Chapter Text
Эпилог
«Необходимо напоминать людям, что каждый из нас — герой, ждущий своего часа; он готов услышать призыв и поступить по совести, когда наступит решающий момент. И главный вопрос состоит в том, действовать ли, чтобы помочь другим, или нет. Давайте же приготовим лавровые венки для всех тех, кто откроет в себе источник скрытых сил и добродетелей, которые позволят им идти вперед и бросить вызов несправедливости и жестокости, в соответствии со своими принципами и ценностями».
Филипп Зимбардо «Эффект Люцифера».
Вкатив уборочную тележку в туалет, Сяо Чжань открыл окно и подтянул маску с подбородка на нос. Включил слив, смыл все, что осталось в сквотах[1] и развел дезинфектор в ведре с водой. Дважды сменив воду, тщательно промыл чаши и пол в кабинках, вытряхнул из урн использованную бумагу, разложил в держатели новые рулоны. Мыло у раковин быстро заканчивалось, и его приходилось менять каждые четыре часа. Сяо Чжань обновил дозаторы и привычным, отработанным движением быстро протер вечно забрызганное зеркало. Закончив с уборкой последнего на сегодня туалета, он выкатил тележку в коридор административного этажа, оставил возле окна и прошел к кабинету директора проверить, закончились ли съемки.
Из-за приоткрытой двери доносился уверенный голос профессора Ли:
— Что движет больницу Жуйцзинь вперёд? Наши достижения и доброе имя! Мы постоянно развиваемся, чтобы отвечать самым высоким профессиональным стандартам. Весь персонал, каждый сотрудник, от санитаров до директора придерживаются принципа гуманистической философии — «Проекта трех сердец». Это значит: обеспечивать качественное лечение, комфорт сервиса и душевное спокойствие. Мы ответственно относимся к нашему делу и строим медицину будущего уже сегодня!
— Спасибо, снято!
Режиссер махнул рукой, показывая, что доволен результатом, и оператор выключил камеру. Помощница режиссера тут же подбежала к профессору Ли Вэю, помогая открепить петличку с радиомикрофоном. Профессор взглянул на часы над рабочим столом и заторопился:
— Благодарю всех за работу, — он поклонился. — Мне пора к пациентам.
Съемочная группа — режиссер, оператор, помощница и продюсер — низко склонились в ответ.
— Спасибо большое, господин Ли! Мы еще поснимаем в холле первого этажа и коридорах. Думаю, для ролика этого будет достаточно.
Сотрудники рекламного агентства собрали вещи и технику, освободили кабинет, и Сяо Чжань, вернувшись за тележкой, наконец-то вкатил ее внутрь. Его смена закончилась уже как час назад, но съемки рекламы для больницы затянулись, и сегодня он попадет домой не раньше девяти вечера.
Сяо Чжань оглядел предстоящий фронт работы и невольно выдохнул: масштаб бардака оказался не таким уж критичным, можно справиться минут за двадцать, а если хорошо постараться — за все пятнадцать. Всего-то нужно собрать мусор, вымыть пол и полить цветы. Профессор Ли был большим любителем орхидей, его подоконники ломились от коллекционного фаленопсиса. Воткнув наушники, Сяо Чжань включил лекцию профессора У Мэнчао о взаимосвязи деструктивного поведения с неправильным развитием личности и неблагоприятной ситуацией и надел перчатки.
В Хунцяо Сяо Чжань добрался в начале девятого и, едва выйдя из метро, угодил под ливень. Теплые струи омывали раскаленный асфальт, запыленные аллеи высаженных вдоль дороги кленов. Зонт он умудрился оставить в больнице, поэтому прикрывая ладонью лицо, чтобы спасти от крупных капель хотя бы стекла очков, перебежал дорогу и заскочил в магазин. Пара бутылок пива сегодня точно будет не лишней.
По решению суда ему назначили административное взыскание, трехмесячные общественные работы и запретили съезжать со съемной квартиры. Дорога до больницы занимала почти два часа. Вечером, он иногда шел от метро до дома пешком, что занимало еще минут двадцать, но сегодня он слишком устал, а дождь успел вымочить до трусов за те пару минут, пока Сяо Чжань перебежками добрался до остановки. Таких несчастных собралось довольно прилично, правда у большинства имелись зонты. Втиснувшись под козырек остановки, Сяо Чжань услышал, как пиликнул телефон, но вытащить его мокрыми руками из промокшего кармана джинсов — сейчас было сродни квесту на ловкость.
За несколько минут ожидания автобуса его начало потряхивать, не то от усталости, не то от холода. В автобусе он немного согрелся, а когда добрался до дома, дождь почти прекратился. Задрав голову, Сяо Чжань глянул на темные окна на четвертом этаже, вздохнул и вошел в подъезд.
