Chapter Text
Проведи день на Тортуге – увидишь всю моряцкую жизнь без прикрас. Захудалый порт едва не лопается по швам от обилия пиратов и разномастных мошенников, и все они, варясь во влажном карибском воздухе, стараются обдурить и пустить рыбам на корм сначала врагов, а там, войдя в раж, и каждого, кто попадётся под руку. Приключений и неприятностей здесь можно найти на любой вкус. Редко какой моряк поднимается обратно на борт с той же прытью, с какой спустился на эту просоленную землю лишь месяц назад.
Утром Гектор проснулся под невесть чьим покосившимся навесом на углу монастырской стены, куда забрался накануне вечером, ища защиты от солнца, дождя и любопытных глаз. Закостеневшее тело ломило, изношенная и заскорузлая от пота и морской соли одежда пестрила грязными пятнами, под которыми уже давно не угадывался цвет ткани. Голодное урчание в животе перебивалось привычной тошнотой с привкусом дрянного вина.
За эти долгие недели он достоверно узнал, какая в аду жизнь. Впрочем, это ему наказание за чрезмерную наглость, за желание проучить судьбу и урвать себе кусок побольше. Но Сяо... как же так вышло?
Ответа не было. Вопрос всплывал раз за разом, как привязавшаяся мелодия, от которой никак не удавалось избавиться, и Гектор, перебирая в памяти минувшее, то корил себя, то, вдруг озлившись, осыпал бывшего любовника проклятиями. Но он сам был виноват в своих бедах и прекрасно это понимал. Сяо всё ему дал, всему научил... А сколько раз спасал от неминуемой смерти! Когда Гектор тонул, когда прощался с жизнью под кнутом того квартирмейстера... Сяо любил его. А Гектор ответил на его любовь чёрной неблагодарностью. Надо было просто слушаться. Делать, как велено, не возмущаться при всех... Тогда бы у него было всё.
Кроме свободы.
– Черт бы его побрал, – пробормотал Гектор, с нажимом потирая зудящие под веками глаза. В горле заскреблись злые слёзы, и он натужно сглотнул, загоняя их поглубже.
Собравшись с духом, он кое-как выполз из своего убежища и, со стоном выпрямив затёкшее тело, огляделся. Солнце уже несколько часов как взошло, но до зенита было далеко. Порт, больше привычный к ночному веселью, до полудня просыпался с неохотой, улицы были почти пусты.
Гектор вернулся к центру города, миновал кузницу и поднялся по проулку к катящейся с вершины холма главной дороге. С этого места можно было увидеть всю гавань и хорошенько рассмотреть прибывшие перед рассветом корабли. Их было не так уж много – в основном, на воде дремали уже знакомые, за неделю выученные до последнего каната, в окружении стаи лодчонок, появлявшихся только под покровом ночного тумана. Видно, на них заявлялись дезертиры с военных судов. Помимо Тортуги немного было мест, где такие люди могли найти себе убежище.
Внимание Гектора привлёк могучий галеон с «Весёлым Роджером» над приспущенными парусами. Он видел этот корабль несколько раз, но всегда издали. Говорят, его капитан состоял в легендарном Пиратском Братстве, а значит, был Хранителем Кодекса и мог контролировать пиратские команды немалой части океана.
Гектор пару мгновений всматривался в корабль, затем, усмехнувшись, отвернулся и зашагал к дороге. Пусть «Хранитель» катится к дьяволу: видел он, как пираты относятся к этому своему Кодексу. Свод указаний, о которых легко забывают, когда вдруг становится невыгодно их соблюдать. Хватит с него этих игр.
Живот скрутило так, что у Гектора закружилась голова. Дорога дёрнулась из-под ног, и он схватился за ближайшую стену, чтобы не упасть. Согнулся, поплевал на землю, надеясь, что его вывернет, но желудок не пожелал отдавать ничего, кроме желчи.
Бесплотные усилия сделали только хуже, от голода живот уже не просто сводило – резало, как ножом. Гектор помотал головой, отгоняя муть перед глазами, и тихо выругался. Как он до такого докатился? Ведь всего несколько недель назад был старшим помощником капитана на одном из самых ужасающих судов Южно-Китайского моря. Дрался с морскими тварями, видел зелёное сияние на Краю Света, даже встречал Кракена – и выжил после этого. Одного звука его имени боялись от Китая до Японии и Малайзии. И вот – едва стоит на ногах, цепляясь за облитую помоями стену, отвергнутый и изгнанный из мира, в котором уже начал было обживаться. Но так и не прижился.
Наконец отдышавшись, Гектор выпрямился, чувствуя, как дрожат колени, и поднял руку к поясу, нащупывая рукоять пистолета. Уже не в первый раз за эти недели пришла трусливая мысль, что в его силах закончить мучения в любой момент.
Но рука остановилась, не довершив движения. Ещё не хватало, чтобы Сяо, прослышав о кончине Гектора, подумал, что тот не смог выжить в одиночку или не видел смысла жить без своего капитана. Застрелиться – и дать понять, что Сяо был прав, что без него Гектор бесполезен и беспомощен? Нет уж, такой радости он этому ублюдку не доставит.
