Archive of Our Own

Chapter Text

***

В этом мире существовало три нерушимые истины о северных омегах. Первая: как омегам им запрещалось проявлять какие-либо признаки чувств и эмоций, кроме в меру «разбавленного» вежливого счастья; они должны были быть уравновешенными, смышлёнными, а также не реагировать на ехидные замечания. Вторая: выходили замуж они строго за лучшего кандидата — выгодная партия совместно с наиболее выгодными качествами для продолжения рода. Любовь? Нет. Богатства и власть. И третья истина: они вынуждены были беременеть от своих супругов в первый же год брака, чтобы укрепить положение и обезопасить себя материально.

В теории, самым идеальным вариантом было бы найти милую бету или даже омегу из южных стран: там и трава была зеленее, и королевствами правили омеги. Они были героями, теми, о ком писали истории про идеальные браки и верных подданных. Но насколько же это было легко, учитывая, что их не обучали основам северного мира? Сообразительность и остроумие не побеждали в войнах, для этого нужны оружие и воины. Южные омеги не преклоняли колен перед приказами альф, но и сражаться в равном бою они не могли. Они всё так же считались лёгкой мишенью и нуждались в мощных союзниках, чтобы выживать не только в обществе, но и на мировом поле боя.

Поэтому Луи не плакал, когда отец сообщил ему новость о том, что король Киля — Гарри Стайлс, правитель пяти северных королевств — попросил его руки и сердца, чтобы осуществить долгожданное слияние их королевств. Он не плакал, не протестовал, он даже глазом не моргнул, просто согласился на сделку. Он принял свою судьбу, потому всегда знал, что никогда не выйдет за того, кого полюбит; омега был невероятно развит умом, никогда не питал ложных надежд, поэтому плакать об утрате не пришлось — потому что изначально у него ничего не было. Ему было всё равно, потому что он за всю жизнь никем не интересовался, даже во время течек.

Всё, чего хотелось Луи, — это уважения: ему хотелось, чтобы его услышали, потому что в нём сочетались качества южных омег и северных альф. Также, Луи хотел власти, поэтому если бы ему пришлось выйти за старого, бездушного, дряхлого альфу, которого он никогда не видел, он бы сделал это, не задавая ровным счётом никаких вопросов.

— Можешь быть уверен, что ты выйдешь замуж не за орка. Портрет, который он тебе выслал…

— Не он, — Луи прервал Галу, не отрывая взгляда от окна кареты. — Должно быть, это сделал кто-то из придворных.

Обычно он одобрял её оптимизм, но сейчас, когда он был вынужден изучать целую кипу документов о протоколах Киля, о дворе и короле, — веселье в её голосе звучало как-то не очень уместно.

Конечно, он уже много месяцев изучал всё это во дворце, да и без того омега знал обо всех враждебных и немногочисленных взаимодействиях между Килем и его королевством, которое, кстати, являлось единственным из независимых королевств севера. Но, конечно, ему всё равно стоило последний раз пробежаться глазами по всем документам, чтобы перед встречей с двором другого королевства никого не оскорбить.

— Неважно, кто его послал. Там он выглядит красиво.

Луи нелестно и немного устало фыркнул.

— Если он любит альф, ты можешь прибрать его себе.

— К большому сожалению, мне не нравятся альфы.

— К тому же, у него не может быть фаворитов с нашей стороны. Вы оба, должно быть, упустили эту немаловажную деталь, — проворчал Митра со своего места. — Это единственная причина, почему Гала едет с нами.

— Мне казалось, что я еду потому что обладаю изысканным чувством стиля и невероятными знаниями в области дипломатии.

— Ты была только на одном дипломатическом мероприятии — на представлении Луи, и то заснула во время церемонии.

Гала играла со своими длинными светлыми, почти белыми волосами, не бросив ни единого взгляда на стража.

— У меня случился форс-мажор в ночь перед церемонией. Я была уставшей.

Луи вздохнул, закатив глаза.

— Она всю ночь помогала мне выучить множество бесполезных речей, которые надо было произнести на следующий день.

— Но ты заучил их заранее.

— Да, тогда накануне я проплакал около четырех часов, потому что отец решил, что мне следует надеть светло-жёлтое. И я воспринял это как прямой удар не только по себе, но и по моему будущему. Из-за этого мой разум стёр всё, чему я научился.

Митра моргнул, даже не пытаясь ответить на то, что только что выдал ему Луи. Ему и не нужно было. Он знал, что настоящая причина, по которой Луи плакал в ту ночь, заключалась вовсе не в цвете одежды. Просто в тот день отец назначил «цену» за его голову, и стал предлагать омегу всем, кто больше заплатит.¹

Он до сих пор чувствовал желчь во рту, урчание в животе и отвращение, охватившие его тело тогда. Он был плотью, костями и кровью. В тот день Луи перестал быть человеком, чтобы стать куском мяса.

Гала схватила его за руку, тем самым прекращая его действия. Луи даже не заметил, что стал щипать себя.

— Мы прибыли, — тихо и тепло прошептала она. Именно в такие моменты он вспоминал, что она на самом деле была альфой, полной приятных феромонов, которые помогали Луи успокаиваться в момент, когда ему это нужно.

Как по закону, так и для собственной безопасности каждый омега из королевской семьи со дня своего рождения должен был иметь альфа-компаньона — фаворита. Часто случалось так, что пары влюблялись друг в друга, но нарушать правила было нельзя, поэтому всё, на что могли рассчитывать альфы — это быть их любовниками. Им не разрешалось связываться или рожать детей. Их судьбой было жить мучительной жизнью и смотреть, как их возлюбленные спариваются с другими альфами.

К счастью, Гала и Луи стали лучшими друзьями ещё в детстве, и их чувства друг к другу никогда не выходили за рамки платонических. Она была похожа на сестру, которая у него уже была, только без ненависти и зависти между ними.

— Давай, познакомимся с этим несчастным королём, а потом обустроим твои покои. — Гала сжала его руку и осторожно помогла выйти из кареты.

— Сегодня мы короля не увидим.

— Нет? — Луи в замешательстве нахмурил брови. — С чего это нет?

— Потому что сначала ты должен встретиться с монаршим двором.²

Сердце у Луи сжалось, как только пред ним предстала картина. Монарший Двор — так назывался королевский совет, состоящий из группы старейшин: альф, лордов, которым больше всех доверял его будущий муж. Они все сидели перед ним на возвышении, им предстояло оценить каждую деталь в Луи и решить, подходит ли он их королю.

Луи находился на апробации, и это было его последнее испытание.

— Не беспокойся, дитя, — заговорил самый старший из них. Голос его был слабым и дрожащим, Луи узнал в нём Пола Хаксли — ведущего советника короля. — Это протокольная процедура, официальная встреча перед сегодняшним балом. После, вечером, ты будешь уже не так потерян среди толпы. Разве тебе никто не сообщал об этом?

Луи посмотрел на Митру в поисках ответов, но альфа намеренно избежал взгляда Луи.

— Так и есть, — солгал он. Луи не удостоит Альф честью видеть свою слабость — тем более в первую встречу. Он никогда никому не даст счесть себя за маленького и растерянного омежку. — Но вы должны простить меня. Как вы можете предположить, я очень устал, поэтому нахожусь в таком состоянии — я не привык преодолевать такие большие расстояния только для того, чтобы меня оценивали члены — пусть и такого любезного — но всё же иностранного двора. Особенно, когда я в таком положении и только вышел из кареты. — Омега скромно и очаровательно улыбнулся альфам. — Тем не менее, я очень рад познакомиться с каждым из вас. С нетерпением жду более близкого персонального общения. Я хочу, чтобы этот союз был долговременным и плодотворным, и я знаю, что единственный способ добиться этого — показать вам мой потенциал и довериться. Будьте уверены, что я — отличный актив для этого королевства. Ведь, если вы выиграете — выиграю и я.

— Я впечатлён, — сказал другой альфа, чьего имени Луи не помнил. — Уверен, что ты станешь благословением для этого королевства.

— Я не знаю, согласится ли с этим король — ему больше по нраву пустые умы — но я уверен, что многие из нас согласны с тем, что ты — новое начало, и мы рады, что ты здесь.

