Work Text:
Шпинель всё прокручивала в голове тот момент. Когда она пела с Алмазами. Как её подняла над землёй ладонь Белого Алмаза, и посреди их пения она оглядывается за плечо, чтобы увидеть Стивена. Оттуда он смотрелся как крохотный мурашка, но она безошибочно распознаёт его радостную улыбку.
Она всё же очень постаралась улыбнуться ему с высоты в ответ. Может, он и не видел, но ещё она сделала рукой жест мира. Вот бы он видел…
И всё. Она и три Алмаза скрылись сначала в белой сфере (какая-то технология Родного Мира, которую однажды она надеялась понять), затем в механической сборке из кораблей Жёлтого, Синего и Белого Алмазов… и окончательно были таковы. Ну прямо из сказки какой-то. Шпинель никогда бы не подумала, что с ней может случиться что-то такое.
Так почему она постоянно об этом думает? Очередная особенность поведения Шпинель, которую никому не понять. С тех самых пор — а точнее, вот уже три месяца после всего произошедшего — эти очень утомляющие эмоции лежали грузом на её плечах.
Как и в тот день, ничем не примечательный. Шпинель планировала как обычно помогать её Алмазам с повседневными делами, смешить их, и так далее и так далее, пока не услышала, как те дружно что-то обсуждают.
Розовый самоцвет вытянула из-за огромного столба только голову — чтобы не попасться на подслушивании разговора её Алмазов. И сердце вдруг прыгнуло, когда от них послышалось имя Стивена — как обычно.
Они обсуждают визит?.. Её брови сомкнулись, и вдруг появилась тревога. Пора выйти и разузнать, о чём же был этот разговор.
Так что Шпинель перестала прятаться за столбом и вышла. Но никто из Алмазов не заметил, так что Шпинель прочистила горло, дабы дать знать о своём присутствии.
— Что там такое, мои Алмазы? — нервно улыбнулась она, но её глаза загорелись любопытством.
Три головы разом повернулись к ней, и она под внезапным свалившимся вниманием она вдруг почувствовала себя очень маленькой (хоть это и так правда). Троица выглядела недоумённо, разве что Жёлтая ещё была несколько раздражена, что их разговор прервали.
Белая кашлянула в кулак и натянула улыбку. Великанша с негромким стуком опустилась на колени и резковато наклонилась к Шпинель, чтобы условно быть ближе к росту розового самоцвета.
— О, здравствуй, дорогая.
Порой Белая вела себя как-то перевозбуждённо. Шпинель это почти казалось маской.
— Мы как раз обсуждали кое-что невероятное! — сияя от восторга, она сложила ладони перед лицом.
Шпинель подняла бровь, молча дожидаясь новости. Внезапно Жёлтая, раздражённо фыркнув, наклонилась к плечу Белой:
— Звёзды, ни к чему так затягивать… Стивен прибывает к нам на день! — объявила Жёлтая, и Синяя и Белая удивлённо оглянулись. Было несколько необычно наблюдать у Жёлтой такой энтузиазм.
На лице Шпинель вспыхнуло озарение, и она могла поклясться, что весь дворец слышит её застучавшее сердце.
— Чего-чеГО?! — она испуганно схватилась за голову, и старая добрая тревога вернулась: ей не верилось, какую ересь она только что услышала.
Белая, Жёлтая и Синяя озадаченно глядели на запаниковавший самоцвет, затем взволнованно переглянулись. Шпинель думала, что не увидит Стивена ещё очень, очень долго. Ей приходилось напоминать себе забывать о нём, но это ни капли не помогало.
— В чём дело, дорогая? — вытянул Шпинель из ментальной спирали тихий и мягкий голос Синего Алмаза.
Шпинель сделала глубокий вздох, чтобы собраться с мыслями и попытаться объясниться. Она обещала себе никогда никому не рассказывать об этих чувствах, но сейчас это обещание трещало по швам…
Выражение её лица стало жестче, и она позволила рукам безвольно опуститься вдоль тела.
— Ребят… надо кое-что… сказать вам.
Огромные Алмазы пристально смотрели на неё. Белая сказала:
— Разумеется, дорогая. Ты можешь рассказать нам всё, что угодно.
— Стивен… ну… ему нельзя сюда приходить, потому что…
Шпинель захотелось рассмеяться, но она сдержалась. Ей было трудно поверить, что это происходит.