Квартира встретила тишиной. Не включая свет, он прошел на кухню, открыл холодильник, скептически оглядев полки, забитые коробочками из доставки, устроил пиво в отделении для бутылок, закрыл дверцу и вздрогнул от слишком громкого в тишине щелчка выключателя. Кухню залил яркий свет. Возле двери стоял Ибо и смотрел своим немигающим, голодным взглядом.
— Айа! Напугал!
Ибо моргнул и растянул губы в кривоватой улыбке, моментально превращаясь в того, кем на самом деле являлся — уютного, только что проснувшегося всклоченного котика.
— Гэ! Я тебя не дождался и уснул! — надул он губы и полез целоваться, облапал руками, прижал к себе. — Голодный, одинокий и… — он встрепенулся: — Промок? Зонт где? Ты же дрожишь весь! - и, разумеется, принялся командовать: — Раздевайся и под душ! Я разогрею ужин!
Он мягко, но настойчиво вытолкал в коридор и завел в ванную. Там помог раздеться, но не ушел, а сел на пол и смотрел, как Сяо Чжань моется. Кожа горела под этим взглядом едва не больше, чем от горячей воды. Хотелось то ли прикрыться, то ли еще больше подразнить — он так и не смог решить. А когда выключил воду, Ибо тут же подскочил, сдернул с полки полотенце и принялся обтирать — обстоятельно и неспешно. Только когда его удовлетворил результат, он завернул в полотенце, притянул к себе, стиснул в объятьях и прижался своим жарким телом.
— Соскучился, — он провел носом по щеке, ткнулся в скулу, спустился к шее и глубоко вдохнул.
Сяо Чжань все никак не мог привыкнуть к этой обескураживающей прямоте и откровенности Ибо, к уверенной заботе и чуткому вниманию. К тому, что с самого первого дня он не стеснялся говорить то, что думает, отдавал по максимуму и требовал столько же в ответ. Сяо Чжань попытался скрыть глупую улыбку, но не слишком удачно.
— Мы не виделись одиннадцать часов, — улыбнулся Сяо Чжань в макушку Ибо — тот продолжал старательно обнюхивать его ключицы, сейчас больше походя на щенка, чем на кота. Сяо Чжаню нравились обе его ипостаси.
— Ты ушел в семь и пришел почти в девять. Это никак не одиннадцать часов, гэ, — Ибо упрямо поджал губы и кажется, приготовился спорить.
Спорить о чем бы то ни было Сяо Чжань не собирался. Ласково провел по щеке, пальцы царапнула едва наметившаяся к вечеру щетина.
— Я тоже соскучился. Расскажешь, как прошел день?
— Как обычно, — Ибо мотнул головой и снова прильнул, пролез руками под полотенце и начал поглаживать поясницу — пока только легкими ненавязчивыми движениями. — Сегодня взяли в работу хончи[2], движок перебирать будем, замена поршней и ремонт блока цилиндров. Ну и по мелочи там всякое. Вэнь-гэ сказал, даст премию по итогам.
Сяо Чжань невольно нахмурился.
— Ну и кто из нас теперь будет пропадать на работе?
Он хотел отстраниться, но ему не позволили. Они продолжали стоять в ванной и обниматься, словно и правда давно не виделись. Этот разговор они вели регулярно, Ибо не собирался отступать — он почти накопил необходимую сумму для открытия своей автомастерской и уже присмотрел помещение. Он бы уже открылся, если бы взял деньги за эксперимент, но он отказался.
— Кстати, звонил твой сумасшедший профессор. Спрашивал, когда заканчивается твоя отработка.
— Еще два месяца…
— Я так и сказал. А он начал причитать, что твоя кандидатская сама себя не напишет, что у вас еще полно работы и что ты должен прислать к понедельнику статью про социальные установки и стереотипы… или что-то в этом роде.
Сяо Чжань рассмеялся:
— Я помню. И вовсе он не сумасшедший. Он переживает сильно.
— Угу. Поэтому я его и терплю. А то профессор… сорок два года всего…
— Ибо, он женат вообще-то!
— Кому это когда мешало…
— Ибо!
— Ты тоже женат, — неразборчиво буркнул Ибо ему в шею, прижался еще ближе и притерся пахом. — У меня на тебя планы примерно на всю жизнь. Можешь изучать меня вдоль и поперек. Все равно я собираюсь быть рядом и присматривать за тобой.
Сяо Чжань все еще не мог привыкнуть. Сердце каждый раз сжималось, как на американских горках, когда вагонетка на короткое мгновение зависает в самой высокой точке, а потом обрушивается вниз.
