Archive of Our Own

Когда Джон, наконец, получает сигнал с устройства слежения, встроенного в Шерлоков телефон, он ловит первое же такси и рявкает адрес, едва удерживаясь, чтобы не наорать на водителя.
– И прибавь газу, - автоматически добавляет он.

Шерлок похищен – и это все, что известно Джону. Сердце его бьется где-то в горле, и лучше бы телефону Шерлока оказаться поблизости от хозяина, потому что если, прибыв на место, Джон обнаружит там только мобильник и никаких следов самого Шерлока, аппарат ждет неминуемая суровая расплата.

Он должен был догадаться раньше. Должен был понять, что Шерлок не стал бы прокатывать его с ужином. Они же все обсудили, и Шерлок даже уточнил, что из всего меню гриль-бара на Мэрилебоун с его соблазнительными салатами и аппетитной картошкой, выберет курицу, но, когда он не объявился в назначенное время, Джон вместо того, чтобы заволноваться, надулся. А беспокоиться начал лишь ближе к десяти вечера. К половине одиннадцатого, когда пришло сообщение (с неизвестного номера, отследить который оказалось невозможным – Джон пытался), он был уже на грани паники.

Маячок свидетельствовал, что Шерлок находится где-то в районе заброшенных складов около Темзы – самая неблагополучная часть береговой линии.

Шерлок ждал. Циркуляция крови в его руках прекратились больше часа назад. А может, и раньше, он точно не знал, сколько времени прошло. Скорее всего, где-то между сто пятидесятой и сто пятьдесят первой минутой с тех пор, как воцарилась тишина. Примерно в это время он полностью перестал чувствовать руки. Ноги окоченели, а в здании фабрики становилось все холоднее. Шерлок очень рассчитывал, что Джон найдет его. Это была его единственная надежда: Джон всегда приходил, рано или поздно.

(Впрочем, никого другого он и не хотел бы здесь увидеть).

Особенно сейчас. Если его обнаружат в заброшенном здании текстильной фабрики прикованным к гофрированной металлической стене в чем мать родила, это послужит поводом для насмешек на долгие годы вперед, поэтому сейчас особенно хотелось, чтобы нашел его Джон, а не кто-нибудь другой. И уж тем более – не кто-то из друзей или подручных тех двух мужчин, что сейчас мертвыми лежали на полу. Кое в чем ему повезло – удалось спровоцировать этих двоих перестрелять друг друга. И кое в чем не повезло – не удалось убедить их предварительно его развязать.

Тело его было растянуто на холодной металлической стене в виде буквы Х, руки и ноги разведены в стороны, и весь он обмотан был нейлоновой веревкой, достаточно тугой, чтобы впиваться в кожу при каждом движении. Он, конечно же, пытался высвободиться, но добился лишь того, что натер болезненные ссадины. Каждую его конечность обернули несколькими витками, освобождение займет много времени, - на это похитители и рассчитывали.

(Джон, поспеши, – мысленно просит Шерлок).

С захода солнца прошло сто лет. Двести одиннадцать минут или около того.

Наконец, Шерлок слышит вдалеке приближающийся шорох шин, машина поворачивает за угол с той скоростью, с какой это обычно делают лондонские таксисты. Его сердце подпрыгивает. (Джон!)

Это может быть кто-то другой, - строго напоминает себе Шерлок, но он почти уверен, что это Джон.

(Пожалуйста, пусть это будет Джон!)

Он слышит, как хлопает дверца машины, слышит, как та отъезжает. Затем шаги. Он чуть не повисает от облегчения на своих путах, когда силуэт Джона (маленький-идеальный-отважный-прелестный) появляется в дверном проеме. Эти идиоты даже не заперли дверь.

Даже с такого расстояния Шерлок видит, как Джон окидывает его взглядом и роняет челюсть. Затем он приходит в себя и бежит к нему, пересекая помещение.

- Шерлок! Господи! Как ты? – Джон останавливается – то ли потому, что увидел трупы, то ли потому, что не хочет находиться слишком близко от раздетого Шерлока.

- О, великолепно! – с сарказмом выстанывает Шерлок. Облегчение от появления Джона и раздражение от возможной причины его заминки добавляет в его тон больше грубости, чем он рассчитывал. – Рад, что ты не спешил. Так долго дулся, что я прокатил тебя с ужином, что не сразу сообразил, что что-то случилось?

Джон бросает на него сердитый взгляд, и Шерлок понимает, что попал в яблочко.

– Что произошло? – допытывается Джон, игнорируя сарказм Шерлока. - Кто это сделал? – Он указывает на распростертые на полу тела. – Они сами?

Шерлок закатывает глаза:
– Нет, Джон, организаторы похищения просто так наплевательски отнеслись к выбору места, что явились на заброшенную фабрику, где в этот самый момент совершенно случайно случилась перестрелка.
- Так ты хочешь, чтобы я тебе помог, или нет? – спрашивает Джон, окидывая его язвительным взглядом.
Шерлок отводит глаза и замолкает, внезапно смущенный своей наготой.
- Да, пожалуйста.

Это умиротворяет Джона, он переступает через второе тело и подходит ближе.
– Долго ты находишься в таком положении? – спрашивает он, отводя глаза.

Шерлок пытается пожать плечами, но едва может шевелиться.
– Достаточно долго, - коротко отвечает он. – Думаю, около двух часов.

Джон хмурится.
– Где твоя одежда?

Шерлок кивает на кучу на пыльном полу у Джона за спиной.
– Вон там. Очевидно, они не забрали мой телефон, раз ты меня нашел. Хотя и очень нескоро, - ядовито добавляет он.
Джон качает головой.
– На твоем месте я был бы повежливее, - предупреждает он, вынимает из кармана перочинный нож и выдвигает лезвие. - Тебе повезло, что он у меня с собой.
- Освободи меня, пожалуйста, - просит Шерлок.

Джон смотрит ему в лицо, а затем взгляд его пробегает по всему телу Шерлока, и то, как внимательно Джон его изучает, почти доводит Холмса до бешенства.
– Ты не ранен? – тихо спрашивает Джон. – Они не… ничего тебе не сделали?
- Немного побили, - признается Шерлок. – Но ничего серьёзного. Думаю, завтра будет пара синяков.

Джон делает паузу, а затем решительно сжимает губы и задает вопрос, который ему явно не хочется задавать.

– Почему они раздели тебя? Я имею в виду, они не…
- Нет, - быстро отвечает Шерлок. – Если и собирались, то не успели. Может быть, хотели таким образом заставить меня признаться. В любом случае, они перестреляли друг друга раньше, чем успели что-то сделать.

- Ладно, - отвечает Джон и в голосе его слышно облегчение. Он подходит ближе, рассматривает узлы и выбирает тот, что рядом с коленом. – Слушай, мне пока придется оставить твои руки привязанными. Дело в том, что если я сначала развяжу руки, ноги тебя не удержат. Поэтому придется пока оставить руки так. Я начну с внутренней стороны, хорошо?

- Как скажешь, - отвечает Шерлок, приготовившись терпеливо ждать освобождения.
- Не двигайся, - просит Джон, и голос его звучит немного нечетко, как и всегда, когда он пытается говорить и сосредоточенно что-то делать одновременно.

Шерлок замирает и пытается притвориться, что не находит это очаровательным и возбуждающим. Но на самом деле так оно и есть. И притворство не поможет. Он уже пытался. По какой-то причине, когда ловкий и умелый Джон приходит к нему на помощь, он всегда выглядит чертовски привлекательно, особенно потому, что даже не подозревает о своей привлекательности.
Конечно, кроме тех случаев, когда Джон и сам прекрасно об этом осведомлен, когда он, самодовольно ухмыляясь, стреляет в противника (почти никогда не стремясь его убить, только обездвижить, предотвратив побег). И это еще хуже, потому что тогда Шерлок ухмыляется ему в ответ, и ему, опьяненному адреналином и эндорфинами, отчаянно хочется затащить Джона в темный угол, притиснуть к ближайшей стене и прижаться к его разгоряченному, тоже обдолбанному адреналином телу, слиться с ним, стать его частью – частью Джона. (Или и того хуже – сгрести Джона в объятия и поцеловать). Адреналиновый кайф и Джон стали для его разума и тела тождественными понятиями, и это крайне опасно. Хотя примешавшаяся ко всему этому эмоциональная составляющая еще опаснее.

Сейчас адреналин в его крови не бурлит, он закончился еще час назад, одновременно с заходом солнца. Покалывание в теле (в тех местах, где он еще способен что-то ощущать), жар, зарождающийся в глубине живота, никак с ним не связан. Это все из-за близости Джона, из-за его умелых рук. Он так и лучится надежностью, его отяжелевшая челюсть и сомкнутые губы говорят обо всем без слов. И его руки, костяшки пальцев, касающиеся кожи Шерлока, такие горячие, что это почти мучительно. Шерлок закрывает глаза и старается игнорировать это.

Джон перерезает первую веревку.

– Прости, - говорит он, нарушая воцарившуюся в помещении тишину. – Веревка очень тугая, и я боюсь тебя порезать. Жаль, что у ножа не зазубренное лезвие – дело пошло бы быстрее.
- Неважно, - отвечает Шерлок и крепко сжимает челюсти. Он изо всех сил старается, чтобы голос звучал спокойно. - Не спеши.

Джон поднимает на него глаза, а затем отводит взгляд, кивает и облизывает губы. Выдохнув, Шерлок опускает глаза. К этому времени у него должен бы уже выработаться иммунитет против этого постоянного облизывания губ (по которому так элементарно вычисляется оральная фиксация), но не тут-то было. Потому что это Джон, Джон, являющийся крайне отвлекающим фактором, планомерно разрушающим все его жалкие попытки самоконтроля. Шерлок медленно выдыхает, смотрит в даль и пытается сосредоточиться на чем угодно, кроме касающихся его живота теплых костяшек пальцев. Это просто плоть, ничего больше.
(Ах, если бы Джон тоже был раздет и все это было бы просто тщательно спланированной игрой!)

(Перестань!)

Шерлок снова выдыхает, и на этот раз выдох получается дрожащим. Он все силы прикладывает, чтобы его тело не выдало слишком очевидную реакцию. Он знает, что соски его затвердели, но это легко можно списать на холод. Ничего страшного.
- Так кто это был? – снова нарушает тишину Джон. – Кто это сделал? Я имею в виду, что это были за люди?
- Пока не знаю, - вихор на макушке Джона очень отвлекает. – В таком положении мне сложно сосредоточиться. Подумаю об этом позже. Дома.
- Ясно, - быстро говорит Джон. - Ладно.

Перепиливая следующую веревку, Джон упирается ладонью Шерлоку в грудь, в опасной близости от соска, и его самоконтроль тут же окончательно рассыпается в прах: тело начинает реагировать, яички напрягаются, а кровь устремляется строго на юг, прямиком к начинающему твердеть члену. Шерлоку приходится сглотнуть, его рот полон слюны – пару секунд назад ее там точно не было. Джон должен немедленно убрать руку, иначе и без того унизительное положение Шерлока станет и вовсе смертельным. Вместо этого, Джон упирается ему в грудь еще сильнее и чертыхается сквозь зубы, пытаясь перепилить узел, - и все это никак не помогает члену Шерлока обрести покой. Шерлок с трудом выдыхает и пытается думать о самых невозбуждающих вещах. Борода Андерсона. И вся деятельность Андерсона в качестве криминалиста вообще. Смех миссис Хадсон.

Результаты этого, казавшегося на первый взгляд таким простым, упражнения совершенно неудовлетворительны.

Самодовольная улыбка Майкрофта, когда он во время рабочих встреч с очень важными персонами из иностранных правительств пытается выглядеть самым изысканным человеком в комнате.

Ничего не выходит. Все, о чем удается думать Шерлоку, - это теплые пальцы Джона на его обнаженном теле. На свой страх и риск он бросает взгляд вниз, но голова Джона скрывает от него собственную нежелательную эрекцию. Это отвлекает. Шерлок видит крошечную родинку на шее Джона, пятнышко, к которому ему всегда хочется прикоснуться языком, чтобы узнать, соответствует ли вкус кожи Джона запаху, остающемуся на воротниках его рубашек. (Прекрати!)

Шерлок чувствует, как его член встает все сильнее, и в отчаянии сдается. Ну вот, теперь он окончательно возбужден, на лице вспыхивает румянец и ползет вниз по шее к груди, вся нервная система ожила и вибрирует от желания.

Джон так близко и, по крайней мере, еще пару секунд будет не в курсе. А потом он точно обнаружит его эрекцию, и при мысли об этом Шерлоку хочется провалиться сквозь бетонный пол заброшенной фабрики.

Джон разрезает особенно сложный узел.
– Вот, - облегченно вздыхает он. – Торс теперь свободен. Давай займемся ногами, - он переводит взгляд на пах Шерлока и замирает.

Он увидел.

Шерлок молча сжимает губы, возбужденный и раздраженный одновременно. Ради всего святого, он ничего не может с этим поделать. (Блядь, - мысленно от всего сердца ругается он. Обычно в мыслях он не сквернословит, но если уж когда и стоит употребить крепкое словечко, так это сейчас, когда он висит обнаженный и связанный, а член его стоит на друга и соседа по квартире. Который как раз пытается его развязать. И то, что все его попытки удержать собственный член от эрекции не увенчались успехом, достаточно веская причина, чтобы выругаться).