И тут Гектора толкнули, да так, что он едва удержался на ногах.
– Дьявол! Протри глаза! – рыкнул он, разворачиваясь в сторону обидчика, но тот даже не обернулся и не сбавил торопливого шага.
Гектор презрительно фыркнул, выпрямился, машинально проверяя карманы, и похолодел: кошеля не было.
– Сукин сын!
Спина вора ещё мелькала впереди по улице. Гектор сорвался в погоню.
Опытный карманник всегда знает, когда пора делать ноги. Вот и этот, почуяв позади злобно пыхтящего молодого пирата, припустил, как заяц, по самым оживлённым в этот час рыночным улочкам. Прохожие провожали бегущих скептическими взглядами. Кто-то сбавлял шаг, кто-то подбадривающее свистел вслед, но никто и пальцем не шевельнул, чтобы помочь. И неудивительно, на Тортуге свои законы. За обиду пирата вставала вся команда, за грабёж, насилие и убийства преступника судил капитан. Вот только у бедного Гектора не было ни команды, ни капитана, и не на кого было положиться – только на себя.
Вор, уверенный, что оставил Гектора где-то в толпе, притормозил в небольшом переулке, чтобы оценить добычу. Раздёрнул завязки кожаного кошеля и заглянул внутрь. На тёмном дне виднелись два жалких шиллинга – не хватит даже на пинту щедро разбавленного рома. Застонав от разочарования, он повернулся к выходу из переулка, и тут его прибило к стене крепкими руками, а к носу прижалось дуло пистолета, отбивая охоту вырываться.
– Эй! Полегче!
– Ошибся, папаша, не на того напал, – просипел Гектор. Лицо было бледным до синевы, голубые глаза метали молнии. – Верни, что украл, если не хочешь обзавестись новой дыркой в черепе.
Карманник со смешком кинул под ноги тощий кошель.
– Да забирай. Зря только время тратил.
Не опуская пистолета, Гектор поспешил наклониться за кошельком, пока его не прибрал кто-нибудь более расторопный. И подставился. Вор вдруг пнул его коленом в живот, а когда он со сдавленным криком повалился на колени, резко дернул за плечи, заставив с силой врезаться головой в неровные камни стены. От удара в висках зашумело, мир слился в сверкающий водоворот, но сил, чтобы подняться и остановить его, отчего-то не было. Гектор мог только лежать, чувствуя, как ловкие пальцы ощупывают его одежду в поисках запрятанных подальше ценностей. Он застонал и попытался оттолкнуть наглеца. Лишь зря хватанул воздух, зато чужая безжалостная рука так выкрутила Гектору запястье, что он снова не удержался от вскрика.
– Ух ты! Как же это я сразу не заметил? – Вор стащил с пальца Гектора перстень и повертел в руках, разглядывая. – Какой! Да, малец, за такую цацку стоило драться. Неплохо можно выручить, настоящий нефрит на дороге не валяется. А тут ещё гербовый дракон... Ого, да это же перстень пиратского барона! – Он ухмыльнулся, показав полный рот почерневших гнилых зубов. – Вор воришку обокрал?
Гектор с усилием приподнялся, хотя от движения голова закружилась ещё больше.
– А ну отдай, не то я...
– Не то что? – Гнилозубый, снова сбив его на землю, водрузил пыльный сапог ему на горло и так надавил, что Гектору пришлось отжимать его обеими руками, чтобы не задохнуться. – Я так погляжу, тебе, парень, время тянуть незачем, ждать некого. На рожон бы не лез.
Гектор не сразу понял, что поменялось, только ощутил, как ослабло давление на горло. Сегодня он не умрёт, хоть на этом спасибо. Затем сообразил поднять голову. Его противник стоял в двух шагах, неловко выгнувшись назад, и судорожно цеплялся за чью-то смуглую руку, обхватившую его шею. Другая такая же рука держала кинжал, остриё которого опасно упиралось вору под подбородок.
- Э, нет, приятель, правильно он тянул. А теперь верни-ка ему кольцо, пока я такой добрый. Смекаешь?
Пошатываясь, Гектор поднялся и наставил на карманника пистолет, стараясь собрать воедино двоящееся в глазах дуло. Потом покосился на нежданного спасителя. Тот оказался совсем невысокого роста, гораздо ниже Гектора, а уж своему пленнику вообще едва доставал до плеча, выглядывая из-за него, как лис из норы. Озорные чёрные глаза блестели, будто мокрые маслины, из-под стягивавшей лоб ярко-алой косынки топорщились всклокоченные тёмные волосы.
Гектор поклясться мог, что никогда его прежде не видел. Но тот вёл себя так, будто они были закадычными приятелями.
– Ну как, живой? – спросил он Гектора, бросив на него быстрый взгляд. Пленник не пытался освободиться, но держать его, видно, было не очень сподручно.
