Archive of Our Own

Chapter Text

В просторном и широком лекционном зале царит тишина, несмотря на людей, находящихся в нëм. Два молодых человека с волосами одинакового цвета, но разных оттенков, сидят, уставившись на лица друг друга в глубоком молчании. Несколько мгновений назад слышались болтовня и смех, но теперь после их разговора воцарилась гробовая тишина. Потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить предложения; а затем ещё больше времени, чтобы придумать адекватный ответ.

Между парочкой проходит несколько мгновений; Шото первым открывает рот, но тут же закрывает, не зная, с чего начать. Как ему поступить, чтобы… не разочаровать друга? Как он может звучать поддерживающе, несмотря на отсутствие у него этой самой возможности поддержать?

Может быть, он сначала задаст вопросы. Да, он должен это сделать, и, возможно, тогда… Уки поймëт, насколько это ужасная идея.

— …Итак… подведëм итог… ты хочешь, чтобы я… подменил тебя… чтобы ты мог… признаться в любви… своей давней пассии? — Шото вспоминает длинную историю и изо всех сил старается как можно подробнее изложить. Уки кивает, глядя решительно, в его глазах сверкают звëзды; после долгих лет молчаливой тоски юноша действительно решительно настроен в этот раз.

Шото хотел бы иметь хотя бы каплю такого мужества– но, с другой стороны, он действительно был не против, чтобы его объект воздыхания оставался его влюблëнностью до конца жизни. Никаких сожалений по этому поводу.

— А кем ты работаешь? — спрашивает Шото, хотя и знает ответ.

— Официантом, — отвечает Уки и смотрит на него своими звëздными глазами, от которых у Шото всегда сжимается сердце.

Фактически, Уки не лжëт, но Шото знает, что это не стопроцентная правда. Они были лучшими друзьями на протяжении многих лет; Шото неоднократно приходил в кафе, чтобы поддержать своего друга, более того, когда он впервые посетил это заведение, владелец сразу же спросил его, не хочет ли он присоединиться. Шото отказался, потому что это всего-навсего не в его вкусе, и он просто сам по себе честный, а не неуважительный.

— …В кафе с горничными, Уки. Кафе. С. Горничными. — Шото делает паузы между словами, пытаясь донести эти слова до своего друга.

Как бы Шото ни хотел помочь своему другу, он даже не знает, как этот план будет работать. У него нет опыта работы официантом, а в последний раз, когда он там был, работа включала не только приëм заказов, обслуживание столиков и присматривание за кассой. Было очень много дополнительной заботы и обслуживания, потому что они не просто продают еду и напитки, это как бы целый пакет, завëрнутый в красивый бант, и Шото сомневается, что сможет сделать хоть что-то из этого.

— Да во вторник даже посетителей не особо-то будет… и Миста будет рядом, чтобы подсказывать тебе… — Уки молча умоляет глазами, его голос становится всë тише, а Шото всегда лучше всех понимал своего друга, даже без слов. — Если я не попаду на эту выставку… возможно, это мой последний шанс сказать что-нибудь Фу-фу-чану.

Уки смотрит в пол, в его голове проносится тысяча мыслей.

Шото вздыхает, но не из-за своего друга, а скорее из-за текущей ситуации. Уки молча сохнет по старшекурснику уже много лет; они были друзьями детства, но с возрастом как-то отдалились друг от друга. Поначалу было нормально наблюдать за любовью всей своей жизни издалека, молча поддерживая её, пока он не узнал, что Фулгур, возможно, станет участником программы обмена. Даже если всё закончится отказом, Уки чувствует необходимость попробовать, а эта выставка может стать лучшим временем и местом для этого — Шото понимает это, и всё, чего он хочет, это чтобы его лучший друг был счастлив. У Уки могут возникнуть сожаления, если он не получит окончательного ответа.

Бросив последний взгляд на своего друга, Шото протягивает руку, чтобы крепко сжать чужую.

— На этот раз никаких отступлений, — Шото ободряюще улыбается ему, и Уки мгновенно загорается; на его лице появляется лёгкий румянец.

Шото считает, что это лучшее, что он может сделать для Уки; оказать ему полную поддержку, чтобы тот смог, наконец, примириться со своей тоской в сердце. В глубине души он счастлив, что другой полон надежд; он может только молиться, чтобы его ждали хорошие результаты, и что он не станет причиной того, что его друг потеряет работу. Он просто должен пережить одну единственную смену в один единственный день, это не станет концом света.

Он сможет сделать это! Ради Уки! У него всё получится!

Уверенность, с которой он согласился сменить Уки, была недолгой. Шото стоит перед зеркалом в полный рост, разглядывая себя в униформе кафе. Он ни за что не выйдет куда бы то ни было в таком виде — он, наверное, действительно сумасшедший, если думает, что сможет справиться с этим. Форма горничной типична, как и любая другая: короткая юбка, кружевной узор на концах и фартук спереди.

