Chapter Text
Затяжка.
Жгучая горечь разлилась по легким.
Выдох.
В воздухе повисла серая дымка. Пыль, стоявшая столбом в блеклом тумане, отдаленно напоминала Млечный Путь. Только воображение могло спасти Ривая от зрелища чернеющих на полу пятен, паутины и пыли, клубящейся в углах.
Этот вечер должен был затеряться среди дождливых дней бесконечной осени тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Потертую барную стойку подпирали люди. Гражданские или военные — все в штатском, не понять, где кто. Но Ривай был уверен, что среди двух десятков подвыпивших минимум двое — шпионы.
Граммофон, потрескивая, играл меланхоличное соло на саксофоне.
Время было тревожное. Противостояние Соединенных Штатов и Советского Союза нагнетало тревогу по всему миру, забредая даже в маленькую пивную на юго-востоке Германии. Но Ривая это волновало немного меньше, чем стопка донесений, которую еще предстояло завтра разбирать. Он схватил за плечо вертящегося по залу мальчишку, сунул ему в руки три марки и опустевшуюкружку пива — всё равно пацан если не выпросит, то сам попытается вытянуть кошелек Ривая. Тот посмотрел во все глаза и побежал к хозяйке наполнять кружку, но вернулся не с одной, а с двумя.
— Ты такой тупой, пацан?
— Простите, оберлейтенант. Но этот герр захотел присоединиться к вам, — тихо прошептал мальчишка, вжав голову в плечи. За его спиной виднелась массивная фигура в длинном плаще: тень от козырька кепки скрывала лицо человека.
— Ривай, не вини мальца, это единственный свободный стол в пивной, — кивнул тот в сторону остальных стоек, где, кстати, и мест было более чем достаточно, и компания оживленнее, чем на похоронах.
Ривай побарабанил пальцами по стойке и усмехнулся:
— В Трептове полсотни пивных, которые сочтут за честь налить тебе лучшего, чем эта дрянь, пива.
Собеседник был ему знаком. Майор Смит нечасто навещал Ривая, он вертелся в высших кругах, как обычный военный, но заведовал широкой разведсетью по всему Берлину.
В сорок пятом они мальчишками вместе обороняли Берлин, а теперь даже раз в месяц не могут встретиться попить пива: Ривай возглавлял охрану КПП Зоннале, а Эрвин постоянно был занят делами, с которых только через полвека разрешат снять гриф «совершенно секретно».
Вид у него был неважный. Зная его со школьной скамьи, Ривай уже мог различить спрятанную под маской презентабельности усталость. Эрвин расслабленно оперся о стойку и схватил кружку, но взгляд его блуждал где-то не здесь.
— Тебя можно найти только тут.
Ривай не считал себя любителем налечь на спиртное, он просто любил приходить сюда, чтобы побыть подальше от Берлинской Стены.
— Хочешь сказать, я старею?
— По тебе можно сверять часы. Ты надежен, — Эрвин наконец отпил из своей кружки. Пивные усы ему явно не шли.
Ривай молчал, уставившись на дно прозрачного бокала. Ждал, когда его друг, наконец, перейдет к делу, которое заставило его лично искать Ривая в отсыревшем районе города.
— Здесь очень тихо. Мне нравится, — оглядевшись, сообщил Эрвин.
— Новости сюда почти не доходят. Ты бы чаще заходил.
— Ты меня знаешь, — улыбнулся Эрвин. — Служба не стоит. Я бы рад приходить, но моему присутствию здесь, кроме тебя, мало кто рад. Ладно, бывай! — Он хлопнул Ривая по плечу и притянул к себе.
— Пиши мне весточки почаще. Хотя бы раз в день.
— Хорошо, — скривился Ривай, примятый к широкой груди.
Конверт, вложенный во внутренний карман кителя, ощутимо хрустнул.
— Рад был повидаться. Передавай привет нашим, — Смит улыбнулся, на этот раз совершенно искренне.
— Конечно.
На улице хлюпал дождь.