Из всех мужчин, находившихся в зале, у Луи было больше всего информации о Фёдоре Орлове. Он был политически закалённым и опытным солдатом. Его прапрадед так же потерял своё королевство под началом Киля — ещё пару веков назад, и теперь его семья больше не имела никаких прав на те земли. Орловы были примером того, что может произойти, если кто-нибудь пойдёт против воли короля Киля. Хотя сам Фёдор, как и его отец, был примером настойчивости и стойкости.

Василий Орлов начинал с нуля, вдали от королевства, которое потерял его дед. Он использовал все свои связи и влияние, чтобы добиться встречи с королём — Игнатом Стайлсом, дедушкой Гарри — и его обаяние и ум привели его в Монарший Двор. Он стал одним из ближайших советников. Он заставил своего единственного сына Фёдора последовать своему примеру. Он вынудил сына подружиться с принцем Зигором Стайлсом, поскольку они оба были детьми. Фёдор, как и отец, сам заслужил своё место в Монаршем Дворе, а так же планировал, что его альфа-наследник последует примеру, что обеспечит семье новый статус. К его несчастью, ни одна из его жён так и не смогла дать ему альфу. Орлов был отцом четырёх прекрасных омег, которые были совершенно негодны для его планов.

— И я счастлив быть здесь, — ответил Луи. Его тон был таким же непринуждённым, как и его улыбка.

— Теперь, раз мы поговорили с тобой, — продолжил советник Хаксли, — мы не хотим, чтобы тратил на нас ещё больше времени. Пожалуйста, иди, отдохни и подготовься к балу. Надеюсь, ассортимент нарядов, собранный в твоих покоях, придётся тебе по вкусу.

— Уверен, что придётся. Было приятно познакомиться с вами.

Шествие до его покоев было напряжённым из-за давящей тишины, которая нарушилась только тогда, когда они устроились в спальне Луи, подальше от посторонних глаз.

Ко всеобщему удивлению, Гала заговорила первой. Её щёки сильно покраснели, шея напряглась и грудь туго вздымалась от дыхания.

— Почему ты не сказал Луи, что они устроят такую засаду, стоит ему переступить порог? — она почти что зарычала, сжав кулаки.

Митра остался невозмутимым такой вспышке, но он выглядел очень измученным. Луи чувствовал себя точно так же.

— Обрати внимание на свою реакцию. Как думаешь, каково было бы для Луи ехать сюда и терпеть твои нападки всю поездку?

— Ты обвиняешь меня в своей неумелости? — Гала приподняла свою густую бровь, её губы скривились.

Обычно они никогда так не ругались. Гала любила Митру так же сильно, как своего собственного отца, — и уважала его намного больше. Но неопределенность ситуации поколебила их всех, заставила их понять, что теперь для них настал конец света. Теперь они находятся в пространстве, где для них нет ни земли, ни воды, ни воздуха — они на чужой территории.

— Я обвиняю тебя в твоей незрелости! Ты взрослая альфа, но всегда ведёшь себя, как молодой щенок, словно ты едва справляешься со своими гормонами, будто… будто в первой неделе после представления!³Я знаю вас обоих, как собственных детей. Я знаю твои сильные и слабые стороны. Ты слишком заботливая, но так же и вспыльчивая, а Луи слишком легко попадает под твоё влияние.

— На меня не легко повлиять, — упрекнул его Луи, совершенно не смущаясь своего заявления.

— Да, если это не она. Это нормально. Твои инстинкты реагируют на альфу, которая была назначена тебе с самого рождения.

Гала выглядела так, словно Митра дал ей под рёбра.

— Ты думаешь, проблема во мне?

Страж вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Не проблема, — сказал он, — не переиначивай мои слова, дитя. Твой характер — то, над чем надо работать, а теперь ещё усерднее, раз мы на чужой земле. Ты больше не можешь вести себя подобным образом, особенно перед королём. Он жестокий человек. Он очень умён и может использовать твои вспышки в качестве оружия против Луи.

— Лично я считаю, что это всё чушь. Ты думаешь, что он должен остаться один в замке, где полно незнакомцев, где его могут достать? Без поддержки? Отлично, только я этого не позволю.

— У тебя невероятная способность искажать каждую мою мысль, даже ту, что невозможно исказить, — голос Митры был суровым, но Луи уловил в нём нотку гордости. — Мы защитим его. А чего мы делать не будем, так это устраивать сцен перед чужаками или выходить из себя, потому что это только показывает нашу слабость. Мы должны сохранять спокойствие и единство, по крайней мере, перед ними.

— Митра прав. Нет смысла показывать им больше, чем нужно. Мы должны быть умнее их. И это значит, что нам нельзя терять бдительность, — Луи глубоко выдохнул, опуская своё измученное и напряжённое тело на кровать. — По крайней мере, кажется, что его совет был очень мной доволен.

Митра фыркнул и покачал головой, потирая глаза сквозь перчатку.

— Это так? — недоверчиво спросила Гала.

— Это действительно так, — ответил Митра. — Однако, осмелюсь предположить, что они были бы довольны любым, в ком хоть на крупинку больше порядочности, чем в их будущем короле.

— О, небеса, — Луи издал глухой смешок. — Не могу поверить, что завтра в этот же час я буду замужем за этим тираном.

Омега не мог не отметить всей иронии. Луи молился о том, чтобы иметь то, что имел отец, потому что давно вырос и понял, что далеко не каждый человек просыпался каждое утро с ломотой во всём теле и новыми идеями о том, как же заставить свою мать источать хоть немного меньше презрения и ненависти. Денег недостаточно, распадающегося королевства тоже было мало. Он знал, что ему нужно больше. Митра обычно говорил ему, что неприлично молиться о таких банальных вещах, что Бог не прислушивается к этим просьбам. А у Луи никогда не хватало духу признаться, что по его мнению, Бог давно оставил их, ушёл на Юг, и теперь они вынуждены молить о милосердии и любви.

Луи больше не молился ни о милосердии, ни о любви. Зато он скоро будет готов заполучить всё остальное.

Исполнение его желаний было так близко, Луи почти что чувствовал вкус: окись кровопролитий, соль слёз и голод стольких людей.

«Лучше они, чем я», — думалось ему каждый раз. Когда он промывал свои раны после долгих пробежек в лесу. Где никто его не видел и не мог причинить боль.

«Лучше они, чем я». Он взял свой потрёпанный дневник, в ушах беспрестанно звенели слова: «Как ты мог?».

«Лучше они, чем я». Каждый раз, когда Митра спрашивал его, кормила ли его мать, он лгал. Просто, чтобы избежать проблем.

Чувство вины было коварным злодеем, похожим на ядовитую жидкость, отравляющую кровь. И теперь, когда это не он, а только они… вкус силы оказался не таким приятным, как ему хотелось когда-то.

— И ты должен встретиться с ним сегодня вечером, — Гала отвлекла его от тревожных мыслей.

— Ты думаешь, нам придётся танцевать перед всеми? — спросил Луи, стараясь говорить как можно более спокойно, хотя он прекрасно понимал, что и Митра, и Гала легко могут раскусить его без каких-либо усилий. Они оба видели его насквозь.

Он не пытался сохранять спокойствие ради них. Он делал это для себя.

— Скорее всего, — альфа улыбнулся, мягко и понимающе. — Хочешь попрактиковаться?

— С удовольствием.

Будущего короля на балу было не видать. Однако, кажется, никто не удивлён и не обеспокоен его отсутствием, хотя прошло уже почти три часа с начала мероприятия. Только по истечении двух часов один из придворных,⁴ Айзек, подошёл к нему и слабовато оправдался за короля, сказав, что тот всё ещё находится на важной встрече, с которой никак не может уйти. Луи знал, что советник Айзек лжёт, но у того хотя бы имелась совесть, чтобы делать вид, что он беспокоился о происходящем и что он сожалеет от имени короля.

— Он не придёт, — протянул Луи, медленно отпив шампанского из своего бокала.

Гала фыркнула, её серые глаза бегали по залу.

— Что заставило тебя прийти к такому выводу? Тягучие жалостливые взгляды гостей или отчаянные оправдания членов его совета? О, а вот и ещё один… — сказала она себе под нос, тихо ликуя. — Как ты думаешь, какое оправдание он выбрал?

— Было бы разумно оправдываться покойной матерью короля, чтобы у меня не было причин обидеться.

— Это было бы слишком.

Луи дразняще облизнул губы, словно наслаждаясь беспокойством, которое исходило от приближающегося человека.