Возможно, она даже слишком короткая…

Шото дёргает юбку сзади в тщётной попытке прикрыть больше кожи. Очевидно, что он выглядит неплохо, но это действительно не в его стиле — она выглядела очаровательно на Уки, особенно сексуально на Мисте и просто красиво на всех остальных сотрудниках, но Шото искренне верит, что он не сможет выглядеть так, как бы он ни старался. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить учащённое сердцебиение, Шото снова напомнил себе, что это всё ради его лучшего друга; он может потерпеть один день, если это означает, что Уки ждёт счастливый конец.

С этими мыслями он выходит из раздевалки, и тут же слышит вздохи и визги.

— О боже! Он такой милый!

— Шото– ты выглядишь невероятно!

— Ахх! Мне так хочется пощипать тебя за щёчки!

Сотрудники кафе столпились вокруг, терпеливо ожидая разоблачения. Под пристальными взглядами Шото краснеет ещё сильнее, избегая взоры остальных и молча, стыдливо стоя. Комплименты продолжают сыпаться, и это льстит ему, но он без понятия, что ему следует сделать.

—… Юбка немного… коротковата. — бормочет себе под нос Шото; возможно, если бы она была чуть длиннее, он чувствовал себя увереннее. Он просто не привык ощущать так много воздуха на своей оголённой коже; большая часть его бёдер обнажена. Непривычное чувство.

— Знаешь, как говорится… чем короче юбка, тем лучше, — Миста подмигивает с яркой ухмылкой. — Хотя я бы не хотел, чтобы ты замёрз, кондиционер здесь довольно сильный… У меня как раз есть то, что нужно! — продолжает он, и Шото надеется, что это будет более длинная юбка или, может, какие-нибудь брюки.

Шото ошибается. Очень… ошибается.

Молодой человек смотрит на длинные чёрные чулки, доходящие до верхней части его бёдер; они тугие и даже не толстые, как это должно ему в чём-то помочь? Единственная хорошая вещь — благодаря им показывается меньше кожи и, возможно, поэтому он сможет смириться с этим элементом гардероба.

— А теперь… нам нужно только это! — весело говорит Миста, надевая что-то на голову Шото. Это что-то вроде повязки на голову, но Шото не понимает, что именно, пока его глаза не вглядываются в зеркало.

— Ч-что–? — лишённый дара речи и сбитый с толку, Шото уставился на ободок с собачьими ушами, оттенок которых идеально подходил к его волосам, создавая иллюзию того, что они настоящие… Он видит их впервые; он был здесь несколько раз до этого, и никто никогда не носил таких ободков — это какая-то новая политика???

— Сегодня день собачек. Разве Уки не упоминал об этом? У нас есть тематический день раз в неделю, прошлый четверг был кошачьим, например. Довольно весело, ня~ — Миста игриво улыбается всё ещё ошеломлённому Шото, стоящему с разинутым ртом.

Это не может происходить с ним.

Если бы только это был какой-то лихорадочный кошмар–

Шото выныривает из своих мыслей, когда все начинают поддерживать его. Они понимают, что для него это всё впервые, и уверяют, что всё будет хорошо. Его охватывает чувство облегчения, ему повезло, что все такие добрые и отзывчивые.

Он справится! Нужно всего лишь потерпеть несколько часов!

Часы идут, и Шото снова начинает чувствовать себя довольно уверенно; в будний день почти нет клиентов, и у большинства из них уже есть на примете конкретный человек, которого можно попросить, а поскольку Шото новенький и его имени нет в списке, никто не может позвать его. Он согласился подменить своего друга всего на один день и счастлив просто помогать убирать со столов и время от времени становиться за кассу.

Ещë один час, и смена практически закончена; потом он позвонит Уки, скажет ему, что его работа в безопасности, и будет надеяться, что у его лучшего друга есть куда более хорошие новости, о которых можно рассказать.

— Шото, в комнате 6 клиент просит Мисту, но Миста сейчас занят другим… не мог бы ты передать гостю меню и принять его заказ! Я пришлю Мисту как можно скорее, — торопливо говорит одна из сотрудниц, держа в руках тарелки с грязной посудой и направляясь на кухню.

Шото кивает и берёт меню. Миста довольно популярен, но это и ожидаемо, учитывая его жизнерадостное и дружелюбное отношение. Он на год старше Шото, и они дружат через Уки, но технически весь кампус знает Мисту, а Миста знает весь кампус. «Какой трудолюбивый и хороший парень», — думает Шото, доходя до комнаты и кладя руку на ручку.