Джон остолбенел, словно олень, застывший в свете фар встречной машины. Он сидит, пригнувшись, одним коленом упираясь в пол, а другим в подбородок, и таращится на лодыжки Шерлока, словно его эрекция – что-то вроде солнца, смотреть на которое вредно для глаз. Джон дважды нервически откашливается (хотя ему-то с чего нервничать?), а затем кашляет в третий раз.

Теперь Шерлоку все прекрасно видно: его член гордо торчит вверх. Никогда еще он не испытывал к своему телу такой ненависти! А Джон опять кашляет – как будто трех откашливаний подряд недостаточно, чтобы вернуть ему способность говорить.

- Эээ, - выдает он, наконец, проводит рукой по глазам и сжимает пальцами переносицу. – Эээ… вау! – А затем пытается разрушить неловкость шуткой. – А я-то, признаться, полагал, что здесь холодно, - невпопад произносит он.
- Ради бога, - рявкает Шерлок. – Я не имею к этому никакого отношения, ясно?

Джон выглядит виноватым.

– Эээ, извини, - бормочет он, глядя на Шерлока снизу-вверх. А потом медленно отводит взгляд, возможно принимая пылающее Шерлоково лицо за признак того, что ему неловко. – Слушай, мне жаль, - говорит он, и на этот раз его голос звучит искренне. – Думаю, такое со всеми случается. – Он лихорадочно перепиливает веревку. – Я… эээ… просто продолжу то, что я делал, ладно?

И, не дожидаясь ответа, Джон принимается за веревку, опутывающую левое колено Шерлока.

Почему-то теперь, когда Джон все видел, становится еще хуже. Каждое прикосновение его пальцев только еще больше возбуждает. К ногам быстро возвращается чувствительность, скорее всего из-за того, что вся кровь Шерлока сейчас прилила к нижней части тела. Его член тверд до непристойности, он даже не покачивается, а попросту торчит вверх, как чертов флагшток. Торчит вверх прямо перед лицом Джона, и все, о чем Шерлок может сейчас думать, это – как было бы замечательно, если бы Джон прикоснулся к его члену руками или губами. Он так близко. Шерлок закрывает глаза, пытаясь унять взбесившееся дыхание. Как это возмутительно, что его обычно не особенно докучающее либидо, выбрало именно этот момент из всей его жизни, чтобы проявиться во всей красе. Шерлок думает, что сделал бы что угодно, лишь бы Джон к нему прикоснулся. Он сглатывает, наслаждаясь изысканной пыткой – прикосновением пальцев Джона к его правому колену.

Джон работает быстро, ему явно неловко не меньше, чем Шерлоку. Они просто никогда не будут этого обсуждать, - принимает решение Холмс. Может быть, когда Джон, наконец, освободит его, он выйдет и подождет снаружи, пока Шерлок оденется. Тогда он сможет покончить со всем этим, устроив себе самый быстрый за всю жизнь сеанс мастурбации. Ему хватит и минуты – в таком-то состоянии.

Джон принимается за его лодыжку и разрезает оба узла разом. А затем опускает его освобожденную ногу на пол.
– Ты там держись, - советует он. – Ноги тебя пока не удержат, поэтому я еще и не принимался за руки.
- Я понял, - откликается Шерлок сдавленным голосом.

Джон решительно проделывает все то же самое с его правой лодыжкой.

– Эээ, я просто, - он кладет нож на пол и принимается энергично растирать бедра, колени и икры Шерлока. – Я просто хочу восстановить кровообращение, - объясняет он с пылающим лицом, даже не пытаясь смотреть Шерлоку в глаза.

Шерлок не говорит ему, что уже может чувствовать ноги (их словно колет иголочками – это довольно неприятно, но хотя бы отвлекает от всего остального). Руки Джона растирают его довольно грубо, и это могло бы еще усилить его и без того унизительный стояк, если бы это в принципе было возможно. На головке члена появляется капля влаги и капает на пол прямо у Джона перед носом. Джон, как подкошенный, оседает на пятки.

Он смотрит на все еще привязанного за руки Шерлока и говорит – слова цепляются друг за друга, не желая соскакивать с языка:
- Как насчет… дружеской взаимопомощи? В том смысле, что я мог бы…
- О, боже, пожалуйста, - выдыхает Шерлок, слишком измученный, чтобы держать себя в руках.

Он полностью обнажен, его член, твердый, как гранит, торчит напоказ, и все, чего он сейчас хочет, - это чтобы Джон прикоснулся к нему немедленно.

- Ты хочешь, чтобы я… - Джон все еще колеблется, и Шерлок полностью теряет самообладание.

- О, пошло все на хуй, да, пожалуйста, просто прикоснись ко мне, - бормочет он, почти умоляя.

Но, видимо, все в порядке, потому что горячая ладонь Джона уже обхватывает его член и с силой проводит по нему. Рукой Джон опирается о грудь Шерлока, словно о барную стойку, и мастурбирует ему с какой-то медицинской бесстрастностью, но Шерлоку сейчас на все наплевать.

Ему так невероятно хорошо, и он заранее боится тех звуков, которые станет издавать, когда его накроет оргазм, до которого остаются считанные секунды.

– Сильнее, - умоляет он, голос его срывается, и Джон (восхитительный-замечательный-добрый-милый-щедрый Джон) подчиняется, начинает двигать рукой сильнее и быстрее, крепче сжимая пальцы.

А потом Шерлок воспаряет – тело его выгибается и извивается на холодной металлической стене, с отчаянным криком он толкается в кулак Джона и эякулирует, как из брандспойта – а может, ему только так кажется. Все тело выгибается, в ушах стучит кровь, а член пульсирует у Джона в руке. Ничего прекраснее в жизни с ним еще не происходило. Ничто с этим не сравнится – ни адреналиновый кайф, ни наркотический приход, ни подтверждение собственной правоты.

Шерлок бессильно повисает на нечувствительных руках, прижимаясь спиной к гофрированному железу. В левом уголке рта скопилась слюна, он слизывает ее – и тут же на голову ему обрушивается реальность. Джон только что подрочил ему. Почему-то в голове появляется именно это просторечное выражение. Ну и ладно.

Шерлок не может заставить себя посмотреть Джону в глаза. Вероятно, существуют какие-то правила приличия – общепринятые вежливые фразы, которые положено произносить в таких ситуациях – в любом случае, ему они неизвестны. Он тяжело дышит и прячет глаза от Джона, а тело его все еще прошивают спазмы первого в жизни разделенного с другим человеком оргазма. Шерлок в шоке – и физически, и морально. Ему одновременно хочется остаться одному и зарыться лицом Джону в живот (или прижаться к его губам).

Джон снова откашливается, выпускает из ладони опадающий член и отходит, деликатно вытирая руку о ближайшую деревянную балку, а затем о джинсы. Когда он возвращается, лицо его абсолютно бесстрастно. Он принимается за правое Шерлоково запястье.

– Ты почувствуешь слабость, - говорит он глухим «докторским» голосом. – Как я уже говорил, ты не сможешь удержаться на ногах, поэтому даже и не пытайся.

Веревка перерезана, и Джон перехватывает тяжелую руку Шерлока, не давай ей удариться о его тело. Он принимается массировать ее обеими руками, так же, как делал перед этим с ногами, и, похоже, изо всех сил пытается сделать вид, что ничего особенного не произошло. Шерлок смотрит в пол. Глаза его полузакрыты, сердце постепенно успокаивается. Осталось левое запястье - и он будет свободен. Джон перерезает последний узел, прижимает Шерлока плечом к стене и принимается массировать его левую руку.

- Вот так, - говорит он и поворачивается, чтобы поудобнее перехватить Шерлока обеими руками.– Осторожно.
- Опусти меня, - просит Шерлок, горло саднит, будто он кричал.

Джон отступает на пару шагов, колени Шерлока подгибаются, и он падает на колени, утыкаясь головой Джону в живот. Покачнувшись, Джон все же удерживается на ногах и медлит, не желая, чтобы Шерлок свалился на пол. (А, может, Шерлоку просто хочется так думать). И вдруг Шерлок замечает кое-что, и сам теперь застывает в ошеломлении. У Джона стоит. Это совершенно точно, Шерлок понял это, когда на секунду прижался подбородком к Джоновой промежности. Он поднимает голову, встречается взглядом с Джоном, и у того в глазах вспыхивает понимание. Он знает, что Шерлок заметил.

Долю секунды никто из них не двигается, а затем Шерлоку удается податься коленями вперед, прижать Джона к стене и ртом прижаться к его промежности через джинсы. Джон стонет, а затем, опомнившись, начинает ругаться и отталкивать его голову.

– Шерлок, не… Я…
- Дружеская взаимопомощь, - напоминает Шерлок, игнорируя его протесты и пытаясь придумать, как расстегнуть ширинку полумертвыми пальцами.

Их подвижность еще до конца не восстановилась, но у Шерлока серьезная мотивация – и он зажимает ширинку руками. С молнией он расправляется зубами, что почему-то вызывает у Джона беспомощные стоны. Джон больше не сопротивляется. (Хорошо!)

Шерлок подцепляет его трусы все еще онемевшими пальцами, стягивает их с яичек и наслаждается представшим перед ним потрясающим зрелищем - член Джона полностью встал, он такой же твердый и влажный, каким был член Шерлока несколько минут назад. Шерлока охватывает завистливое восхищение – Джону куда лучше удавалось скрывать свое состояние, чем ему самому. А потом он притягивает Джона к себе руками, в которых все еще покалывает иголочками, и обхватывает губами Джонов член. Он скользит по нему ртом, сосет, ласкает языком и наслаждается раздающимся над его головой потоком ругательств. Только получающий невероятный кайф Джон может сгладить его сильнейшее унижение, только это уравнивает их позиции. Кроме того, Шерлок только что выяснил, что, оказывается, он любит это делать. (Боже всемогущий, если бы он только знал раньше, что минет приносит ему такое наслаждение… Впрочем, наверняка, все дело тут в Джоне. А про то, что с Джоном все будет чудесно, он знал и раньше – пускай и чисто теоретически).

Не пытаясь больше его остановить, Джон толкается Шерлоку в рот, и тот слегка ослабляет хватку и одной рукой обхватывает основание члена Джона, не прекращая работать языком. Вкус Джона немного изменяется, Шерлок понимает, что тот близок к оргазму, и сразу затем Джон кончает ему в рот, и Шерлок чувствует то же чувство удовлетворения, что и после разгадки особенно сложного дела, - а может, даже и более сильное. Член Джона извергается ему в рот, а пальцы сжимаются у Шерлока в волосах. Шерлок едва не давится, но все же сглатывает, и снова сглатывает, собирает капли языком и губами, смакует вкус Джона, продолжая ласкать ртом его член.

Все заканчивается слишком быстро. Джон выпутывает пальцы из волос Шерлока, выскальзывает из его рта и быстро застегивается.

– Я эээ… - говорит он, нервно приглаживая волосы. – Эээ… я выйду посмотрю, нет ли такси. А ты пока одевайся.

Шерлок сидит на пятках.

– Хорошо, - отвечает он.

Почему-то он чувствует себя совершенно опустошенным. (Неожиданный спектр эмоций: печаль, обида, - к чему бы это?) Он слышит, как удаляются шаги Джона, и ползет к вороху своей одежды. После нескольких осторожных попыток он убеждается, что способен подняться, и, нетвердо стоя на ногах, одевается. Натянув пальто, он снова ощущает на себе взгляд Джона. Это глупо, но сейчас он чувствует себя куда более обнаженным, чем раньше.

– Вызвал такси? – cпрашивает он, и голос его разносится по зданию.

Шаги Джона снова приближаются.

– Да, уже подъезжает. Пойдем. Подозреваю, тебе понадобится помощь.

Оказывается, стоять Шерлок может, но вот с ходьбой дело обстоит сложнее. Шерлок с раздражением понимает, что ему и правда нужна помощь. Джон сильной рукой поддерживает его под спину, Шерлок закидывает руку ему на плечо и, опираясь об Джона, движется к выходу. На улице стоит прохладная ночь. За весь путь до Бейкер-стрит ни один из них не произносит ни слова. А дома Шерлок обнаруживает, что так поглощен своими мыслями, что ни о похищении, ни о каком бы то ни было деле вообще и думать не может.

Джон открывает глаза под струями горячей воды, споласкивает волосы, думая о том, что всего в нескольких футах от него, от его обнаженного тела, в своей спальне одевается Шерлок. Он представляет себе каждый дюйм обнаженного тела, на которое четыре дня назад, там, на фабрике, так старательно не смотрел, и заранее знает, что перестать думать о нем не сможет. Все время будет вспоминать, как оживала под его пальцами кожа Шерлока.

Он тогда подумал, что Шерлок замерз. Вообще-то в помещении было прохладно – на дворе стоял апрель, и вечера были еще холодные. Он думал, что Шерлоку неловко из-за того, что Джон видит его таким – беспомощным, связанным, обнаженным. И именно поэтому – из-за неловкости – так часто билось его сердце, когда Джон прижал ладонь к его груди. А потом он опустился на колени и увидел Шерлоков член, настолько твердый, что все сомнения разом отпали. Ни о чем таком, от чего можно было бы возбудиться, они не говорили. И, тем не менее, если верить своим глазам, вероятность того, что Шерлок возбудился, составляла примерно 98 процентов.

