Work Text:
Стайлз припарковал джип и бегом бросился к дому Хейлов. Полчаса назад Скотт прислал ему смс: «Это катастрофа», и у Стайлза от страха сердце бухнуло прямо в пятки, а потом подскочило к горлу. На воображение он никогда не жаловался, и картины ему рисовались одна чудовищнее другой. Охотники все-таки подстрелили кого-то из стаи, и Дитона с его пилюлями не оказалось рядом. Скотта? Или Айзека? А, может быть, даже Дерека. Эта мысль была просто невыносимой.
Стайлз ворвался в дом, оставив дверь открытой нараспашку.
– Скотт! Дерек! Кто-нибудь! – Ему отчаянно не хватало воздуха, чтобы позвать остальных. В ответ на его крики из комнаты вышел Питер Хейл, и при одном только взгляде на него стало ясно: дело было даже хуже, чем Стайлз предполагал. С замиранием сердца он прошептал:
– Кто-то умер?
Ему даже не нужно было об этом спрашивать. Стайлз теперь знал наверняка, что кто-то умер, потому что лицо Питера выражало скорбь и ужас, который он пытался скрыть, но неуспешно.
– Кто? – спросил Стайлз, сжав ладони. – Это… Скотт? Или, – он сглотнул, – это Дерек?
– Нет. – Поморщившись, Питер прислушался к чему-то в комнате. – Это не Дерек, – сказал он и вздохнул. – К сожалению. Потому что сейчас я бы очень многое отдал, лишь бы он просто умер.
Дерек, когда Стайлз вошел в гостиную, сидел на диване – в гордом одиночестве. В кресле напротив расположился Скотт, Айзек жался у окна, всем видом показывая, что ему очень хочется сигануть на улицу и сбежать. Наверное, его останавливала лишь верность Альфе; и, может быть, еще воспоминания о недавней лекции, которую Дерек им прочел – кажется, о сплоченности и необходимости помогать друг другу даже перед лицом смертельной опасности.
Вот только он утаил тогда, что может и сам быть страшнее любого охотника или смертельного заболевания. По крайней мере, Айзек смотрел на Дерека именно так.
А Дерек, не подозревая об этих настроениях, сидел среди подушек и пустым взглядом сверлил пространство.
– Шесть лет, – сказал он, когда Стайлз осторожно примостился на край дивана. – Шесть лет невыносимых страданий. Кто-нибудь из вас может это себе представить?
– Да, – сказал Питер, из-за чего Скотт выразительно зыркнул на него.
– Нет. Продолжай.
– А потом умерла Лора, – тем же убитым тоном произнес Дерек. – Я думал, что смог смириться с пожаром, но ее смерть…
Он замолчал и закрыл глаза. Питер старательно смотрел в сторону и раскачивался с носка на пятку.
– Что? – не выдержал он, в конце концов. – Я был глубоко не в себе.
– А мой единственный родственник был глубоко не в себе, – подхватил за ним Дерек, – и пытался меня убить.
– Я лишь хотел, чтобы мы создали новую стаю.
– Путем тирании и принуждения. – Тон Дерека не допускал возражений. Питер лишь вяло пожал плечами.
Стайлз вертел головой, глядя попеременно на каждого участника этого странного разговора. В итоге он решил обратиться к Айзеку, потому что Айзек, в отличие от остальных, молчал и пока никак не проявил признаков сумасшествия, которым, очевидно, страдали и Дерек, и Питер, и даже Скотт. Может быть, это помешательство вообще передается воздушно-капельным путем? Стайлз решительно зашипел Айзеку и произнес едва слышно:
– Что здесь творится?
Тот закатил глаза.
– Нет, серьезно? Что с ним? – спросил Стайлз, кивнув на Дерека, который как раз утирал глаза салфеткой, любезно подкинутой ему Скоттом.
– Проклятие, – ответил Айзек так же тихо.
– Проклятие?
– Мы охотились, и случайно напали на каких-то ведьм. И одна из них прокляла Дерека, вроде как прокляла – теперь он не может остановиться и все говорит и говорит о своих чувствах.
– И долго?
– Уже три часа, – ответил Айзек.
– Три часа?
Наверное, ему не стоило так кричать, но Стайлз и в лучшие времена не отличался особой сдержанностью, а новость о том, что Дерек Хейл три часа может говорить о своих чувствах, потрясла его до глубины души. Заслышав его вопрос, Питер оскорблено скрестил руки на груди и произнес:
– У моего племянника, я хочу сказать, очень много чувств. Мы начали с детства. Как выяснилось, зря я тогда не купил ему на день рождения велосипед, когда он так просил…
Стайлз чувствовал себя очень странно.
– Что еще я пропустил?
– О, ничего важного, ты, кстати, вообще пришел к самому интересному, – Питер зачем-то взял свою куртку с кресла и принялся одеваться. Скотт, последовав его примеру, тоже начал собираться – он сунул Дереку в руки две коробки салфеток и потрепал его по плечу.
– Я хочу сказать, что мы никогда, то есть – никто из нас никогда не станет думать о тебе ничего такого. Из-за этого проклятия, я имею в виду. Мы все просто про это забудем.
Дерек улыбнулся ему – и, господи, выглядело это немного страшно. Примерно такое же чувство Стайлз испытал однажды, разглядывая инсталляции на выставке современного искусства, куда их направили всем классом. Мир просто не мог существовать в гармонии с чем-то настолько неестественным.
Питер, хмыкнув, заявил:
– Говори за себя. Я это точно не забуду, – а потом позвал Дерека и показал на Стайлза: – Дерек, смотри кто пришел.
Забыв о предыдущих мыслях, Дерек обернулся и посмотрел на Стайлза. И да, нужно было признать: миру точно придется трудно. Еще бы – существовать рядом с чем-то таким пугающим и таким странным, и – ладно – таким красивым, как счастливый и улыбающийся Дерек Хейл.
– Стайлз!
Кажется, его имя Дерек сказал на выдохе. И, вроде бы, он даже подсел поближе. Да что там! Он сел настолько близко, что чуть не придавил Стайлза к подлокотнику.
– Стайлз. Я столько чувствую.
– Я вижу, приятель.
– И ты…
– И я тут. И тоже чувствую – твою ногу вот прямо сейчас чувствую всей своей ногой.
– Я всегда хотел сказать тебе, с первой минуты, что волки выбирают пару на всю жизнь.
Стайлз, сглотнув, уточнил:
– Пару? Пару обуви? Пару брюк? Пару чего, Дерек?
– Пару, – мечтательно сказал Дерек, положив руку ему на бедро.
Стайлз попробовал закричать. Но ни Питера, ни Скотта, ни даже Айзека уже не было в пределах слышимости. Тут остались лишь он и Дерек.
Стайлз глубоко вдохнул и закрыл глаза. Отступать ему было некуда.
– Ладно, мачо, давай, расскажи мне про свой глубокий внутренний мир. Порази меня!
И Дерек его, конечно же, поразил.