Внутренне он прокручивает в голове приветствие. Он должен поприветствовать клиента, назвав его «господин или госпожа», а затем сообщить, что Миста сейчас занят, но скоро придёт. Потом он передаст меню, примет заказ и вернëтся к кассе.

Таков план.

Шото открывает дверь с улыбкой на лице, изо всех сил стараясь произвести хорошее впечатление. Он открывает рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит; его глаза расширяются, а сердце стучит в шоке. Из всех, кого он вообще мог встретить сегодня… Почему это должен быть именно он?

Дьявольски красивое лицо Вокса Акумы невозможно спутать ни с кем; чёрные, достаточно длинные волосы с красными прядями струятся чуть ниже его широких плеч. Пронзительные глаза, острый нос и потрясающая улыбка — вот человек, который не давал покоя Шото ещё с первого курса… человек, на которого он любовался издалека.

— Шото? — Вокс кажется не менее удивлённым, но сохраняет спокойствие, в отличие от Шото, который, к своему стыду, снова напрягается.

Неужели, блять, всë в этом мире издевается над ним? Почему это должен быть именно Вокс? Шото хочет умереть от стыда; если бы он мог сгореть прямо здесь и сейчас, то непременно бы сделал это. Как страус, который зарывает голову — именно это он хочет сделать прямо сейчас. С колотящимся сердцем и перегретым мозгом, молодой человек быстро напоминает себе, что у него есть работа.

— С-с возвращением… Хозяин, — Шото заикается, бросает взгляд на Вокса и тут же отводит. Он делает ещë один ровный вдох, вспоминая Уки, прежде чем снова начать говорить. — Миста сейчас с другим гостем, мы приносим извинения за ожидание. Он скоро подойдёт к Вам… а пока… м-может… я… приму Ваш заказ?

Шото делает два несмелых шага ближе, кладя меню на стол.

Между ними повисает долгое молчание, и проходит некоторое время, прежде чем Вокс наконец заговаривает.

— Конечно, — отвечает Вокс, положив большую руку на меню, с лëгкостью перелистывая страницы, просматривая позиции блюд и напитков.

Пока Вокс перебирает варианты, у Шото есть время отдышаться и подумать. В нëм бурлит смесь эмоций: явный шок м смущение от того, что его пассия увидела его таким, но также и душевная боль от осознания, что человек, по которому он тоскует, пришëл сюда, чтобы увидеться с кем-то другим. Воксу, похоже, нравится Миста– но кому не нравится Миста? Он весëлый, классный, добрый, умный– из них вышла бы отличная пара.

— Я возьму специальный сет «гав-гав омурайсу», — глубокий голос Вокса снова пугает Шото, но он быстро приходит в себя. Не доверяя своему голосу, Шото просто кивает и забирает меню, когда Вокс закрывает его. С его стороны довольно невежливо ничего не говорить, но он просто не может заставить свой голос работать.

Он быстро выходит из комнаты, не удостоив клиента взглядом. Его лицо раскраснелось, а колени подкашивались, но, по крайней мере, худшее позади. Шото быстро отдаëт на приготовление заказ Вокса и занимается другими делами, стараясь занять свои мысли, чтобы не думать об этом.

— Шото, омурайсу для комнаты 6 готов! — другая сотрудница отдаëт ему поднос с едой.

— Э-э… нет– посетитель в комнате 6 запрашивает Мисту. Я принял заказ, потому что он был занят… — объясняет Шото с улыбкой. Он не хотел бы встревать между Воксом и Мистой.

Сотрудница в замешательстве наклоняет голову, но быстро подходит к монитору рядом с кассой. Спустя несколько щелчков мыши она оказывается в системе кафе, просматривая список комнат.

— Этого не может быть… Здесь написано, что он запрашивал тебя, — указывает она на монитор. Шото сбит с толку еë словами, поэтому он подходит и смотрит на монитор, подтверждая сказанное своими глазами:

Комната 6: Шото.

Это, должно быть, какая-то шутка. Шото неловко смеëтся, но понимает, что не хочет перекладывать эту задачу на кого-то другого, когда он должен выполнять свою часть работы. Он соглашается отнести еду Воксу, возможно, произошла какая-то ошибка– он расскажет об этом Мисте, когда увидит его, а тот возьмëт всë на себя.

Войдя в комнату, Шото снова почувствовал слабость в коленях, но ему удалось поставить еду на стол. Он поворачивается, чтобы уйти, но Вокс прочищает горло.

— Ты ничего не забыл?

Шото останавливается как вкопанный, снова поворачивается лицом к своему клиенту; его глаза бегают кругами, пытаясь понять, что он забыл. Заказ правильный, всë правильно, за исключением человека, который должен заботиться обо всём происходящем в комнате. Может, ему стоит спросить, почему его имя появилось на мониторе– да Вокс бы ни за что не изменил свой запрос, он пришëл сюда явно для того, чтобы увидеть Мисту.