В сложившейся ситуации Джон изо всех сил старался проявить деликатность, но одно то, что он это увидел, уже разворошило между ними осиное гнездо. Джону чертовски хорошо было известно, что Шерлок всегда его привлекал. Глупо, да. Но так уж сложилось с самого первого взгляда. Но ведь Джон не гей, верно? По крайней мере, до событий четырехдневной давности точно не был, ну или не был… практикующим геем. Он, черт возьми, даже был женат. На женщине! Спасибо миссис Хадсон, которая прояснила этот вопрос.

Но ведь так бывает. Бывает, что ты вроде бы ничего такого, значительного, не делаешь. Но все равно знаешь. Он чувствовал это, когда Шерлок смотрел на него, задерживаясь взглядом на тех деталях, которые вроде как не должны его даже в самой крошечной степени интересовать. Он чувствовал это, потому что и сам смотрел на Шерлока точно так же. Он чувствовал, он знал это. Но некое давно уже принятое ими молчаливое соглашение гласило, что между ними никогда ничего не будет.
Джон не уверен, что кодекс мужской дружбы предполагает помощь в подобной ситуации, он сомневается, что таким вещам вообще есть место в дружбе. В зоне боевых действий, где личное пространство отсутствует, как класс, - другое дело. Мужчины там всегда вместе, без малейшей возможности уединиться. А у мужчин ведь есть природные потребности. Ну и так уж это принято, что когда твой боевой товарищ на соседней койке гоняет шкурку, ты просто смотришь в другую сторону, притворяясь, что ничего не замечаешь. Ему приходилось даже слышать о случаях, когда парни делали это открыто, все вместе, но даже и тогда каждый просто заботился о себе, не вникая в потребности другого. Это просто законы братства. Немного легкости и юмора в той обстановке, где и того, и другого слишком мало.

Сам он никогда участия ни в чем подобном не принимал. Но, увидев Шерлока возбужденным до предела, дрожащим так, словно тело его прошивают электрические разряды, он вдруг неожиданно завелся тоже от… сопереживания? Наверное, можно было бы освободить Шерлока и тактично выйти за дверь, предоставив тому возможность позаботиться о себе собственными полумертвыми руками. Но потом, когда он вернулся бы в помещение, они оба знали бы, что здесь только что произошло. И в любом случае обоим было бы неловко. Поэтому Джон просто сделал то, что сделал, назвав это актом дружеской взаимопомощи, просто способом помочь Шерлоку избавиться от неудобства.

И Шерлоку вовсе не следовало знать, что чувствовал Джон, прикасаясь к нему. Как сильно у него встал, стоило ему только увидеть обнаженного Шерлока, распятого у металлической стены, и каково это было – дрочить ему, чувствовать, как тяжело вздымается его грудь, как извивается во время оргазма его тело. А когда он кончил так сильно, что сперма приземлилась на пол в целых шести футах от них, Джон сам едва не кончил в штаны – яйца его поджались, а член отчаянно заболел. Но, Шерлок, конечно, все понял и решился на ответный жест. Джон понимал, почему он это сделал – в противном случае Шерлок чувствовал бы себя униженным, а так они вроде бы уравняли позиции.

Ну и что им потом оставалось делать? Они удовлетворили друг друга и заключили новое молчаливое соглашение – никогда это не обсуждать. Джон категорически за, обсуждать тут нечего, но как им теперь себя вести? Шерлок вроде бы держится, как ни в чем ни бывало, только чуть более отстраненно. Джон тоже ведет себя немного прохладнее, чем обычно, но в остальном между ними ничего не изменилось. Все как всегда, за исключением того, что Джону чертовски хорошо известно, что его член недавно побывал у Шерлока во рту. И никакими силами ему не удается стереть из своей памяти, как Шерлок извивался в его руках, кончая. И это знание витает над ними, зависает над кухонным столом во время завтрака, цепляется за спинки кресел, в которых они отдыхают в гостиной.

Джон знает, что хочет, чтобы это произошло снова. И знает, что это невозможно. Шерлок не занимается такими вещами. И Джон тоже не занимается – хотя тут между ними есть кое-какая разница. Шерлок вообще в принципе не заводит отношений, не занимается сексом. А Джон не заводит отношений с мужчинами. Даже если этот мужчина – Шерлок.

А то, что прямо сейчас он дрочит в душе, используя дорогой Шерлоков кондиционер для волос, и думая, о том, как жадно, старательно Шерлок ему отсасывал, и как он был разочарован, что все закончилось слишком быстро, - так что ж тут такого, подумаешь.

Господи. Джон проводит рукой по груди, задевая соски, и гадает, каково бы это было - чувствовать губы Шерлока на своей шее. Оргазм накрывает его слишком быстро, ему хотелось бы проделать все это снова сейчас же.

(Или пройти к Шерлоку в спальню и заняться чем-нибудь по-настоящему).

Этого никогда не будет, - строго говорит себе Джон, выключая воду. Он не гей. Даже для Шерлока. В таких вещах человек сам принимает решение, и он свое принял уже давным-давно.

Кроме того, речь идет о Шерлоке.

Определенно, все к лучшему. Они просто никогда не будут говорить об этом, и все как-нибудь само собой рассосется.

Между тем, расследование продолжается. По словам Шерлока, его похитители так рассердились, потому что считали, что ему что-то известно (и, утверждает Шерлок, в этом они были правы) об их недавних махинациях с отмыванием денег. Или о чем-то в этом роде. Достоверно Джону известно лишь одно – что расследование еще не окончено, и Шерлок теперь собирается проследить за своими похитителями – то еще удовольствие! – изучить схему их афер, а затем задержать.

- Или сдать полиции, - предлагает Джон.

Впрочем, Шерлоку, похоже, на его соображения наплевать, эта часть плана явно его не слишком интересует.

- Давай проясним, - спросил его Джон наутро после того дня, когда он спас Шерлока и узнал, кто и зачем его похитил. – Мы собираемся шпионить за членами организации, пославшей людей похитить тебя, отвезти в такую дыру, где никто бы тебя не нашел, если бы не эта штука в мобильнике, раздеть тебя, связать и, вероятно, приступить к пыткам? Мы собираемся просто проникнуть в их логово, все там изучить, а затем вернуться и передать информацию Лестрейду?

Шерлок бросил на него хмурый взгляд поверх чашки с чаем.

- Бери выше, Лестрейд с этим не справится. Полагаю, сообщать придется моему брату.

Все без толку.

- Отлично, - отозвался Джон, сжимая пальцами переносицу. – Великолепно. Теперь мне намного спокойнее. Когда мы туда отправимся?
- Когда у меня будет больше информации, - немного отстраненно ответил Шерлок и погрузился в свои бумаги.

Сегодня утром Шерлок постучался в дверь Джоновой спальни и, получив разрешение войти, возвестил, что вычислил штаб-квартиру этой безымянной организации, и что если Джон не передумал, они могут отправиться туда после завтрака. Джон спросонья согласился. Шерлок спустился вниз, а Джону осталось лишь изучать собственный утренний стояк и гадать, не спровоцирован ли он голосом Шерлока.

- Я не гей! – cтрого напомнил он вслух своему телу. – И ничего гейского в том, чтобы желать оттрахать своего соседа по квартире всеми возможными способами, нет, верно? Душ. Определенно нужен душ.

Теперь, одевшись и затолкав поглубже воспоминания о происшествии на фабрике, Джон надевает пальто и выходит вслед за Шерлоком на улицу. Они садятся в такси, и Джон, стараясь не расставлять пошире колени, спрашивает:
– Так где это? Куда мы направляемся?

Шерлок, погруженный в размышления, называет адрес. Адрес, впрочем, ни о чем Джону не говорит, и он решает провести собственное расследование, чтобы унять немного внезапно поразившую его боязнь замкнутых пространств. Джон набирает адрес в телефоне, хотя ему известно, что Шерлок и сам может все ему объяснить.

- Это офисные помещения, которые сдают в аренду, - говорит он, не глядя на Джона. – Одно из них неофициально снимает интересующая нас организация. Ее деятельность теневая. Это просто прикрытие. Они вроде как занимаются ссудами, бизнес-консультированием, подбором персонала. Но их настоящий бизнес – это торговля оружием.

- А, - теперь Джону все понятно. Шерлок действительно раздобыл опасную информацию. Вечно он про всех знает слишком много – никому такое не понравится. – Ясно. И что мы собираемся делать?

- Пока у меня нет необходимых данных, - отвечает Шерлок. – Я не знаю их настоящих имен, не знаю, кто их поставщики и покупатели. Мне нужно добыть доказательства хотя бы одной реально проведенной поставки – Майкрофту этого будет достаточно.

- Если это дело поручил тебе брат, почему он не предоставил кого-нибудь в помощь? – недоумевает Джон. Майкрофт раздражает его одним своим существованием.

- Он ничего мне не поручал, - возражает Шерлок, глядя в окно.

Вот теперь Джон окончательно все понял.

- Аа… Это просто дело его уровня. А расследование ты проводишь по собственному желанию, а не потому, что кто-то тебя попросил.

- Я всегда так поступаю. Ты знаком с моими методами.

О да, с некоторыми даже особенно, - думает Джон, вспоминая губы Шерлока на своем члене. Он прочищает горло, чтобы сказать что-то бессмысленное, вроде: «Полагаю, да, знаком», но в это время Шерлок наклоняется к водителю и говорит, что они приехали.

Они подходят к ничем не примечательной двери. Дверь закрыта, но когда это Шерлока останавливало? И вскоре они уже оказываются внутри офисного здания. Здесь тихо и полутемно.

– Их бизнес действительно существует, - вполголоса объясняет Шерлок, направляясь к другой двери. – В здании полно сотрудников, которые и понятия не имеют о настоящей деятельности компании. У «Глобал Блю» порядка двухсот служащих и, готов поклясться, большая часть из них ни о чем не догадывается.

- Но ты знаешь, кто конкретно нам нужен? – бормочет Джон, озираясь по сторонам.

- Конечно, - Шерлок заглядывает в перевитую проводами дверь, а затем осторожно открывает ее. – Если нас тут поймают, мы скажем, что на десять тридцать у нас назначена встреча с Дэвидом Лайонсом из «Смол Бизнес Файнансинг» по поводу открытия ресторана.

- Ммм, и какая же у нас будет кухня? – спрашивает Джон, закатывая глаза.

Не потрудившись ответить, Шерлок прокрадывается в коридор. Джон вздыхает и следует за ним. Как всегда.

Они невозмутимо шествуют по бежевому ковролину, мимо каких-то отсеков и закрытых дверей кабинетов, а затем Шерлок останавливается перед очередной дверью и вынимает из кармана связку отмычек.

– Постой на стреме, - шепотом командует он.

И Джон, сложив руки на груди, напускает на себя вид обычного зеваки. Дверь поддается, Шерлок входит в помещение, утягивая Джона за собой. Это просторный кабинет со столом, множеством стульев и небольшим шкафом в углу. Шерлок тут же оказывается за компьютером и принимается печатать что-то, посматривая на дверь. Сначала он разочарованно хмыкает, потом снова что-то печатает и, наконец, с каким-то неслыханным восторгом восклицает:
- Ага!

Джон подходит к окну и, раздвинув жалюзи, смотрит на улицу. За спиной раздается лишь стрекот клавиш.

- Эй, кто-то идет, - через несколько минут наблюдения сообщает Джон. – Шерлок, похоже, сюда идут! Шерлок!

Шерлок ругается шепотом и продолжает барабанить по клавиатуре.

- Сюда! – шипит он, дергая на себя дверь шкафа.

Джон ныряет туда, и Шерлок следует за ним. К сожалению, шкаф выглядит куда более вместительным, чем является на самом деле. К тому же внутри оказывается сейф для документов. Джон спотыкается об него и с размаху садится на него сверху. Шерлоку стоять уже негде, поэтому, в конце концов, он неловко плюхается Джону на колени, впихивает ноги в шкаф и захлопывает дверцу за секунду до того, как в кабинет кто-то входит.

В шкафу темно, и сердце Джона грохочет от прилива адреналина. Шерлок, прижавшись ухом к дверце, дрожит от напряжения. Джон понимает, что положение их очень рискованное, и неизвестно, удастся ли им из него выбраться. Их противники – напоминает себе Джон – международные торговцы оружием, которые однажды уже отдали приказ похитить Шерлока и пытать его в голом виде, так что попадаться на шпионаже им точно не стоит.

Из-за дверцы доносятся приглушенные голоса. Вероятно, людей двое. Или трое? Закрыв глаза, Джон вслушивается в речь, но не может различить ни слова.

– Ты что-нибудь слышишь? – шепотом спрашивает он.

- Не особенно, тшш, - шепчет в ответ Шерлок.

Он ерзает, и его ботинок глухо стукается об дверь. Шерлок раздраженно выдыхает и пытается усесться поудобнее.

Джон притягивает его повыше. Это все потому, что у нас нет другого выхода, - строго напоминает он себе, - только из необходимости! Это не имеет ничего общего с вожделением, это просто способ выживания, черт возьми.