— Ходят слухи, что он испражнился на надгробие своего отца, — омега пожал плечами. — Альфы совершают очень возмутительные поступки, чтобы показать власть, так что я уверен, что и в оправдании себя альфы готовы на что угодно.

— Ваше Величество, — нервно начал бета, останавливаясь перед Луи. Его большие карие глаза были полны страха. — Я личный дворецкий принца,⁵

Ми́лош, — его голос дрожал, отчего на лице омеги расплылась улыбка. Он мог бы использовать этот страх в свою пользу. — Я глубоко сожалею об этой ситуации. У принца такие сильные головные боли, что он даже двигаться не может…

— Где он, Милош? — мягко, но твёрдо спросил Луи. Ему потребовались годы, чтобы научиться так разговаривать. Потому что никому не нравилось, когда омеги повышали голос, но так же никто не любил, когда они показывали слабость. Омеги должны были уметь всё и сразу.

— В своей комнате, он…

— Милош… — Луи надавил сильнее, улыбка не сходила с его лица, но тон лишился всякой мягкости. — Где он?

— В Красной комнате, — быстро сказал он. Уж слишком быстро, по мнению омеги. — Она по левому коридору замка. Вторая по величине дверь.

— Спасибо, — Луи снова мило улыбнулся бете, нежно положив руку тому на плечо. Он мягко сжал его. — Мой страж компенсирует тебе твою честность. Митра…

— Мне нечего ему дать, — проворчал он, решительно игнорируя разговор. Луи вздохнул и отстегнул одну свою серьгу.

— Вот, — он взял за руку испуганного бету, — я бесконечно благодарен за то, что ты доверил мне эту информацию. И я сделаю всё, чтобы у тебя было место в нашем штате. Особенно после этого вечера… после того, что вот-вот должно произойти.

— …Вот-вот произойти… — глаза беты расширились от ужаса.

— Луи, — Митра предупредил его, когда тот повернулся, чтобы посмотреть на свою лучшую подругу и стража.

— Одному из вас придётся остаться, чтобы не было сцен.

— Я пойду с тобой, — быстро сказала Гала.

— Никто отсюда не уйдет, — тихо и осторожно прошипел Митра. — Все взгляды устремлены на тебя, и ты сам сказал — мы не должны устраивать сцен за день до твоей свадьбы.

— Так что, мы просто позволим альфе высмеивать его?

Митра глубоко вздохнул, прекрасно понимая, что у него нет времени выслушивать колкости Галы.

— Что ты вообще собираешься делать? Что если он действительно на собрании?

— Милош…

Бета заметно сглотнул и неловко заёрзал на своем месте.

— Да, Ваше Величество.

— Принц на встрече?

— Нет, Ваше Величество. — Сказал бета, опустив глаза. Пальцы одетых в перчатки рук безостановочно играют с серьгой Луи.

— Вот, — Луи одарил альфу яркой улыбкой, отчего глаза Митры только сузились. — Тайна раскрыта. А я просто немного поболтаю, представлюсь. Знаешь, сделаю это, как и должно было случиться сегодня.

— Я пойду с тобой.

— Почему именно я всегда должна оставаться среди незнакомцев? — мрачно пробормотала Гала, скорее разговаривая сама с собой, нежели с Луи или Митрой.

— Потому что ты умеешь врать, — честно признался ей Луи. Он знает, что Гала любила это слышать. — Ты всегда знаешь, что сказать. И сможешь прикрыть нас с Митрой, если кто-то спросит, куда мы пропали.

— Это верно, — Гала выпятила грудь — счастливо и гордо, прежде чем повернулась и посмотрела на Митру. — Ученик снова превзошёл мастера, — усмехнулась она.

Страж покачал головой, но ласково ей улыбнулся.

— Никто ведь счёт не ведёт.

— Ага, никто не ведёт, — она фыркнула. — А теперь поторопитесь, мне нужно кое-кому наврать.

Митра шёл справа от него, Милош — слева, пока бета вёл их по большим коридорам дворца к Красной комнате. Как и сказал Милош, дверь была заметно больше остальных. Единственное, о чём бета, кажется, забыл упомянуть, это два больших альфы, которые сторожили дверь.

— Кто эти люди, Милош? — зарычал один альфа, отчего его запах разнёсся по всему коридору.

Луи решил сосредоточиться на другом альфе; он склонил голову и медленно подошёл к другому стражу. Тот смотрел на него большими понимающими глазами.

— Ты знаешь, кто я такой, — он улыбнулся стражу, — не так ли?

У альфы сбилось дыхание.

— Да, Ваше Величество.

Луи повернулся и посмотрел на первого альфу. Выражение лица мужчины резко сменилось с раздражения на принижение.

— Мне очень жаль, Ваше Величество, — быстро сказал он. — Я не знал, что Вы приехали сегодня. Принц…

— Внутри. И я должен встретиться с ним сегодня, потому что завтра мы поженимся, так что либо ты откроешь эту дверь, либо завтра у тебя не будет ни этой двери, ни службы.

— Я бы с радостью, но…

— Впусти его, Исай, — страж, стоявший рядом с омегой, приказал ему твёрдо и холодно.

Исай посмотрел на сослуживца, на его лице видно слишком много противоречий, но тот кивнул. Исай мог бы стать отличным помощником. Он был преданным. А Луи любил преданных людей.

— Спасибо вам… — сказал он мужчине перед ним. — Как тебя зовут?

— Артемий, — он слегка поклонился. — Всегда к Вашим услугам, милорд.

Луи подошёл к гигантской двери и положил руку на ручку. Он не сразу повернул её, он остановился, чтобы снова обратиться к стражам.

— Я запомню ваши имена и то, что вы сделали для меня сегодня.

Когда он открыл дверь в помещение, его взору предстала далеко не только красная обивка абсолютно всех предметов обихода в этой комнате — мебели, стен, потолка. Перед ним открылась сцена вовсе не приличного характера — в комнате находилось несколько человек — беты, омеги, альфы — все голые, отчаянные и жаждущие. Внутри пахло смазкой, спермой и вином. В какой-то мере, Луи знал, что он увидит, но на долю секунды всё же впал в ступор. Но не более. На долю секунды он позволил этому повлиять на своё тело, потерял контроль, он знал, что его щёки покраснели. Он позволил смущению и доле интереса захлестнуть его.

Омега не сомневался, что принц проводил одинокие вечера далеко не в одиночестве, но это особенный момент, здесь и сейчас всё это — театральщина для Луи. Он подозревал об этом, поскольку Милош слишком быстро выдал ему конфиденциальную информацию, а один из стражей вообще узнал в нём будущего супруга короля. Слишком быстро они допустили его внутрь.

Его глаза бегали по толпе людей, пока он не наткнулся на своего будущего мужа. Тот был одет только в кожаные бриджи, грудь его была обнажена, выставлена напоказ — как и все его точёные, натренированные мышцы. У его груди лежала обнажённая женщина, мужчина кормил его виноградом и поил вином. Альфа выглядел, словно человеческое воплощение самого греха. Его глаза ярко горели, губы были красноватыми от вина, острая челюсть — напряжена

Луи склонил голову. Его слегка удивила эта сцена. Но если его драгоценный муж хочет разыгрывать спектакль, то и Луи может сыграть свою роль.

Быстрыми, но элегантными шагами он направился к возлегавшему принцу, по пути хватая первый попавшийся золотой кубок, наполненный красным вином.

— Луи, что ты собрался с этим делать… — где-то на фоне извращённого шума разнёсся по комнате голос Митры.

— Я просто хочу поприветствовать будущего супруга, — Луи ответил, слегка повернув лицо в сторону своего стража, и одарил его своей самой яркой улыбкой.

Секунду спустя содержимое кубка плеснуло прямо в лицо короля.

Ни лёгкий визг омеги, ни ахи и вздохи присутствующих не смогли заглушить грозного рычания, вырвавшегося из груди альфы.

— Ты кем себя возомнил, чёрт тебя дери?! — прорычал принц; его глаза потемнели, а ноздри раздулись.

Даже когда гнев от зверского поведения альфы захлестнул его, у Луи перехватило дыхание от пристального взгляда человека, который вот-вот должен стать его мужем.