—… Э-э-э… — Шото оглядывает комнату. Всë приготовлено правильно; он бросает взгляд на еду — рис идеален, напиток есть, комплементарные гарниры тоже есть–

И тут его осенило– он забыл об обслуживающей части!

Вокс ведь заказал фирменное меню на этот день, специальный набор омурайсу 'Гав-Гав'. Шото помнит, что перед началом смены был целый брифинг об этом, и он понял суть, но не думал, что ему придëтся делать это! Особенно потому, что ни один клиент не знает его имени, чтобы они могли хотя бы запросить его.

Шото хватается за подол юбки, комкая его, чувствуя, как жар возвращается к его лицу. Он ни за что не сможет сделать это– он ни за что не сможет сделать такое прямо перед своей пассией– что вообще Вокс о нëм подумает? Шото и раньше знал, что у него нет ни единого шанса, но сейчас же это просто полный атас.

В меню прописано, что фирменный сет сопровождается определённой фразой при доставке еды. Ещë один трюк, чтобы повысить цену; Шото готовится к худшему: Вокс будет смеяться над ним, шутить, оскорблять его, считать глупым–

— …Пожалуйста, наслаждайтесь едой за нас обоих, хозяин. Тяф-тяф! — Шото лает в конце, и это лучшая пародия на собаку, которую он когда-либо делал. Она звучала достаточно неплохо, учитывая обстоятельства.

— Хороший мальчик, — это не те слова, которые он ожидал услышать, но они сводят его сердце с ума.

Вокс только что назвал его «хорошим мальчиком»? О боже.

О Боже.

Совершенно потеряв дар речи, Шото не осмеливается произнести больше ни слова; он знает, что будет заикаться и выставит себя ещë большим клоуном. Он не знает, какое лицо у него сейчас, но Вокс выглядит весьма довольным собой, более того, он выглядит уверенно самодовольным.

— Мило, — он делает комплимент, и сердце Шото снова ухает от неожиданности.

— Н-не… мило. — шепчет себе под нос Шото, отводя взгляд с застенчиво покрасневшим лицом. Почему люди называют его «милым»? Он не милый! Это не тот образ, который он пытается создать. Он крутой и харизматичный–

— Янемилыйчëртвозьмиящапобьютебя– — слова вырвались сами собой, потому что так он обычно и отвечает, когда кто-то называет его милым.

— Что это было?

— Ничего! — вскрикнул Шото, осознав, что только что вылетело у него изо рта. Это был честный автоматический ответ, он не хотел этого говорить.

— Ты хочешь побить меня? Хмм… Как я понимаю, в кафе начали использовать другой подход при обслуживании клиентов, да? — Вокс настаивает на своëм, в то время как Шото внутренне паникует из-за собственной оплошности. Разговор, в котором из тебя случайно вырываются слова о том, что ты хочешь ударить свою пассию после еë комплимента — не самый лучший.

— Н… Нет… Я… не это ввиду имел.

— Я думал, что все горничные здесь — хорошие мальчики и девочки…

— Мы и есть… — Шото замолкает, чувствуя себя маленьким под взглядом Вокса и его строгим тоном. Он притворяется немного сердитым, и это почему-то вызывает у Шото инстинкт свернуться калачиком.

Вокс встаёт со своего места, приближаясь к Шото, неподвижно стоящему с перегретым мозгом.

— Или дело в том, что все остальные здесь хорошие мальчики и девочки, а ты нет? У тебя проблемы с поведением? — от того, как голос Вокса становится глубже, по позвоночнику Шото пробегают мурашки. Его сердце колотится о грудную клетку, громко стучит в ушах, и он задаётся вопросом, слышит ли и Вокс его. Клиенты нередко играют в ролевые игры с персоналом, и обычно они им подыгрывают, но для Шото это немного чересчур.

— Мне наказать тебя?

С его губ срывается тихий вскрик; при таком темпе развития событий его голова отключится настолько, что он согласится на это, но только ради того, чтобы посмотреть, что Вокс сделает с ним. Его мозг выдаëт бесполезные откровенные образы: себя в этом наряде горничной, перегнувшегося через колени Вокса, боксеры свисают с колен, задница выпячена, а кожа в одном месте довольно розовая из-за отпечатка руки Вокса на изгибе его задницы–

Шото мысленно бьёт себя по лицу, крича своему буйному мозгу, чтобы тот успокоился. Единственный способ выйти из этой ситуации — подыграть. Это же часть его работы… он должен действовать как профессионал, даже если его сердце хочет, чтобы между ним и Воксом не было ничего профессионального.

— Нет. Я… Я… — Шото крепко закрывает глаза, проглатывая ком в горле, но по ощущениям — словно часть своей гордости. — Я хороший мальчик.

