Work Text:
✵ Утром птицы заслонили мне небо. Смотрел на них и скучал по твоим рукам.
Пишу так каждый раз, впредь постараюсь реже. Всё не привыкну, что больше на них и взглянуть нельзя. Странно замечать твоё отсутствие, оно удивляет меня чаще и Кира волнуется, говорит — память уже не та. Считает, старик сдаёт, но, уверяю, пусть кости и ноют по классике утром-днём-вечером, я ещё хоть куда. Гордо ковыляю по дому с тросточкой.
Сегодня видел оранжевую луну — клянусь, Данте, такую бесстыже яркую и огромную, болталась прямо над нашим двором, как кусок того французского сыра, ещё мама твоя любила. Пока спряталась, но скоро опять вылезет из-за туч. Жду.
Мне тебя не хватает.
✵ Был у врачей, а ты знаешь, как я обожаю больницы. И не подумай, что из-за тебя, помнишь же, я ещё с того раза... Хотя тот раз тоже из-за тебя. Всё на свете из-за тебя.
В общем, полезного ничего не сказали. “Мистер Мендоса, вам нельзя это есть”, “Мистер Мендоса, вам нельзя утомляться”, “Мистер Мендоса, стоит себя беречь”. Нашлись учёные. Я ещё в здравом уме и вполне могу сам решать, что с собой делать. Думаю, ты бы со мной согласился.
А вот с Кирой мы чуток повздорили. Уж не знаю, в догонялки что ли с нею играть? Как-то не рассчитывал в свои годы. А ты ведь тоже так за своим отцом бегал, всё затаскивал в безликие палаты и опутывал трубками! Я к тому, что Кира такая в тебя. Выходит, и виноват ты.
Ну вот, кажется, и мы повздорили. На улице, к слову, ясно до самого края мира, но что там сегодня творится, рассказывать не хочу.
✵ Почему ты так не любил рисовать себя?
Сегодня перебирал альбомы, внучке нужно для семейного древа. Я мог бы показать выпускной или свадьбу, но нет уж, у нашей среди третьеклашек выйдет самый-самый проект. Короче: Аляска. Данте, ты помнишь Аляску? У тебя так смешно нос покраснел, а я и забыл. Зато не выветрится из головы, как изумрудно переливалась ночь. Кроме того, мы чуть не умерли от обморожения, будучи идиотами. Она всех в школе с этой байкой уделает, вот увидишь.
Вспоминаю, каково тебя обнимать. Смеёшься, а я дышу тебе на пальцы и сразу под воротник, пригреть. Тогда они уже слабели. Ух, видел бы ты, что за дряблые руки сейчас у меня! Прямо солидный морж.
Пасмурно, кстати. Но рассвет теплел — загляденье, серо-лазурный, подёрнулся розовым, созвездия ещё долго не пропадали. Невероятный.
Так и вижу, как бросаешься к акварели.
✵ В чемодан ни черта не влезает! Оставил молодняку подарков в гостиной, придётся бежать через заднюю дверь — если Кира и там охранников не поставила.
У нас хороший дом, Данте, семьёй под завязку набит. Мы молодцы.
Но дочь, конечно, сущий ужас и вся в тебя. Напишу из поезда. С рождеством!
✵ Знаю-знаю, не начинай, путь был просто кошмар — и ладно. Я всё-таки вырвался в Чили. Кира покричала через все средства связи раз по семь, заладила: “папа, ты старый!” и “папа, ты умрёшь!”, она не так говорит, но ты смекаешь, о чём толкую. Словно я первопроходцем в горы уехал.
Подумал вдруг: зря мы забросили вылазки после… ты понял.
О, но каков самый первый раз? Тоже удрали под новый год! Хотелось сбежать от метелей в звёзды, все эти мятые карты в машине, на панели твои босые ноги — вот кто так делает? Зима же, лопух! Только хохочешь, а ведь прав я был, м? Кто супчиком после откармливал?
Идея вспыхнула в тебе неуёмным волнением, как идеи и поступают. Особенно такие огромные, готовые гореть в человеке всю жизнь.
У студентов на перелёт не наскребётся что денег, что времени, но тебя разве подобная мелочь удержит. Нашёл звёзды в Юте, значит, мчим туда. “Прямо сейчас? Да, Ари, прямо сейчас, прямо очень немедленно!” Ночами, с песнями, подвыпившим ты смешной. Городки мигают фонариками, куда ни глянь — праздник, дебош, и снова тишь трассы, твой голос, наши руки. Точно, я обещал прекратить.
Сентиментальничаю. Наверное, всё же сдаю, не стоило так пугать Киру. Но раз тебя смог воровать из палаты, сам-то ещё на что? Как думаешь, стоит лихвой охватить все наши места, ну в последний разочек? А там уж брошу астротуризм, поберегу Киру от сердечного приступа.
О, Данте. Когда мы прочитали про лунный рассвет? А зеркальные вселенные на Лаго-Наки? Камеры ещё не дотягивали увековечивать звёзды, но ты обгоняешь их до сих пор. В пустые ночи я не выхожу и смотрю на твоё небо, наше с тобой. Оно не уступает нисколько, оно даже лучше.
Напоминает о пятнышках краски рядом с запястьем. Ты был неряхой.
✵ Палатку не взял. Как-то всегда управлялись одеялами, тёплым капотом… Данте, ты бы точно подумал об этом заранее, ты всегда предусматриваешь детали, всё-таки нехорошо приезжать сюда одному. И отель мне не нравится. Кондиционер шумный.
✵ Данте, гранитные небоскребы! Какой я дурак, зачем только торчал дома, зачем не притащил тебя сюда в последние дни, о, мне так жаль, Данте.
Я успел, представляешь, успел! Пишу на утро, но как я летел туда, с дорогущей палаткой из местного магазина — меня не проведёшь, такая ерунда и двадцати баксов не стоит, и чёрт с ним. Смешно, на самом деле, часовые пояса давно намотали меня, и часы ты эти подарил задолго до того, как мы дряхлеть удумали: значит, их тиканье меня дурит. И всё же, как я летел.
Про время часто говорят, что оно застыло, и я знаю, о чём речь, помню: твоя рука совсем ослабела в моей. Но, Данте — тут наоборот! Время вообще не спешит, кто бы его такому учил? Я снова юн и глуп, и мне так забавно, так, клянусь тебе, весело, ты бы начал танцевать, ты часто танцевал — от такого? Не помню тебя старым ни на день жизни. Морщинистым, особенно у глаз, и седоватым (шло тебе ужасно), но старым — отнюдь. Старик у нас я. Время, Данте, оно куда легче, когда поднимаешь голову к звёздам, и ты это знал лучше других. Оно такое огромное, больше кита, шире моря, выше всех этих новостроек. У нас с тобой его столько было, и будет ещё.
Планета развернулась, давая мне ощутить. Вдруг научился снова её замечать, хотя, казалось — вот же, тут, у меня под ногами. Я чувствовал, как она летит: умеренно, непрестанно, бережно неся меня за собой. Почему мы вспоминаем об этом так редко? Вот бы удержать в голове: эй, ты! ты же среди звёзд, держись прямее, ступай полегче! Слишком много думаю о тебе, вот и не лезет ничего прочего. А так ударит одним зимним днём, и праздник.
Остальное допишу по дороге домой, нужно спуститься к завтраку, позвонить Кире, сам знаешь. С новым годом, Данте. Уже шестым, когда у нас не выходит обняться, но ничего. Спасибо. Благодаря тебе я отыскал ещё одну тайну, пополняю коллекцию.
Беспрестанно меня удивляешь.