Work Text:
— Не туда!
— В смысле — не туда? А куда?
— Блядь, Слава, ты в первый раз, что ли? Головой подумай! Так всё упадёт.
— Да мне не видно нихуя, руками покажи, как надо! Пиздец, Вань, я заебался уже.
— Отставить «заебался», мы только начали.
Слава тяжело вздохнул и повёл затёкшими плечами. Бумажная гирлянда с разноцветными буквами упорно не хотела висеть ровно, а Ванечка с каждой попыткой становился всё злее. Спустя ещё минут пятнадцать мучений, Слава наконец-то слез со стула и согнулся, разминая спину.
— Пошли, надо ещё торт сделать! — Сменивший гнев на милость Ванечка удобнее перехватил именинника, которого не спускал с рук, и ушёл в сторону кухни, уже оттуда нетерпеливо зовя Славу.
Идея праздновать седьмой день рождения Гриши с размахом пришла, конечно же, его хозяину, и поначалу Слава поддержал её всеми конечностями. Котики достойны лучшего! Только вот уже на стадии «нам нужна шапочка! найди туториал в ютубе» внутри зашептало предчувствие тотального пиздеца. И не ошиблось.
Квартира (Славина, кстати, потому что «у меня съёмная, это не то!») за сутки стала больше походить на магазин «Всё для праздника», чем на нормальное жилище. Гирлянды, шарики, искусственные свечи, огоньки — под чётким руководством Ванечки Слава вешал, клеил и цеплял. Пути назад не было: Слава слышал, какой разнос друг устроил Мирону, посмевшему заикнуться, что это слишком, и что обещал сделать с Рудбоем, предусмотрительно не бравшим трубку и не читающим сообщения во всех мессенджерах.
До официального начала праздника оставался час.
Торт получился кривой, но даже по человеческим меркам аппетитный (хотя, возможно, за Славу говорил его желудок, который за сегодня видел только два кусочка сыра). Гришу, правда, на время готовки пришлось закрыть в студии, чтобы не дразнить едой.
Звонок в дверь спас Славу от двадцатого перевтыкивания свечек в торт («Слав, у тебя опять хуй получился! Вернётся он из Краснодара, заебал!»). На пороге стоял на всякий случай счастливо улыбающийся Мирон и даже не пытающийся притвориться, что ему всё это нравится, Рудбой. Оба в руках держали пакеты из дорого зоомагазина — до чего людей Ванечкин гнев довёл. Славе на секунду даже стало жалко носатого, но спина опять заныла, и жалость как ветром сдуло.
— Проходите-проходите! Чувствуйте себя как дома, но, Окси, не забывай, что ты в гостях! — Закатанные глаза Слава игнорирует и по-настоящему радостно тянется обнять Рудбоя. Вот кого он правда рад видеть. Тот шёпотом предлагает сбежать, но Слава его щиплет за бок — малоэффективно, конечно, с его тысячей слоёв одежды, но доходчиво. Страдать, так всем вместе.
Ванечка на кухне вроде бы даже определился со свечками, оставив всего одну на самой вершине торта, придирчиво оглядел гостей, недовольно поджав губы на рудбоевский собаки-драли-за-углом свитер.
— Ладно, похуй, сзади постоишь! Всем надеть шапочки! А если кое-кто сейчас не перестанет строить такое недовольное ебало, шапочку ему прям на пересаженные волосы приклею. Моментом.
Как хозяин Гриши и его самый главный раб, Ванечка взял торт в руки и повёл всю компанию за собой к студии. По инструкции, Славе надо было словить именинника и торжественно отнести в зал, где было всё готово для праздника.
— Хэппи бёздей ту ю, хэппи бёздей ту ю, хэппи бёздей диар... Какого хуя?!
В студии никого не было. На экране компьютера, где Ванечка решил оставить Грише мультик про рыбок, было открыто сообщение в телеге: «олхрпа српасит менгя 111 онгит солшлди с укмап111 яч тапк болдше нге могу». На полу валялось зеркальце и шапочка-оригами с надписью «7 y.o ANTIHYPE ГРИША».
Рудбой первым подал голос:
— Ну чо, кто торт есть будет?