— Прости?

Шото слегка скрипит зубами.

— Я. Хороший. Мальчик. — на этот раз он произносит это громче и чётче, осознавая, что в этих четырёх стенах находятся только он и Вокс, никто посторонний не сможет услышать, насколько неловкие слова он произносит. Всё это станет воспоминанием; когда-нибудь он расскажет об этом Уки, и они посмеются от души.

— Так-то лучше, — Вокс так близко, что Шото чувствует запах его одеколона, и пахнет он невероятно. Если бы он был в своëм обычном наряде, то у Шото, возможно, хватило бы уверенности заговорить, может быть, даже пофлиртовать в ответ, но сейчас он в костюме горничной– а также он на работе.

— Шото… — Вокс нежно, почти ласково шепчет его имя, и сердце Шото снова начинает безумно колотиться. Ну вот как он мог не влюбиться? Он снова чувствует себя первокурсником, влюбившимся ещё до того, как смог осознать свои чувства–

— Вокс!!! — дверь с грохотом распахивается, Миста врывается внутрь, пугая двух парней, находящихся в отдельной комнате. Первый инстинкт Шото — оттолкнуть Вокса, создав между ними некоторое пространство, чтобы никто их неправильно не понял.

Улыбка Мисты застывает, когда его глаза оценивают ситуацию; он смотрит на Вокса, затем на Шото, и снова на Вокса. Искренняя улыбка вскоре сменилась хитрой лисьей ухмылкой.

— Я… помешал?

— Нет, — быстро отвечает Шото.

— Да, — в этот же момент бесстрастно отозвался Вокс.

— О боже, — Миста смеëтся над ними двумя.

— Вокс… здесь, чтобы увидеть тебя, — Шото говорит правду; он не знает точно, что происходит, но не может позволить своим чувствам встать между Мистой и Воксом.

— Ты опять оставил свой телефон в общежитии, идиот, — Вокс берëт телефон со стола, а потом бросает его Мисте; к счастью, у него прекрасно получилось поймать его.

— Ой! Спасибо, Вокс! Не знаю, что я бы делал без него– хаха!

Шото моргает от этого диалога; значит, Вокс пришëл к Мисте только из-за этого? А не потому, что он хочет, чтобы Миста обслужил его? Это всего лишь логическая гипотеза, это не правда, но она всё равно вселяет в него немного больше надежды.

— Ты наконец-то решился? — Миста шевелит бровями, бросая понимающий взгляд на Вокса, который просто хмурится из-за этого.

— Уйди.

— В самом деле, только не решайся на это здесь. Это общественное место, но…

— Миста, — ещë раз предупреждает его Вокс, пока Шото пытается всë переварить.

— Да я просто поддерживаю! Будет обидно, если он не сядет на него до выпуска.

— Сяду на что? — Шото, наконец, вклинивается в разговор.

— Вокс хочет, чтобы ты сел на его л–

— Миста, — напряжение в голосе собеседника очевидно; Миста разражается громким смехом, это единственное, из-за чего он может подразнить своего друга, и единственный раз, когда Вокс позволит сделать ему это.

Шото краснеет, когда его голова услужливо заканчивает незаконченное предложение. Он ведь не сумасшедший, правда? Это значит то, что он думает, не так ли? Мог ли Вокс всё это время смотреть на него с теми же чувствами? А Шото, который уводил взгляд, отворачиваясь от другого, был просто слишком слеп, чтобы увидеть это.

— Судя по этой реакции, похоже, что Шото тоже очень хочет–

— Вышел.

Миста поднимает обе руки вверх, показывая, что сдаëтся, прежде чем развернуться и уйти, закрыв за собой дверь и снова оставив их вдвоём. Тишина невыносима, Шото нервничает и понимает, что ему нужно что-то сделать или сказать, чтобы заполнить тишину, но он боится, что тело или голос предадут его, и он правда не хочет, чтобы этот день становился тяжелее, чем он уже.

— Когда заканчивается твоя смена? — Вокс первым нарушает тишину; он возвращается на своë место и делает глоток напитка, заказанного им.

— Скоро, — отвечает Шото, всë ещë обдумывая произошедшее.

— Не хочешь пойти ко мне, как закончишь?

Шото смотрит Воксу прямо в глаза — впервые он так пристально смотрит на собеседника; эти сияющие золотые глаза серьëзны и, если он не ошибся, полны надежды. Он несколько раз прокручивает в голове вопрос Вокса и, пусть он и нервничает, Шото находит в себе каплю мужества, чтобы сказать:

— Мой дом ближе.