«Завтра я буду под всем этим. Он будет внутри меня, а я под его мускулами и под его яростью», — Луи почувствовал, как его щёки снова запылали, но он отказался от этого страха. Он не позволит. Поэтому он ухмыльнулся настолько дерзко, как никогда раньше. Именно эту ухмылку альфы ненавидели. Именно эта ухмылка заставляла верить людей в то, что он одержал верх.

— А я думал, ты ждёшь меня, дорогой муж. Кто я? Я твоя будущая пара.

Напряжение в комнате усилилось, поскольку запах альфы стал тяжёлым и тёмным.

— Ты, — сказал принц сквозь зубы.

Ухмылка на лице Луи превратилась в широкую, ослепительную улыбку. Он не любил признавать подобное, но стоять перед разъярённым альфой, который готов разорвать его на куски, наверное, самое лучшее, что происходило в его жизни. Самое забавное за последние годы — уж точно.

— Да, я, — он сделал шаг ближе к альфе. — Я не знаю, как обстояли дела раньше, и, честно говоря, мне всё равно. Я не пытаюсь вмешиваться в то, как Вы управляете своим бесчестным королевством или своим будущим… — он оглядел комнату, на его лице ясно написано осуждение, — …поприщем. Но я любезно попрошу Вас не высмеивать меня перед нашим будущим народом, иначе я отплачу той же монетой.

Глаза альфы заблестели по-новому, этот блеск казался более пугающим, чем та чистая ярость, которую он демонстрировал чуть раньше. Луи не позволил себе выглядеть уязвимым. Эти глаза повлияли на него незаметно, но сильно — и он не даст никому это увидеть, ни присутствующим, ни самому альфе.

— Так ты разговариваешь с альфами? — принц выгнул бровь. Его голос стал грубым, глубоким и с сильным акцентом.

— Только с теми, кто проявляет ко мне неуважение. — Луи подумал, чтобы похлопать ресницами, но он не мог позволить себе игры с таким опасным противником, он должен выглядеть словно прочнейшая сталь.

— Ты больше не в своем крошечном королевстве.

Луи сузил глаза. Он очень близок к тому, чтобы потерять самообладание.

— Я тебя не боюсь. Твои тихое ворчание и пыхтение ничего мне не дают. Если ты не хочешь потерять это крошечное королевство, которое твоя семья не могла взять десятилетиями, то тебе придётся пойти на компромисс. Я не прошу тебя прекратить всё это… как бы это не называлось. Я прошу тебя хотя бы пять минут присутствовать на наших будущих торжествах и притворяться, что я не вызываю у тебя отвращение.

Взгляд принца ожесточился, он оглядел комнату, наконец вспомнив, что они не одни и что омега отчитывал его перед толпой.

— Тебе обязательно говорить обо всём этом здесь и сейчас?

— Ну, да, — Луи сверкнул дьявольской ухмылкой в сторону Гарри. — В конце концов, ты сам привёл меня сюда. Кроме того, я уверен, что у твоих дружков нет разрешения болтать обо всём, что тут происходит. Так что, — сказал он притворно весело, — всё ясно?

Альфа провел языком по нижней губе.

— Да.

— Великолепно. Хорошее вышло представление, — Луи бесцельно обвёл рукой комнату. — Я польщён тем, что ты приложил столько усилий к этому фальшивому разврату. — Омега провёл пальцем по мокрой от вина щеке альфы, затем коротко попробовал вино с пальца. — Было бы правдоподобнее, будь здесь вино получше, — затем он поклонился, потому что он всё же стоит перед высокопоставленным альфой, который скоро станет королём. — Желаю тебе прекрасной ночи, дорогой.

Глаза принца потемнели, но уголок его рта приподнялся.

— Спокойной ночи, лисичка.

За пределами комнаты его ждал Милош с выражением глубокого сожаления на лице.

— Ваше Величество, — сказал бета, его покрасневшие глаза тут же наполнились слезами. — Я приношу свои извинения, — он подошёл близко к Луи, пытаясь вернуть омеге дар.

На что он лишь покачал головой, накрыв руку беты своей.

— Я не возьму её обратно, Милош, я хотел отдать это тебе. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь. Но я разочарован в тебе. То же касается и тебя. — Он посмотрел на Артемия, который тоже выглядел униженно, страж сожалел. Смущённый Исай молча наблюдал за разворачивавшейся сценой. — Говоря это, я надеюсь, что в будущем наши отношения укрепятся.

Глаза этих двоих загорелись, отчего в душе омеги где-то на секунду что-то сжалось. Луи почти что испытывал вину за то, что манипулировал ими, чтобы те чувствовали долг перед ним. Но, опять же.

Почти.

— Нам нужно быть более осторожными, — сказал омега Митре по дороге в бальный зал. — Не доверяй никому из подданных. Они все на его стороне, несмотря на то, что он — катастрофа. Может, это потому что он один, — чуть позже он добавляет: — Нам также нужно выучить его родной язык. Этот бесчестный ублюдок собрался оскорблять меня в лицо, я должен знать, что он мне говорит.

Северные свадьбы были практичным процессом. Пары встречались за день до бракосочетания на балу, а на следующий день женились в глазах общества и Бога. Подобные политические союзы имели свои преимущества, например: отсутствовало давление на спаривание⁶

в первую брачную ночь. В таком случае им давалось дополнительное время — год на спаривание и год на рождение ребёнка.

Однако, в случае, если омега не мог дать наследника, или супруги не имели возможности спариться⁷

за выделенное время, то у альфы имелось право затребовать расторжение брака, что лишало бывшего супруга большей части его прав. Луи знал об этом как раз потому, что это случилось с его матерью.

Юная наивная Джунипер Томлинсон думала, что ей не грозит такая участь; она зачала Луи с полной уверенностью, что её муж свяжет её душевными узами брака сразу после того, как увидит, как совершенен их первенец. После чего они будут жить счастливой идеальной в глазах людей жизнью. Луи не знал, куда уходят молитвы верующих, но уверен, что ни одна молитва его матери так и не была услышана, потому что она родила омегу, что сделало её непригодной и недостойной знака королевской связи.

— Не мог бы ты объяснить, почему два моих стражника стоят у твоих дверей? — глубокий голос донёсся из-за закрытой двери его гардеробной комнаты.

Звук открывшейся двери заставил Луи замереть, его дыхание сбилось, все чувства обострились; он внезапно осознал, что практически пойман в ловушку в маленькой пустоватой комнате. И альфа, к которому он вчера публично проявил неуважение и которого все боятся — находится слишком близко.

Луи притворно вздохнул, чтобы скрыть рваное дыхание, поскольку дух захватило сразу, стоило ему увидеть альфу. Почему-то в одежде гора его мышц привлекала омегу только больше. Возможно, это потому что его не облепливали омеги в этот момент, а тело не было покрыто множеством различных жидкостей.

— Что ты здесь делаешь? — скучающим тоном заговорил омега. — Разве ты не знаешь, что видеть невесту в день свадьбы — плохая примета?

— Только не говори, что ты веришь в подобную глупость, — фыркнул принц. — Я думал, ты умнее, лисичка.

— Мы не так хорошо знаем друг друга. В любом случае, — Луи фыркнул в ответ, скрестив руки на груди, — с подобным не шутят. Дело тут вовсе не в высоте разума, это чистые меры предосторожности.

— А мои стражи у твоих дверей — тоже просто предосторожность?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — Луи опустил взгляд на свои ногти, демонстративно игнорируя медленную походку альфы по направлению к нему. — Что же ты здесь делаешь? — сухо добавил он, с вызовом глянув на короля.

— Я хотел поговорить с тобой о свадьбе.

Сердце Луи упало. Это оно… он предполагал, что король захочет отменить свадьбу. И кто-то может подумать, что это был вполне резонный конец недолгого визита Луи. Омега пересёк границы прошлой ночью, время пожинать последствия.

Он прочистил горло.

— Ты планируешь отложить её?

— Нет, мы поженимся сегодня. — Луи нахмурил брови, он в неподдельном замешательстве.

— Тогда этот разговор может подождать…

— Но будет лучше, если мы поговорим сейчас, это…

— Пионы привезут в пять, там… — Гала остановилась как вкопанная, наткнувшись взглядом на альфу. — Милорд.

Они практически одного роста, оба источают сильную ауру, но, как ни странно, в комнате доминирует запах Галы — успокаивающий и приземляющий; её запах с лёгкостью заглушает запах принца.

— Ты не Митра. — Голос Гарри звучал как-то странно.