Едва различимый диалог продолжается еще некоторое время. Шерлок вертится. Сначала он перекинул ноги через колени Джона, но теперь двигается и просовывает правую ногу между его ног. Так действительно удобнее, и Джону тоже, но зато теперь все содержимое брюк Шерлока упирается прямиком Джону в бедро. Рот его наполняется слюной, и Джон шумно сглатывает в темноте. Вот это Шерлок уж точно услышал. Джон сглатывает снова, на этот раз тише.

Снаружи все еще звучат голоса. Но Джон внезапно перестает обращать на них внимание, потому что, к своему ужасу, вдруг понимает, что у него встает.

Ну а чего еще ждать, когда у тебя на коленях невероятно длинноногий детектив, который и минуты не может посидеть спокойно, - думает Джон. Какая ирония, он в буквальном смысле заперт в этом шкафу!

Шерлок, со всей своей чудаковатостью, обладает невероятной привлекательностью, но Джон за годы знакомства к этому привык и научился усилием воли отгонять подобные мысли. Но не обращать на это внимание сейчас - немного слишком, даже для него. Его руки все еще сжимают бока Шерлока, с тех самых пор, как Джон помогал ему втиснуться к себе на колени.

Интересно, думает Джон, как Шерлок отреагирует, если я перемещу их ему на бедра? Или на член? Если я поглажу его через брюки или даже расстегну их…

Лицо его вспыхивает в темноте – ну вот, теперь он тверд, как скала. Сегодня он надел свободные брюки – просто прекрасно, в джинсах можно было бы надеяться хоть как-то скрыть свою проблему. Джон ни капли не сомневается, что Шерлок вот-вот все заметит, если еще этого не сделал. Шерлок снова ерзает, потом вдруг замирает, спина его вытягивается, как струна.
Ага, ну вот, - с ужасом понимает Джон. – Он заметил. Вот дерьмо!

Тишина между ними наполняется каким-то новым смыслом. Шерлок перестает ерзать. Джон понятия не имеет, о чем он сейчас думает, знает лишь одно – что как бы он ни был смущен тем, что Шерлок понял, что у Джона на него встал, его унизительный стояк это нисколько не ослабляет. Наверное, в этом есть некая справедливость, думает Джон, ведь Шерлок недавно пережил такое же унижение. Тогда он сжалился над Шерлоком, и тот потом вернул ему услугу, так что же будет на этот раз?

Дверь кабинета открывается, по крайней мере, один человек уходит. Джон и Шерлок сидят тихо, пытаясь понять, опустела комната или нет. Через пару секунд Джон слышит скрип стула и понимает, что в комнате все еще кто-то есть. Ногу вот-вот сведет. А член через брюки тычется в задницу Шерлока, пытаясь продырявить ткань и добраться до нее. Отбросив сомнения, Джон скользит руками вперед и вниз, всего на пару дюймов. Он задерживает ладони на внутренней поверхности бедер Шерлока и ждет его реакции.

Вот черт, ко всему прочему они еще и на расследовании, заперты во вражеском шкафу. Едва ли сейчас подходящее время или место.

Шерлок, до сих пор опиравшийся ладонями о стенку шкафа, вдруг накрывает ими руки Джона и в молчании направляет их себе между ног. И Джон с облегчением понимает, что тот тоже возбужден. Руки его принимаются ласкать член Шерлока сквозь брюки, а бедра сами собой толкаются вперед. Шерлок дышит тяжелее, чем обычно, но других звуков не издает, он крепче прижимает к себе ладони Джона и толкается прямо в них. Приняв решение за долю секунды, Джон расстегивает его брюки, чуть медлит, чтобы дать Шерлоку возможность возразить, но тот и не думает его останавливать. Джон осторожно расстегивает молнию и потирает член Шерлока через трусы. Руки движутся так, словно он дрочит самому себе, правда задница, о которую можно тереться, оказывается приятным бонусом. Джона душит стыд, это так грязно – заниматься подобным в кабинете человека, который отдал распоряжение пытать Шерлока. Но Шерлок, похоже, не возражает, а их тела и вовсе в полном восторге от происходящего.

Двигаясь беззвучно, Джон вынимает член Шерлока из прорези на трусах. Член обжигающе горячий. Может быть, чувства Джона обострились из-за темноты, но, так или иначе, ему кажется, что он чувствует, как член пульсирует в его руках, как под его пальцами в нем от самых яичек поднимается жар. Джон возбужден сильнее, чем когда-либо в жизни, его собственный член буквально гудит от прилива крови. Лбом он упирается Шерлоку в шею сзади, не переставая руками ласкать его член. Шерлок шумно выдыхает и перекидывает ноги так, чтобы они оказались по обе стороны от коленей Джона, обеспечивая ему лучший доступ. Джон просовывает руку ему в трусы и вынимает яички. Шерлок откидывает голову назад и прерывисто дышит ртом. Руки его беспомощно скользят по шее и груди, а затем вцепляются Джону в ягодицы, притискивая его ближе.

В кабинете скрипит стул, человек встает из-за стола. Джон и Шерлок замирают, прислушиваясь. Шаги удаляются, шуршат по ковру и явно направляются к выходу. Хлопает дверь. Секунду они молчат, а затем Шерлок шепчет:

- Думаю, он ушел.

У Джона вырывается что-то вроде разочарованного рычания.

- Уверен? – тяжело дыша, шепотом спрашивает он.

Шерлок приоткрывает дверцу, выглядывает в щелку и коротко кивает.

Джон в ту же секунду захлопывает дверь обратно, поднимается на ноги, упирается коленом в сейф и рывком толкает Шерлока лицом в угол. Он снова прижимается к нему сзади, трется членом о его ягодицы и дрочит его член – только теперь, в положении стоя, это куда больше похоже на настоящий секс. Ахнув, Шерлок перехватывает ласкающую его член руку Джона и принимается толкаться в нее. А потом он издает полузадушенный звук и кончает. Яйца его дергаются – Джон чувствует это ладонью. Теперь, когда Шерлок кончил, Джон опасается, что он захочет удрать. Но нет уж, он не позволит ему оставить его в таком состоянии. Джон яростно хватает Шерлока за бедра, трется об него через несколько слоев ткани, но и этого ему будет достаточно, если только он сможет… если сможет… Да, вот оно! – ошалело думает Джон, снова хватаясь правой рукой за Шерлоков член. И вот тут его накрывает – это выше его сил – он слышит собственный громкий стон и кончает в трусы, как подросток. Теплые влажные ощущения напоминают ему о том времени, когда он был еще не в состоянии контролировать собственное тело. Он не кончал в брюки с подростковых времен и вовсе об этом не жалеет – не самое приятное ощущение. Тело Джона все еще содрогается, и он слышит, что Шерлок до сих пор тяжело дышит, хотя и успел уже застегнуть штаны.

Угол сейфа больно упирается Джону в ногу, и он вздыхает с облегчением, когда Шерлок осторожно открывает дверь шкафа и выбирается наружу. Оба они щурятся от яркого света.

– Пустая трата времени, - вполголоса говорит Шерлок, - пошли.

Джон пытается проморгаться, но глаза никак не привыкнут к свету. О чем это Шерлок? О попытке раздобыть здесь нужную информацию или о том, что только что произошло в шкафу? А может обо всем сразу?

Следуя за Шерлоком по коридору, Джон принимает решение ни о чем не спрашивать. Они не разговаривают ни по пути на Бейкер-стрит, ни оказавшись дома. Хотя через несколько часов Шерлок заказывает по телефону еду и зовет Джона, когда ее привозят. Кажется, и в этот раз они ничего обсуждать не будут, - понимает Джон. Ну и прекрасно! В любом случае, он не гей.

Шерлок не поднимает глаз, когда Джон чересчур сильно хлопает дверцей холодильника. Хотя и замечает это. В последние дни он вообще замечает каждое движение Джона. Это донельзя раздражает. Не то что бы в этом было что-то новое для него, он просто не думал, что все может стать еще хуже, чем после происшествия на фабрике.

Вся проблема в том, что они не могут повести себя, как взрослые, и просто поговорить об этом. Шерлок, искренне сомневающийся в том, что в принципе способен обсуждать такое, тем не менее, уже несколько раз попытался поднять эту тему, и всякий раз наталкивался на полнейшее нежелание Джона ни о чем говорить. Это самая неприятная его черта – Джон в жизни не признается себе в том, чего, по его мнению, вовсе не должно существовать, будет упорно прятать голову в песок и игнорировать факты, даже если они орут сами за себя с громкостью пожарной сирены.

А факты таковы – уже, по крайней мере, дважды между ними имели место сексуальные отношения какого бы то ни было рода. Если бы это случилось лишь однажды, можно было бы надеяться, что со временем все забудется и быльем порастет. Конечно, воспоминания не стерлись бы из памяти, но, по крайней мере, померкли бы рано или поздно. Но, учитывая, что это случилось между ними дважды за одну неделю, рассчитывать на подобный исход не приходится. Единичный эпизод мог быть ошибкой, заблуждением, случайностью. И обойти его молчанием было бы странно, но не невозможно.

Но два случая подряд – это, конечно, пока еще не закономерность, но с большой долей вероятности подразумевает возможность третьего раза. И отказываться обсуждать случившееся просто бессмысленно. Если после первого раза отношения между ними стали немного прохладнее, то к тому, что происходит сейчас, Шерлок и слова-то подобрать не может. В квартире повисло напряжение, атмосфера так накалена, что, кажется, вот-вот рванет. Они не могут откладывать этот разговор вечно, сама природа их взаимоотношений подразумевает, что они всегда знают, чего ждать друг от друга, что между ними разрешено или запрещено, чему другой будет рад.

Чего хочет он сам, Шерлок знал с самого начала, хотя и не рассчитывал, что это когда-нибудь произойдет. И вот оно все же произошло и еще больше убедило Шерлока в том, что он отчаянно желал бы, чтобы их отношения развивались именно в этом ключе. Но Джон совершенно закрылся, судя по его напряженным плечам и отяжелевшей челюсти - ему страшно неловко, и ничего обсуждать он не намерен. А Шерлок просто не знает, как завести разговор.

С инцидента в шкафу в офисе «Глобал Блю» прошло уже три дня – и время, в которое уместно было бы заговорить об этом, не раздувая проблему еще больше, безвозвратно утеряно. Хотя, возможно, проблема раздулась до невозможности еще после первого случая. Шерлоку до сих пор не приходилось переживать подобное, у него нет опыта в таких делах, и он от души надеялся, что именно Джон покажет ему, как с этим принято справляться.

- Послушай, Шерлок, когда между двумя друзьями происходит случайный незапланированный секс, они просто должны сесть и обсудить, кто из них чего хочет. Со мной такое уже случалось в студенческие годы, тогда мы приняли решение считать случившееся ошибкой – на том и успокоились. Сначала было немного неловко, но потом мы оба начали встречаться с другими, и все наладилось. Все в порядке, такого больше не произойдёт. Это просто были особые обстоятельства. Между нами ничего не изменится. Мы все еще друзья, как и всегда.

Но Джон явно не собирается проводить с ним такую беседу. Более того, он держит плечи под таким углом, что ясно, как день, - у них серьезные проблемы, и сама их дружба под угрозой. Впрочем, о том, что это было ошибкой, и ничего подобного больше не повторится, он тоже не говорит.

И вообще, во второй раз инициатором был именно Джон. Возможно, его эрекция и была случайностью, но руки Шерлоку на бедра он положил совершенно осознанно, а Шерлок принял этот жест за руководство к действию. Он отлично понял, что упирается ему в зад, и принял предложение. И это именно Джон настоял, чтобы они довели дело до конца, уже после того, как получили пути к отступлению.

Возможно, Шерлок должен был проявить себя более стойким, более увлеченным делом, но близость Джона и его возбуждение оказывали на него куда больший эффект, чем он готов был признать. Видя, что Джона так очевидно влечет к нему, что он так его хочет, Шерлок просто не мог это игнорировать, к тому же его собственное тело трепетало, требуя подчиниться, желая… желая Джона. В тот момент он не мог больше ни о чем думать.

Самая большая проблема в том, что Шерлок отлично понимает - он хочет большего, чем просто секс с Джоном. Это все чувства, проклятые жалкие чувства – но, так или иначе, приходится признаться себе, что ему до головокружения хочется всех этих романтических глупостей с Джоном, всего того, над чем он всегда смеялся. Он знал это и до случая на фабрике, но Джон прикоснулся к нему, - и все усилилось тысячекратно, Джон просто нужен ему, нужен физически, нужен эмоционально, нужен на каком-то клеточном уровне. Может ли человек патологически пристраститься к прикосновениям? К прикосновениям одного конкретного человека? Прикосновения Джона – это лучшее, что Шерлок испытывал за всю свою жизнь, это увлекательнее любого опыта, притягательнее наркотика. Дело даже не в сексуальном удовольствии – это что-то большее, что-то шокирующее, интимное, мгновенная эмоциональная связь, бурная, как химическая реакция, моментально формирующаяся привязанность и желание еще большей близости, большего наслаждения, большей взаимности.