— Хорошая работа, Шото! — комплименты и благодарности сыплются, пока Шото совершает последний обход, убирая посуду. Он быстро благодарит, прощается и переходит к следующим планам сегодняшнего дня. Честно, он невероятно сильно взволнован. Он спешит взять свою сумку и уже собирается войти в раздевалку, когда кто-то хватает его за руку.

— Готов? — Вокс застает его врасплох, и Шото медленно поднимает на него глаза.

— Мне нужно сменить–

Вокс смотрит ему в глаза, затем опускает взгляд на наряд и снова поднимает его.

— Нет, я так не думаю.

— Это собственность компании, хотя… — Миста вмешивается только потому, что он будет частично ответственен, если потом что-либо пропадёт. Шото собирается что-то добавить, но Вокс роется в кармане в поисках бумажника, вытаскивает чëрную кредитную карточку и бросает еë Мисте. Поняв, о чëм просит его друг, Миста подмигивает им обоим. — До чего же безобразно.

Вокс больше ничего не говорит, когда выводит Шото через чëрный ход; Шото хотел бы что-то сказать, но снова потерял дар речи. Вокс умеет заставлять его волноваться и лишать дара речи– что на него совсем не похоже.

Они добираются до арендованной Шото квартиры-студии на машине; плавная и быстрая поездка контрастирует с неуклюжей вознëй, которую Шото сейчас проделывает со своими ключами. В голове он размышляет, что ему следует сказать после всего этого; было ли вообще хорошей идеей пригласить Вокса? Они должны всë обсудить, но Шото до сих пор в костюме горничной с собачьими ушками, как кто-то вообще может воспринять его всерьëз? Он даже сам себя не может воспринимать всерьёз.

Два шага по коридору, только Шото успевает снять обувь, как его подхватывают сильные руки, легко удерживая его, прижимая к стене, а затем губы Вокса жадно прижимаются к его губам. Шото отвечает с таким же напором, Бог знает, как долго он этого хотел. На этот раз он не боится, что Вокс услышит его громкое сердцебиение, и это доказывает, что он живëт в этом моменте.

Звуки их поцелуев и шелест ткани заполняют комнату, их руки лежат друг на друге; Вокс укладывает Шото на кровать так, что ни один из них не упал — это уже само по себе победа. Как только Шото оказывается на мягком матрасе, а Вокс над ним, они на мгновение перестают дышать и просто смотрят друг на друга.

— Клянусь… ты узнаешь о всех моих кинках спустя месяц наших отношений, —Вокс шутит, а Шото хихикает, кивая: — Мы всë сделаем наоборот...

Вокс снова чмокает его в губы, руки украдкой тянут молнию юбки вниз; Шото позволяет ему это сделать, помогает снять костюм и собирается стянуть чулки с бëдер, но Вокс останавливает его.

— Оставь ушки и чулки.

— Чт-а? Н-но.

Шото снова краснеет, думая о том, как он будет выглядеть голым, только в чëрных чулках длиной до бëдер и с собачьими ушками на голове; оказывается, костюм горничной — не единственный фетиш Вокса. В нижнем белье уже тесно, он думал об этом с момента их возвращения домой, и просто попробовать Вокса недостаточно, Шото хочет большего, и он получит. Младший соблазнительно лижет по губам, хлопая своими красивыми ресницами, и это, кажется, творит чудеса.

Верный своим словам, Вокс раздевает Шото, как и обещал, а раздевается сам, позволяя младшему насладиться видом того, как он стягивает рубашку через голову, как напрягаются мышцы и пресс, когда он двигается; как он раздвигает ноги Шото, нависая над ним, и, наконец соприкоснувшись кожа к коже.

Потребовалось немного времени, чтобы эти двое сильно возбудились; Шото стонет имя Вокса, пока другой растягивает его девственную дырочку, вводя три длинных смазанных пальца. Это незнакомое ощущение, это его первый раз, и он не знает, должно ли так быть, но ему приятно. Вокс шепчет ему на ухо сладкие похвалы, говоря, как хорошо он их принимает, какой он милый и как прекрасно звучит; Шото тонет в этих словах, его член твердеет и истекает предэякулятом от лестных слов и интенсивных действий.

— Ощущения странные… Вокс… — Шото слегка шмыгает, широко расставив ноги по приказу Вокса.

— Я знаю, малыш. Ты так хорошо их принимаешь… мой хороший мальчик, — ластится Вокс, продолжая растягивать его; вскоре напряжение от тугих мышц ослабевает, и у Вокса появляется больше места для работы. Зная, что для Шото это новые ощущения, он пытается отвлечь его от боли, отдавая всë внимание другим точкам, приносящим удовольствие. Он обнаружил, что шея и соски у Шото очень чувствительные — достаточно небольшого давления, лëгкого укуса или лизания, и мальчик начинает путаться в словах.