Луи застало врасплох то, что альфа знает имя его стража. Он знает, что они и раньше встречались, но он и подумать не мог, что альфа может запомнить чьё-то имя, особенно человека, который значительно ниже его по статусу.

Гала коротко оценила то небольшое пространство, которое осталось между Луи и Гарри.

— Нет, Господин.

— А… — принц ухмыльнулся, — ты, должно быть, фаворитка моего мужа.

— Будущего мужа… Мой Господин.

Гарри медленно повернулся к Луи, пульс омеги заметно участился.

— Твоя фаворитка — женщина, — его тон полностью лишён каких-либо эмоций. Тем не менее, Луи казалось, что его осуждают.

— Ты удивлён? — протянул Луи, изогнув бровь. — Если я правильно помню, прошлой ночью ты был в компании с одной.

— Это другое.

Гала низко и опасно зарычала, словно готовясь к атаке. Король скорчил гримасу.

— Она что, рычит на меня?

— Спроси у неё сам, или можешь выйти.

Гарри сделал ещё один шаг в сторону Луи, реакция Галы не заставила себя ждать: её успокаивающий приятный аромат внезапно стал более тяжёлым и агрессивным.

— Ты спишь с ней этой ночью?

— Нет, — Луи ответил настолько спокойно и сдержано, насколько только мог, — сегодня я сплю с тобой.

К удивлению, это сработало, Гарри отступил.

— Нам нужно поговорить.

— И мы поговорим. Сегодня вечером.

Король был готов возразить, но его прервал вошедший Милош с подносом в руках, заставленным выпечкой и чайным набором.

— Чай, Ваше Величество, — нервно сказал Милош, добавив тихое «Милорд», как только заметил Гарри.

— Милош?… С каких пор ты пользуешься украшениями? — принц нахмурился и с обвинением во взгляде посмотрел на Луи. — Ты украл у меня дворецкого?

Омега закатил глаза и подошёл к столику, где Милош оставил поднос.

— Что за нелепость. Людей нельзя красть, они принадлежат сами себе. Я бы посоветовал тебе уйти, пока ты не сказал что-то, о чём потом пожалеешь.

— Я волен сказать всё, что захочу, и никогда не пожалею ни о едином слове, вышедшем из моих уст. К тому же, эта комната слишком мала для такого количества людей, и твоя… альфа готова утопить нас всех в своих феромонах. — Альфа нахмурился, переведя взгляд на Галу. — Нам всё ещё необходимо поговорить. Сегодня или завтра. Это срочно, — низко и звучно прогрохотал Гарри. Луи едва смог подавить мурашки, побежавшие по спине, когда заметил обращённый к нему взгляд горящих зелёных глаз. Это одновременно и напугало его, и привело в восторг.

Перед уходом Гарри остановился рядом с Милошем и мягко прикоснулся к жемчужной серьге, которую Луи подарил ему.

— На тебе она выглядит великолепно. — слуга смутился.

— Милош… — протянула Гала, отчего бета вздрогнул. — Веди себя прилично, или уходи топиться в своём волнении где-то ещё.

— Пусть, дай ему пережить момент, — сказал Луи, потягивая приятный тёплый чай: омега на секунду позволил себе насладиться тонким вкусом лепестков роз, цветков кукурузы и ромашки. — Ты и правда красиво выглядишь, Милош, — добавил он, успокоив смущённого бету.

— Спасибо, Ваше Величество, — прошептал Милош, покраснев. — Если Вам больше ничего не надо, я начну готовить для Вас ванну.

— Спасибо тебе, Милош. Это всё.

Бета слегка поклонился и быстро вышел из комнаты.

— Не могу поверить, что ты сказал, что будешь спать с ним сегодня.

— Ты же знаешь, что мы должны повязаться, — вздохнул Луи, — и чем раньше, тем лучше.

— Луи… — её голос полон беспокойства. В последнее время и она, и Митра звучат именно так.

— Нет, Гала, — резко прервал он её. — Мы это обсуждали. Я дам этой свинье всё, что ему нужно. Я не собираюсь закончить, как моя мать. Я лучше умру, чем стану, как она.

Альфам никогда не дано было понять, что за проклятие текло в венах омег. Связь слишком часто пропитывалась ненавистью по отношению к человеку, который её поставил. Им никогда не суждено понять, каково это — когда ты вынужден стать гадкой змеёй и убить в себе всё человечное; потому что если не стать хищником, то другой вариант был один: стать жертвой. Им никогда не дано было понять, каково это — трогать раны души и тела, на руках и ногах, которых там больше нет. Никому кроме омег не дано было понять и познать, что значило — сменить зимовники на пионы; потому что всё, чего им хотелось — стереть с себя существо чужого человека. Человека, которого ты не хотел, но который всецело стал твоей частью. Судьба омег — нести в себе свою радость, свою боль, разделяя её с кем-то другим — с альфой, который оставил свою метку на теле. И уж тем более никто не мог испытать на собственной шкуре всю тяжесть понимания того, что никому не нужно Проклятие, поэтому человеком будет сделано всё, чтобы от него избавиться.

Мать Луи присутствовала на его свадьбе, потому что должна была, возможно, потому что ей это было нужно. Она сидела сзади, где разместили простолюдинов, которые присутствовали только как зрители. Он старался не смотреть на неё, как и на остальных членов своей семьи; на протяжении всей церемонии он не давал им такого удовольствия — увидеть свой страх. Он стоял твёрдо и сдержанно, повторял всё, что говорил архиепископ. И только бросил короткий взгляд на Митру за секунду до того, как острый кинжал порезал кожу на его ладони.

Это был обряд посвящения, которого они не могли избежать. Их кровь должна слиться, чтобы сформировать временную связь: связь, которая должна сдерживать их перед тем, как настоящая метка останется на шее омеги и соединит их души.

«Это была красивая церемония», — чуть позже, среди смеха и танцев, сказал ему какой-то незнакомый миловидный мужчина. По залу разливалось всеобщее ликование о том, что был заключён очередной плодотворный союз.

Луи понравилась его улыбка. Она казалась почти искренней. Мысленно он отметил, что ему тоже следовало практиковаться, чтобы иметь такой же искренний вид, как и у этого мужчины: это могло бы пригодиться в будущем.

— Спасибо, это всё по планам двора.

— Я Зейн Малик, — мужчина протянул ему руку, — я был в Красной комнате прошлой ночью.

— Разве? — мускулы лица омеги пронзила боль от того, насколько тщательно он пытался удержать ровную улыбку. — Приношу свои искренние извинения. Я не особо обратил внимание на присутствующих. Можно ли посчитать это жестом почтения Вашей конфиденциальности? Возможно, что Вы были одним из тех, кто ласкал или кормил моего мужа?

Луи знал, что Зейн не делал ни того, ни другого, но у него не было времени на любезности, потому что его тонкая, словно сшитая по кускам кожа, по ощущениям вот-вот разойдётся по швам.

— Ни то, ни другое. Я был пятым по счёту зрителем.

— Я уверен, Вы безупречно сыграли свою роль.

— Вы забавный, — в глазах мужчины заплясал странный огонёк.

— Я бы сказал, что я умный, красивый, хитроумный?.. Забавный? Нет, я так не думаю. Я вообще-то пытаюсь быть серьёзным.

Улыбка на лице Зейна стала шире и мягче. Луи это совсем не понравилось. Ни капельки.

— Держу пари, так и есть. Я надеюсь, что Вы осознаёте, что сцены прошлой ночи далеко не всегда являются маскарадной постановкой, — осторожно начал мужчина. Как будто Луи может сделать что-то с этой информацией. — Возможно, в еженедельные планы такие оргии не входят, но королю они слишком уж по душе.

— Должен ли я ахнуть и покраснеть от этих слов?

— Не думаю, что Вы способны смущаться. Ваш вид холоднее снега на улице.

— Благодарю, — Луи склонился к уху мужчины. — И мне наплевать на его маленькие проказы. Я здесь не для того, чтобы играть в семью. Я пришёл сюда, чтобы притвориться правителем этого королевства, только ради моего наследия. Можно ли вписать эти слова на моё надгробие?

— О, ты познакомился с Зейном, — голос нового короля донёсся до его уха, слишком близко. Слишком.

Любопытство в омеге взыграло сильнее, чем желание себя обезопасить, поэтому он развернулся, чтобы посмотреть в лицо короля, — проницательное, подозрительное, тщательно изучающее новых знакомых лицо.