— Я за тобой тоже.
Глубоко выдохнув, чтобы как-то привести дыхание в порядок, Сяо Чжань ощутил, как очередной тяжелый рабочий день медленно истаивает в объятьях Ибо. Тот, словно счастливый талисман, с самого первого дня с легкостью изгонял все темное, больное и плохое, оставляя лишь ощущение спокойствия от теплого тела, крепких сильных рук и едва уловимого табачно-кофейного аромата. Он мог бы стоять так, обнявшись, еще долго, но Ибо чуть отстранился и вопросительно заглянул в глаза:
— Чжань-гэ, а ты сильно устал и очень голоден?
Судя по тому, как он все настойчивее толкался напрягшимся членом, ужин и отдых отменялись. По крайней мере, пока.
Сяо Чжань хотел ответить, что не так уж и устал, и не настолько голоден, чтобы отказаться посмотреть на лицо Ибо, когда тот кончает — это превратилось в отдельный сорт фетиша. Ибо делал это так горячо, что можно самому кончить, просто наблюдая за тем, как чернеют резко расширившееся зрачки, как блестит кожа над верхней губой, как приоткрывается рот, словно в беззвучном крике. А потом, в самом конце, вместе с последним толчком на выдохе, когда Ибо все-таки срывался в низкий, глухой стон, Сяо Чжаня накрывало — от ли от ощущения собственной власти, то ли от чувства защищенности, то ли от сладкой томительной боли, то ли еще от какой-то эмоции. Но ничего из этого он сказать не успел — Ибо что-то увидел в его лице, просиял и потащил в спальню.
— Мы в кровати… без экстрима. Ты ничего не делай, просто лежи и получай удовольствие! Я читал, что секс с любимым человеком — лучшее лекарство от всех болезней и идеальное средство от усталости. А еще белок же… так что и полезно.
В двери Сяо Чжань притормозил и заставил остановиться Ибо, обхватил ладонями его щеки и притянул к себе:
— Ибо, любимый человек в принципе делает жизнь осмысленной. А ты…
— А я тебя люблю, гэ. Не знаю, что ты будешь делать следующим летом, какие идеи взбредут в твою талантливую голову и какие исследования ты будешь проводить, но знаю, что буду делать я.
Тепло внутри полыхнуло, словно огонь, в который вылили горючую смесь, обдало жаром, растеклось по венам, разгоняя кровь, заставляя участиться и так неспокойное сердце. Сяо Чжань знал ответ, но не спросить не мог:
— Что?
— Я буду рядом с тобой.
P.S.
Протокол-расшифровка допроса Ван Ибо от 15.07.2025 года
Ван Ибо: Организатор эксперимента тут не при чем. Я понимаю страх…Но быть или не быть мудаком, каждый для себя сам решает, понимаете? Это личный выбор.
Следователь: То есть, вы считаете, что ситуация была спровоцирована обстоятельствами, а не организатором?
Ван Ибо: Это же эксперимент. Мы все знали, на что шли. Пришли ради денег. Я — так точно. Другие, думаю, тоже. Можно посмотреть контракт. Там нигде не написано, что нужно издеваться или терпеть издевательства. К тому же, Сяо Чжань сам был среди заключенных. Не знаю, что он хотел выяснить во время исследования, но он не сделал ничего плохого. Виноват тот, кто сломал парню руку. Разве нет?
Следователь: Это правда, что у вас с Сяо Чжанем сложились… особые отношения?
Ван Ибо: Как вы себе это представляете?
Следователь: На нескольких видео между вами происходят неуставные отношения.
Ван Ибо: Ну да. Когда я понял, что происходит какая-то херня, пытался с ним поговорить незаметно. У него же в личном деле написано, что он социолог… хотя вроде психолог, да? Он за других переживал, не за себя. Все так очевидно… Надо было сразу догадаться, что это он.
Следователь: И что бы вы сделали, если бы поняли, что он организатор эксперимента?
Ван Ибо: Меньше бы тупил и сразу предложил помощь.
Протокол-расшифровка допроса Сяо Чжаня от 10.07.2025 года
Следователь: Вам удалось задуманное?
Сяо Чжань: Нет, эксперимент провалился.
Следователь: Почему?
Сяо Чжань: Поместив себя внутрь эксперимента, я не только повторил ошибку Зимбардо, а сделал ее еще более критичной. В результате, я лишь прошел по тому же пути, что и он, но в гораздо худшем варианте — я подверг реальной опасности участников эксперимента.