Гектор молча кивнул, забрал кольцо из тонких пальцев вора и надел на свой.
– Славно! Теперь ты. У меня предложение: сейчас исчезнешь с наших глаз так быстро, будто за тобой дьявол гонится, и запрячешься в какую-нибудь нору по меньшей мере до вечера, а мы сделаем вид, что тебя не видели.
– С-согласен!
Отпущенный на волю карманник действительно рванул с места так, словно бежал по углям, не забывая, впрочем, сыпать отборными проклятиями. Гектор проводил его взглядом, напутственно плюнул вслед и с любопытством повернулся к случайному спасителю. Тот сдержанно сиял самодовольством, и до Гектора скоро дошло, почему: парень успел обчистить карманы вора, вытащив целых два кошеля – пухлых и сыто звенящих, в отличие от кошелька Гектора.
– Этого типа ещё не так надо было проучить. А представь, если он додумается проверить карманы уже в кабаке, когда с него потребуют плату? Вот умора!
– Ты кто вообще такой? – процедил Гектор, впиваясь в незнакомца грозным взглядом. Оружие он на всякий случай не убирал. Парень озадаченно заморгал и вдруг улыбнулся обаятельной улыбкой шкодливого бесёнка, сразу сделавшись будто на несколько лет младше.
– Как же так, дорогуша! Ты не признал ходячий ужас Карибского Моря, неуловимого и сиятельного принца всех окрестных вод, Джека Воробья?
Он, казалось, и в самом деле ждал, что собеседник узнает звучное прозвище, но Гектор только на миг нахмурился, честно вспоминая, и покачал головой:
– Увы, не слышал.
Сдержать разочарование парнишка не сумел. Бесовская улыбка померкла, и без того большие глаза потерянно округлились, брови печальными чёрными птицами взлетели до самой косынки – весь его вид выражал такое искреннее и бесхитростное огорчение, что мог бы вызвать сочувствие даже у статуи.
– Ясно, – уныло вздохнул он и тут же, будто обо всём забыв, дружески обнял Гектора за плечи. – Значит, теперь услышал, так что, считай, тебе повезло, особенно если учесть, при каких обстоятельствах случилась наша встреча. Хорошо, что я проходил мимо!
Гектор раздражённо встряхнулся, сбрасывая с себя чужие руки. Неугомонный спаситель начал действовать ему на нервы.
– Вообще-то мог и не лезть, куда не просят. Я бы сам во всём разобрался.
Джек вскинул на него удивлённый взгляд, а затем, к большой досаде Гектора, затрясся от смеха.
– Что, правда? Отличный план – помереть среди бела дня в подворотне! Прости уж, что вмешался. Я думал поделиться с тобой добычей, но раз говоришь, что моя помощь была не нужна, заберу всё себе, будет мне вместо «спасибо».
Гектор схватил его за плечо и дёрнул к себе, одновременно приставляя ко лбу пистолет. Джек тихо ахнул, хотя и не похоже было, что сильно испугался.
– Да ладно тебе, можно же обсудить.
– Заруби на носу, щенок, я не нуждаюсь в подачках спесивой рыбёшки, возомнившей себя акулой, так что тебя...
Договорить он не сумел – перед глазами опять поплыло, живот знакомо резануло голодной болью, в ушах зашумело. Он успел заметить, как чуть проказливое выражение на лице Джека сменяется тревогой, но тут колени окончательно подломились.
Едва из ослабевшей руки вывалился пистолет, Джек подхватил падающее тело, не позволив ему снова удариться головой о камни.
– Эй-эй, куда! Что с тобой?
Гектор был выше и тяжелее, и Джек с трудом его удерживал, пока не сумел, наконец, закинуть себе на плечи его безвольную руку. Обхватив полуобморочного незнакомца за пояс, он вытащил его из проулка под слепящее южное солнце и, проковыляв несколько шагов, сгрузил на большой ящик рядом с задней дверью какой-то таверны. Дверь была приоткрыта, в широкую щель тянуло кухонным жаром и съестным духом. Джек прислонил Гектора спиной к горячему дереву стены и юркнул в кухню. Из-за двери доносился звон посуды, грохот кастрюль, затем начался громкий – но всё равно не расслышать, о чём – спор на разные голоса, потом взвизгнула какая-то женщина, и Джек вывалился, наконец, наружу, нежно прижимая к груди кувшин с водой и большую буханку свежего хлеба. Вид у него был взъерошенный и сердитый.
– Ладно, ладно, всё! Вот ведь разорались... Да не лапал я её, не знаете меня, что ли?! – крикнул он кому-то в кухне. Если изнутри и ответили, Гектор этого не расслышал.
Он попытался подняться, но уже знакомая смуглая рука толкнула его в грудь, вынудив откинуться обратно. Джек плюхнулся на ящик рядом.
– Приди в себя сначала. Куда тебя несёт, на собственные похороны? На, пей.