— Ох, так ты не слепой, — он провёл большим пальцем по челюсти альфы, стирая или ещё больше размазывая красный след чьей-то помады.

Альфа обхватил пальцами запястье Луи.

— Я думаю, нам пора покинуть бал, чтобы поговорить, лисичка.

Зейн вскинул свою идеально очерченную чёрную бровь.

— Лисичка?

Гарри прочистил горло.

— Увидимся завтра, — сказал он своему другу. — Скажи Елене, что я буду ждать её сегодня вечером.

Луи так сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, что почувствовал едва заметный привкус крови. Подтекст слов альфы тяжёлым грузом свалился в желудке омеги. Завершение обряда спаривания требовало двух дней, а если он уже в первую ночь думал о другом человеке, то это означало только одно.

Он не планировал ставить Луи свою метку.

— Это не твои покои… — сказал Луи, войдя в тускло освещённый кабинет. Помещение заставлено тёмной мебелью из красного дерева, на стенах ручная роспись: зелёный дракон — на одной из них висела золотая рама, в которой должна быть картина, но она пустовала. Довершали убранство комнаты большие панорамные окна.

— Блестящее наблюдение. Нам и не надо быть там, чтобы провести этот разговор. Здесь более… практично, — ответил альфа, садясь за стол.

Луи моргнул, сердце забилось быстрее, все его шестерёнки в голове разом закрутились, в попытке обдумать способ выполнить задуманный план.

— Практично… Я надеялся, что ты отведёшь меня в покои, где мы закончим нашу ночь как следует, — сказал он, имитируя томную застенчивость; омега слегка взмахнул ресницами.

— Разве? — альфа сузил глаза. — Мне казалось, ты будешь рад, что тебе не пришлось этого делать, по крайней мере, сегодня.

— Нет, я… — Луи сглотнул, изо всех сил пытаясь контролировать всё своё существо, которое говорило ему бежать. — На самом деле, я жажду этого.

— Жаждешь… — протянул король, невозмутимо глядя на него.

— Верно.

Гарри уставился на него. Луи чувствовал его пристальный взгляд, который изучал каждый дюйм его лица.

— Так… если я попрошу тебя… — он поиграл со своим обручальным кольцом. — Я не знаю… сесть ко мне на колени и позволить мне прикоснуться к тебе. Ты подчинишься? Потому что… ты жаждешь меня, так?

В его голосе явно демонстрировался вызов, который разжёг огонь, что был потушен много лет назад. Омеге хотелось его принять.

Однако неподходящим был не только момент, но и человек. Вместо того, чтобы ответить на призыв, Луи мягко улыбнулся и протянул раскрытую ладонь Гарри, положив её на большой стол из красного дерева. Он предоставлял альфе контроль над своей ладонью — возможно, дело было не только в руке.

— Ни о чём другом я не думаю, кроме как стать с тобой единым целым.

Альфа перевёл взгляд на руку, затем на лицо омеги; уголки его рта дёрнулись и сомкнулись в небольшую ухмылку.

— Тогда иди сюда, лисичка.

На долю секунду улыбка исчезла с лица Луи, но он тут же восстановил над собой контроль. Однако, судя по тому, как расширилась улыбка альфы, секунда вовсе не была секундой. Мужчина тяжело похлопал себя по бедру.

Омега молча убрал руку; у него не было времени обдумывать варианты, был только один доступный: делать, как сказал альфа. Он медленно встал и уверенно, соблазнительно обошёл стол.

Как и любой другой омега в день своей свадьбы, Луи был одет в наряд, который с лёгкостью мог раздразнить и соблазнить мужа. Вопреки всему, на лице альфы не было видимого намёка на вожделение.

Луи сел к нему на колени и устроился поудобнее. Только тогда Гарри положил левую руку ему на бедро, а правую — на талию.

— Это… приятно, — на удивление искренне сказал он. Гарри высокий и крупный, его ладони массивно обхватывали тело омеги, но эти прикосновения дали ему только чувство безопасности; никакой ловушки не чувствовалось.

— Правда?

— Да… — Луи осмелился положить руку на грудь альфы, чтобы почувствовать его мышцы. — Почему бы тебе не отвести меня в свою спальню, чтобы нам было удобнее?

— Почему бы нам… — сказал он, схватив руку Луи и потянув её к нижней части живота, — не начать здесь.

Король не шевельнул рукой, но намёк был ясным. Он хотел, чтобы Луи прикоснулся к нему, и, к всеобщему удивлению, омега тоже хотел прикоснуться к нему.

Так он и сделал.

Дрожащими руками он прикоснулся к поясу застёгнутых брюк; он колебался лишь секунду, затем скользнул ладонью вниз и накрыл промежность альфы. Мужчина позволил ему исследовать незнакомое тело так, как ему самому заблагорассудится.

— Вот так, лисичка, — пророкотал тяжёлым голосом Гарри.

Луи был словно зачарованный, его накрыл лёгкий страх из-за того, что под его прикосновениями возрастало возбуждение мужчины. Он знал, что плоть альф крупнее, чем у омег — это всего лишь анатомия, но то, что он ощущал под своей рукой, не вписывалось ни в какие прошлые представления. Омега тихо вздыхает под впечатлением от своего открытия; он упёрся лбом в плечо короля.

— Что такое, лапочка? От тебя веет беспокойством.

Луи облизнул губы, язык непреднамеренно скользнул по коже короля, на что Гарри предостерегающе зарычал. Это рычание вывело омегу из транса.

Томлинсон быстро убрал руку с промежности короля и выпрямился, сфокусировав взгляд на столе перед собой, а не на горящем взгляде человека, который держал его в своих объятиях. Возбуждение и смазка на белье не входили в его планы, хотя всё это очень привлекало.

— Конечно, я беспокоюсь, — сказал он резким голосом. — Кажется, что эта штука может проткнуть мой пупок. Меня не прельщает идея стать набитой до отказа игрушкой.

Гарри сморщился каким-то очень странным образом, как будто он собирался чихнуть. Луи чуть было не спросил, не нужна ли ему салфетка, но король сделал глубокий вдох и его лицо снова стало бесстрастным.

— Ну, — выдал он наконец. — Что если я скажу тебе, что прими ты моё предложение, и тебе не придётся об этом беспокоиться?

Луи открыл и закрыл рот, нахмурив брови.

— Но мне придётся, если мы хотим спариться.

Король усмехнулся.

— С чего ты взял, что я хочу это делать? Уж точно не так быстро.

Луи снова попытался оставаться спокойным и собранным. Он должен преподнести себя так, чтобы стать конкретным решением альфы. Он должен был продать себя ему, чтобы не пришлось проходить через это снова, но уже с кем-то другим, в другом браке. Он должен был бороться за своё будущее.

— Чтобы покончить с этим. Потому что я не ищу любви и вижу это политическим союзом — без каких-либо приукрас. Ты можешь делать всё, что хочешь, с кем хочешь. Я и глазом не моргну. Если захочешь, можешь видеться со мной только на прилюдных выходах.

— Ты знаешь, что я могу делать всё это, вне зависимости от того, на ком я женат?

— Так и есть, да, — Луи играл с галстуком альфы. — Однако, мой отец уже женился на четырёх омегах, я уверен, что он точно может сказать, что намного приятнее жить, когда у тебя есть тот, кто знает своё место и не питает никаких детских ожиданий от брака по расчёту.

Гарри моргнул, глядя на него с пустым выражением лица.

— Мне кажется, ты не понимаешь, что предлагаешь.

Он убрал руку с тела Луи.

— Я понимаю всё это с самого детства. Ещё тогда я тщательно изучил все варианты.

— Не все. У меня есть ещё один, — настоял король. — Тот, который принесёт пользу нам обоим.

Луи вздохнул, понимая, что мужчина будет настаивать до тех пор, пока он его не выслушает.

— И что же это?

— Нам необходимо развестись.

Луи нахмурился, покачав головой.

— Ради всего святого, что это вообще такое?

— Это новая практика, которую используют пары на Юге. Аннулирование, расторжение, при котором ты можешь сохранить все свои права. Ты сможешь вернуться домой, остаться здесь или найти новое место, это будет только твой выбор. Тебя ничего не лишат. Что бы ты ни попросил, я всё сделаю.

— Значит, ты не пометишь меня?

