Chapter Text
Первым, кто озвучил, что с ними происходит что-то не то, был Рехей. Бинтуя вечно разбитые костяшки пальцев, он озадаченно протянул:
— Как-то странно я себя чувствую.
— Экстремально странно? — автоматически уточнил Ямамото и еле сдержал зевок. В последние дни все время хотелось спать.
Рехей кивнул и замолчал. Ямамото не спросил, что именно не так в состоянии Рехея. Стоило бы, но он задумался — прикидывал, какие витамины нужно попить, чтобы прекратило вот так срубать посреди бела дня, а когда обернулся продолжить разговор, Рехей уже умчался. «Наверное, ничего серьезного. Ну, захочет — сам расскажет», — решил Ямамото и выкинул разговор из головы.
Он вспомнил о нем только через пару дней, когда посреди тренировки Джиро и Коджиро вдруг пошли рябью, как изображение по телевизору при плохом приеме. Перед глазами замелькали черные точки, в ушах тонко и протяжно зазвенело, и Ямамото привалился плечом к стене, глотая воздух. Руку с коробочкой он так и не смог поднять, но животные ушли в нее сами — медленнее, намного медленнее, чем обычно, как будто воздух стал густым и вязким и замедлял их движения. Они плыли по нему, продолжая искажаться, но все же ушли в коробочку, а не пропали по пути — это Ямамото успел увидеть. Потом, похоже, отключился на какое-то время. Очнулся он уже на полу. Оперся влажными ладонями о теплые доски, с трудом поднялся. Попытался зажечь кольцо, чтобы вызвать Джиро и Коджиро, убедиться, что с ними все в порядке, и не смог.
Сил не хватило даже на то, чтобы дойти до дома, Ямамото уснул тут же, на полу додзе, обхватив колени и подтянув их к подбородку. Едва открыв глаза, снова попытался зажечь кольцо и снова безрезультатно. Ямамото всерьез заволновался — кроме сильной усталости состояние его было обычным: ни температуры, ни болей, ничего. Не хотелось никого беспокоить, и, скорее всего, он бы промолчал, надеясь, что все само придет в норму. Если бы не два «но»: животные, в безопасности которых нужно было убедиться, и скорая церемония наследования.
Точную дату пока не называли. Девятый в себя не приходил, все ждали. Ждали — выживет или нет. После того, как пришло известие о внезапно ухудшившемся состоянии Девятого, Реборн надолго заперся в кабинете: вел переговоры с Италией — с Хранителями Тимотео. Выйдя из кабинета, зло бросил:
— Черт, почему он не позаботился о бумагах? — и добавил еще что-то на итальянском. Из всей тирады Ямамото опознал только несколько ругательств, остальное ему потом, после поспешного ухода Реборна, объяснил Гокудера.
— Девятый не назвал официального преемника. Думали, он оставил бумаги с указаниями, но их нет, — Гокудера вынул губами сигарету из пачки, прикурил. Тряхнул головой, откидывая упавшие на глаза волосы, и продолжил: — Все уверены, что наследник Цуна. Все. А бумаг нет.
Казалось, Гокудера сам себя убеждает в этой всеобщей уверенности.
Цуна беспокоился о здоровье Девятого, а вот о бумагах не беспокоился ничуть, наоборот, заметно обрадовался тому, что нигде нет упоминаний о нем как об официальном наследнике.
За то время, что прошло после избавления аркобалено от проклятия, Девятый не раз и не два пытался переубедить Цуну, но безрезультатно. Он не давил, но и от идеи сделать Цуну своим преемником не отказывался. Цуна рассказывал и о его визитах, и о поездках к нему, когда удавалось собраться вместе. Теперь это происходило намного реже, чем в школе — жизнь шла своим чередом. Цуна так убедительно доказывал, что никогда не станет главой мафиозной семьи, что почти все ему поверили. Кроме, пожалуй, Гокудеры, который сменил мечты о престижном европейском вузе на средней руки токийский — просто потому, что туда поступил Цуна.