Шерлок не знает, заинтересован ли в нем Джон. Но будет крайне неловко, если он сделает предложение, а Джон отвергнет его, потому что Шерлок его не привлекает, или привлекает, но Джон не станет заводить отношений с мужчинами вообще и с Шерлоком в частности. А, может быть, он тоже этого хочет, но не знает, как завязать разговор?

Как бы там ни было, вне зависимости от того, насколько хорошо оценивает Джон эти два инцидента по физической шкале, в эмоциональной привязанности и глубокой взаимности со стороны Шерлока он точно не заинтересован, и от этого Шерлок чувствует себя по-настоящему несчастным. Он знает, что его чувства к Джону всегда были сильнее, чем чувства Джона к нему. Едва ли это новость. Он может с этим справиться, может жить с этим. Но все куда сложнее из-за того, что Шерлок не знает, чего хочет Джон, в принципе, не знает, к чему ему нужно себя готовить.

(Кто бы мог подумать, что Джон способен так расстраивать!)

А пока Джон уставился в газету, перевернутую вверх ногами газету, а Шерлок чувствует себя здесь невыносимо лишним. Будто это вовсе и не Джон первый предложил распятому на стене Шерлоку сексуальное облегчение, или не Джон залез к нему в штаны с совершенно определенными намерениями. Или это не Джон спихнул Шерлока с колен, прижал его к стене и терся об его задницу, явно симулируя проникновение, и ласкал его член до тех пор, пока Шерлок не задохнулся от удовольствия и не кончил со слезами на глазах, одуревший от осознания, что это Джон, всегда такой тихий и сдержанный Джон, бешено долбится в него сзади. Вовсе не Шерлок все это затеял, за что же Джон теперь его наказывает?

Информация, которую Шерлок разыскал в «Глобал Блю» уже давно отправилась к Майкрофту и его безымянным сотрудникам. Теперь остается только ждать, когда тайная организация как-то проявится.

Ожидание сводит Шерлока с ума.

Первое, что он чувствует, медленно и неуверенно приходя в себя, это боль в затылке. «Слишком медленно», - думает Шерлок и, пытаясь нахмуриться, понимает, что глаза его все еще закрыты. Сморгнув, он щурится, чувствуя, как разум начинает возвращаться к жизни, хотя и слишком неспешно. Лицо Джона в паре дюймов от его собственного (что это значит?) Огорченный тем, как плохо соображает мозг, Шерлок постепенно приходит к выводу, что их накачали снотворным. И что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Чувствительность постепенно возвращается, мозги включаются, и через пару минут Шерлок понимает, что снова связан. Его опять похитили, и на этот раз Джона похитили тоже. Они лежат на боку, связанные лицом к лицу, в какой-то маленькой, слабо освещенной комнатушке.

«Думай! – Командует себе Шерлок. – Что последнее ты помнишь?» Он вспоминает, как завтракал, в расстроенных чувствах из-за ситуации с Джоном. Как Джон хлопнул дверцей холодильника. Они пили чай, что-то обсуждали, собирались куда-то пойти. (Куда?) Шерлок снова закрывает глаза и напрягает память. Магазин? Точно! Продуктовый. Теско. Как скучно, неудивительно, что он с трудом об этом вспомнил. Они вышли из квартиры. Джон что-то сказал. А дальше – ничего. Должно быть, на них напали на улице, где-то между их домом и супермаркетом. Значит, их специально поджидали, - спланированное нападение. Возможно, их визит в «Глобал Блю» не остался незамеченным. Или это месть за тех двух убитых, что пытались похитить его в первый раз. Чувствительность медленно возвращается в конечности, и Шерлок пытается подвигать руками, проверяя крепость веревки.

Очаровательно. Они не просто связаны лицом к лицу. Кто-то специально обвил руки Шерлока вокруг Джона, а руки Джона – вокруг него. Это, определенно, улучшит их с Джоном взаимоотношения, - мрачно думает Шерлок.

Кстати о Джоне. Он, похоже, все еще без сознания.

- Джон, - Шерлок окликает его тихо, на случай, если за ними наблюдают.

Джон не отвечает.

- Джон! – На этот раз он зовет его намного громче. – Джон, просыпайся. Давай.

Веки Джона вздрагивают и медленно, тяжело начинают подниматься. Шерлок напоминает себе, как долго он сам приходил в себя. А ведь он: 1) обычно просыпается значительно быстрее Джона, 2) имеет куда больше опыта с внутривенными вливаниями, хотя и предпочитает вкалывать себе что бы то ни было самостоятельно.

Рот Джона приоткрывается, язык с влажным звуком отлепляется от неба. Он судорожно сглатывает и моргает, похожий сейчас на зверька, внезапно вытащенного из норы на яркий солнечный свет. Шерлок наблюдает за тем, как он просыпается, и по выражению Джонова лица понимает, что тот медленно осознает все то же самое, что уже понял Шерлок: что он был без сознания, что не может пошевелиться, что привязан к Шерлоку. Джон делает первую попытку заговорить, но ничего, кроме бессмысленного набора звуков, выдать не может. Он пробует снова:
- Где мы?
- Не знаю, - по-прежнему тихо отвечает Шерлок. – Подозреваю, нас похитили. Вероятно, это те же люди, что похищали меня в прошлый раз. Нас накачали снотворным, - добавляет он.

Возможно, это излишняя информация, но Джон все еще выглядит так, словно его мозг не пробудился до конца.

Джон хмурится.

- Почему мы… - Он дергается, словно пытаясь сделать какой-то жест.
- Не знаю, - отвечает Шерлок, избегая смотреть ему в глаза. – Возможно, им показалось, что это забавно.
- Больные уроды, - бормочет Джон. – Сначала она связывают тебя и распинают голого на стене, теперь творят вот это. Боже!
- Точно, - поддакивает Шерлок, чувствуя себя до крайности некомфортно.

Джон еще несколько раз моргает и, наконец, окончательно приходит в себя.

- Как думаешь, чем нас связали?
- Не имею ни малейшего понятия, - признает Шерлок. – Надеюсь, что здесь объявится мой брат. Желательно, чтобы он сделал это раньше похитителей. И – по поводу твоего вопроса - точно утверждать не берусь, но думаю, что это веревка.

Джон чертыхается. Он на пробу дергает руками, связанными за спиной Шерлока.

- У меня в кармане куртки должен быть нож, если, конечно, его не забрали. Но, похоже, достать его у нас не получится.
- Похоже, что нет, - соглашается Шерлок.
- А… что, если мы попробуем подергаться в разные стороны? Может быть, один из узлов окажется послабее? – предлагает Джон.

Шерлок пожимает плечами – насколько это, в принципе, возможно, учитывая, что лежит он на боку.

– Давай попробуем.

Они оба с силой дергаются в разные стороны, пытаясь освободить руки, но ничего не выходит.

- Это слишком трудно, когда мои руки зажаты под тобой, - жалуется Джон. – Давай я попробую… Вот так!

Он переворачивает их обоих так, чтобы оказаться на спине. Теперь руки Шерлока придавлены к полу Джоном, зато на его собственные руки больше ничто не давит. Шерлок разворачивает ладони так, чтобы касаться Джоновой спины. Джон изо всех сил пытается выпростать руки из-под веревки, но ничего не получается. Тяжело дыша, он сдается.

– Ебаный ад, - раздраженно говорит он. – Давай, попробуй ты. Может, с твоей стороны не так туго.

Они снова переворачиваются, и теперь Шерлок повторяет движения Джона, к сожалению, с тем же результатом. Их связали чересчур крепко. Шерлок пытается подвигать ногами, но достигает лишь того, что трется о Джона всем телом. Веревку это движение нисколько не ослабляет. Остановившись, чтобы перевести дыхание, он вдруг понимает, что лежит на спине, а Джон, устроившись на нем сверху, пристально смотрит на него. И, судя по его лицу, он тоже только что осознал, как двусмысленна их поза. Не в силах пошевелиться, Шерлок таращится на него в ответ. (Если бы Джон захотел, он мог бы поцеловать его. Но Джон, конечно, не захочет).

- Ебаный свет, - тяжело вздыхает Джон. – Это… я имею в виду… подумать только! – довольно бессвязно говорит он, но Шерлок понимает, что он имеет в виду.

- Согласен, - отзывается он, но слова нисколько не отвлекают от того, что творится с его телом.

Оно снова отзывается на близость Джона, и на этот раз положение еще унизительнее. Ладно, по крайней мере, он тут не один такой, - думает Шерлок, чувствуя, что тело Джона откликается тоже. Они связаны лицом к лицу, а это значит, что член Джона упирается Шерлоку в живот, в то время как его собственный находится где-то у Джона под яйцами, вжимаясь в бедро.

- Ради всего святого, - со злостью выдыхает Джон. – Как будто им недостаточно было просто накачать нас снотворным, похитить и связать! Обязательно надо было сотворить с нами еще и это!

Шерлок слабо улыбается.

- Ну, тут они, похоже, остались в дураках, - пробует возразить он, с опозданием понимая, какой жалкой получилась шутка.

Лицо Джона немедленно принимает защитное выражение.

- Что это должно означать? – Требует ответа он.

- Ну, они, наверно, не рассчитывали, что мы… ну, что нам это понравится, - выдавливает из себя Шерлок.

Наверное, не следовало ему так говорить – мгновенно помрачневший Джон краснеет от злости.

- Говори за себя! – рявкает он.

Шерлок сглатывает.

- Я это и делаю.

Джон внимательно смотрит на него.

- Я ничего не могу с этим поделать, ясно? Это просто потому что ты – ты прямо там! Просто физиологическая реакция. С тобой это никак не связано.

Это ранит больнее, чем Шерлок мог предположить. Он делает резкий вдох. Больше всего на свете ему бы сейчас хотелось оказаться в другом положении, быть хотя бы в состоянии выпустить Джона из рук и обхватить себя за плечи. Шерлок пытается мысленно отгородиться от всего этого, отворачивает голову в сторону.

- Ясно, – говорит он холодно. Но, не справившись с болезненным ощущением в груди, все же добавляет. – Полагаю, то, что произошло в шкафу, тоже никак не связано со мной. Я просто был там.

- Мы говорим не об этом, – Джон снова дергается в веревках. – Как глупо! – выдыхает он через несколько минут, бесплодные попытки высвободиться приводят только к тому, что у них обоих встает еще сильнее. – Почему они не могли связать нас как-нибудь по-другому?

- Уверен, что их единственной целью было унизить тебя и только тебя, – выплевывает Шерлок. Он крайне зол и расстроен тем, как Джон ко всему этому отнесся. И теперь ему наплевать, даже если их и услышат. – Зачем бы еще они стали это делать? Ведь не для того же, чтобы унизить меня! Конечно, нет, меня-то это вовсе не колышет, с чего бы!

- Я просто хочу избавиться от этих ебучих верёвок! – шипит Джон, дергаясь все сильнее.

Шерлоку приходится подавить вскрик – движения Джона нисколько не помогают ему унять жар во всем теле. Он переворачивается, снова меняя их местами, и дергается в путах изо всех сил. В процессе его тело слегка съезжает вниз, и теперь их возбужденные члены оказываются прижаты друг к другу – какое счастливое совпадение! Шерлок снова пытается растянуть веревки – что является всего лишь жалкой попыткой замаскировать постыдное и прискорбное отчаянное желание потереться о Джона. Он ничего не может с собой поделать, ощущения потрясающие и то, что приходится скрывать свое желание, только подливает масла в огонь. Он двигается снова и снова, стараясь не пыхтеть прямо Джону в лицо, и каждую секунду ждет, что Джон опять его пошлет, опять скажет что-нибудь обидное. Шерлок даже вздрагивает заранее от этой мысли.
Но Джон лишь закрывает глаза и стонет.

– О, боже, - мычит он так, словно умирает одновременно от возбуждения и стыда. - Блядь.

Губы его сжимаются, и Шерлок решает воспользоваться преимуществом от того, что оказался сверху.

– А я всегда считал, что это ты у нас смелый, - с презрением говорит он, все еще глубоко задетый словами Джона. – А ты даже сейчас не можешь признать, какое удовольствие тебе все это доставляет. А ведь я знаю, что тебе нравится. Даже чувствую, насколько сильно.

- Господи, заткнись! – стонет Джон и переводит дыхание, глаза его темнеют от неприкрытого желания.

Он снова переворачивает их, чтобы оказаться сверху, и это движение доставляет Шерлоку какое-то запредельное удовольствие, посылая волны наслаждения по всей нервной системе.

Джон стонет, и Шерлок стонет в ответ. Его член тверже стального стержня, и Джон давит на него, а тела их плотно примотаны друг к другу веревками. Шерлок снова переворачивает их, и на этот раз они упираются в стену комнаты. Всего одно маленькое движение – и они оказываются в идеально удобной позе.

– Аааах, - выдыхает Шерлок. - Джон…
- Господи, да, вот здесь, - отвечает Джон, рвано выдыхая.

Теперь, когда боком они упираются в стену, Шерлок может тереться о Джона еще сильнее, насколько это возможно в их положении. И Джон выгибается ему навстречу и вцепляется руками ему в спину. Одна мысль о том, что он лежит на Джоне и трется об него, почти толкает Шерлока за грань. Он чувствует, как Джон кончает, как все его тело сотрясается в спазмах, видит, как он крепко зажмуривается и прикусывает нижнюю губу.