— Нет. Ты хоть приятный и послушный омега, но я не собираюсь связываться с тобой. И я правда сомневаюсь, что ты захочешь спать с альфой, который брал другого омегу всего за пару часов до нашей свадьбы.

— Думаю, не захочу… — задумчиво протянул Луи, обдумывая предложение Гарри. Если он не врал, то это могло бы изменить всё для судьбы омеги, это открыло бы ему море возможностей. Внутри загорелся крохотный огонёк надежды. — Сколько из северян разводились?

— Мы станем первыми.

Луи издал тихий смешок.

— Думаешь, нам позволят?

— Конечно, — сказал Гарри, уголки его рта дёрнулись. — Я их король. Я устанавливаю правила.

— Это не так… — слегка истерический смешок вырвался изо рта Луи до того, как он успел прикрыть рот дрожащей ладонью. Потому что, на самом деле, всё так и было, Гарри прав, он — глава королевства. — Хорошо, давай сделаем это.

— Это было просто. Слишком просто, — сказал Гарри с опасным блеском в глазах.

— Думаю, тебе повезло с первым супругом.

— С первым и единственным, лисичка. Я получил свой титул, мне не нужно снова жениться. После тебя супругов не будет; останусь только я и моё бесчестное королевство.

— Что?

Глаза Галы выражают настороженность и непонимание. Конечно, Луи объяснился не самым лучшим образом, но он подумал, что его довольство и восторг не помешают словам сложиться в более-менее ясное объяснение, хотя бы самых важных моментов.

— Развод! — Луи забрался на свою кровать и подполз к ней поближе. — Мы с Гарри разведёмся по закону!

Выражение лица альфы источало смесь ужаса и ярости.

— Мы говорим об аннулировании? Луи!

— Нет, в этом и есть вся суть! Я сохраняю все свои права!

— Это вообще возможно? — Гала заморгала и присела рядом с ним.

— Да! Судя по всему, южане уже разрывают подобным образом свои браки.

Новости должны были расслабить Галу, но, судя по её реакции, каждое слово Луи только добавляло напряжения и беспокойства. Она пробежалась пальцами по волосам, уставившись в пустоту расфокусированным взглядом.

— И что он с этого имеет? — в итоге спросила она.

— Я не знаю? Свободу? Мне как-то плевать, в целом. Гала, это всё, чего я когда-либо хотел. Мы могли бы уехать куда-то далеко отсюда, где тепло. Мы бы могли уехать на Юг! Ты разве этого не хочешь?

— Не совсем. — Она встала с кровати и схватила свою чёрную мантию, завернувшись в неё. — Южане слишком чувствительные и тщеславные. И ты сам это говорил.

— Да. Но ещё они сами в праве выбирать, за кого идти замуж!

— Ты же понимаешь, что это неправда? — альфа махнула рукой, чтобы он повернулся. — Омегам всё ещё необходимо посещать сезонные балы,⁸

— она расстегнула пуговицы его атласной блузы. — Это всё то же, что и у нас, только они притворяются, что это лишь мода и светские показы, а у нас все знают, что туда люди идут за выгодным предложением о браке.

— Но в отличие от нас, они могут сказать «нет».

— Это тоже непра…

— Гала, — омега повернулся к ней лицом. — Пожалуйста, порадуйся за меня. Нам даже не надо туда ехать. Просто… это первая приятная мысль за долгие годы моей жизни.

Её плечи поникли.

— Я рада за тебя, дорогой. — Она нежно обхватила его лицо руками. — Очень счастлива. Но мой долг — беспокоиться о тебе, и прямо сейчас я этим и занимаюсь. Ты мой самый любимый друг.

— Не волнуйся обо мне, — сказал Луи; он уже чувствует, как её беспокойство передалось и ему, проникая под кожу. Никаких официальных договоров и сделок не было, он не такой глупый, чтобы не думать об этом. Так что пока перед его носом нет документов, где сказано, что он свободен — всё может испариться, как капля росы. — Всё будет хорошо.

— Я не доверяю ему, ты слышал слухи о нём… то, что он делал, предательство его людей и даже их убийства.

— Скорее всего, он тоже слышал слухи обо мне. А что если его просто недооценивают?

Гала приоткрыла рот, но тут же сомкнула губы. Это было слабое движение, но оно могло значить тысячу вещей для людей, которые не знают его подругу. Однако Луи же буквально видит её мысли.

«Ты ведёшь себя ровно как мать».

Да… Довериться альфе, которого едва знаешь, который известен своей жестокостью и безжалостностью, — это именно её поступок. Она доверила такому альфе всю свою жизнь, чем уничтожила себя и своего сына.

— Я знаю, что отчаялся, но… Я хочу зацепиться за этот луч надежды и держаться за него столько, сколько смогу. Иначе я просто не выдержу.

Гала просто кивнула и молча помогла ему переодеться в ночную рубашку.

— Ты видел Джунипер? — прошептала она; они оба лежали в большой кровати, луна ласкала их своим светом, смягчая острый вопрос, который пронзил воздух, словно заточённый кинжал.

— Видел. Я немного удивлён тем, что она не подошла и не сказала, что я разрушу этот союз так же, как разрушил её жизнь.

Гала держала его за руку под одеялом.

— Возможно, даже у неё бывают передышки.

Луи согласно промычал и улыбнулся. Потому что так он должен действовать. Как и всегда. Потому что каждый раз, когда мать причиняла ему боль, они прикрывали шрамы и раны, стирали кровь, отпуская при этом глупые шуточки. Так он одержал верх. Так он стал бо́льшим человеком, чем она. Эта женщина всю жизнь ранила и мучила его, но омега никогда бы не отплатил ей той же монетой.

На следующий день Луи был вынужден завтракать в присутствии своей семьи — что делало день просто невыносимо утомительным. Отец и сестра сидели рядом с ним и притворялись, что они на самом деле семья и им было до него хоть какое-то дело.

По правде говоря, он едва знал своего отца — времени они проводили вместе мало, только те несколько холодных и малодушных разговоров, которые они вели во время его недолгого пребывания в замке. Да и то они вели их только потому, что решали, за кого его выдадут замуж. Его сестра… она была расчётлива и жестока, как будто родилась только для того, чтобы соперничать с Луи и досаждать ему.

Луи приходилось делить с сестрой одну гувернантку, жизнь была бесконечным соревнованием: ему никогда не было места в родном доме. И он слишком часто проигрывал, потому что у него с детства были проблемы с концентрацией внимания, но никого на самом деле это не волновало. Его считали посредственным и никогда не давали забыть об этом. Так что, когда король прислал свой портрет ему, а не его сестре — все члены семьи всполошились, их накрыла целая буря негодования и возмущения.

— В ней слишком сильный дух. Блестящий ум, но она бесполезная омега. — Отец сказал ему однажды. — Ты, напротив, совсем как твоя мать. В этом и нуждается король: в омеге, которого сможет вылепить сам.

Тем же днём Луи рванул в лес, чего он не делал уже много лет — он снова открыл старые раны и бежал навстречу новым. Ветви били его кожу, ноги болели от бесцельного бега в никуда, от ярости, от душевного и физического онемения. Он кричал и метался, потому что деревья от крика не падали, его никто не слышал.

— Семья! — альфа элегантно и уверенно в себе вошёл в помещение; он слишком изящный для своего роста. Это было не для демонстрации, а как норма. Он был настоящим беспредельным хищником. — Надеюсь, вы наслаждаетесь завтраком. Вы отдохнули прошлой ночью?

— Ваш замок прекрасен, милорд, — сказала Александрия с очевидно заигрывающей улыбкой на лице.

Король изучал лицо сестры супруга, в его глазах загорелся намёк на интерес. Он отразил её страстную улыбку и сел за стол.

— Сомневаюсь, что он сравнится с твоей красотой...

Александрия покраснела, но выдержала его дерзкий, соблазнительный взгляд.

— Надеюсь, Вы пригласите нас снова.

Эти слова звучали крайне неприлично по отношению к королю, особенно в присутствии его мужа. Но Александрия никогда не волновалась о своём брате; ей плевать на приличия.

— Мы не хотим отвлекать тебя от твоих обязанностей… — сказал Луи с безмятежной улыбкой. — Приближается следующий сезон,⁹

и тебе нужно к нему подготовиться.

— Я готов… Это не первый мой сезон, — вставил Гарри.