И Реборна.
За пару недель до того, как Девятый впал в кому, Ямамото застал их очередную ссору. Реборн, который уже выглядел их ровесником — к этому ужасно тяжело было привыкнуть — нависал над сидевшим в кресле Цуной. Тот, как всегда, когда его вечный репетитор появлялся рядом, выглядел усталым, растерянным школьником, которому едва исполнилось тринадцать.
— Если ты закроешь глаза, мир не исчезнет. Если ты ляжешь спать, проблемы не решатся сами собой. Повзрослей уже.
— Я повзрослел. Я просто не хочу становиться главой мафиозного клана. Сколько можно говорить об этом, Реборн?
— Столько, сколько нужно, чтобы ты понял — это неизбежно. Тимотео пока ждет твоего добровольного согласия, но если его не будет, это ничего не изменит.
Заметив Ямамото, Реборн замолчал, привычным жестом поправил шляпу и вышел, толкнув его на ходу плечом.
Так что Ямамото отлично понимал, почему Цуна выглядел обеспокоенным после тревожных известий, но не до такой степени, как его наставник. Впрочем, звонок от Реборна, уже из Италии, быстро накалил атмосферу.
Да, бумаг нет. Но если Тимотео не придет в себя и не назовет нового наследника, им все равно будет считаться Цуна — как ближайший кровный родственник. И ему, как основному на данный момент претенденту, стоит побеспокоиться о безопасности — и своей, и своих близких.
После этого разговора Нана-сан вместе с Хару и Кеко отправилась в Италию, к неожиданно выигравшему тур Йемицу-сану, «представляешь, как здорово, Цуна-кун, очень жаль, что ты поехать не можешь». Подальше от Цуны и Хранителей, поближе к ЦЕДЕФ.
А Хранители собрались в Намимори, первый раз за долгое время все одновременно — они решили еще раз улучшить кольца, а старик Талбот никуда из города не выезжал.
— Реборн говорит: «Не уверен, что ты доживешь до церемонии наследования». И что-то мне подсказывает, что он совершенно серьезен, — сказал Цуна, когда, получив новые кольца, Хранители обменивались новостями.
— Думаешь, опять Вария? — уточнил Гокудера. — Или есть еще какие-то наследники, о которых нам не говорили?
Цуна отрицательно покачал головой.
— Не думаю. Но кто знает. Я не готов к очередным боям. И к месту Десятого не готов. И никогда не буду, если начистоту.
— Давай решать проблемы по мере поступления. Пока нам всего лишь нужно, чтобы нас не убили до этой церемонии, — рассмеялся Ямамото, пытаясь его подбодрить, но шутка вышла уж слишком похожей на правду.
И теперь один из Хранителей внезапно остался без пламени.
В нынешнее время — считай что безоружным. Наука развивалась куда быстрее, чем в том будущем, в котором они побывали. В какой-то степени это произошло из-за них самих. Они принесли из будущего воспоминания, а с ними — технологии. Тот же Верде пользовался полученными данными без малейших угрызений совести, да и Спаннер с Шоичи не стали бы изобретать что-то заново — зачем, если можно потратить это время на разработку чего-то нового. Информация по-прежнему продавалась и покупалась, ученым, как всегда, не хватало денег на исследования. Торговля оружием всегда считалась прибыльным делом, а уследить за сохранностью секретов производства, когда их знало столько человек, не представлялось возможным. Через несколько месяцев после путешествия в будущее Вонгола столкнулась с тем, что они не единственные, кто ведет бои при помощи пламени и коробочек. Реборн, говорят, тогда крепко повздорил с Верде, заподозрив, что именно он продал чертежи коробочек, но ситуацию это изменить уже не могло. Через год после путешествия в будущее Цуны с Хранителями большая часть Семей имела кольца и коробочки.
До сегодняшнего дня, впрочем, это Ямамото совершенно не беспокоило.