Work Text:
Люси обожает Нарнию, свою волшебную страну. То есть на самом деле Нарния не принадлежит только ей и никогда не принадлежала, но ведь маленькие девочки всегда мечтают о разных вещах. Девочки хотят кукол с фарфоровыми гладкими щечками и красивые платьица даже прежде, чем научатся считать и писать. Девочки хотят леденцы, такие, на палочках, сладкие, с розовыми полосками. Девочки хотят снять носки и туфли и бродить по воде у самого берега, приподняв подол. Это Сьюзен так говорит. Но Люси не нужны ни конфеты, ни куклы, ей нужна только Нарния. Волшебная страна.
Вот только Люси — не обычная маленькая девочка, вовсе нет! Так всегда говорит Сьюзен, когда Люси шепотом желает своему плюшевому мишке спокойной ночи и приятных снов про маленьких хорошеньких медведиц. Тогда Люси понимает: она особенная, не такая, как, например, Эдмунд, который совсем-совсем обычный, обычнее некуда, хоть и не маленькая девочка. Сьюзен тоже не маленькая, она уже большая и любит притворяться взрослой. А Эдмунд — мальчишка, а мальчишкам не интересна Нарния, только машины и всякие прочие глупости. Еще есть Питер. Он старший брат Люси, старшим братьям не рассказывают ничего важного. Старшие братья просто есть, хотя Люси не очень понимает, зачем.
Они, конечно, не поверили, когда Люси пыталась рассказать им про чудесную страну, которая, как сказал тот козлик, называется красивым словом «Нарния». Не захотели поверить, решили, что Люси врет, — а она вовсе и не врала, она же не такая, как Эдмунд, у которого каждое второе слово неправда! Они сказали, что Люси просто маленькая девочка, а у маленьких девочек такое богатое воображение... Никто не хотел верить в Нарнию, так что, попав наконец в этот волшебный мир, она больше не собирается ни с кем делиться. Потому что Люси хочет Нарнию, хочет стать королевой, надеть на голову корону и улыбаться.
В Нарнии зима, и все, до куда только хватает глаз, засыпано белым-пребелым сверкающим снегом. Говорят, Белая Колдунья заколдовала Нарнию и отменила все времена года, но Люси не возражает. Она бредет по снегу, от которого мерзнут пальцы на ногах, снег тает под колготками, превращаясь в капельки воды, стекает в красные сапожки. Снежинки падают на ее темно-русые волосы, на бледное лицо, на щеки, разрумянившиеся от холода. Скользят за воротник, и Люси дрожит с головы до самых пяток.
Она знает, куда приведут шаги, которые протаптывают тропинки в нетронутом снежном одеяле. Снег все падает и падает, кружевные блестящие снежинки, и Люси ловит их языком — вкусно! Нарния — как ее мечта, кусочек дневного сна, какие видят лишь девочки с богатым воображением. Она знает, куда принесут ее собственные ноги в этом мире, где есть только много-много белого, и полоска синего неба, и пена облаков. Потому что здесь, в Нарнии, есть нечто такое, что Люси любит больше всего на свете.
Наконец Люси добирается до тени от уличного фонаря, падающей на снежную белизну, и смотрит на снежинки, которые медленно танцуют в кругу желтого света. Осторожно делает шаг вперед, гладит рукой в перчатке холодный металл. Фонарное стекло кажется белым, снег и холод сделали его таким прекрасным, что слезы выступают на глазах. Люси пробегает пальчиками по фонарному столбу, шепчет: «Прекрасная погода сегодня, не правда ли?», потому что Сьюзен сказала, так можно вежливо начать разговор в мужской компании. Фонарь не говорит в ответ ни слова.
— Как интеллектуально, — выдыхает Люси. Сьюзен сказала, это значит что-то вроде «вы мне нравитесь», а Сьюзен ведь знает все про взрослых и про всякие красивые слова.
Люси еще немного вслушивается в молчание, а потом довольно вздыхает. Она знает, что фонарь просто слишком застенчив, чтобы сказать: «Я тоже тебя люблю». Никто никогда не любил фонарь так, как она! И он наверняка не был до сих пор влюблен ни в одну маленькую девочку. И поэтому он боится целоваться. Люси его обнимает, прижимается щекой к холодному металлу и счастливо улыбается. А потом поднимает голову и целует свой фонарь, хотя и не уверена, есть ли у фонарей рот и умеют ли они целоваться. И губы ее тут же примерзают к обледеневшему металлу.
И Люси думает: можно ли любить уличный фонарь? Ну хотя бы чуть-чуть...