Вода в кувшине была упоительно прохладной, Гектор пил жадно, захлебываясь и задыхаясь, как умирающий от жажды, почти не замечая, что Джек, поначалу помогавший держать тяжёлый кувшин на весу, убрал руки и сверлит его своим чёрным взглядом. Вода кончилась, в животе неприятно забулькало. Снова накатила слабость, но Гектор уже понимал, что оживает.
– Лучше?
– Да... – хрипло выдохнул он. Джек разломил хлеб и протянул ему половину.
– Держи. Ты в этом году ел вообще?
Гектор нерешительно взял. На секунду ему показалось, что над ним издеваются или загоняют в какую-то хитрую ловушку, но он взглянул на улыбку Джека, вдохнул аромат свежего хлеба и махнул рукой на подозрения. С последствиями можно разобраться и позже.
Джек широко распахнутыми глазами следил за тем, как Гектор рвёт хлебную мякоть на части и заглатывает крупными кусками, почти не жуя, будто хищный зверь, но стоило тому посмотреть на него в ответ, вежливо отвёл взгляд и вгрызся в свою долю.
– А неплохо... И свежий, и тараканов выколупывать не пришлось, – пробормотал он будто в задумчивости. Гектор сделал вид, что не услышал. Джек перевёл взгляд на его руку, надеясь разглядеть нефритовый перстень с драконом, тускло блестевший на пальце, и с удивлением заметил, что перстней два. Второй был золотым, в виде льва, держащего крупный рубин, но так затёрт грязью, что почти сливался по цвету с таким же грязным пальцем. Неудивительно, что тот карманник не успел обратить на него внимание. – Лев и дракон, значит. Эти никогда не проигрывают, хоть с кем их страви. Так всем и говорят: кто станет на нашем пути, станет нашей едой!
– Своими ушами слышал, воробышек? – Гектор не удержался от усмешки, которая тут же разрослась в широченную улыбку – стоило лишь увидеть, как стремительно Джек заливается краской.
– Воробышек?! – вытаращился он.
– Прости, – посмеиваясь, повинился Гектор. – Не хотел обидеть.
Джек возмущённо запыхтел и запихнул в рот оставшийся кусок горбушки.
– Может, у меня пальцы и не унизаны перстнями пиратских баронов, но это не значит, что меня не с чего бояться. Воробышек, ну надо же... – еле внятно пробубнил он. Глядя на его раздутые от хлеба щёки, Гектор заулыбался ещё шире.
– Откуда, интересно знать, ты так разбираешься в знаках пиратских баронов?
– Да вот так, научился всему понемногу, – тут же откликнулся Джек. – Я, знаешь ли, уже весь мир повидал, от Америки и до самых Китайских морей.
– Да ну?
– Хочешь сказать, я обманщик?
– А что, нет?
– Вообще, конечно, да, но надо же иногда и правду говорить.
Гектор, хмыкнув, тоже закинул в рот оставшийся кусочек хлеба и натужно сглотнул. Давно не знавший такого пиршества живот снова разнылся, но эту боль терпеть было не в пример легче.
– Как знаешь...
– А у тебя он откуда? – жадно спросил Джек, так зачарованно пялясь на нефрит, что Гектор машинально прикрыл перстень рукой.
– Так... подарили, – пробормотал он. Простые слова, даже странно, что сердце пропустило удар, а к горлу опять подкатила горечь. Проклятье, сколько ещё он будет страдать по этому мерзавцу? Это ведь его стараниями Гектор неделями гниёт в какой-то дыре, как распяленная под солнцем устрица. Приступ тоски сменился злостью, Гектор, стиснув зубы, сдернул с пальца перстень и, к изумлению Джека, швырнул на дорогу. Кольцо с едва слышным мелодичным звоном покатилось по мостовой и затерялось в пыли обочины, но Гектор даже не проследил за ним взглядом, тут же поднявшись на ноги.
– Спасибо, конечно, что помог, Воробей, но время ты всё-таки потратил зря. Мне пора, тебе тем более.
И двинулся вниз по улице, ступая небыстро и аккуратно, чтобы опять не упасть. Джек, не двигаясь, смотрел ему в спину, пока та не скрылась за поворотом, и только тогда сорвался с ящика и кинулся к обочине, к затерявшемуся среди камней перстню. Нашёл, подобрал, покрутил в пальцах. Вещица и впрямь была недурна, на секунду даже закралась мысль прикарманить её и пойти по своим делам, как ни в чём не бывало. Но Джек уже понимал, что не сможет. Конечно, колечко манило невероятно, но разузнать тайны его хозяина хотелось стократ сильнее.
И Джек любопытной сорокой полетел за ним.
***
Рыжий словно вздумал истоптать весь порт от причала до рынка. Джек на почтительном расстоянии следовал за ним, скрываясь в тени домов, среди снующих по улицам людей и за горами выгруженного из трюмов барахла. Незнакомец привязывался к работающим на берегу матросам из тех, что явно только что с корабля, расспрашивал их, затем, следуя указующей руке, обращался к морякам рангом повыше и уже с ними о чём-то говорил. Разговоры эти, по всей видимости, заканчивались ничем, рыжий отправлялся дальше. Джек быстро сообразил, что он пытается найти работу на готовом к отправлению судне, но раз за разом получает от ворот поворот.
