Chapter Text
Устроить при народные разборки? пожалуй, самая тупая идея, которая вообще может прийти кому бы то ни было в голову. И, тем не менее, Гэвин не до конца её игнорирует, пускай даже и осознаёт всю провальность собственного желания устроить самую настоящую буду, чтобы не встречаться с Коннором один на один.
Как будто единственный блядский поцелуй провёл между ними не видимую черту, и теперь любая, даже самая малюсенькая встреча лицом к лицу и без свидетелей станет приравниваться к тому, что всё стало серьёзнее. Реальнее и ощутимее.
Будто обязательство, которое он никогда не хотел давать.
— Рид, твою мать! — недовольный выкрик Хэнка заставляет вздрогнуть и даже немного сжаться внутри — разъярённый, словно медведь Андерсон умеет быть настолько устрашающим, что лишний раз его злить не хочется просто из чувства самосохранения. Того самого, которое временами функционирует, как и должно, но стоит только бывшему любовнику пустить рычащие ноты в голос, и всё — нет больше желания выжить любой ценой, лишь начистить морду за то, как они когда-то расстались.
И не то чтобы Гэвин всё ещё переживал из-за этого, просто внутренняя потребность вмазать и посильнее превалирует над тем, насколько хорошо он контролирует собственный гнев в участке.
— Чего тебе ещё, лейтенант? — Гэвин не стесняется быть надменный и ленивым, когда поворачивается в кресле к поднявшемуся и угрожающе топающему в его сторону мужчине.
Странное выражение лица Коннора заставляет собраться сильнее — запал не нужно растерять, чтобы поцапаться после с собственным напарником и оборвать то хрупкое и неловкое, что успело между ними образоваться. Только и нужно — после того как Хэнк вызвериться на него проделать всё то же самое с до смерти спокойным Коннором.
«Словно ты не целовал меня, ублюдок!» — не без сожаления думает Гэвин, едва слышно цокая языком и отворачиваясь от него.
Факты в голове перемешалось в странную кашу, с ней стоит разобраться, подумать хорошенько, соотнести всё, что есть. Улик было много, но когда детективу даже в голову не приходит дать им переоценки и он подгоняет их под свою теорию — это признак полного отсутствия мастерства.
— Ты запорол долбаный отчёт, — рабочий планшет падает ему в руки, и Хэнк выглядит куда спокойнее, чем казалось всего несколько мгновений назад, — первый раз за полгода, Рид. Собери свои чёртовы сопли, которые у тебя вместо мозгов, в кулак, и исправь, позорище.
— Есть сэр, — с непередаваемым ядом отзывается Гэвин, и по ясному взгляду голубых глаз становится очевидно, что бывший любовник понял это правильно.
«Пошёл ты», — то, что нельзя сказать прямо, всегда можно бросить намёком, понятным безо всяких слов.
Стул мерзко скрипит, стоит на него упасть, и всё, что остаётся — закрыть лицо ладонями и выдохнуть медленно, признавая правдивость слов Хэнка — у него и впрямь настоящие сопли вместо мозгов. Так расклеиться от одного чёртового поцелуя, да?
Казалось бы, чего уж проще — пошёл и взял, всё, аут, точка, но нет. Опыт прошлых отношений ясно даёт понять — всё, во что пытается лезть Гэвин заканчивается херово, и то, что Андерсон является примером самого удачного завершения отношений пугает до колик. Если не будет так, то Гэвина ждёт буквально вечность один на один с долбанным бессмертным андроидом, который, вероятнее всего, станет желать свернуть ему шею.
Гэвин тоже станет, но у него явно меньше шансов провернуть подобное с андроидом.
Как вообще можно ввязываться в отношения, зная, что всё, что тебя ждёт — беспросветный и бесконечный ад, который распахнёт свои объятия настолько широко, что не укрыться, и сомкнёт их за спиной так, что не вырваться?
— Гэвин, — голос Коннор пробирается через мысли, и Гэвину приходится напоминать себе, что они в участке, прежде, чем он вскидывает брови и глядит в карие глаза. — Нам нужно поговорить.
— Да? — хмыкает он, качая головой и шарит руками по карманам. Чёртовой пачки снова нет, а ему пиздецки нужен «технологический перерыв». Интересно. у андроидов такой есть?
«Не хотелось бы, иначе и впрямь придётся говорить», — думает Гэвин, едва заметно качая головой.
— Я серьёзно, — продолжает давить Коннор, и один этот факт заставляет отвлечься от поисков сигарет и изумлённо поднять на него глаза. Настойчивость, да? В первый раз за сколько? Чёрт, похоже, он совсем перестал считать как долго они с Коном напарники, с тех самых пор как начал медленно крашится по нему.
— Хер с тобой, — хмыкает, наконец, Гэвин, — дай отчёт закончить, и пойдём.
— Я поправил, — резко отвечает андроид, снова давая почувствовать — что-то не так. По шкуре бежит дрожь, губы сжимаются сами, и Гэвин ловит себя на том, что хмурится, пытаясь понять — в чём подвох?
Сейчас Коннор отнюдь не такой отстранённый, как это было до их поцелуя, он словно... нервничает?
— Тебя, видимо, совсем прижало, да? — вздох получается довольно наигранным, но и хер бы с ним. Разговоры не должны пугать такого большого и умного мальчика как Гэвин Рид, так что он добавляет, — сейчас в допросной наверняка свободно, пойдём туда.