Он прирождённый мастер сводить Вокса с ума любыми доступными способами. После того, как Вокс считает, что Шото достаточно растянут, он заменяет пальцы своей немаленькой длиной. Первый толчок получается достаточно грубым, и он встречает большое физическое сопротивление.

— Н-не поместится–, — Шото чувствует, как Вокс продолжает толкаться внутрь, но тугое кольцо мышц не позволяет свободно двигаться даже после всей этой подготовки и большого количества смазки.

— Поместится, только узко, — поправляет Вокс, когда его член погружается внутрь, вызывая короткий вздох, за которым следует громкий стон его имени от Шото.

— Вокс… Вокс–, — стонет Шото. Пальцы на его ногах сгибаются, а руки впиваются в спину Вокса, пока тот осторожно вводит в него всю свою длину. Он не останавливается, пока не оказывается полностью внутри Шото, затем задерживается ещë на мгновение, наслаждаясь тугим тëплым жаром, засасывающим его внутрь.

Перед глазами открывается пошлый вид: светлая кожа Шото контрастирует с чëрными длинными чулками, его ноги широко разведены, член твëрдый, задница заполнена, соски набухли, а по всей его восхитительной коже разбросаны следы укусов, помечая его, портя так, как никто и никогда прежде. Вокс быстро отстраняется, но тут же возвращает свои бëдра назад, и тело Шото задрожало от такой силы.

Шото тоже не может сказать, что у него плохой вид. Он смотрит на обнажённого Вокса, нависающим над ним и смотрящего сверху вниз невероятно возбуждающим взглядом. Он в хорошей форме благодаря долгим часам тренировок, а его большой член заполняет его–

— Ах-ахх… нн. В-окс! Аах! — выдыхает Шото с широко раскрытым ртом. Вокс трахает его сильнее, ускоряя темп, когда Шото только-только успел привыкнуть к последнему. Младший знает, что после этого он будет разбит, как физически, так и морально. Он кричит и стонет, прижимаясь к Воксу, пока тот продолжает свои толчки; большие руки на его бëдрах тянут его назад, чтобы они встречались бëдрами при каждом толчке.

— Ты так идеально подходишь мне, Шото. Ты создан для меня, — бормочет Вокс; его голову захлëстывают мысли, когда он наваливается на Шото.

— Т-твой– Твой, — громко выкрикивает Шото, пока его дико трахают; старая кровать под ними мерзко скрипит от их веса и толчков Вокса.

Одна рука Вокса сжимает бëдра Шото, впиваясь пальцами в мягкую плоть и ткань; ему нравится смотреть на это и ещë больше нравится прикасаться. В итоге он слегка разрывает ткань, но не обращает на это особого внимания, не слишком-то и сильно сосредотачиваясь на этом, позволяя инстинктам руководить им, смотря на реакцию Шото, чтобы в дальнейшем сделать ему приятно.

— Трахни меня–, — прохрипел он, когда внутри него задели определëнную точку; в его горле пересохло от стонов, но он не может делать ничего другого, кроме этого. Он не знает ничего, кроме имени Вокса и нескольких других полезных слов, по типу 'ещë' и 'пожалуйста'.

Он сделает всë, чтобы получить разрядку, и Вокс тоже. Трахая Шото в постоянном темпе, Вокс немного выпрямляется, рука на бëдрах Шото перемещается между его ног, чтобы взять его член; в его руках он выглядит маленьким, и он знает, что Шото подумал о том же, если судить по его глазам.

В будущем Вокс должен будет выяснить, какие ещë у него есть кинки; может, на унижение? Определëнно на шлепки и контроль. У них есть всë время в этом мире, думает он, поглаживая член Шото; по тому, как непроизвольно содрогаются его бëдра и ляжки, Вокс понимает, что другой уже близко.

Выкрикивая ещë пару слов, Шото красиво выгибает спину во время оргазма; сперма выплëскивается на его грудь, пачкая и руку Вокса. Он сильно напрягается, когда кончает; Вокс начинает трахать его ещë сильнее, продлевая его оргазм, преследуя свой собственный. Тугой жар и сладки звуки – все ощущения слишком сильны, чтобы терпеть их; ещë несколько грубых толчков, и он изливается внутрь другого.

Как краснеющий девственник, за исключением того, что он больше не девственник, Шото пристально смотрит на выражение лица Вокса, на то, как он хмурит брови и напрягается, кончая в него. Этот взгляд он хочет запомнить навсегда. Он и так каждый день сексуально выглядит, но это уже слишком.

— .... Я почти уверен... — Шото тяжело вдыхает и выдыхает с широкой улыбкой, — что мы должны потрахаться ещë раз после нескольких свиданий.

— Мы сделаем всë наоборот, — повторяет реплику Шото Вокс, и они оба улыбаются.