– Прошу вас! – Рыжий отчаянно схватился за край заваленного бумагами стола. Сидящий по другую сторону низкорослый толстяк с густыми чёрными бакенбардами стиснул перо, едва его не сломав. Судя по его взгляду, настырного просителя он уже не прочь был придушить. – Возьмите! Мне больше ничего не надо, только возьмите в команду! Я до этой богом забытой дыры дошёл из самого Сингапура, умею держать руль, прокладывать курс, читаю карты, да всё могу! Знаю три языка, включая китайский и малайский... Не пожалеете, клянусь! Мне-то приходилось работать на корабле, в отличие от этих бездарных свиней, которых вы взяли на борт!
– Очень может быть, юноша. – Толстяк – квартирмейстер корабля, догадался Джек, – смерил нахала долгим взглядом, уделив особое внимание его грязной потрёпанной одежде. Сам он был одет даже несколько лучше, чем обычно позволяла такая должность. – Но я уже сказал. Для тебя у нас места нет.
– Да почему, почему нет, дьявол вас возьми?!
Рыжий ударил кулаком по столу. Опрокинулась чернильница, тёмная лужа расползлась по столу и промочила углы бумаг. Квартирмейстер гневно сузил глаза.
– Из-за твоих шрамов, сынок, – резко ответил он. – Этот вот, под глазом, намекает, что ты любишь влипать в неприятности. А уж твоя манера вести переговоры... Что тебе нужно в Нассау?
– Это моё дело.
– Да что ты. За эти острова давненько идёт грызня. Пираты воюют с Ост-Индской компанией, битвам конца-края не видно, море у берегов уже красное от крови. Зато шпионов развелось с обеих сторон. Предадут капитана за пару сребреников, а то и за одно лишь обещание куска земли... – Он вытащил пистолет и ленивым движением наставил его на собеседника. – Никто не скажет, что я честный человек, но и глупцом меня ещё никто не называл. На моём корабле ты ходить не будешь.
Рыжий зло выругался, резко развернулся и зашагал к дороге.
Джек в своём укрытии сгорал от любопытства. Зачем ему в Нассау? Квартирмейстер знал, что говорил: даже ад сейчас был гостеприимнее, чем порт этого города. Уж на что отец бесстрашный капитан, но и он, наверное, не рискнул бы завести свой корабль в эти неспокойные воды. Раньше там не протолкнуться было от пиратов, но за последние годы от их поселений мало что осталось. Многие попались в плен англичанам и закончили жизнь на виселице, ещё больше перерезали друг друга, пытаясь не то спастись любой ценой, не то урвать кусок послаще, пока за него грызутся другие. Алчность и зависть грозили положить конец жалким остаткам свободной коалиции, прежде известной под именем Берегового братства.
Джек так крепко задумался, что чуть было не упустил рыжего из виду, пришлось сначала высматривать его в толпе, а потом незаметно подбираться ближе. Подумать только, едва сошёл на берег – а порт уже подарил ему потрясающую загадку. Джек не понимал, как можно не любить Тортугу. Ему она была вторым домом.
Отовсюду заметный хвост спутанных тёмно-рыжих волос служил Джеку маяком. Два или три раза, когда интересный незнакомец пропадал в лабиринте узких портовых улочек, запруженных пиратами и торговцами всех мастей, Джек уже думал, что сбился со следа, но взгляд вскоре выхватывал из мешанины цветов знакомую рыжину, пусть даже иногда для этого приходилось взбираться на заборы или чьи-нибудь балконы. И Джек снова устремлялся в погоню – то бегом, а то и на задке проезжающей мимо телеги.
И он совершенно не ожидал, что в какой-то миг совсем его потеряет.
Джек встал посреди дороги, растерянно моргнул и закрутил головой во все стороны, но рыжего пирата, который только что был в какой-то паре миль впереди, простыл и след. Будто испарился. Джек досадливо поболтал в кармане кольцом. Кажется, удача его покинула. Он несколько мгновений раздумывал, покачиваясь на пятках, затем нащупал на опоясывающем талию кушаке длинную цепочку и подтянул за неё старинный компас. Открыл его, вгляделся, начал медленно поворачиваться... и тут его схватили сзади за рубашку и, сдернув с дороги, втащили в тёмный проём ближайшей двери.
Джек не успел даже вскрикнуть: его швырнули на пол, вышибив из груди воздух. Перед носом замаячили острия двух клинков.
– Не дёргайся! – прошипел сверху голос. Говорили вроде бы по-английски, но с заметным китайским акцентом.
– Друзья мои, – Джек, вывернув шею, разглядел обоих похитителей – азиатов-контрабандистов, от которых уже успел побегать ночью – и растянул губы в нервной усмешке. – Мы ведь вроде уже всё обсудили. Подумаешь, какая-то ваза! Я же не знал, что она императорская... или как там. Думал, обычная дешёвка, у вас же таких много.
