Work Text:
Брок залпом допил виски. Оно обжигало, но к концу бутылки тело практически онемело. Он подумал было догнаться пивом из холодильника, но не доверял своим ногам. Джек в любом случае вскоре должен был вернуться из тренажерки.
Ему нравилось качаться по вечерам. Брок это терпеть не мог, он был ранней пташкой, особенно в вопросе тренировок. Это было единственным, что они не делали вместе. Многие годы они делили службу, жили рядом друг с другом, даже на работу ездили вместе.
Привязанности. Слишком много привязанностей. Слова Пирса звенели в голове. Брок погладил большим пальцем гладкий ствол пистолета. Его не включили в испытания гидровской суперсолдатсткой сыворотки. Опять.
Брок никогда не мог спокойно принять отказ. Он ввязался в спор с Пирсом в его кабинете, готовый растоптать любой идиотский довод, из-за которого директор не поставил Брока первым в очереди за сывороткой.
Однако довод Пирса привел его в замешательство. Дело было не в его возрасте. Нет, сыворотка могла позаботиться об этом. Дело было и не в его характере или происхождении. Неуравновешенные солдаты без родни всегда были идеальными подопытными кроликами, особенно для экспериментов Гидры.
Слишком много привязанностей. Ему придется от них избавиться, сказал Пирс таким добрым голосом, что приказ на убийство зазвучал как самое логичное и милосердное решение. Мы не размениваемся на мелочи, капитан. Мы должны быть уверены, что все субъекты полностью верны программе, только программе.
У Брока закрывались глаза, в животе противно тянуло. Пистолет казался тяжелым, правда, раньше это ему никогда не мешало. Он был убийцей. Он всегда добивался цели. Перед ним была преграда и способ ее преодолеть. Всё просто.
Скрипнула открывшаяся входная дверь, тем самым высоким пронзительным звуком, к которому Брок привык, проведя здесь гораздо больше времени, чем в своей квартире. Джек вошел внутрь, закрыл и запер дверь, затем повернулся к развалившемуся на кухонном стуле Броку.
Они долгое время разглядывали друг друга. Взгляд Брока рассеянно скользил по телу Джека. Волосы того были влажными после душа. От него пахло дешевым гелем, который он таскал в спортивной сумке. Брок купил ему более дорогой, запах которого лучше подходил Джеку и не сушил его бледную кожу, но тот отказывался использовать его в тренажерке. Это вечно раздражало Брока.
— Это для меня? — Джек кивнул на оружие в руке Брока, продолжая стоять неподвижной статуей в проходе на кухню.
— Я не знаю, — хриплым голосом ответил Брок. Алкоголь душил его напополам с эмоциями.
— Ты не знаешь? Ты сидишь у меня на кухне, пьяный, с взведенным пистолетом в руке. Похоже, что всё ты знаешь. — Джек смотрел на него широко распахнутыми зелеными глазами. Но Брок видел в них не страх; когда он вообще видел, чтобы Джек чего-то боялся?
— А я не знаю. — Он щелкнул предохранителем и положил пистолет на стол. Наклонившись вперед, уперся локтями в колени и растер лицо руками.
Он представил, как Джек тянется к пистолету. Остановит ли он его? Будет ли это иметь значение? Если они ввяжутся в борьбу за пистолет, это поможет Броку сделать решение, которое он делать не хотел. Черт побери. Пирс был прав. Слишком много привязанностей.
— Какого хрена вообще происходит, Брок? — Джек аккуратно опустил спортивную сумку на пол. Он двигался медленно, держа руки на виду.
— Они готовы перейти к следующему этапу тестирования новой сыворотки, — отозвался Брок, как будто это была их обычная болтовня после работы. Это стало нормой. Прийти к Джеку, налить выпить, поговорить о работе, или о спорте, или какой-нибудь обыденной ерунде. Что угодно, лишь бы не сидеть в одиночестве дома.
— Они тебе отказали. — Это не звучало вопросом, но Брок все равно кивнул. Джек продолжил. — Хорошо. Ты не будешь играть в подопытного кролика для чокнутых ученых и командующего ими жуткого искусственного интеллекта.
— Я хотел этого… Я хотел… — Брок вскочил со стула и заметался по комнате. Он хотел уйти, но его удерживало притяжение между ними, которому он боялся давать имя.
Джек заступил ему дорогу. Прижался ближе. Они оба тяжело дышали.
— Ты вроде сказал, что не знаешь, чего хочешь.
— Я хочу этого! — вскрикнул Брок. Он хотел. Правда. Он хотел быть совершенным, неубиваемым, безупречным, нестареющим солдатом. Мечтал об этом. Всегда жаждал этого.
— Тогда тебе нужно перестать ныть и что-то уже с этим сделать, — хмыкнул Джек, сжимая в кулаке рубашку Брока.
Сердце Брока пропустило удар. Он не ожидал такой реакции. Это привело его в замешательство. Логически, он знал, что должен сделать. Пистолет лежал на столе в каком-то метре от него. Но Джек стоял ближе. Жар его тела манил душу Брока. Он хотел остаться здесь, не думая о внешнем мире.
Он хотел утонуть в Джеке и никогда не всплывать.
Сделай что-нибудь.
Он чувствовал себя диким и неуправляемым. Схватившись за рубашку Джека, Брок подался вперед, целуя с яростью, не оставлявшей места возражениям. Джек застонал в ответ, но не отступил ни на шаг.
Брок обвинил бы в этом алкоголь; он обвинил бы эмоциональную бурю; обвинил бы Джека, Пирса и каждого проклятого суперсолдата, жившего в этом гребаном мире.