А потом между ними становится тепло и влажно, Шерлока пробивает дрожь, он прикрывает глаза и кончает следом. Сперма толчками выплескивается из его члена – и это так непристойно, постыдно и приятно! Шерлок, примотанный веревками к Джону, только что кончил себе в штаны – но это не важно. Важно то, что под конец Джон сдался и признал, что хочет этого, – пускай даже только в этот конкретный момент. Наверное, когда или если они заговорят об этом, Джон станет все отрицать, а скорее всего, постарается, чтобы этот разговор и вовсе не состоялся.

Шерлок открывает глаза и смотрит на Джона. Тот лежит, зажмурившись и отвернув голову. (И все-таки Шерлок все равно хочет его поцеловать. Но не делает этого).

Внезапно над головой вспыхивает лампа дневного света, в комнате слышатся размеренные шаги. (Обувь дорогая, вероятнее всего, итальянская).

- Это, - раздается сверху голос Майкрофта, - самая нелепая ситуация, из всех, что мне доводилось видеть.

(Облегчение).

Будет крайне неловко. Шерлок не сомневается, что Майкрофт заметит пятно на его брюках и все еще не опавший член (как и у Джона), но, по крайней мере, он пришел их спасти, хотя и выбрал не самый удачный момент. Наверное, они оба должны испытывать к нему благодарность, но, представляя, как жалко он выглядит, Шерлок не может не скрипеть зубами от злости.
Наконец-то они свободны! Майкрофт ловко орудует своим острым ножом, перерезая веревки, и молча приподнимает бровь, заметив состояние их одежды, но хотя бы милосердно воздерживается от комментариев. По крайней мере, до поры до времени. Они поднимаются на ноги и вслед за Майкрофтом выходят вон из здания, оказавшегося заброшенной школой на окраине города. Майкрофт объясняет, что ему пришлось предпринять, чтобы найти их и покончить с торговцами оружием из «Глобал Блю».

Отыскать их оказалось не так-то легко, ведь телефон у Шерлока отобрали.

- Сколько времени мы там провели? – спрашивает Джон, выйдя из здания.

Оказывается, на улице уже темно.

Майкрофт смотрит на экран телефона.

– Сейчас тринадцать минут восьмого. Говорите, вас похитили по дороге в магазин? По данным системы наблюдения вы вышли из квартиры в десять двадцать одну. Найти вас заняло больше времени, чем я рассчитывал. Приношу свои извинения. Давайте доставим вас домой.

Шерлок смотрит, как Джон сует руки в карманы, обходит машину с другой стороны и залезает на заднее сидение. Шерлок уже знает, что сесть он постарается как можно дальше от него.

***

Джон молча поднимается по лестнице вслед за Шерлоком. Он понимает, что сейчас последует выяснение отношений, и мысленно готовится к этому. Черт побери, он вовсе этого не хотел, будь оно все проклято! Войдя в квартиру, он прикрывает за собой дверь и, обернувшись, смотрит, как Шерлок стягивает перчатки, напустив на себя ледяной вид и неприступно вздернув плечи и подбородок.

Вообще-то Джон умирает с голоду, но в воздухе висит такое напряжение, что, наверно, предложить заказать что-нибудь будет не лучшей идеей. Хотя они с самого утра ничего не ели. Конечно, Шерлок ведь может обходиться без еды черт знает, как долго, и, если сейчас Джон предложит поужинать, тот, конечно, сходу это отвергнет, приняв за отговорку. Что, на самом деле, не совсем верно.

Но Джон и в самом деле вовсе не желает принимать участия в разговоре, который, если верить интуиции, Шерлок заведет с минуты на минуту. В самом воздухе это чувствуется – то, как Шерлок раздумывает, заговорить ему или нет. Джону кажется даже, что он может прочитать эти сомнения по его лицу, но все равно пытается увильнуть от разговора. Все дело в том, что говорить об этом уже поздно. Нужно было или сразу все обсудить или не возвращаться к этой теме никогда. Никогда – о, это было бы отлично! Рано или поздно все само бы как-нибудь рассосалось. А теперь не стоит и начинать. Да, он сам первый заварил всю эту кашу, - ну что уж теперь, он совершил ошибку! И обсуждение исправить ее никак не поможет. Джон страшно зол на Шерлока за то, что тот завел этот разговор в тот момент, когда они были привязаны друг к другу, лицом к лицу, находясь в крайне унизительном положении. В самом унизительном за всю его жизнь.

Джон знает, что Шерлок его привлекает, всегда это знал, но иметь к кому-то влечение еще не означает этому влечению потакать. Если он не хочет этого – не хочет иметь физических отношений с мужчиной, встречаться с мужчиной, а тем более встречаться с Шерлоком, - значит, он и не должен этого делать. И совершенно несправедливо думать о нем плохо просто из-за того, что он хочет оставить их отношения без изменений. Если не принимать во внимание того, что они уже изменились, верно? Джон знает, что он чудовищно налажал. И сегодня – особенно. Он понимает, чего пытался добиться от него Шерлок. Но их тела просто реагировали на физические импульсы – вот и все. И что такого в том, что все это закончилось обоюдным оргазмом? Едва ли он мог прекратить это усилием воли.

В конце концов, Джон замечает, что в комнате слишком тихо, и решается взглянуть на Шерлока. Тот уже скинул пальто на спинку кресла и стоит, уперев руку в бедро и демонстративно не глядя на Джона.

- Как я вижу, мы все еще не говорим об этом, - тихо произносит он.

И у Джона немедленно встают дыбом волоски на загривке.

- Да, думаю, так будет лучше, - отвечает он, отмечая, как напряглись его плечи.

- Лучше, - повторяет Шерлок и поднимает на него прищуренные в неверии глаза. – Каким же образом отказ от обсуждения сделает все лучше? Мы так и будем испытывать неловкость до конца нашего общения? Ты, правда, думаешь, что так будет лучше, Джон? Это самая нелепая вещь из всех, что я слышал.

- Ладно, послушай, - говорит Джон, заводясь. – Я не хотел ничего обсуждать, потому что был уверен, что так будет лучше для нашей дружбы. Мы не встречаемся. И ни один из нас встречаться не хочет. В первый раз, это было просто…

- Просто что? – спрашивает Шерлок, и губы его опасно сжимаются. – Если ты собираешься сказать что-то про жалость…
- Я собирался употребить слово «сострадание», - перебивает Джон. - Мы друзья. Лучшие друзья. Я не мог просто… бросить тебя там в таком состоянии…
- Ты возбудился, - обрывает его Шерлок. Глаза его гневно прищурены. – Он делает шаг вперед, движение выглядит одновременно вызывающим и угрожающим. - Ты хотел этого так же сильно, как и я. И не нужно теперь прикидываться, что сделал это просто из сострадания.
- Это и было сострадание…
- О, так это сострадание чуть не спалило тебе брюки. – Шерлок краснеет. – А что насчет двух других случаев? Подозреваю, сейчас ты скажешь что-то нелепое о естественной физиологической реакции тела. Как будто, если бы тебя привязали к мешку с морковкой, ты испытал бы то же самое. Но это все равно никак не объясняет инцидент в шкафу – если, конечно, ты не реагируешь подобным образом на любое живое и дышащее существо.

- Ты намекаешь, что я шлюха? – вопрошает Джон уже в ярости.
- Нет! – кричит в ответ Шерлок. – Я намекаю на нечто совершенно противоположное – на то, что тебя влечет именно ко мне, а не к кому или чему угодно. Я намекаю, что виной всему не особые обстоятельства, как ты, вероятно, предпочитаешь верить, полагая, что я настолько глуп, чтобы повестись на это. В то время как подобное предположение – полный абсурд!

- О, значит, я абсурден? – Джон чувствует, как жар приливает к щекам. – Ну, что бы ты там себе ни напридумывал, меня ты в этом смысле не интересуешь. Я не гей!

- Я этого и не утверждал, - Шерлок сжимает кулаки, и вид у него от этого становится еще злее.

- Когда ты говоришь парню, что его привлекает другой парень, это звучит именно как утверждение, я полагаю, - возражает Джон. – Хотя, конечно, где уж мне что-то понимать…

- Ради бога, Джон, дело не в определениях, - протестует Шерлок. – Дело не в стереотипных понятиях об ориентации. Я говорю конкретно о тебе и обо мне. Тебя влечет ко мне. Другим объяснением произошедшего могло бы быть то, что тебя влечет вообще к кому угодно, а это совершенно точно не так. Так что вероятнее всего предположить, что тебя привлекаю именно я.
Джон скрежещет зубами от злости.

- Шерлок, есть разница, между тем, что желает тело человека, и тем, чего хочет он сам. Вот чего ты не понимаешь. Ладно, хорошо, очевидно по какой-то странной причине физически ты меня привлекаешь, но это не значит, что я увлечен тобой в каком бы то ни было ином смысле. Я не встречаюсь с мужчинами. И никогда не буду!

- Я не говорю о мужчинах вообще, - повторяет Шерлок. – Я…

- Ладно, давай проясним, - выплевывает Джон сквозь зубы. – Я не заинтересован в отношениях с тобой, конкретно с тобой! В этом смысле ты меня не привлекаешь. Мне это все вообще не нужно!

Шерлок резко выдыхает, плечи его опускаются.

- А что, если это нужно мне? – неожиданно тихо спрашивает он.

- Все равно нет! – со злостью выкрикивает Джон. – Потому что я этого не хочу!

Шерлок застывает, кровь отливает от его лица. Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и поспешно уходит в свою комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Ну и прекрасно. Джон ненавидит весь этот разговор, от начала до конца. Он бросает пальто на диван и поднимается в свою спальню, чувствуя облечение от того, что все закончилось. Он в ярости. Шерлок не имеет никакого права убеждать его в том, что он чего-то там хочет, что его тело чего-то там желает. Это его личное дело – и больше ничье. Да, он налажал, когда затеял всю эту возню в шкафу, и даже еще раньше, когда мысленно признал, что хочет этого, но все равно все это просто физическая слабость. И его решения она не отменяет. Шерлок еще в первую встречу сказал, что ни в чем подобном не заинтересован, и Джон свой интерес тоже спрятал подальше, на том они и порешили. И раньше, до всей этой неразберихи, у него никогда ничего не было с мужчинами. Это его выбор, его решение. И Шерлок не имеет никакого права все это вытаскивать, выворачивать, ворошить и высмеивать. Не ему судить, гей Джон, натурал или нечто среднее, и решать, кто его привлекает, кто не привлекает, и что все это значит. Решать это имеет право только он сам. Точка.

Джон меряет шагами комнату, кипя и булькая от гнева, снова и снова проговаривая про себя одни и те же аргументы. Он снимает джинсы, стаскивает омерзительно выпачканное белье, а затем ложится на кровать и смотрит в потолок.

Проходит около часа. Злость постепенно улетучивается. И сквозь алую завесу ярости начинает просачиваться какое-то унизительное ощущение, осознание истинной причины его гнева. Он раскрыт. Вот в чем все дело. Теперь, оставшись наедине с собой, больше не подвергаясь потоку раздражающих наблюдений и выводов, Джон может признаться себе, в чем его истинная проблема. Черт возьми, это должно было остаться в тайне. Никогда не должно было вылезти на свет. Может же человек иметь собственные тайны? Хотя бы парочку секретов? Если он втайне и мечтает о чем-то или о ком-то, то кому от этого плохо? Это же только его дело.

Джон вдруг слышит в ушах собственный крик: «Все равно нет! Потому что я этого не хочу!» И с запозданием понимает, что швырнул эти слова в лицо Шерлоку. Черт подери, это ужасно! Шерлок ведь не виноват, что у Джона проблемы с нежелательным физическим влечением. И не виноват в том, что видит Джона насквозь. Он каждого видит насквозь – и это тоже не его вина. Он виноват лишь в том, что не утруждается держать свои раздражающие выводы при себе. Хотя и это не совсем так. Иногда Шерлок способен быть тактичным. Правда, редко, в исключительных случаях. И Джон полагает, что в этом есть и его заслуга.

Шерлок.

Джон встает с кровати и подходит к окну. На улице темно, месяц висит над Лондоном. Джон вспоминает, как исказилось лицо Шерлока, когда он бросил ему в лицо эти слова, как тот резко развернулся и ушел к себе. В это трудно поверить, но Джону вдруг становится еще хуже. Он всего лишь защищался, слишком занятый своими переживаниями, чтобы задуматься о чувствах Шерлока. Но теперь он не может отрицать, что в тот момент Шерлок, несомненно, выглядел обиженным. Пожалуй, даже глубоко задетым. Вообще-то, неохотно признает Джон, он еще до начала разговора выглядел так, будто ему больно. Неестественно вытянутая спина, окаменевшие плечи – он заранее знал, что этот разговор закончится плохо. И все равно завел его, вероятно, полагая, что им удастся как-то прояснить ситуацию, разложить все по полочкам. Но на счастливое разрешение проблемы он явно не надеялся. И все же все равно затеял разговор, который вышел еще хуже, чем ожидалось.

В голове у Джона снова раздается: «В этом смысле ты меня не привлекаешь. Мне это все вообще не нужно!» И тихий почти риторический вопрос Шерлока: «А что, если это нужно мне?»