Он улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, отчаянно надеясь, что выглядит безвредным воришкой, о которого и руки-то пачкать стыдно.
«Друзья» не купились.
Один, тощий и длинношеий, как ощипанный петух, перехватил оба клинка, а второй, здоровяк даже по меркам европейцев, с затейливыми татуировками по груди и животу, вздёрнул Джека на ноги резким рывком, от которого едва не треснула ткань рубашки, и вывернул ему за спину руки. В запястья впилась толстая верёвка.
– Слушайте, ну серьёзно, вы меня просто не так поняли! Давайте ваш капитан поговорит с моим, наверняка всё тут же решится. Зачем до самосуда-то опуска...
Ему ответили ударом в зубы и тут же добавили кулаком в живот. Джек согнулся, хватая ртом воздух. Похитители над его головой обменивались быстрыми резкими фразами. Джек прежде думал, что немного понимает китайский, но те несколько знакомых слов, что промелькнули в непрерывном потоке абракадабры, ясности в дело не внесли. С другой стороны, совсем не обязательно знать языки, чтобы сообразить, что означает накинутая на шею верёвочная петля.
– Прошу вас! Господа! Умерьте пыл! Переговоры! – в ужасе захрипел он, хотя от каждого вдоха внутри всё ещё полыхало огнём. – Дьявол вас забери, вы не понимаете, что ли?! Переговоры! Переговоры!
– Ting zhi! – вдруг донеслось от двери. Все трое разом оглянулись на голос. – Fàng kāi tā!
Джек поморгал намокшими глазами, присмотрелся против света и обрадованно улыбнулся: в солнечном квадрате дверного проёма стоял с обнажённой шпагой в руке рыжий незнакомец, которого он недавно спас.
Похитители на миг опешили – видно, не ожидали в этой части света встретить европейца, бегло говорящего на их языке. Переглянулись, обменялись отрывистыми фразами. Рыжий тоже что-то пролаял в ответ. Здоровяк шагнул к нему, поднимая наизготовку клинок.
– Ты кто ещё такой? – хрипло буркнул он. Джек за его спиной восторженно заорал:
– Ага! Так я и думал, всё ты понимаешь! И не... – Его оборвал новый удар в лицо. Тощий контрабандист тут же пропихнул ему между зубами длинную скрученную жгутом тряпку и затянул узлом сзади.
– Хватит! – нахмурился пришелец, будто не замечая нацеленного ему в грудь острия. – Отпустите его. Не много чести в убийстве глупого мальчишки, зато неприятностей будет с верхом. Легко не отделаетесь, ни вы, ни ваш капитан.
– Капитан-то с чего? – Здоровяк подозрительно прищурился и словно бы невзначай сделал ещё пару шагов вперёд. Стало заметно, что рыжий уступает ему в росте по меньшей мере на три дюйма.
– С того, что я кое-что о нём знаю. У него соглашение с торговыми судами Англии. Ваш корабль пропускают сквозь оцепление вокруг Кубы, а капитан платит за это информацией. Как думаешь, что с вами станет, когда пираты Тортуги узнают, кто выдаёт военным их секреты?
– Враньё.
– Нда? Как знаешь. Но попомни мои слова: вздёрнешь паренька – и твой капитан протащит тебя под килем. О такой же петле взмолишься, только поздно будет.
Контрабандисты в замешательстве переглянулись, снова заспорили было на своём языке, но рыжему уже прискучило ждать: он вытащил пистолет и отстрелил конец спускавшейся с петли верёвки. Вместе с пальцем державшего её тощего азиата.
Из раны хлынула кровь, контрабандист заорал, зажимая конечность здоровой рукой. Джек мигом скинул петлю с шеи и кувыркнулся в сторону, вовремя уходя от свистнувшего над головой острия. Рыжий принял клинок здоровяка загудевшей от натуги шпагой, противники закружили по лавке.
Здоровяк нападал с яростью бешеного быка, но рыжий будто забыл, в каком плачевном состоянии пребывал каких-то пару часов назад, и отбивался уверенно и ловко, не давая ни приблизиться к себе, ни тем более задеть. Забившийся в угол Джек наблюдал за ним с благоговейным трепетом. Подобной техники он прежде не видел. Шаги, движения, выпады – всё было непривычным. Непонятно, где рыжий учился фехтовать, но уж точно не в Англии.
Верёвку с рук удалось содрать почти без кожи. Джек отшвырнул подальше обслюнявленный кляп, подобрал с пола собственную шпагу и прыгнул в гущу схватки.
Теперь здоровяку приходилось отбиваться сразу от двоих, но сдаваться он и не думал. Второй китаец, судорожно сжав рукоять вымазанной в крови здоровой рукой, поспешил товарищу на подмогу, но Джек успел развернуться и с готовностью встретить гостя пинком, отшвырнув его в стену. Сверху тут же очень удачно сверзилась огромная, груженная всякой утварью полка.