Сейчас он не мог думать, только действовать. Его руки раздели их обоих. Его ноги неуклюже отнесли его тело в спальню за Джеком. Все это время в его рту был вкус кожи Джека — искушение, на котором он никогда не позволял задерживаться своему сознанию дольше, чем на несколько мимолетных минут, необходимых для достижения быстрой разрядки.
Джек толкнул его на постель, открыл ящик тумбочки и достал смазку. У Брока перехватило дыхание. Шквал эмоций и вожделения утих ровно настолько, чтобы он ощутил укол паники.
— Скажешь мне остановиться, и я тут же остановлюсь. Ты можешь уйти, и мы притворимся, что этого никогда не было, — уверенный голос Джека вернул Брока в реальность.
Он никогда не испытывал такой тяги к другому человеку, никогда не ощущал ее от других. Он осознавал, что Джек красив, но не только это заставляло Брока аккуратно проникать в его жизнь. Джек подходил ему как недостающая деталь паззла. Мысль о том, чтобы потерять его, оставить его, похоронить его…
— Я хочу быть здесь. — Пусть эти слова были правдой, произнести их все равно было сложно.
— Я хочу тебя здесь. — Джек накрыл его своим телом, тесно прижимаясь обнаженной кожей. — Всегда.
Брок погрузился в ощущения, заблокировав всё остальное. Он следовал за Джеком, открываясь для него, стараясь оставаться расслабленным, пока Джек растягивал его.
И черт, как же приятно это было. Годы напряжения и желания в этот момент достигли кульминации. Джек был полностью сосредоточен на нем, беря и отдавая всё. От его внимания не укрывалось ни единого намека, когда Броку нужно было дать больше, нужно было дать меньше, нужно было поцеловать.
Жадные руки затянули Джека внутрь. Брок обвил его ногами и крепко прижал к себе. Угол был не идеальным, но все равно было невероятно хорошо от такой близости. Сильное тело его было скользим от пота, грудь тяжело вздымалась, переполненная удовольствием.
Брок не мог удержать глаза открытыми. Он не хотел признавать своей трусости, признавать, каким правильным казалось происходившее. Он расслабился и позволил Джеку позаботиться о нем.
Джек брал его в уверенном темпе. Его член проходился по маленькой точке внутри, от чего под веками Брока вспыхивали огни. Неожиданно Джек вышел и забросил ноги Брока себе на плечи. Это положение позволило им стать еще ближе.
Брок втянул воздух, кровь зашумела в ушах, и он больше не мог сдерживаться. Он закричал, чувствуя, как всё внутри сжалось, из его члена выплеснулось семя, заляпав живот. Джек продолжил трахать его, бормоча похвалы, пока не кончил сам.
Брок чувствовал внутри себя горячую пульсацию. Это было волшебно. Какая-то звериная часть его натуры жадно впитывала каждую каплю.
Посторгазменная нега утянула его в сон, разум радовался возможности сбежать после долгих часов беспокойства. Когда он проснулся, то по-прежнему лежал обнаженным в постели Джека. Тот лежал у него за спиной, плотно прижавшись и крепко обняв Брока за грудь, накрывая ладонью его ровно бьющееся сердце.
Джек потерся носом о его загривок, глубоко вдохнул и произнес:
— Скажи, как мне тебя отпустить? Как не заботиться о тебе? Я всё сделаю. Для тебя — что угодно. Но я просто не могу отпустить тебя, не могу позволить им сотворить с тобой то, что они творят с солдатами.
— Они бы сделали меня идеальным, — слабо возразил Брок.
— Они бы тебя уничтожили, превратили в пустую оболочку и выбросили. Ты не понимаешь? Ты перестал бы быть собой. Они бы убили тебя, извратили оставшееся и использовали для своих отвратительных игр.
Брок закрыл глаза, услышав его слова. Он знал, что это было правдой, но ему все равно было больно.
— И что же мне делать?
— Всё что хочешь. Ты можешь подписать себе смертный приговор, если хочешь, Брок. Я не могу остановить тебя.
— Но ты хочешь, чтобы я остановился. — Это ощущалось тяжестью в груди. Часть его хотела отказаться. Та часть, которая взяла вверх и привела его в кровать Джека. Та часть, которая не давала взять с тумбочки пистолет и закончить работу.
— Я люблю тебя, придурок. Каждый твой седой волос, каждый шрам, каждую ошибку, я люблю тебя. — Джек прижался лбом к затылку Брока. Его руки туго сжимали Брока, словно тот мог попытаться сбежать. — Я понимаю тебя, слышишь? У меня тоже нет никакого опыта в этой херне. Я никогда ни с кем не хотел быть так сильно, как с тобой. Мне было наплевать, когда кто-то пускал свою жизнь под откос. У меня нет права просить об этом, но, может быть, ты попробуешь быть со мной?
Между ними повисла тишина. Глубокие вздохи, влажные от слез, ложились Броку на шею. Он чувствовал себя не лучше. Он был рад, что они не развернулись лицом друг к другу. Он бы не смог вынести, если бы кто-то увидел его таким раздавленным чувствами, даже Джек.
— Ты останешься со мной? — спросил Джек.
Брок почувствовал тяжесть вопроса. Откажется ли он ото всего, над чем работал с тех пор, как узнал о существовании суперсолдатстской программы? Готов ли он отказаться — ради Джека?
Он погладил руку Джека, переплелся с ними пальцами, сжал его ладонь и открыл глаза. Рассеянный утренний свет привлек его внимание к оставленным на тумбочке жетонам.
Что-то щелкнуло у него в голове. Быть солдатом — это всё, что Брок умел, но это было работой. Это было тем, что он мог снять и оставить на тумбочке. Объятия Джека были теплыми и приятными. Это он никак оставить не мог.
Они только попробовали отношения на вкус, но Брок знал, какое решение принял.
— Да, я останусь.