Ривай облокотился о дверь служебного входа пивной, снова прикурил и посмотрел на далекое зарево металлургического завода. В проулке было темно, и казалось, что Ривая тоже нет в этом мраке.
Кроме донесений появилась новая ориентировка на лазутчика. Из Союза сбежал опасный шпион, который через территорию ГДР собирался пробраться в Европу. Подробностей Смит не указал. Убить, пытать или сразу сдать Министерству Государственной Безопасности — решать оберлейтенанту Риваю.
В портсигаре слишком быстро заканчивались самокрутки, а напряжение не уходило. Поправив шарф на пальто, Ривай направился к женскому общежитию, оставляя позади догорающую тихим пламенем записку Смита. Это всё завтра. А сегодня Ривай хотел расслабиться в приятной компании.
Вахтерша узнала его характерный стук. Она без промедления впустила промерзшего Ривая и повела долгим лабиринтом тусклых коридоров.
— У нас новенькая. Вам понравится, — сообщила она. — Совершенный ангелок. Зовут Кристой. Невинна как слеза младенца, но очень нуждается в деньгах, поэтому готова на всё.
Голос женщины был напряжен. Она знала крутой нрав Ривая и всеми силами хотела заслужить его одобрение. Сейчас она очень рисковала, предлагая неопытную девочку, поскольку только от Ривая зависело существование этого маленького борделя.
С другой стороны, у Ривая ни разу не было девственниц, и он предвкушал румянец на щеках и заляпанные пятнами крови простыни.
Перед ним в очередной раз распахнулась дверь, за которой находилась маленькая, скудно обставленная комната: стул, стол, комод и кровать. Ее хозяйка спрятала личные вещи, цветастые занавески на окнах плотно зашторивали прямоугольное окно.
Ривай улыбнулся, понимая, что к его приходу готовились. Он толкнул спиной дверь, захлопывая ее, и посмотрел на девушку, поднявшуюся навстречу.
Худая, невысокая, с большими выразительными глазами и острым подбородком. Груди почти не было видно — это всё же минус, — но цвет ее волос и взгляд навевали приятные воспоминания о Петре.
Криста остановилась в шаге от него, и Ривай запустил пальцы в ее волосы. Она подставилась под ладонь, отводя взгляд, а затем потянулась своими ладошками к его лицу.
— Ты устал… — тихо сказала она.
У Кристы был немного осипший голос.
Ривай закрыл глаза и кивнул.
— Сделать тебе массаж?
Повинуясь мягкости голоса, Ривай последовал за ней на кровать. Криста усадила его и, положив ладонь на его грудь, добавила:
— Я сама.
Вообще-то Ривай собирался грубо придавить ее к стенке и взять по— полной. Но, оказавшись рядом с Кристой, он поддался плавности ее движений и позволил не спеша снять с себя обувь. Ему стало вдруг чрезвычайно забавно наблюдать, как девчонка справлялась с волнением, обслуживая первого клиента. Когда она не смотрела на Ривая, на лбу собиралась тоненькая морщинка, а щеки покрывались розовыми пятнами. Но, устремив взгляд снизу вверх, ее лицо прояснялось, и легкая улыбка касалась уголков ее губ.
Глаза у Кристы были мирного голубого цвета, кожа выглядела бледной, словно давно не видела солнца, от нее шел легкий запах цветочного мыла. Криста была и вправду воплощением невинности. Странно было встретить чистое создание в рассаднике похоти и венерических болезней.
Криста отставила сапоги в сторону. Не дрогнув лицом, сняла носки, невесомо провела пальцами вдоль лодыжек и потянулась под кровать, выдвинув небольшой тазик с теплой водой. Как только стопы погрузились в него, Ривай расслабленно откинулся спиной на подушки.
Эта девчонка всё меньше напоминала шлюху, и всё больше — жену. Пальчики уверенно растирали ноги, стонущие от резонансного марша по плацу, разминали пальцы и массировали щиколотки. Ривай вдыхал медовый аромат, ощущая забытую легкость, от которой хотелось взлететь.