– Где ты научился так драться? – возбуждённо крикнул Джек, когда рыжий змеиным движением утёк из-под узкого лезвия, на ноготок не доставшего до груди.
– Что?!
– Где ты учился драться? – повторил Джек. – Потрясающе! Двигаешься, конечно, как на голову ушибленный, зато...
– Нашёл время болтать! – рыкнул рыжий. Азиат уже почти притиснул их к стене, пришлось изловчиться и ударить его под дых, заставив отшатнуться назад. Но стоило контрабандисту, пятясь, обо что-то запнуться, как Джек подскочил к нему сбоку и метко пнул под колени, помогая им подломиться. Огромное тело грянулось о жалобно заскрипевшие доски пола, в воздух взметнулось облако пыли.
Рыжий не стал ждать, пока он поднимется: схватил Джека за запястье, рывком сдёрнув с места, выволок за дверь и потащил вниз по улице.
– Мы куда? – выдохнул Джек, подлаживаясь под его бег.
– Ноги уносим, разве не ясно? Ещё не хватало нарваться на остальную команду. Вряд ли она состоит только из таких вот пьяных болванов, готовых поверить в любой бред.
Джек резко затормозил, почти пропахав пятками утоптанную дорогу. Рыжий едва не выдернул ему руку из плеча, но всё-таки тоже остановился, нетерпеливо оглянулся. В широко распахнутых глазах Джека искрилось веселье.
– Выходит, ты на самом деле ничего не знаешь, а об их капитане просто наплёл?
Тот пожал плечами:
– Ну да.
Джек вдруг громко захохотал, держась за бок. Рыжий вздрогнул, зажал ему рот ладонью и оттянул за собой в тень ближайшей арки, незаметной с той стороны улицы.
– Умно, ничего не скажешь!
– Брось. Такие вещи от своих не скрывают, они могли и догадаться.
– Но ведь не догадались.
Джек сунул, наконец, шпагу в ножны, полез в карман жилетки и, вытащив перстень с нефритом, протянул на ладони. Рыжий секунду изумлённо на него пялился, а затем отмер – судорожно схватил, зажал в кулаке. Бледные щёки слегка порозовели.
– Спасибо.
– Мне показалось, для тебя это не просто цацка. Да даже если и нет, тот ворюга прав – нефрит на дороге не валяется. – Джек отряхнулся, одернул сбившуюся рубаху и лениво прислонился к округлой стене арки. – Как тебя называть, дружище?
Рыжий помедлил, словно раздумывая, говорить или нет, потом пожал плечами и ответил:
– Моё имя – Гектор. Но здесь меня ещё зовут Барбоссой.
– А, понимаю, – кивнул Джек. – Это из-за бороды. Если, конечно, эту твою унылую мочалку можно назвать бородой.
Голубые глаза Барбоссы вспыхнули от возмущения, к щекам снова прилила кровь, но Джек продолжал нахально улыбаться, не отводя ясного взгляда. Кто бы ни злился на него за наглость, Джека это нимало не смущало – чужое негодование стекало с него, как вода с дикой утки.
– Что ж, Джек Воробей. Формальности соблюдены, теперь поведай, какого чёрта ты за мной таскался по всему порту.
Джек смущённо пожал плечами.
– Ну... По мне не скажешь, но человек я сердобольный. Решил вот проверить, как ты себя чувствуешь. Вдруг снова где-то свалишься? Проследил чуток...
– Ах, ну надо же, какой заботливый. – Гектор впился в Джека взглядом. – А на самом деле?
– А на самом деле просто так совпало. Есть тут одна неприятность, небольшая, но требует особых умений. Я пытался найти кого-нибудь, кто бы помог...
– Каких ещё умений?
Джек нервно огляделся, покусывая ноготь большого пальца, а затем поднялся на цыпочки и, обдав горячим дыханием, шепнул Гектору в ухо:
– Не здесь. У стен тоже есть уши.
Барбосса вздёрнул брови, но снова возмутиться не успел – на этот раз Джек ухватил его за запястье и буквально поволок за собой под прикрытием проезжающей мимо телеги, нагруженной бочками с ромом.
– Куда ты меня тащишь? – буркнул Барбосса, пытаясь вывернуть руку из хватки, но Джек будто не заметил.
– В укромное место, где нас не подслушают.
– Здесь таких не бывает.
– Ещё как бывает, – ухмыльнулся Джек.
С милю они шагали молча, пока за очередным поворотом не показался трактир, нахохлившийся на каменистом утёсе, как взъерошенная ворона на ветке обомшелого дуба. «Бухта Сирен», значилось на уставшей вывеске. Вокруг на три четверти взгляда простиралось море, задувающие с него ветра и долетающие с ними солёные брызги до того изгрызли и истончили дерево стен, что домик, казалось, скрипел и стонал даже от дуновения бриза. От задней двери трактира вилась вырезанная в скале узенькая лестница, спускаясь далеко вниз, к широкому полотну песка за приливной полосой, усеянному кривыми палатками лагерей и чёрными пятнами от костров.