Они занимаются этим ещë два раунда, прежде чем потерять сознание от изнеможения; Шото едва помнит детали, всë, что он знает, это то, что его хорошенько оттрахали, а, как оказалось, ему нравится, когда его хорошо трахают. Он также вспоминает, что во время второго раунда с него слетел ободок, а в третьем были полностью порваны чулки. Вокс довольно груб в постели, и Шото находит в этом положительные стороны.

В середине своего глубокого сна Шото просыпается, и на улице уже темно. Но ему тепло и спокойно, потому что он спит в объятиях Вокса. Смаргивая усталость, он улучает момент, чтобы оценить довольно очаровательное лицо спящего.

Он не может поверить, что нравится своей влюблëнности... После долгих лет молчаливой тоски, всë, что ему нужно было сделать, это что-то сказать, и они, рано или поздно оказались бы в такой ситуации. Если бы только он набрался смелости раньше–

Шото вздыхает, когда вспоминает 'Уки!!!'. Он вскакивает с кровати, но тут же жалеет об этом, когда поясница даëт о себе знать. В темноте он пытается бесшумно взять свой телефон из разбросанной на полу одежды – из-за работы он был поставлен на беззвучный режим на весь день.

Уки, должно быть, ужасно волнуется! Шото видит более ста пропущенных звонков и понимает, что где-то облажался.

Он сразу же набирает номер своего лучшего друга, молясь, чтобы между ними всë было в порядке. Он не знает, что сказать, но будет импровизировать, если Уки вообще ответит на его звонок.

— Шото! — раздаëтся в трубке, и обеспокоенный тон Уки – это то, что слышит Шото первым.

— Уки! Прости!

— Ты в порядке??

— Да. Я в порядке– Я забыл позвонить тебе после работы–

Шото останавливается, когда слышит всхлипы Уки на другом конце провода.

— Я так волновался– Миста не брал трубку, и я позвонил другой коллеге, она сказала, что видела, как ты уходил с каким-то парнем– и я подумал, что случилось что-то плохое– и– и ты–, — обычно собранный и спокойный голос на мгновение ломается.

— Уки... Я–

Шото не успевает закончить свои слова, как слышит, что кто-то говорит рядом с Уки: "Уки, почему ты плачешь? Кто заставил тебя плакать?!". Тон мужчины звучит обеспокоенно, но затем становится более злым. Шото слышит, как Уки пытается что-то объяснить, но сейчас он слишком нестабилен эмоционально, чтобы полностью всë объяснить.

— Дай мне. Кем ты, чëрт возьми, себя возомнил, раз заставляешь моего парня плакать?! — мужчина в телефоне фыркает, и Шото узнаëт в этом голосе Фулгура. Он хочет объясниться, но его слишком зацепило это предложение. 'Парня?''. Означает ли это–

Мысли Шото прерываются, когда у него из рук выхватывают телефон. Вокс, похоже, проснулся от этой суматохи, но всë ещё очень сонный, поэтому он не в том настроении, когда в ответ кричит: "А кем ты, блять, себя возомнил, раз кричишь на моего мальчика?"

В телефонной трубке повисла пауза.

— Вокси?

Вокс поднимает бровь, зная, что только один человек называет его вот так: "Фулгур?"

Шото улыбается про себя, он слышит, как Уки тоже что-то говорит на другом конце. Они вдвоём уговаривают своих новых парней успокоиться. В конце концов, Шото получает свой телефон обратно, и они недолго разговаривают с Уки, который просто испытывает облегчение, узнав, что он цел и невредим. Они обещают всë друг другу рассказать при следующей встрече. У обоих, похоже, есть очень интересные истории.

Звонок заканчивается, Шото забирается обратно в постель к очень желанному возлюбленному, ждущего его. Вокс крепко обнимает его и чмокает в лоб: "Ты мне нравишься". Пробормотал он это сонно, и сердце Шото снова начало яростно колотиться.

— Не слишком ли поздно говорить об этом после всего, что мы сделали?

— Мы всё делаем наоборот, помнишь?

Шото закрывает глаза с улыбкой на губах. Это правда, у них получилось всë наоборот, и, наверное, это самые странные обстоятельства для признания в любви – сделать это после того, как ты отработал смену своего друга в кафе с горничными, но кто будет жаловаться, если всë сработало? Большинство жизненных ситуаций тоже не поддаются объяснению.

— Ты прав. Мы делаем всë наоборот. Ты мне тоже нравишься, — Шото прижимается ближе. У них будет достаточно времени, чтобы обсудить это на следующий день или в какой-то другой. Новые возлюбленные снова засыпают, позволяя часам идти своим чередом, находя наибольший комфорт в тёплой компании и объятиях друг друга.

Какая разница, если вперëд – это назад или назад – это вперëд, если любое направление всë равно приведëт к одному и тому же пункту назначения?