Обычно ночь в этом общежитии заканчивалась жестким сексом. Армейская дисциплина тела держала эмоции в крепкой хватке. Риваю казалось, что его спектр чувств ограничивался только голодом, похотью, раздражением и усталостью. Но рядом с Кристой он ощутил в себе спокойствие и расслабленность. Не каждая ночь с женщиной могла так на него влиять.
Или девчонка была сообразительной, или ей просто повезло, что Ривай хотел расслабиться больше, чем выпустить пар.
Он закрыл глаза. Каждое теплое касание уносило завтрашние разбирательства вдаль. Если бы можно было достичь оргазма одним только массажем стоп, то Ривай бы получал разрядку за разрядкой. Затекшие сухожилия, о существовании которых он совсем забыл, размякали под прикосновениями Кристы с приятным похрустыванием. Ривай глухо выдохнул.
— Ты так напряжен, — тихо сказала она. — Война ведь давно закончилась.
Да что она могла знать? Помнила ли она войну вообще? Могла ли видеть, какими усилиями держался этот скудный «мир»? Грохот «Сталинских оргáнов» давно отгремел на полях сражений, но теперь битвы развернулись в дипломатических кабинетах. Война не прекратится, пока сама мысль о ней не исчезнет из умов людей. Можно ли такое победить?
— Да, война закончилась…
— Я хочу помочь тебе, — Криста убрала воду и села позади Ривая, положив руки на его плечи. — Ты несешь много тяжести здесь. — Она сдавила его плечи. Горячая боль раскатилась волной по спине. Он сжал зубы.
— Помоги.
У нее был чудесный голос. Пусть и немного осипший, но он словно говорил не с разумом, а с усталым телом, с сердцем Ривая. Его хотелось слушаться.
Ривай помог снять китель и рубашку, проследил за аккуратным складыванием своих вещей и позабавился смущением девчонки, расстегивавшей ширинку штанов.
— Ло… ложись на живот, — Криста попыталась выровнять свой голос.
Наверное, ее легко было заставить кричать под собой, довести до того, чтобы она билась кулачками о его грудь и умоляла о пощаде. Или продолжении. Возможно, она любила царапаться во время бурных ласк. Но Ривай и правда устал в разы больше, чем возбудился.
Он бросил усмешку Кристе и улегся лицом между подушек.
Знала ли сводница, какое сокровище на нее работало, прежде чем предложила ему Кристу? Возможно. Даже бабы могут проявлять сообразительность, если на кону их безопасность.
Криста присела на его ноги и провела ладонями вверх-вниз по спине. Затем еще раз. И снова.
Спина постепенно разогревалась под поглаживаниями. Спустя несколько медленных кругов по лопаткам, позвоночнику и пояснице Ривай почувствовал слабый запах лаванды.
— Я хочу остановить войну в твоем сердце… — шептала Криста. — Она исчезнет до первых рассветных лучей… пока я с тобой, она не тронет тебя… пока ты слышишь меня… пока вдыхаешь этот воздух… пока лежишь на мягкой и теплой кровати… ты в безопасности…
Она продолжала говорить, ее ладони всё сильнее и сильнее вжимались в кожу, ездили, колотили, щипали, сдавливали и снова поглаживали. Ривай не успевал отдышаться. Он никогда бы не подумал, что в плечах и на шее у него столько соли. Криста, наверно, собралась измять его всего этой ночью. Ривай не помнил, чтобы он когда-либо так стонал.
Даже когда ее руки нависали над спиной, он чувствовал их магнитное притяжение. Для девушки в ней было много сил. Это миф, что женский пол — слабый. В Ривае болело столько, сколько просто не могло болеть при его комплекции.
Запах лаванды и свежей постели щекотал нос, голос нашептывал о мечтах рассекать морские просторы, взбираться в горы и смотреть на всё с высоты, недоступной даже птицам… Ривай даже слышал, как хрустит под ногами снег горных вершин… как, повинуясь движению руля, катер разворачивается навстречу закату…
…и где-то среди безлюдных, далеких, но чертовски заманчивых просторов Ривай уснул.