольствия уютно устроиться в кровати, закрыть глаза и пропасть из архивов хотя бы мысленно. Как будто есть срок, который ему отведен и засыпая, он немного его приближает.
Глупость, конечно. Нет у него ни срока, ни даты освобождения. Элиас его скорее убьет, чем отпустит. Мечты о дерзком побеге или мелодраматичном спасении милым самоотверженным Авантюристом приносят столько же боли, сколько наслаждения. Архивариус лелеет их так же, как свой сон и немногочисленные личные вещи.
В итоге, сон и фантазии облегчили груз усталости на плечах Архивариуса настолько, что к нему вернулось любопытство. Самозажигающаяся лампадка, какая прелесть. Это придумали люди? Ему и в голову не приходило, что подарки Фейри могут быть из мира людей, но в этом замке не любят открытый огонь, а магия заменяет все механизмы. Им просто не нужно исхитряться и приспосабливать к фитилю маленькое огниво: они могут зажечь его щелчком пальцев.
Грустно видеть, насколько далеко ушла человеческая мысль, пока Архивариус застрял здесь, но он уже давно смирился с тем, что мир за стенами Архива необратимо изменился. Гораздо приятнее чувствовать необоснованное единение с человечеством, которое добралось до своего заблудшего сына даже здесь.
Может, он покажет эту самозажигающаяся лампу Авантюристу. Если он ещё придёт, конечно. Лучше бы не приходил, но если его сердце снова прогонит его на помощь каким то бедолагам и ему понадобиться зайти сюда, Архивариус покажет ему свое сокровище и спросит, как оно называется в мире людей.
…в голове зарождается робкая мысль подарить эту лампу Авантюристу. Это глупая идея, конечно. Она слишком ценна для Архивариуса и слишком незначительна для Авантюриста, он не оценит всей глубины подарка. Но почему то идея расстаться с такой дорогой вещью, чтобы показать свое расположение и сделать другого человека чуточку счастливее, не кажется такой отталкивающей, как должна бы.
Архивариус выуживает лампу из под шкафа и отходит подальше от шкафов. Засучивает рукава тонкой блузы – что то ему подсказывает, что ей будет достаточно пары искр, чтобы загореться – и резко проворачивает колёсико.
Искр не так уж и много. То ли Архивариус в прошлый раз нажал сильнее, то ли просто у страха глаза велики, но они не поднимаются до потолка и не попадают ни на что, кроме самой лампы. Приходится высечь искры три или четыре раза, прежде чем фитиль занимается равномерным жёлтым пламенем.
Архивариус завороженно на него смотрит. Подносит руку и едва не обжигается – забыл, насколько огонь может быть горячим. Задувает. Зажигает опять. Впервые за долгое-долгое время он счастлив и страха нет даже на фоне. Крошечный живой огонек сжёг его, как сухую траву.
Архивариус играется с лампой и рассеянно улыбается. Злость, спавшая так же долго, как и счастье, весело предлагает сжечь все эти книги и плевать, что будет дальше. В конце концов, пепелище не может считаться Архивом, может тогда и приказ Элиаса окажется недействительным?
Это ещё глупее, чем подарить лампу Авантюристу. То хотя бы не опасно, а если он все таки подожжет Архивы, то точно умрет. Либо в огне, либо от рук Элиаса.
Смерть это тоже побег, но Архивариус ещё не настолько отчаялся.
Но идея что нибудь поджечь его не покидает. Может эту ужасную одежду? Она вспыхнет, как сухой лист. Но в этом тоже мало смысла – ему просто принесут новую и нет гарантии, что она не будет ещё хуже. Еще и лампу отберут.
Можно свернуть что то вроде фитиля из использованных свитков, но свитки его не раздражают. Он не добьется катарсиса, пока будет смотреть, как они горят.
Он перебирает в уме все, что ему не жалко и что в перспективе может гореть. Единственное, что он по настоящему ненавидит это Элиас и ошейник, но вряд ли Фейри может убить огонь, а ошейник…
Архивариус замирает. Паутина очень хорошо горит . Может, паутина Фейри более огнеустойчива, может, Анабель тут же поймет, что он пытается его уничтожить и не позволит ему закончить начатое, может… но это ведь не мешает ему попытаться.
У него едва не подкашиваются ноги. Перспектива вот-прямо-сейчас избавиться от ошейника ошеломляет. Он не знает, что делать и как к этому подготовиться. В голове становится звеняще-пусто, а в следующее мгновение ужасно шумно от беспорядочных мыслей.
Нет-нет-нет, он знает что делать. Он много раз прокручивал это в голове. Надо просто не торопиться и действовать по порядку. Сначала он должен переодеться в максимально удобную одежду. Никакая одежда, принадлежащая ему, не может полноценно называться удобной, но он выискивает относительно плотные штаны и короткую блузку. Пальцы сильно дрожат, когда он застегивает маленькие пуговки на рукавах.
Затем он должен пристроить маршрут побега. Это, по сути, уже сделано. Ему нужно просто найти пергамент под шкафом, на который он перерисовал замысловатый узор тропок Андерхилла. Он долго и неверяще на него смотрит, прежде чем убрать за пазуху. Он давно перестал верить в то, что эта карта ему когда нибудь понадобиться.
Последнее что он делает, это достает все свои записи: о слабостях Фейри, о географии мира-под-холмом и опасных созданиях его населяющих, об основах магии. Он пересчитывает свои сокровища: кругляш с буквой М и бутылку с пружиной, несколько монет из разных человеческих государств, осколок фарфоровой чашки с цветочным узором. Они ему больше не понадобятся и поэтому он сворачивает из пергаментов конверт и убирает все туда, вместе с короткой запиской для Авантюриста:
"Я попытаюсь сбежать. Если ты это читаешь, то я либо мертв, либо свободен. В любом случае, сюда больше не вернусь. Пользуйся всем, что ты тут найдешь, а лучше забирай с собой и никогда не больше не возвращайся Под Холм. Удачи. Твой Архивариус"
Этот текст кажется слишком сухим и безличным. В него хочется вместить намного, намного больше, но Архивариус не позволяет себе его редактировать. Если ничего не выйдет, на это письмо будет просто больнее смотреть. А если получится… есть маленькая возможность, что он сможет найти Авантюриста в мире людей и все лично ему объяснить. Поговорить без страха, что вот вот в Архив войдёт Фейри. Обнять. Улыбнуться ему так широко и искренне, как никогда не мог в Архивах. Может даже…
Архивариус не позволяет себе думать дальше – максимально тщательно забирает волосы наверх и зажигает лампу. Огонек все так же весело пляшет в железном домике и Архивариус ему улыбается. Медленно, равно вздыхает. Запрокидывает голову. Оттягивает пальцем край ошейника, подносит к нему лампу и ждёт.
Ждёт
Ждёт
Мучительно долго ничего не происходит. На секунду ему кажется, что все приготовления были зря и огонь из человеческого мира совсем не опасен для мира Фейри. Он не попытался ничего поджечь, не проверил свою гипотезу даже теоретически и теперь он точно навсегда останется в этом Архиве…
А потом одна за одной нити ошейника лопаются. Они не сгорают, как нормальная паутина, а перетираются, как пряжа под давлением, но это неважно. Ошейник падает на пол, его концы всё ещё тлеют.
Архивариус смотрит на него долгую секунду. Медленно делает шаг назад, а потом резко разворачивается и бежит .