Джек с натугой потянул на себя тяжелую перекосившуюся дверь, и молодые люди из слепящего полуденного солнца шагнули в душный трактирный мрак, в котором надёжно тонули и столы, и сидящие за ними люди. Внутри было на удивление тихо: в такой час «Бухту сирен» порадовали своим присутствием только завсегдатаи, спокойно обмывающие удачное дельце ромом и джином, пара выпивох, уставших от зноя, и несколько одиночек, ждущих вечера – и возможности выйти на промысел.
Гектор ещё не успел осмотреться и сообразить, куда попал, а Джек уже уверенно тащил его в самый угол, к столу, наполовину задвинутому под ведущую на второй этаж лестницу.
– Возьму нам выпить, – заявил он. – И поесть. Сиди здесь, ни на кого не смотри.
И метнулся обратно, не дожидаясь ответа. Гектор возмущённо фыркнул, хотя поручение было лучше некуда, потом тихонько усмехнулся. Оглядел зал, зацепившись взглядом за пробирающегося к стойке Джека, и только тут заметил, насколько бедно тот выглядит: потрёпанная одежда, босые грязные ноги... Либо он не богаче Гектора, либо немало времени провёл в море и сошёл на берег совсем недавно. Вот только Гектор за эти недели излазил порт вдоль и поперёк, но парнишку прежде не видел. Значит, появился на днях.
Гектор опустил взгляд на перстни, занявшие привычные места на пальцах, но задуматься не успел – вернулся Джек, держа в одной руке две огромные кружки с ромом, а в другой большую тарелку с ломтями хлеба, сыра и солёного свиного окорока. В животе у Гектора заурчало. Джек непринуждённо подтолкнул тарелку к нему.
– Ты ешь. А я буду говорить.
Гектор ухмыльнулся, вонзая в мясо зубы.
– Я смотрю, любишь ты с этого начинать.
Джек ответил рассеянной улыбкой, скользя по комнате внимательным взглядом, затем наклонился ближе.
– Те азиаты, с которыми ты мне помог, только вершина айсберга. Думаешь, с чего они испугались, когда ты им наплёл, что их капитан – шпион? Ткнул пальцем в небо, а попал в яблочко. – Гектор приподнял брови и глотнул из кружки, но ничего не сказал. Для пиратов обвинение в шпионаже на корону – не пустой звук. О таком не шутили даже с друзьями. – Мы прибыли этой ночью, и пришлось изловчиться, чтобы пробраться мимо английских судов. Они будто знали, что это за порт и как сюда попасть. Мой капитан подозревает, что им донёс какой-нибудь рядовой пират, но мне кажется, что нырять надо глубже. Крысит наверняка кто-то из капитанов.
Барбосса старательно жевал, обдумывая услышанное. От рома слегка помутилось в голове, чего прежде не случалось. Должно быть, недельное голодание дало о себе знать.
– А я тут при чём?
– Ты говорил, что знаешь несколько языков. Чужестранцы привыкли к тому, что их тут ни черта не понимают, и обсуждают свои делишки, как у себя дома.
Гектор сузил голубые глаза, затем пожал плечами.
– Вряд ли это китайцы. Наши могут предать из алчности, это верно, но эти никогда не дадут англичанам больше положенного, даже взамен на блага. К тому же английский флот и так им потакает, в отличие от остальных.
Джек задумался, прихлёбывая из кружки. Закуску он игнорировал, только пару раз отщипнул от сыра.
– Ладно, может, ты и прав. Но кто-то же шпионит. Как его вывести на чистую воду?
Гектор снова растянул губы в самодовольной ухмылке.
– А почему ты спрашиваешь у меня? Мне какая выгода с этого твоего... предприятия?
– Место на моём корабле, – ответил Джек.
Гектор подавился куском хлеба и закашлялся. Пришлось постучать по груди, чтоб проскочило.
– На твоём?.. – выдавил он.
– Ага. Когда снимемся отсюда, пойдём на Сен-Мартен. Деньги неплохие, скучать не придётся. Может, я даже сумею убедить капитана заглянуть по пути в Нассау... если, конечно, ты не сглупишь в нужный момент. – Джек улыбнулся своей бесовской улыбкой, непринуждённо закинул ноги на стол и выхлебал остатки рома из кружки двумя большими глотками.
Барбосса глубоко задумался, но Джек уже знал, что он согласится. Глупо отказываться от такого щедрого предложения. Тем более, когда нечего терять.
Наконец, Гектор протянул руку:
– Ладно, договорились.
Джек суетливо стянул ноги со стола, приподнялся и пожал протянутую ладонь. В следующий миг Барбосса дёрнул его к себе, почти прижавшись лицом к лицу, и прошипел в потрясённо распахнувшиеся глаза:
– Только учти, щенок. Если обманешь меня, сильно пожалеешь. Ясно?
Джек кивнул, глядя в ответ с непонятной, почти пугающей уверенностью.
– Как день, приятель. Не бойся.