Следователь: Хорошо, что вы это осознаете. Когда вы поняли, что эксперимент нужно прервать? Почему тянули так долго?
Сяо Чжань: Я объявил об окончании, когда понял, что тянуть больше нельзя, в тот же момент. А раньше… Даже не знаю, чего я ждал. То ли того, что Чэн Лун не перейдет черту, то ли того, что заключенные взбунтуются раньше и не позволят ему ее перейти.
Следователь: Значит, вас не устраивало то, что происходило?
Сяо Чжань: Не совсем так. Я исследователь и не должен пытаться влиять на ход эксперимента. Я прогнозировал какие-то поведенческие реакции участников, но ждать того или иного результата — это в корне противоречит исследовательскому духу, понимаете? А что касается случившегося… Я до последнего надеялся, что ситуация удержится под контролем.
Следователь: Как думаете, что случилось с Тан Ми? Почему ваша помощница перестала выходить на связь и не отреагировала, когда вы послали ей первый сигнал о прерывании эксперимента?
Сяо Чжань: Не знаю… не уверен. Вы ее нашли? Она что-то сказала?
Следователь: Она дает показания. Меня интересует ваше мнение.
Сяо Чжань: Это моя вина. Целиком и полностью. Я должен был подстраховаться и обеспечить безопасность и прозрачность эксперимента. Мы оказались в заложниках у ситуации из-за того, что я не все просчитал. Из-за моей самоуверенности… не знаю, почему решил, что одного помощника достаточно. Сейчас мне очевидно, что даже для безопасности нужны были еще люди. Я поставил нас всех в зависимость от одного человека. Могло случиться что угодно. В общем и случилось… Думаю, она тоже не справилась с нагрузкой, эмоциональное вовлечение, сломалась испытанием властью, которую получила. Я возьму ответственность…
Следователь: Сейчас вопрос не в этом. Нужно понять, действовали ли участники эксперимента по вашим приказам или по указаниям госпожи Тан?
Сяо Чжань: Все, что происходило в особняке записывалось на видео. Вы можете посмотреть…
Следователь: Мы посмотрим.
Сяо Чжань: Смысл эксперимента был именно в том, что никто не отдавал никаких приказов. У участников не было указаний, кроме самых общих.
Следователь: А как же правила?
Сяо Чжань: Вы же их видели. Это общие фразы, которые не призывают ни к чему, кроме соблюдения порядка: «Заключенные должны сохранять тишину, не повышать голос, содержать камеру в чистоте, не портить тюремное имущество». Только последний пункт — о наказании. Но нигде не сказано, каким именно оно должно быть.
Следователь: Что вы хотели доказать своим экспериментом?
Сяо Чжань: Понимаете, Зимбардо исследовал эффект власти и бессилия в условиях тюрьмы. Он хотел доказать, что социальные роли влияют на поведение и психику обычных людей. Ситуация может очень быстро подавить личность и заставить вполне обычных, психически здоровых людей совершать жестокие действия или наоборот смиряться с несправедливостью.
Следователь: Это понятно. Я спросил, что пытались доказать вы?
Сяо Чжань: Я хотел повторить исследование Зимбардо, подтвердить правильность его выводов и получить схожие результаты, но — с более объективными и полными данными на основании более корректного выбора методики и условий исследования. У Зимбардо в эксперименте участвовали его студенты, у меня — представители разных слоев общества: водитель такси, врач, курьер, менеджер, авторемонтник, повар… Одинаковым было только то, что в обоих случаях на роль охранников были взяты люди, которые в обычной жизни не проявляли никакой агрессии. Тот же Чэн Лун… то есть Ду Бинтянь, он же неплохой парень в принципе. Он в эксперимент пришел, чтобы заработать денег — у него бабушка уже несколько лет больна, он за ней присматривает.
Следователь: Так почему вы считаете, что эксперимент провалился? Ведь все повели себя именно так, как и предполагалось. Охранники проявляли жестокость, заключенные смирились.
Сяо Чжань: Наверное, все же не совсем провалился. Не все заключенные смирились. Но самое главное… Если хотя бы один человек осознанно оказал сопротивление ситуации, это доказывает, что понятие «зла» — нечто большее, чем просто деление на «плохих» и «хороших». А влиянию обстоятельств можно противостоять. Линия, разделяющая добро и зло, на самом деле довольно зыбкая. А значит, каждый способен ее преодолеть. Как Ван Ибо.
End!
[1] Напольные унитазы (по сути — дыра в полу) «азиатский туалет». Китайцы пользуются в основном только ими, поскольку традиционная китайская медицина утверждает, что это полезно для здоровья.
[2] Hongqi легковые премиальные автомобили китайской компании FAW.