— Я отключу камеры, — соглашается Коннор, хотя они, конечно, не будут сидеть там, куда уводят преступников — небольшая полутёмная каморка самое оно, чтобы обсуждать чего бы так Коннору в голову не взбрело.
Едва дверь за ним закрывается, как движения андроида меняются, становятся более резкими, нервными — тот словно держит в руках оголённый провод и не знает ебанёт или не в этот раз.
«Это что, из-за меня?» — в голове словно лампочка зажигается, и Гэвин, прикусив губу изнутри, описается задницей на письменный стол, стараясь смирить долбанный характер, кровь, что бежит быстрее после выплеска адреналина из-за наезда Хэнка, и ощущения пиздеца, куда наебнётся его жизнь в который раз, стоит только сейчас красиво очерченным, тёмным губам открыться и выдать какую-нибудь хрень.
Однако, Коннор, несмотря на всю свою решимость говорить не торопится.
— Ну? — подгоняет его Гэвин, даже дыша через раз. Он хорошо помнит поцелуй, и то, как Коннор ушёл, не говоря ни единого долбанного слова и заставляя думать самому — надо ему оно, нет, и как вообще дальше со всей этой хернёй жить.
— Мы целовались, — медленно начинает напарник, заставляя кивнуть и вскинуть брови. Сейчас можно всё запороть простым вопросом «с кем не бывает?», но Гэвину и так очевидно — с ними двумя. Ни разу до этого, и, возможно, после тоже.
— Так, — соглашается он, — и ты хотел обсудить это? Я думал, поцелуи терпят в обсуждениях — ты ушёл, разве, не для того, чтобы дать мне время подумать?
Коннор распахивает рот на миг, но уже в следующий его прикрывает, так, словно он хотел что-то сказать, но передумал в самый последний момент.
«Богородицу твою за ногу!» — вспомнилось Гэвину и он поднялся, подходя ближе, вплотную, так же как к нему стоял Коннор прежде чем его поцеловать.
— Дай угадаю — большая ошибка, да? — усмешка появляется на губах, словно очевидный признак острой боли внутри.
«Гэвин, ты идиот, — говорит он себе с непоколебимой уверенностью, — взять не можешь, отказаться тоже. Как там Хэнк сегодня велел — намотай свои сопли на кулак и делай уже!»
— Нет, — тёмный взгляд, кажущихся в полумраке чёрными глаз опаляет, щедро плеская возбуждением по хребту и концентрируясь в паху. Реакции на напарника настолько очевидны, что хер со всем, а Гэвин больше маяться дурью не станет. Нужно всего лишь прояснить пару вопросов, и перестать уже праздновать труса:
— Тогда так, — начинает он решительно, делая ещё один крошечный шаг к Коннору так, чтобы почувствовать прохладное тело под собственными, выставленными вперёд ладонями, и мягкость отглаженной рубашки, — если всё кончится херово — ты переведёшься с участка, понял?
— Что кончится? — смаргивает непонятливо андроид, и по бешено вращающемуся кругляшку света на диоде, становится ясно, что тот просчитывает все вариации. — Секс?
— Отношения, дебила кусок ты кремниевый, — фыркает Гэвин, приподнимая край верхней губы и обнажая клык. — Если всё пойдёт по пизде — никаких, блять, «здравствуйте, сэр», «позвольте помочь» и «меня зовут Коннор», ясно?
— Более чем, — наверное, впервые за всё время их взаимодействия, Гэвин различает едва заметные хриплые выдохи между звуками, так, словно андроиду тяжело дышать, и срывается в чёртовой матери.
Стена за ними буквально в одном-единственном шаге, и он уверенно впечатывает в неё спину Коннора, прижимая его к себе так тесно, как только может, за секунду прежде чем потянуться за поцелуем.
Ярким, крепким, безудержным, впитавшим в себя все его страхи и сомнения, и оставляющим только ярость и желание, рвущееся наружу неловкими жестами. Осторожные ладони соскальзывают по его спине, касаются шеи, путаются в волосах, и проделывают путь вниз, сжимая ягодицы.
Коннор на вкус не как металл или пластик — аналитический раствор Гэвин даже не чувствует, что не мешает ему наслаждаться мягкими губами и умелым языком, изучающим его рот изнутри до жарких стонов.
От резкого барабанящего стука в дверь они оба вздрагивают, и распадаются на две отдельные составляющие, за миг до того, как Девять заходит в небольшую каморку допросной.
— У нас преступника будут допрашивать через три минуты, — сообщает тот с невероятным спокойствием, и до Гэвина не сразу доходит за каким чёртом тому понадобилось стучать. Только когда новенький андроид смотрит на Кона, и добавляет, — не смог до тебя дозвониться по связи.
Девять выходит с таким же спокойствием, с которым и зашёл, и Гэвин, сползает на мол, содрогаясь в безудержном смехе.
Интересно, а кто ещё из участка знает, что они теперь вместе?
— Все, — хмыкает Коннор, протягивая ему руку и помогая подняться, едва Гэвин озвучивает свой вопрос. — Я полагаю, что все.
Из полумрака открывшаяся в яркий коридор дверь выглядит так, словно ведёт в новую жизнь.
Ту, в которой Коннору приходится держать задыхающегося от хохота напарника.