— Ну, тем более, — размышлял Луи, добавив себе в чай немного меда. — Ты должен сосредоточиться на важном.

Александрия скривила губы, и лицо её исказилось яростью и негодованием. Луи не солидарен с отцом во мнении об уровне интеллекта своей сестры, поскольку она посмела встать и выйти из столовой, чем испортила жалкое, и без того слабое впечатление о своём характере.

Может быть, его отец был прав, может быть, Луи правда похож на свою мать. Только вот его отцу не довелось узнать, какой жестокой была эта женщина и насколько сильно Луи впитал в себя эту жестокость. Он был словно подсолнух под тёплыми лучами. И он мог использовать это себе во благо. Александрия могла быть умной по чьему-либо мнению, на бумаге. Луи же был умён в действительности.

— Вы должны извинить мою дочь, милорд, — отец прочистил горло. — Ты же знаешь, как омеги реагируют на сезоны.

— Она дерзкая, — сказал король, по-прежнему глядя вслед уходящей сестре Луи. — Таких уже не так уж много.

Луи нахмурился.

— Каких? Избалованных детишек, что не могут вытерпеть простой разговор, и уносятся, стоит им только захотеть?

Альфа пожал плечами.

— Я пытаю особо тёплые чувства к избалованным невежам. В конце концов, мне тоже нравится поиграть.

— Милорд, если бы я только знал об этом, я бы отправил портрет Александрии.

Гарри сосредоточил свой пристальный взгляд на Луи, приподняв бровь, словно ожидая, что Луи отреагирует так же, как его сестра.

— Мари, есть ещё лавандовый чай? — спросил Луи горничную. Омега полностью проигнорировал происходящий перед ним разговор — как любой хороший омега.

— Да, чай есть, Милорд, — широко и ярко улыбнулась ему девушка, подавая ещё ароматного напитка.

— Спасибо. Чай восхитительно вкусный.

— Когда ты познакомился с кухонным персоналом? — спросил Гарри, ткнув тарелку с фруктами перед собой.

— С первого дня. Я обязан знать людей, которые работают в замке.

— Ты всех знаешь? — с набитым ртом спросил король, по губам тёк сок арбуза. Луи взял в руку салфетку и слегка повёл рукой, на что Гарри безразлично вытер рот тыльной стороной ладони и сделал ещё один укус, ещё больше.

Луи слегка закатил глаза.

— Не глупи. Я здесь только три дня. Дай мне пару недель, и я узнаю всех.

— Как всегда любезно, — без интереса тянет альфа.

Луи представлял себе, что содержать такого кроткого и послушного супруга, как он, было невероятно утомительной и скучной задачей. И только одну вещь все знали наверняка — король терпеть не мог скуку.

— Ну, не каждый имеет привилегию быть надоедливым отродьем.

— Луи… — прорычал отец.

Омега коротко и легко рассмеялся, хотя весело ему совсем не было.

— Я просто немного посмеялся со своим мужем, отец. Пожалуйста, не беспокойся. Всё верно, дорогой?

Король откинулся на спинку стула и вперился взглядом в лицо Луи, несколько секунд избегая глаз омеги.

— Верно, лисичка. Мне повезло, что я нашёл того, с кем могу… быть в согласии.

— Хорошо, это хорошо, — приговорил отец. — Я рад, что мой сын не разочаровал. Так наш договор станет справедливее.

Гарри снова уставился на Луи, сжав губы и скривившись. Он побарабанил пальцами по столу, явно недовольный безмятежной улыбкой омеги. Он подозревал, что король ожидал от него очередной вспышки гнева из-за вопиющего неуважения отца. Однако, Луи уже более чем привык к тому, что с ним обращаются, как с выставленным на продажу объектом. Не было никакого смысла тратить энергию на обиды, ему необходимо было сосредоточиться на более важных вещах. Ему ещё многое предстоит изучить, многое обустроить.

Так что, нет, у Луи не было времени добиваться уважения, одобрения или хоть какого-то положительного расположения у своего отца. Тем более ему плевать на реакцию. Если альфе хотелось этого, он мог бы сидеть и ждать, потому что этого не произойдёт в ближайшее время.

Реакция была заслуженной. Но его отец не заслуживал ровным счётом ничего.

Луи мог быть сейчас в любой точке мира, но чувствовал бы то же самое, что и в этот момент. Лёгкое оцепенение, наполненное смутными воспоминаниями, — словно тёмный, глубокий океан, наполненный неизвестностью, готовый разразиться сильным штормом. С самого рождения у него были только Митра и Гала, и иногда — когда его мать надевала свои самые жестокие одежды, маскируя это любовью, — он думал, задавался вопросом: остались бы они с ним, не будь это её приказом.

— Она ушла в день свадьбы.

Митре даже не нужно было говорить имя, Луи и так понял, о ком он говорит.

— Я знаю, — сказал он, глядя, как цветы миндаля падали к его ногам. — Ей не разрешили оставаться в замке.

— Ты нашёл время поговорить с ней?

Они почти никогда не говорят о его матери. Это был не приказ, а просто негласное правило. Митра вынудил его говорить, но у Луи от этого разговора мурашки побежали по коже. Это всё, что он мог допустить, больше он не хочет говорить о ней.

— Нет, у меня были другие дела.

— Луи…

— Знаешь, что она сказала мне в последний раз, когда мы виделись? — спросил Луи, подняв с земли розовый цветок, увядающий в его руках.

Тишина.

Стражник застыл рядом с ним.

— Она сказала мне, что я вот-вот заплачу за свои грехи, включая те, которые я принёс в её жизнь. — Омега погладил хрупкие лепестки цветка. — Она надеялась, что однажды я буду проклят таким же ребёнком, как я; и когда этот день настанет, я буду тонуть в своём горе. И даже это не будет и половиной всех страданий, которые я ей принёс. Она дождаться не могла, когда жизнь порвёт меня на части, — омега сжал кулак, раздавив цветок в ладони. — Нам больше не о чем говорить.

— Ты знаешь, что я никогда не заставлю тебя делать то, что причиняет тебе боль. Но я думаю пришло время тебе простить её слова, — тихим нежным голосом сказал Митра. — Джунипер никогда не была такой, как ты в твоём возрасте. Она была неосторожной и наивной, полной мечтаний и надежд. Теперь ты понимаешь, что её мать не готовила к жизни, надеясь избавить свою дочь от боли, сохранить невинность её души. То, что случилось с ней — трагедия. И твой отец убил в ней невинность. И душу.

— И чтобы отомстить ему, она убила мою. Я знаю это. Тебе не надо напоминать мне эту историю, потому что она приложила максимум усилий, чтобы я не посмел об этом забыть. Я не могу простить её, потому что во мне больше не осталось для этого сострадания. И она, и мой отец давным-давно лишили меня души. Я сожалею о том, что с ней случилось, но только потому, что меня воспитали так: воспитали во мне чувство сожаления и стыда. Я такой, какой есть — и это должно вызывать во мне отвращение. Я был рождён, чтобы простить её и в процессе наказать себя, понимать её и любить, несмотря ни на что, потому что это мой долг, как её сына, но как правителя… — Луи повернулся на стража и посмотрел на него. — Это больше не входит в мои обязанности.

Он увидел, как в глазах Митры что-то разбилось, потому что стражник наконец увидел, что в том ребёнке, который избитый душевно и физически прибегал рыдать в его объятия — больше нечего спасать. Нет того мальчика, который хотел быть любимым и любить сам, чисто, безусловно. Луи умирал от желания взять этого человека за руку, взять за руку того, кого считал своим отцом, и сказать, что с ним всё будет в порядке, что он наконец сможет убежать от своего прошлого, как принцессы из книг, что Митра читал ему, когда никто не видел.

Луи, наконец, получит власть, и поскольку и его отец, и сестра, гостившие в замке, уехали к концу недели, на его плечах больше нет груза их присутствия. Да и вообще какого-либо груза. Ему странно было понимать, что он свободен, но что после развода свободы у него будет ещё больше. Теперь у него было бесконечное количество вариантов того, как прожить эту жизнь: открыть ли приют для животных, или аптеку… он мог бы просто днями напролёт объедаться сладостями… Или он мог бы собрать морозники¹⁰со всего мира и смотреть, как они сгорают заживо.

У него были деньги и всё время в мире. Собственное будущее было у него руках.

***