«О господи, - мрачно думает Джон. - Я самый эгоистичный ублюдок на свете». Шерлок просто взял и сказал открыто, что заинтересован в отношениях, что хочет этого, а Джон оттолкнул его, разъяренный мыслью, что Шерлок вообще позволил себе такую дерзость – желать его. Какая неподобающая реакция. Какая жестокая реакция. Должно быть, до сих пор Шерлок никогда и никому не признавался в своих чувствах, не говорил кому-то, что тот привлекает его физически и/или эмоционально (тут Джон до сих пор не уверен). И вот он впервые признался, открылся лучшему другу и, возможно, единственному человеку, которому может доверять, а тот набросился на него в ответ, отстаивая неприкосновенность своей ориентации. Что бы это ни значило.
Джон вспоминает слова Шерлока, что дело не в ярлыках, а в них самих, и теперь понимает, что тот имел в виду. Это правда: то, что есть между ними, не имеет никакого отношения к стереотипам. Джон никогда не спал с мужчинами, а с Шерлоком занимался сексом уже трижды. И ему понравилось! «Вот он, момент истины!» - понимает Джон, глядя, как его дыхание замерзает на холодном стекле. Ему очень понравилось! Он каждый день дрочил, вспоминая то, что случилось на фабрике. Он думал об обмотанном веревкой роскошном обнаженном Шерлоковом теле, о том, как блестел его член, и как из него выстрелило, словно из брандспойта. И от этих воспоминаний рот его наполнялся слюной, вне зависимости от того, где он в этот момент находился и чем занимался. А стоило ему вспомнить о губах Шерлока, растянутых вокруг его члена, о том, как он заполнял его рот, как к лицу тут же приливала кровь. Черт, вне всяких сомнений, его тело желает повторения.

Но как насчет всего остального? Если они начнут делать это постоянно – что это будет означать? И как отразится на их дружбе? Будут ли они это обсуждать? Кем они станут друг другу – просто соседями по квартире и лучшими друзьями, которые периодически друг другу отсасывают? Или кем-то большим? Станут ли они целоваться, держаться за руки и проводить ночи в одной постели? В голове у Джона вдруг вспыхивает картинка: однажды вечером они с Шерлоком вернутся домой, возможно, после расследования, будут болтать о пустяках и смеяться, а потом Шерлок повернется к нему, протянет руки и вдруг обнимет.

Джон вздрагивает.

Он смотрит на луну, зависшую между двумя бледными облаками, и представляет себе, как в эту самую минуту Шерлок сидит внизу, в своей комнате, и думает о нем. Наверное, он повторяет про себя задевшие его резкие слова Джона и гадает, остаются ли они все еще друзьями.

Что-то больно колет у Джона в сердце, и он вдруг осознает, каким до сих пор был идиотом, не понимая, что на самом деле ему нужно. Ради всего святого, ну конечно же, он этого хочет! Он просто никогда не позволял себе даже помыслить об этом, упрямо утверждая, что убежденный натурал, в уверенности, что с таким человеком, как Шерлок, все равно никогда никаких романтических отношений не сложится. Он ведь всегда считал Шерлока помешанным на работе безумцем – хотя нельзя не признать, что после своего возвращения из мертвых он вел себя на редкость самоотверженно. Снова и снова доказывал Джону, что в мире нет ничего такого, чего бы он для него не сделал. Им столько всего пришлось пережить – возвращение Шерлока из мертвых, женитьба Джона, вся эта заваруха с Мэри, а потом и с Мориарти. И Шерлоку не раз приходилось защищать Джона, даже рискуя жизнью. Святые угодники, да ему даже выстрелили в сердце! И кто? Законная Джонова супруга, ни больше, ни меньше! Но, что бы ни случилось, он всегда поступает так, чтобы безопасности и спокойствию Джона ничто не угрожало.

И вот теперь он, наконец, решился признаться, что хочет физической близости с Джоном, хочет отношений с ним. И Джон, содрогаясь от накатившего стыда и ненависти к себе, понимает, что подспудно всегда хотел того же самого. Он солгал, солгал самому себе и – более того - человеку, который неоднократно спасал ему жизнь и, похоже, любит его больше, чем кого бы то ни было на свете. Джон, правда, все еще не уверен, что именно вкладывает Шерлок в понятие «любить», но он знает точно, что просто обязан перестать быть такой задницей и дать ему шанс. Дать шанс им обоим. Нужно сейчас же пойти и извиниться, признаться, что повел себя, как идиот, и на самом деле тоже этого хочет. Что со своей ориентацией он уж как-нибудь разберется. И что он лгал, лгал им обоим, а вот Шерлок был прав. И если только тот попробует простить Джона за то, как мерзко он себя вел, у них, в самом деле, может что-нибудь получиться.

Джон отворачивается от окна и направляется к двери, но замирает на полпути: на лестнице слышатся шаги Шерлока. Сердце Джона выпрыгивает в горло. Может быть, Шерлок поднимается к нему, чтобы наорать на него, обозвать идиотом и эгоистичной сволочью, сказать, что он уходит, потому что такой коллега и друг больше ему не нужен? «О, нет, - в отчаянии думает Джон. – Нет, пожалуйста, нет! Я извинюсь. Я все улажу. Чего бы мне это ни стоило!»

Он застывает, как вкопанный, уставившись на дверь. Шерлок поднимается на последнюю ступеньку и тихо стучит.

- Входи, - говорит Джон.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Шерлок чуть-чуть приоткрывает дверь и просачивается в щелку. Он тоже переоделся – теперь на нем пижамные штаны и старый голубой халат. Закрыв дверь, он сует руки в карманы и говорит, не поднимая глаз на Джона.

- Джон, - произносит он беспокойно (или нервозно, Джон не может точно определить). – Я пришел извиниться. Не стоило мне этого говорить.

- Все в порядке, - отвечает Джон, чувствуя, как его окатывает волной облегчения. – Правда, все хорошо.

Рот Шерлока дергается, он прикусывает нижнюю губу.

- Хочешь ты чего-то или не хочешь – совершенно не мое дело. Я понимаю и принимаю это. Раз ты говоришь, что не хочешь, - ладно. Хорошо. Это твое решение. Я не пытался заставить тебя захотеть, я просто подумал… но… я просто… Я хочу, чтобы мы сохранили хотя бы нашу дружбу, для меня это куда важнее, чем то… чего хочу я. Прости меня.

– Шерлок, - окликает его Джон, с удивлением понимая, что голос его дрожит. – Перестань. Это я должен просить прощения. На самом деле прав был ты. Я… эээ… ты в самом деле меня привлекаешь. Всегда привлекал, если честно, я просто… я не мог подумать, что я…

Шерлок поднимает на него настороженный взгляд.

- А ты и не был, - подхватывает Шерлок. – По крайней мере, я никогда так о тебе не думал. Да и как бы я мог? Вокруг тебя всегда крутилось столько женщин…

Уголок губ Джона дергается в слабой улыбке.

- Пока не появилась Мэри, - говорит он.
- Пока не появилась Мэри, - соглашается Шерлок. – А после нее ты, как мне показалось, решил, что вообще ни с кем не хочешь больше отношений.

Джон смотрит на Шерлока, стоящего в полутьме, освещенного лишь светом уличного фонаря из окна, и снова думает, как он невероятно, роскошно, удивительно красив.

- Мы можем попробовать изменить мое решение, - осторожно предлагает он.

Шерлок непонимающе смотрит на него, брови его сдвигаются.

- Полагаю, ты имеешь в виду…

- Нет, - перебривает Джон. – Я имею в виду тебя и меня.

Шерлок бросает на Джона быстрый взгляд, кажется, он в полнейшем шоке.

- Что? – переспрашивает он.

Кажется, он не верит тому, что услышал, подозревает, что это какая-то жестокая шутка или розыгрыш.

- Ты и я, - повторяет Джон. – Вместе. Встречаемся. Имеем отношения. - Шерлок выглядит потрясенным. – Я правда этого хочу, - добавляет Джон. – Я просто был… ну… теперь я все обдумал и понял, что ты был прав, меня к тебе влечет. Честное слово, я хочу этого. Я был полнейшим идиотом, пытаясь все отрицать.

Шерлок вскидывает руки в каком-то защитном жесте, и Джон замечает, что его длинные пальцы дрожат.

- Но ты не обязан со мной встречаться! Я имею в виду, мы можем просто и дальше… - Не договорив, он скрещивает руки на груди. Этот жест должен, вероятно, означать самоуверенность, на деле же он выглядит, как самозащита.

И Джон снова чувствует болезненный укол, понимая, как глубоко ранил Шерлока. Подойдя ближе, он встает прямо перед ним. Шерлок похож сейчас на загнанного в угол зверя.

- Прости меня, - хрипло говорит Джон. – Шерлок, прости меня, пожалуйста. Я правда этого хочу. Хочу тебя! И всегда хотел – просто не мог признать, что ты снова оказался прав. Мне было сложно разобраться в себе. Но теперь я, кажется, эээ… вынул голову из жопы и все понял. Поэтому я говорю тебе, что хочу всего этого. С тобой.

Шерлок втягивает воздух носом и издает прерывистый вздох. Плечи его приподнимаются, руки обхватывают себя еще крепче.

– Ты уверен? – спрашивает он.

По лицу Джона расплывается непрошеная улыбка. Ему хочется обнять Шерлока.

- Еще как! - отвечает он.

Губы Шерлока плотно сжаты, он все еще как будто защищается от чего-то.

- Я не знаю, что теперь нужно делать.

Джон улыбается еще шире.

- Ничего, - отвечает он. – Я знаю.

Он опускает руки Шерлоку на плечи – точно, как представлял это в фантазиях. Шерлок все еще стоит, скрестив руки на груди, поэтому Джону приходится потянуться вперед, чтобы поцеловать его. Первый поцелуй выходит совершенно невинным – просто легкое касание губ. Руки Джона прижимаются к локтям Шерлока. Тот не отвечает на поцелуй, хотя и не противится. Но Джон ощущает его отклик, скорее инстинктивный, чем осознанный. Он придвигается ближе и снова целует, а потом целует и в третий раз – и тогда губы Шерлока, наконец, поддаются под его губами. Он опускает руки, и Джон придвигается ближе, опускает ладони ему на талию и снова целует. Шерлок приподнимает руки и осторожно кладет их Джону на локти. Губы Джона приоткрываются, позволяя соприкоснуться языкам, и Шерлок давится воздухом и отшатывается, широко распахнув глаза.

- Джон… - он отдергивает ладони так быстро, словно обжегся о кожу Джона. На лице его застывает не то гневное, не то смятенное выражение. – Ты точно уверен, что хочешь? Это все не потому, что… просто ты вовсе не обязан… - он замолкает, не в силах подобрать слова.

С секунду Джон просто смотрит на него. Теперь он твердо уверен, что эмоциональная часть отношений Шерлока тоже интересует, потому что сейчас он близок к панике. Если до сих пор ему еще не доводилось целоваться с тем, к кому он что-то чувствует, то понятно, что разница для него… ну, крайне существенна. И он не хочет ввязываться во все это, не будучи уверенным, что Джон отвечает ему взаимностью. (А Джон, помоги ему бог, отвечает. И еще как!)

- Да, - абсолютно твердо отвечает он. – Точно. Сто процентов. Я хочу тебя. И совершенно определенно хочу тебя поцеловать.
Отчего-то Шерлок все еще не выглядит убежденным, и Джон добавляет немного резко:
- Ну же! Я ведь тебе все уже объяснил, верно? Я был мудаком. Врал нам обоим. На самом деле, я очень этого хочу, хочу тебя. Меня так сильно к тебе влечет, что даже страшно. Я точно тебя хочу!

Шерлок кивает.

– Ладно, - говорит он, подходит ближе и обнимает Джона за талию.

И этот их поцелуй с самого начала выходит глубоким и страстным. Когда языки их встречаются, а губы сливаются вместе, Джон коротко удовлетворенно стонет. Он и не думал никогда, что Шерлок может быть таким. (И как он мог считать, что у Шерлока нет сердца, после всего, что тот для него сделал? Теперь совесть его за это замучает!) Джон прижимается к Шерлоку, чувствуя, как член начинает твердеть под пижамными штанами. Они целуются еще несколько долгих минут, а затем Джон слегка отстраняется.

- Этого ты хотел? – спрашивает он, срываясь на шепот.

Шерлок, кивнув, обвивает рукой его шею.

- Но не просто физической близости. Я хотел всего тебя. Всего этого. С тобой.

Это звучит так откровенно, так открыто, что Джона на секунду пронзает страх, что он не справится с собственным голосом.

Тяжело сглотнув, он несколько раз моргает.

- И ты можешь меня получить, - говорит он.

И Шерлок тут же набрасывается на него, впивается губами, словно хочет распробовать эти слова на вкус.

«Да, - думает Джон, ощущая, как кружится голова. – Да, я определенно этого хочу».

Какие бы границы ни сдерживали Шерлока раньше, сейчас все они рухнули. Шерлок явно не намерен сдерживаться, он прижимается к Джону, и тот ощущает растущую под его штанами выпуклость. Руки Джона скользят по голубому шелку халата к заднице Шерлока и слегка ее сжимают. Шерлок прикрывает глаза и тихо стонет. Запустив пальцы одной руки ему в волосы, вторую Джон протискивает между ними и развязывает пояс халата. Вместе они избавляются от халата и обеих футболок. А затем снова целуются, прижимаясь друг к другу, обнаженные по пояс.