— Д-думаю, я, может быть… вроде как… немножжжжко к нему что-то чувствую? — предположила она, выдавливая улыбку и пожимая плечами. Она не могла поверить, что только что это сказала. Но лучше сейчас, чем никогда, подумалось затем.
Ей даже было как-то стыдно, что она вообще сказала подобное вслух. Разве у неё было какое-то право что-то чувствовать к тому, кого она пыталась убить?!
Послышался «ах», по звуку от Белой, но за плотно зажмуренными глазами многого не увидишь. Она ждала, что хотя бы одна из них начнёт ругаться, но когда звон молчания всё не прекращался, приоткрыла один глаз и подняла взгляд.
Шпинель чуть полегчало: ни одна из них не злилась. У Белой — из всех Алмазов — была самая неожиданная реакция: её глаза округлились, руки прикрыли рот, а сама она сдерживала румянец, упорно всплывающий на щеках; Жёлтая выглядела озадаченной, а Синяя просто нахмурилась.
— Дорогая, можешь сказать чуть более конкретно? Какого рода чув… — начала Жёлтая, но от неожиданности выдала «уф»: Белая вдруг обернула вокруг шей Синей и Жёлтой руки и притянула обеих к себе. Два Алмаза поменьше слегка онемели от такого легкомыслия.
— Какая неожиданность! Шпинель втрескалась! В Стивена..! — объявила Белая. Всё её лицо светилось, она не отрывала глаз от очумевшего розового самоцвета внизу.
Жёлтая выбралась из стальной хватки Белой, и её черты исказил ужас:
— Зачем, во имя Земли, ей хотеть треснуть Стивена?!
Обрисовка ситуации от Жёлтой тут же дошла и до Синей, и та перевела испуганный взгляд на уже перепуганную Шпинель.
— Что? Я не… — замахала она руками перед собой.
— Шпинель, милая, что именно Стивен тебе сделал? Может, мы можем это с ним обговорить, пока никто не был треснут…
Ну конечно они не поняли. Шпинель ослабила стойку и опустила вёки. Вот как им это объяснить?
— Синяя, Жёлтая… никого Шпинель трескать не собирается. Она имела ввиду, что её влечёт к нему. Вроде как… — Белая сделала паузу, кусая щёку и рисуя ладонью круги, подбирая подходящее выражение, — в романтическом смысле? — договаривала она уже под паническое перешёптывание меньших Алмазов, затем посмотрела вниз на Шпинель, ожидая подтверждения последних слов.
Шпинель пискнула. Как же в такой формулировке звучало жалко… она жалела, что вообще это сделала. Тогда ей подумалось, что рассказать им было бы неплохой идеей, но теперь хотелось немножко провалиться под землю.
Бормотание между Синей и Жёлтой после слов Белой внезапно прекратилось. Они обе замерли, и Белая и Шпинель невольно переглянулись.
— Оооой! Теперь я поняла, — тихо проворковала Синяя, положив ладонь на одну из вспыхнувших щёк, и с восторгом констатировала факт, указав на смущённую Шпинель пальцем-пистолетом: — Она любит его! Жёлтая, кажется, всё ещё недоумевала — она всё смотрела то на Синюю, то на Белую, что ласково улыбались розовому самоцвету.
Шпинель хлопнула себя по лицу. Более унизительной ситуации, чем эта, ну просто не могло существовать.
— Мне так не терпится ему рассказать!
Ой, погодите-ка. Она существовала, более чем.
Недолгое мгновение спокойствия кончилось, и Шпинель опять начала потихоньку паниковать.
— Ребят, вы должны мне кой-чего пообещать. Дело в том, что Стивен… ему вот никак НЕльзя знать обо всём, что мы сейчас обсуждали, лады?! — взмолилась Шпинель, складывая руки перед собой, чтобы подчеркнуть просьбу.
Алмазы переглянулись, затем опустили взгляды к Шпинели с обнадёживающими улыбками.
— Хоть я и не поняла, что мы такое сейчас обсуждали, мы обещаем, что никогда не расскажем Стивену о твоей маленькой трещине, — ухмыльнулась Жёлтая, даря розовому самоцвету секунду облегчения.
Маленькой.
И Шпинель это вполне устраивало. Её стойка вновь ослабла, и она светло улыбнулась трём Алмазам.