Джон думает: «О да, я чертовски уверен, что хочу этого. Кого я пытался обмануть? В любом случае, все равно ничего не вышло».

А потом его руки добираются до задницы Шерлока, и изо рта вырывается стон. Шерлок выгибается в его руках, пытаясь притиснуться еще ближе, его крупные ладони обхватывают задницу Джона так, как до сих пор не удавалось ни одной женщине. Джон стягивает с Шерлока штаны, позволяя им соскользнуть на пол, а затем снимает свои. Теперь, когда они вновь обнимаются, Джона бросает в дрожь, от особенного интимного ощущения – твердый член Шерлока прижимается к его члену, его теплые бедра, живот и грудь касаются Джона, пока они продолжают целовать, ласкать и поглаживать друг друга. Шерлок подталкивает их к кровати, и они падают на нее. Шерлок втягивает Джона на себя, и они принимаются тереться друг о друга, перекатываясь по кровати. (Когда-то Джон мечтал о том, чтобы Шерлок оказался в его постели, но ни одна из его фантазий не была и вполовину так прекрасна, как реальность). Они стонут, ласкают друг друга, но Джон вдруг понимает, что этого ему недостаточно. Ему хочется сделать Шерлоку хорошо, показать, как сильно он его хочет.

Джон снова переворачивает их, устроив Шерлока на спине, и сползает ниже, выцеловывая на груди Шерлока влажную дорожку, облизывая его соски и наслаждаясь звуками, которые тот при этом издает. А затем Джон спускается еще ниже, отстраненно понимая, что все, что он когда-либо втайне мечтал попробовать, теперь к его услугам. И ему не нужно сдерживаться себя, потому что Шерлоку – если судить по звукам, которые он издает, - все очень нравится. Тем не менее, когда Джон приближается к члену Шерлока, тот застывает.

- Чт… Что, Джон, ты не должен…

Устроившись у него между ног, Джон поднимает глаза.

– А что, если я хочу? – спрашивает он мягко. – Тогда можно?
- Но ты не… - Джон облизывает головку члена, и Шерлок придушенно всхлипывает. – Дж… - Он вцепляется Джону в волосы руками, всеми десятью пальцами.

Джон ухмыляется.

– Хватит пререкаться! Мне этого хочется.

Шерлок закусывает губы, не высказывая ни одобрения, ни протеста. Яркий розовый румянец разливается по его лицу и шее.

- Ну так как? – спрашивает Джон, снова лизнув головку. – Можно?

Шерлок стонет, лицо его искажается в каком-то почти болезненном выражении, а затем он кивает. Джон накрывает ртом его член, и Шерлок со вздохом откидывает голову.

Джон впускает член в рот так глубоко, как только может, пытаясь воспроизвести ласки, которые нравятся ему самому. Он вдруг с удивлением понимает, что заниматься сексом с мужчиной нравится ему больше, чем с женщиной. Он всегда думал, что никогда не сможет переступить через себя и взять в рот чужой член, но оказывается, что это ему определенно нравится – особенно за то, как на это реагирует Шерлок. Каждая унция его наслаждения бьет точно в центр Джонова возбуждения – оказывается, он обожает наблюдать за тем, как Шерлок извивается и дрожит. В тот раз, на фабрике, кожа Шерлока словно оживала под его руками – и сейчас происходит то же самое, как будто Джон обладает властью над его телом, может заставить его реагировать, как ему угодно. У Шерлока вырывается стон, и член Джона дергается в ответ. Он приподнимается и, придерживая член левой рукой, спрашивает:
– Тебе нравится?

Шерлок сглатывает и кивает, глядя вниз, на Джона.

– Ты – великолепен, - хрипло стонет, и Джон преисполняется самодовольства.

- Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, - говорит он и добавляет: – Мне нравится делать это.

- А как же ты? – спрашивает Шерлок, быстро прерывисто дыша.

- До меня мы еще доберемся, - обещает Джон и возвращается к своему занятию.

Шерлок замолкает. Его член стал еще тверже, и на кончике уже появилась капля. Через пару мгновений Джон снова прерывается.

– Дотянешься до тумбочки? – спрашивает он.

Шерлок ни о чем не спрашивает – то ли он уже вычислил ответ, то ли на все согласен. Он тянется вслепую, просовывает руку в ящик, нашаривает то, о чем просил Джон, и протягивает ему тюбик со смазкой. Рука его дрожит, потому что Джон в это время вылизывает его яички.

Шерлок так ни о чем и не спрашивает, хотя Джон открывает тюбик, выдавливает на пальцы щедрое количество смазки и принимается нежно массировать его вход, проникая внутрь кончиком пальца. Шерлок стонет от удовольствия, но Джон все же решает удостовериться.

- Все хорошо? – спрашивает он, выпуская член изо рта.

Получив жаркое, хотя и безмолвное, согласие, он улыбается. Теперь он может признаться себе, как сильно ему этого хотелось, - заполучить член Шерлока к себе в рот, покрыть поцелуями и ласками все его тело, изнутри и снаружи. Джон уже протолкнул в Шерлока два пальца, но пока не двигает ими, давая тому привыкнуть к ощущениям. А затем Джон начинает двигать пальцами и ртом в едином ритме, одновременно отсасывая Шерлоку, трахая его рукой и отслеживая каждое крошечное изменение его реакций.

Бедра Шерлока дрожат, живот напрягается, когда он приподнимается над постелью, сильнее насаживаясь на пальцы Джона. По его телу струится пот, кожа блестит, он весь дрожит от напряжения и удовольствия.

– Джон, - выдыхает он. – Пожалуйста…
- Да? – почти стонет Джон. У него самого стоит почти до боли, но видеть Шерлока таким… - Чего ты хочешь?

- Еще, - говорит Шерлок, и Джон не уверен, приказ это или мольба. Мольба, - все же решает он через секунду, услышав продолжение. – Пожалуйста, боже, не… просто… хочу тебя… внутри…

Что ж, довольно определенно. Рот Джона наполняется слюной, а яйца поджимаются. Наверное, если он сейчас спросит, уверен ли Шерлок, тот просто взорвется, поэтому Джон лишь утвердительно хмыкает, устраивается у Шерлока между ног, обильно смазывает себя и приставляет головку члена к его входу.

- Скажи, если будет больно, - просит он, и Шерлок кивает, приподнявшись и глядя, как соединяются их тела.

Джону хочется этого до дрожи. Он толкается вперед и входит в Шерлока – всего на дюйм. Боже, это так туго, ничего подобного он раньше не испытывал. (Джон не может поверить, что столько лет добровольно отказывался от такого удовольствия). Тело Шерлока застывает. Джон останавливается.

- Слишком?..

Шерлок закрывает глаза и делает глубокий вдох.

- Продолжай!

Даже в постели Шерлок идеален, - думает Джон. Немного сарказма и прикушенная нижняя губа помогают ему не кончить только от того, что головка уже вошла в Шерлока. Джону ужасно хочется сделать все, как надо, и разделить с Шерлоком упоительный оргазм. Он был готов к тому, чтобы забыть о себе и сосредоточиться на Шерлоке, - ведь это их первый осознанный, согласованный и желанный для обоих секс. Но если Шерлоку нужен его член, едва ли Джон вправе отказать ему. Или себе. То, что он сейчас чувствует, - прекраснее всего, что когда-либо происходило с ним в жизни. И если это делает его геем, что ж, пусть так. Джон закрывает глаза и входит еще на дюйм. По телу его проходит дрожь. Он изо всех сил старается не кончить слишком быстро – ради Шерлока. Он готов принять это, готов согласиться с тем, что только что осознал. Если быть с Шерлоком, продолжать делать с ним то, что он сейчас делает, означает быть геем или бисексуалом, или кем угодно еще, он согласен на это. Ему плевать, как это называется. Все, что имеет сейчас значение, - это то, как его член медленно раскрывает тело Шерлока. И то, какое у Шерлока сейчас лицо, - открытое, настороженное, уязвимое, доверчивое, болезненное, пылающее. Если раньше боль лишь слегка покалывала у Джона в сердце, то сейчас она становится в десятки, сотни раз сильнее. Боже, каким же идиотом он был! Будь оно все проклято! Он же любит Шерлока. Всегда любил. Просто не хотел этого видеть.

- Двигайся, – выдыхает Шерлок, капля пота стекает по его брови.
- Все…
- Все хорошо… - тяжело выдыхает Шерлок и вцепляется Джону в плечи. - Давай, Джон, давай.

Джон переводит дыхание и быстро толкается бедрами вперед, пока они не оказываются прижаты к заднице Шерлока. Теперь его член погружен в него до основания. Они с Шерлоком соединились, соединились полностью самым интимным способом. И это восхитительно, восхитительно настолько, насколько это вообще возможно. Задыхаясь, Джон встречается взглядом с Шерлоком, и видит в его глазах все то же, что чувствует сам. Эмоции переполняют его.

- Иди сюда, - дрожащим голосом зовет он, удерживаясь в шаге от оргазма.

Джон притягивает Шерлока почти в сидячее положение, яростно целует и начинает толкаться. Ощущения такие, о которых он и мечтать не мог. Это самый чувственный, самый романтичный секс в его жизни, все так идеально, они спаяны друг с другом так крепко, что удовольствие волной прокатывается по всему его существу – телу, разуму, сердцу. Шерлок теперь его и всегда будет его. И Джон знает, что если когда-нибудь попытается найти предлог, чтобы не быть с Шерлоком, то сам ужаснется его глупости. Шерлок дрожит и задыхается в его руках, его твердый, как сталь, мокрый член упирается Джону в живот. И Джон не может больше произнести ни слова, даже целоваться не может, просто дышит Шерлоку в подбородок и трахает его все сильнее, сильнее, сильнее блядь… А затем ласкает рукой его член – и Шерлок тут же кончает, толкаясь Джону в кулак, вцепляясь руками ему в спину и спрятав лицо у него на шее. Из его рта вырывается что-то среднее между стоном и криком, член дергается и выстреливает. И Джон не может больше сдерживаться, когда в руках у него такой – такой! - Шерлок. Он укладывает его на спину и принимается бешено долбиться в него, шлепая бедрами по бедрам, и оргазм накрывает его буквально через пару секунд, взрывается внутри, как бомба, волной прокатываясь по всему телу, до самых кончиков пальцев. Оргазм такой сильный, что Джон будто бы на мгновение теряет сознание – в голове что-то пульсирует, перед глазами чернеет, а яйца кажутся полностью выжатыми.

Придя в себя, Джон обнаруживает, что лежит на Шерлоке, уткнувшись лицом в его левое плечо. От его рта к руке Шерлока тянется ниточка слюны, и это бы смутило его, если бы он способен был сейчас думать о чем-либо еще, кроме потрясающего удовлетворения, которое только что пережил, и Шерлока, который его обнимает. Шерлок. Джон поднимает голову, вытирает рот и плечо Шерлока и пристально смотрит на него.

– Все хорошо? – спрашивает он хрипло. (Он что, кричал?)

Шерлок кивает, расцепляет руки и ведет ладонями вниз, до задницы Джона, а затем снова вверх, по бокам, пока не запускает пальцы Джону в волосы. Джон целует его, испытывая потрясающее ощущение – впервые в жизни он чувствует себя настолько правильно. Шерлок вопросительно поднимает брови.

– Это было хорошо? – спрашивает он.

Выдохнув через нос, Джон издает удивленный смешок.

- Ты рехнулся? – спрашивает он. - Это было потрясающе. Феноменально. Это перевернуло всю мою жизнь.

- О, - кратковременное замешательство Шерлока испаряется. – И как же это перевернуло всю твою жизнь?

Джон целует его подбородок, щеки, лоб, нос, приговаривая между поцелуями.

– Ну, точно могу сказать лишь одно – я хочу большего. – Подумав, он добавляет: – С этого дня я хочу спать внизу. Или ты спи здесь, со мной. Мне все равно.

- Моя кровать больше, - замечает Шерлок.

- Тогда внизу, - Джон целует его в губы, но тот с каким-то тихим звуком отстраняется. – Что?

- Ты уверен? – спрашивает Шерлок в последний раз. – Я помню все, что ты сказал… но что это значит, в будущем? Я должен знать. Что мне можно делать, а что запрещено.

Джон улыбается ему.

– Все можно, - говорит он. – Ничего не запрещено. Теперь у тебя есть я, а это значит, что ты можешь делать со мной все, что угодно, любыми возможными способами.

Глаза Шерлока вспыхивают.

– Ты еще можешь об этом пожалеть, - предупреждает он.

- О? – Джон выгибает бровь. – Ты многое для меня приготовил, не так ли?

Шерлок пожимает плечами, но на губах его играет улыбка.

– Кое-что точно приготовил, - говорит он. - Для начала, нам понадобятся заброшенный склад и моток веревки.

Секунду Джон просто смотрит на него. А затем улыбается.

– Мне с тобой скучать не придется, верно?

- Нет, - самодовольно отвечает Шерлок. – Нам скучать не придется.

Конец.